Текст книги "Книжная Москва первой половины XIX века"

Автор книги: Раиса Клейменова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

И. В. Попов придумал структуру «Вестника Европы», где должна была соединяться политика с литературой, и предложил Н. М. Карамзину быть редактором журнала. Будучи бесталанным писателем, И. В. Попов обладал талантом издателя, перенял у Новикова самое главное – инициативу и предприимчивость. Прекратив аренду университетской книжной лавки и типографии, Попов уже «не занимался ничем исключительно, а разыгрывал роль какого-то сантиментального философа»^{191}.

Показательна трудная судьба типографщиков В. С. Кряжева и И. Мея. Их типография просуществовала около шести лет – с 1802 по 1808 г. На заведение типографии в 1802 г. Иван Мей, Василий Кряжев и купец Готье получили заимообразно в Московском опекунском совете 25 тыс. руб. Готье, владелец крупного книжного магазина, торговавшего иностранными книгами, увидев неприбыльность предприятия, скоро вышел из него. В. С. Кряжев начал свою издательскую деятельность еще в 1791 г. с издания «Руководства к аглицкому языку». Потом он занимался составлением и изданием книг для детского чтения. С 1806 г. Кряжев работал учителем, а потом директором коммерческого училища.

Деньги на заведение типографии были выданы Опекунским советом под залог книжного магазина Кряжева и Мея. За все время существования типографии, по нашим сведениям, было напечатано около 66 книг. Причину своих неудач типографщики видели в том, что они взялись печатать на собственное иждивение «Указатель российских законов», составленный Л. Максимовичем. Было напечатано три части, четвертая не была полностью напечатана из-за возникших между составителем и издателями разногласий. Составитель требовал оплаты своего труда, а у издателей не было для этого денег, так как все они ушли на печатание первых частей. Издатели обратились за помощью к правительству и попросили ссуду в 30 тыс. руб. В залог они давали 600 экз. «Указателя российских законов», по распродаже которых (60 руб. за экземпляр) должна была выручиться сумма в 36 тыс. руб. Но ссуды издатели на сей раз не получили.

Кряжев и Мей не могли даже платить проценты по ссуде и просили об отсрочке платежей. Возникла обширная переписка между председателем Московского опекунского совета А. М. Луниным, императрицей Марией Федоровной, под опекой которой находился совет, и владельцами типографии. К тому же типографщики обязаны были бесплатно доставлять книги в учебные заведения, подведомственные Опекунскому совету, на что ими было истрачено около 4,9 тыс. руб.

Им было предложено отказаться от покровительства воспитательного дома, но это было не выгодно, так как покровительство давало возможность иметь «снисхождение» от других кредиторов. Кряжев и Мей были освобождены от уплаты ежегодного взноса в пользу воспитательного дома и коммерческого училища по 1,5 тыс. руб., и долг их был рассрочен на восемь лет, но успеха в начатом предприятии так и не было. Склад, или книжный магазин, где хранились книги с 1802 г. на сумму более 23 тыс. руб., затопило. В 1807 г. Кряжев и Мей решили продать типографию «в ведомство Управы благочиния с переводом долга их сохранной казне на Управу». Но эта сделка не состоялась. Когда Le в 1809 г. Опекунский совет приступил к продаже типографии и книжного магазина Мея и Кряжева, то оказалось, что все поврежденные водою книги ими были проданы на вес за 1740 руб.

В типографии было пять станов с принадлежностями. Опекунский совет обратился в Московское губернское правление с просьбой описать все движимое имущество типографщиков. За типографию никто не давал более 5 тыс. руб., за эту сумму она и была продана. Один из поручителей типографщиков уплатил более 10 тыс. руб., второй не смог уплатить, и на январь 1812 г., когда типография уже не– существовала, за нею оставался долг около 9 тыс. руб.^{192}

Независимым было положение издателей, располагавших состоянием и не ставивших перед собой коммерческих целей. Таким издателем был 7Z. П. Бекетов (1761–1836), деятельность которого наиболее изучена. Его типография существовала с 1801 по 1811 г. За этот период из нее вышло около 120 книг. Бекетов и позже занимался изданием книг, но печатал их уже в других московских типографиях.

Семья Бекетовых имела обширный дом на Кузнецком мосту, в одном из флигелей которого и были расположены типография и словолитня. В другом флигеле была открыта книжная лавка, где любили собираться московские писатели. Известны были и собрания литераторов в доме Бекетова по четвергам.

Бекетов принимал участие в издательской деятельности Н. И. Новикова. Унаследованное состояние давало Бекетову свободу действий. Он хорошо знал литературу, историю, сам сочинял песни, стихи, выступал в качестве переводчика. Отдельные его сочинения были напечатаны в журналах. Общество любителей российской словесности избрало его своим членом. Но крупным литератором он не стал. Заслуга Бекетова перед русской словесностью заключалась в другом. Он подготовил к изданию и издал сочинения русских писателей: И. Ф. Богдановича, Н. И. Гнедича, В. А. Жуковского, И. И. Дмитриева, С. Н. Глинки, Ф. Н. Глинки, П. И. Голенищева-Кутузова, П. И. Макарова, М. Н. Макарова, А. Ф. Мерзлякова, В. Т. Нарежного, Ф. Ф. Иванова, В. В. Измайлова, Н. М. Карамзина, А. И. Мусина-Пушкина, П. Йельского, А. Н. Радищева, Ф. В. Ростопчина, Д. И. Хвостова, М. М. Хераскова, В. С. Филимонова и др.

Эти издания отличались красивыми четкими шрифтами, тщательным типографским набором, художественными приложениями, гравированными заглавными листами, типографскими украшениями в виде роскошных и изящных виньеток и заставок.

С особенной тщательностью было издано Бекетовым Собрание сочинений И. Ф. Богдановича (ч. 1–3): в 12-ю долю листа, с восемью виньетками, портретом автора и подписью к нему в стихах самого издателя. Сочинение было внимательно отредактировано, критически проверено. М. А. Дмитриев писал: «Лучшее издание сочинений Богдановича – это издание Бекетова, напечатанное в его типографии. Никто не издавал у нас книг с таким тщанием: он присовокупил к нему все варианты автора, сличив разные издания, чего у нас никогда не делается»^{193}. Право на издание, сочинений Д. И. Фонвизина он получил от наследников Фонвизина 20 мая 1820 г. Бекетов должен был все сочинения и переводы Фонвизина подготовить «по особо учиненному методу»^{194}. В 1828 г., когда Бекетов подготовил 5 томов сочинений и переводов, он узнал, что в цензурном комитете находятся на рассмотрении сочинения Фонвизина, неизвестно кем представленные. Бекетов просил цензурный комитет не разрешать это издание, поскольку имел права на него^{195}. Собрания сочинений и переводов Фонвизина, подготовленные Бекетовым, были напечатаны в 1829 г. в Университетской типографии. После смерти Бекетова в 1836 г. право на два издания сочинений Фонвизина по 1200 экз. получил купец И. Г. Салаев. Он напечатал одно издание, второе продал купцу Н. Н. Глазунову, получив за это 500 руб. На публикацию предисловия, написанного П. А. Вяземским, Н. Н. Глазунов должен был получить согласие автора отдельно.

Еще в 1804 г. Бекетов в своей типографии печатал журнал «Друг просвещения», в котором митрополит Евгений начал публиковать свой «Словарь русских духовных и светских писателей», помог С. Н. Глинке в издании журнала «Русский вестник», напечатав на свои средства первые 12 книжек. На задней обложке журнала имелась орнаментальная наборная рамка, в середине которой была помещена марка издателя из трех букв вязью «П. П. Б.»^{196}.

П. П. Бекетов собирал рукописи, документы исторического содержания, автографы, портреты русских деятелей. Он активно участвовал в работе Общества истории и древностей российских, был избран его председателем, на свои средства издал устав общества и некоторые из его трудов. В 1810 г. им издано с лицевой рукописи XVII в. «Описание в лицах торжества, происходившего в 1636 году февраля 5, при бракосочетании государя и Великого князя Михаила Федоровича с государынею Царицею Евдокиею Лукьяновною, из рода Стрешневых». П. П. Бекетов писал: «В издании рисунков я совершенно держался подлинников, можно бы сделать их лучше, исправнее, но это было бы уже что-нибудь новое, а я хотел оставить на них отпечаток древности»^{197}. Напечатал он и речь, сказанную им на заседании Общества истории древностей российских, перепечатанную затем в «Трудах и записках». В общество он пожертвовал около 20 тыс. руб., библиотеку из 2736 книг и 96 рукописей, собрания медалей, монет (около 500 штук) и старинных редких вещей. Пожар 1812 г. уничтожил коллекцию Бекетова и Общества истории и древностей российских^{198}.

П. П. Бекетов собрал уникальную коллекцию портретов. Первое собрание портретов было им подготовлено еще в 1801 г. Тогда вышло четыре тетради, в которые было помещено по пять биографий и портретов. Биографии написаны Н. М. Карамзиным, портреты гравированы Н. Соколовым, И. Розановым, А. Осиповым. Не имея подписчиков, Бекетов не мог продолжить издание. Через 20 лет, когда он уже не имел собственной типографии, вернулся к своей затее и подготовил к изданию «Собрание портретов Россиян знаменитых по своим деяниям, воинским и гражданским, по учености, сочинениям», которое состояло из)0 тетрадей с 50 портретами. Во вступлении к «Собранию» Бекетов писал: «…если не ныне, то, может быть, со временем сделанное мною к чему-нибудь пригодится и найдутся люди, которые будут снисходительны и признательны к труду, хотя по многим отношениям несовершенному, но, смело могу сказать, бескорыстному, ибо издавать такую книгу, не имея более 15 подписчиков, и не легко и скучно»^{199}.

У Бекетова был план издания русской исторической иконографии. Для этого им была создана шкода граверов, в которой гравер И. Розанов и академик по гравированию художник Н. И. Соколов обучили гравированию пунктиром А. Осипова, Фед. Алексеева, К. Анисимова, А. Афанасьева, М. Воробьева, А. Грачева, Ф. Касаткина, В. Храмцева, П. Федорова, Ив. Шошкина, Ник. Иванова, Еф. Кудрякова, Ив. Куликова, Н. Маслова, Анд. Машутина, Н. Милова, Я. Петрова. Бекетову удалось выпустить 70 портретов, выгравировано же было более 300 досок. После смерти Бекетова его собрание портретов и гравюр купил П. Ф. Карабанов, от которого оно попало в Эрмитаж. Часть портретов была приобретена М. П. Погодиным и кн. А. И. Барятинским. 306 досок с выгравированными портретами в 1837 г. купили братья Киреевские, по которым в 1843 г. они издали «Портреты именитых мужей российской церкви с примечаниями их кратких жизнеописаний» и в 1844 г. «Изображение людей знаменитых или чем-либо замечательных, принадлежащих по рождению или заслугам Малороссии» (42 портрета без биографий).

Заслуги Бекетова перед русским книгоизданием несомненны. Он поднял культуру издания. Все, что им издано, было тщательно подготовлено, напечатано на высоком полиграфическом уровне, красиво, изящно, с подобранными со вкусом иллюстрациями, украшениями.

Среди издателей, кто так же, как П. П. Бекетов, не преследовал коммерческих целей, можно назвать князя В. В. Львова, инспектора классов 1-го Московского кадетского корпуса. С 1831 по 1833 г. в типографии, которой он, вероятно, владел не один, В. В. Львов изддвал книги для детей. О дальнейших его издательских планах стало известно из его ходатайств в цензурный комитет. Он дважды, в 1837 и 1842 гг., просил разрешить издавать детскую газету, которая должна была «разбить б юных читателях религиозность, любовь к государю и Отечеству, ознакомить с Россиею во всех возможных отношениях»^{200}. В прошении издавать для народа «душеспасительные книги религиозного содержания» в 1843 г. В. В. Львов писал: «Служа страждущим в течение 20 лет и в продолжение сего времени обращаясь с сими несчастными, виновными против небесного и земного правосудия, я опытом убедился, что большая часть из них не имеет почти никакого понятия о божественной религии нашей, ни об обязанностях, ею налагаемых в отношении к Богу и ближнему, и, таким образом, будучи вне закона нравственного, они руководствуются одним инстинктом животной природы… Я желал бы снабжать их такими книгами, которые вместе питают душу и сердце русского примерами нравственными и благородными»^{201}. 6 октября 1843 г. ему было разрешено «издавать на свой счет для чтения простолюдинов книги духовного и нравственного содержания»^{202}.

Прекрасным исполнением типографских работ был известен Н. С. Всеволожский. Он считал свою типографию, основанную в 1809 г., уникальной, «единственной в России», стоила она ему 150 тыс. руб.^{203} Такая стоимость поражает, если вспомнить, что другие покупали свои типографии за 5—10 тыс. руб. В типографии было 11 печатных станов, вместе с наемными мастерами работали и крепостные. В ней начинал свою карьеру А. И. Семен.

Современники по достоинству оценили типографию Всеволожского. По отзыву Н. Н. Бантыш-Каменского, типография «чистотою литер, добротою бумаги и тщанием под управлением иностранца, фактора Семена, все другие здешние типографии превышает»^{204}. Типография располагала шрифтами российскими, латинскими, немецкими, французскими, английскими и польскими, выписанными из Парижа от Дидо. Для печатания «Собрания государственных грамот и договоров», подготовленных учеными, входившими в кружок Н. П. Румянцева, понадобились восточные шрифты. Всеволожский был готов сделать их при условии получения некоторого «вспомоществования» от Н. П. Румянцева. Но Румянцев отказался и последующие тома «Собрания государственных грамот и договоров» печатал в типографии С. И. Селивановского.

Типография просуществовала недолго, до 1817 г. Если о других типографщиках можно говорить как об издателях, то в типографии Всеволожского, видимо, выполнялись только заказы. Доказательством этому служит то, что при выборе литературы для печатания не наблюдается интереса к какой-либо определенной тематике. Из 128 книг лишь одна треть художественные, остальные по разным наукам, больше всего книг по истории (28) и медицине (11). Половина книг оригинальные, другая – переводные. Среди авторов и переводчиков много профессоров Московского университета.

Одной из крупнейших среди частных типографий была типография С. И. Селивановского, Он начал служить еще мальчиком в типографии своего дядп М. П. Пономарева. В 1800 г., когда Селивановский стал работать в Сенатской типографии в Москве, а потом арендовать ее, он был уже опытным типографщиком. Одновременно в 1802 г. он открыл собственную типографию во дворе князя Козловского на углу Большой Дмитровки и Столешникова переулка.

С. И. Селивановский происходил из крестьян, не имел специального образования, но общение с авторами, чтение издаваемых книг, особенно сочинений Вольтера, не прошли даром. Сын его отмечал, что для отца был характерен свободный образ мыслей, перечислял известных литераторов, с которыми он вел переписку, кого снабжал необходимой литературой. С. И. Селивановский обладал хозяйственной хваткой.

30 марта 1829 г. Болховитинов писал Селивановскому: «…у вас самих такая типография, какой и немцы не устроят, и вам завидовать некому при всем вашем пристрастии к сему художеству. Но не понимаю, как вам достает время заниматься сим при ваших новых делах, довольно хлопотных»^{205}. Болховитинов имел в виду то, что Селивановский был записан в купеческое состояние и занимался также торговлей. Издательская деятельность С. И. Селивановского, несмотря на размах и активность, навряд ли» приносила ему большие прибыли, что отмечал Болховитинов, и он не осуждал своего друга за то, что Селивановский взялся за «пивной откуп»; единственное, о чем он просил, – это не забывать о типографии^{206}.

Для С. И. Селивановского занятия издательским делом в большой степени были занятием для души. Сам он и его сын, учившийся и уйийербйте^ё, постоянно находились в контакте со всем московским обществом. Его дом в 1830-е годы был литературным салоном. Здесь бывали В. Г. Белинский, В. П. Боткин, Н. X. Кетчер, А. Ф. Вельтман, А. В. Кольцов, П. С. Мочалов, М. С. Щепкин, А. Е. Варламов, И. и П. Клюшниковы, И. Е. Дядьковский, Д. Л. Крюков, Ф. И. Иноземцев, П. М. Строев, М. П. Погодин. Его издательская деятельность носила просветительский характер.

С 1801 по 1835 г., год смерти С. И. Селивановского, по нашим подсчетам, из арендуемой им Сенатской и его собственной типографий вышло 927 книг. Это число может быть еще и пополнено. С 1837 по 1850 г. его сын Н. С. Селивановский издал еще 172 книги. Основное место среди изданной литературы занимали художественная и историческая. У него печатались И. М. Карамзин, В. А. Жуковский, И. И. Дмитриев, К. Ф. Рылеев, А. А. Бестужев-Марлинский, Д. В. Давыдов, А. Ф. Вельтман, Д. В. Веневитинов, А. Ф. Мерзляков, В. В. Пассек («пионер русской этнографии»), Ф. Н. Глинка, С. Н. Глинка, П. Л. Яковлев. К. Ф. Рылеев напечатал в 1825 г. у Селивановского свои сочинения: «Думы» и «Войнаровский». Примечания к этим книгам составил П. М. Строев, живший в доме Селивановского на Дмитровке^{207}.

Из зарубежных авторов им были напечатаны сочинения Мильтона, Вольтера, Монтескьё, Руссо, Вальтера Скотта, Лафонтена, Ричардсона, Юнга, а также Коцебу, Жанлис, Блашпард, Шписс, Радклиф.

Среди исторической литературы, помимо специальных изданий, подготовленных кружком Румянцева и печатавшихся в типографии Селивановского, было много литературы общеобразовательного характера. В исторических сочинениях отражена история России, всемирная история, особенно XVIII в., например, «Протекший век» (пер. с нем.), «История XVIII столетия» (также пер. с нем., 1806). Много книг было посвящено войне 1812 года и последующим военным действиям: «Опыт теории партизанских действий» Д. В…Давыдова (1821, 1822), «Поражение Франции в Германии» (1814), «Поражение Франции на Севере» (соч. Я. Тихонова, 1814).

Карамзин, печатавший свои сочинения в основном у Селивановского, хотел издать у него и «Историю государства Российского», но по не зависящим от него обстоятельствам «История» была напечатана в военной типографии в Петербурге.

Селивановский обладал способностью к историческому мышлению. Им были собраны «Документы 1813–1816 гг. об оказании помощи населению г. Москвы и Московской губернии, разоренному наполеоновскими войсками». К этим документам он написал собственное заключение, где привел аналогичные действиям правительства Александра I описания мер, принимавшихся римскими императорами по отношению к населению, пострадавшему от землетрясения или пожара (по Тациту)^{208}.

Жизнеописания – один из любимых видов изданий в первой половине XIX в. В типографии Селивановского, как и в других типографиях, печатались книги о А. В. Суворове, Екатерине II, Наполеоне или собрания биографий, например «Жизнь мужей Франции» (1802).

Издавалась им и учебная литература, которая, видимо, печаталась на средства профессоров и преподавателей университета. В 1820-е годы тематика издаваемой литературы у Селивановского во многом оближется с университетской. У него напечатано несколько диссертаций университетских ученых на латинском языке, сочинений профессоров и преподавателей. М. Г. Павлов издал у Селивановского «Земледельческую химию» (1825), Ф. А. Денисов «Руководство к общей технологии» (1828), М. А. Максимович «Основы ботаники» (1828). Из типографии Селивановского вышло небольшое количество книг по сельскому хозяйству, домоводству, технологии. Привлекают внимание книги по праву для стряпчих, купцов, о заемных актах.

В следственных документах по делу декабристов Селивановский был упомянут как издатель, способствовавший целям тайных обществ «изданием книг, распространяющих свободные понятия»^{209}. В это время Селивановский был одержим идеей напечатать полную русскую энциклопедию в 40–45 томах. Им были заказаны статьи, первые три тома (А – Б) отпечатаны, для других томов подготовлено много статей. Все эти материалы после обыска попали в цензурный комитет. Позже Селивановскому было разрешено продолжать издание, ио сделать этого он уже не смог.

Издания, вышедшие из типографии Селивановского, отличала высокая полиграфическая культура исполнения. Наибольшая заслуга его заключалась в создании нового типа исторического издания. В отличие от книг повседневного спроса исторические фолианты стали издаваться в четвертую долю листа, квадранты. Румянцев считал, что «Собрания государственных грамот и договоров», напечатанные у Селивановского, не уступали первой книге, вышедшей из типографии Всеволожского. Селивановский сумел сохранить единство издания, мастерскую композицию страниц. По мнению специалистов, издание имело «несколько приподнятый, торжественный характер»^{210}.

Селивановский был искусный типограф. Он издал в 1826 и 1834 гг. образцы шрифтов, украшений, виньеток.

Шрифты оригинальны по рисунку, самостоятельны, разнообразны. Типографские украшения в его изданиях органичны набору. Бордюры на страницах уже, чем у А. И. Семена, рисунок прост и гармоничен, в то время как у Семена более роскошен.

О некоторых изданиях можно говорить как о произведениях искусства. В строгих, суровых и возвышенных «Думах» Рылеева (1825) страницы «высокие». Текст по большей части расположен в виде узкой колонки, широкое пустое поле, колонцифры помещены над краем текста, отсутствуют красные строки, что делает текст еще выше и стройнее. Скупые и строгие украшения, гравированный титульный лист с замечательной гравюрой А. Фролова – задумавшийся Боян с гуслями – гармонируют с наборной страницей.

«Сочинения» (1814) Дмитриева изданы иначе. Например, стихотворение «Наслаждение» (ч. 2, с. 34–35) напечатано не ввысь, а вширь: светлыми, легкими куплетами падает мягкий лирический текст. Открывается издание гравированным титульным листом с гравюрой, изображающей трех граций.

Еще одно издание – детский альманах «Незабудка» – маленькая книжечка с почти квадратными небольшими страницами и с таким же гармонически расположенным текстом. Подбор иллюстраций и виньеток делает книгу особенно привлекательной для детей. В иллюстрациях этого альманаха Селивановский едва ли не первым вновь обратился к деревянной гравюре^{211}.

Марка типографии Селивановского отличалась изящной простотой и вполне соответствовала общему стилю оформления книг: она состояла из щита с инициалами (два «С»), слегка украшенного травами в одном варианте и лентами в двух других.

Селивановский не заказывал шрифты и виньетки за границей. Его словолитная обеспечивала шрифтами многие типографии России. В архиве сохранился список типографий, с которыми он вел дела: Витебская, для черноморских казаков, Ярославская, Пермская, Волынская, Пензенская, Новгородская, Черноморского адмиралтейства (поставлялись литеры), Черниговская, Переяславская, Донская, Таврическая, Енисейская, Херсонская, Одесская, Киевской губернии, Оренбургская, Томская, Тобольская, Нижегородская, Кавказская, Кишиневская, Вологодская, Гродненская, Полтавская, Тамбовская, Саратовская, Смоленская, Екатеринославская, Иркутская, Тульская, Могилевской губернии^{212}.

Изобретенные Селивановским шрифты служили образцами для других типографий. Так, им был изобретен в конце 1820-х годов декоративный шрифт с двойным оттенением, который получил широкое распространение в Москве, затем в Петербурге и не встречался в западноевропейских изданиях. Из типографии Селивановского вышло «Полное руководство теоретическое для рисовальщика и печатальщика литографа» (соч. Р. Л. Брежо, пер. с фр., с шестью рис., 1833). Среди изданий на подобную тему оно было, вероятно, единственным в Москве.

Заслуги Селивановского перед отечественной культурой как издателя и как типографщика несомненны. В его издательской деятельности на первый план выступали просветительские тенденции, стремление к высокой культуре издания.

Одновременно с Селивановским действовал другой крупный издатель и типографщик – А. Г. Решетников. М. П. Погодин говорил о Решетникове как о человеке просвещенном, хотя сам издатель страдал от недостаточной образованности. Решетников начинал свой путь в конце XVIII в., еще при Новикове, резчиком гадательных карт и визитных билетов. Вскоре он приобрел типографию и начал печатание книг.

После того как деятельность вольных типографий была запрещена, Решетников в 1800 г. продал свою типографию Губернскому правлению и был назначен в ней смотрителем. В 1840 г. он был уволен с должности смотрителя, а типография была переведена из его дома в губернские присутственные места^{213}. Когда вновь было разрешено открывать вольные типографии, Решетников, оставаясь смотрителем Губернской типографии, открыл и свою. В 1808 г. наряду с книгами, на титульных листах которых значилось: «В Губернской типографии, у А. Решетникова», выходили такие книги с указанием: «В вольной типографии Решетникова», «В типографии Решетникова». Это продолжалось до 1816 г., когда стала упоминаться только одна типография: «На Петровке, у Рождества в Столешниках, в собственном доме».

Решетников имел в типографии пять собственных печатных станов и два принадлежавших Губернскому правлению, два фигурных стана для воспроизведения эстампов. Шрифты были русские, греческие, латинские, французские и немецкие^{214}.

По количеству издаваемой литературы Решетников уступал Селивановскому примерно вдвое. Нами выявлено 475 названий книг, вышедших с 1801 по 1843 г. Решетников предпочитал выполнять заказы, т. е. выступать в роли типографщика, но не всегда. Чтобы привлечь авторов, переводчиков, желавших издать книги «на свое иждивение», он обещал для книги бесплатно гравировать картинку на медной доске, которую после выхода книги отдавал издателю.

Решетников составлял азбуки, книги для первоначального чтения и постоянно их переиздавал. Они были иллюстрированы, украшены виньетками, рамками. Среди его изданий было несколько книг богословского содержания: «Священная история Ветхого и Нового завета» (1803), «Полное собрание псалмов Давида» (собрал Решетников, 1811), «Размышления о любви к Богу» (1801), «Сто четыре священные истории» (1801). Для начальных и средних классов печатались разговорники латинского, французского языков, руководства по математике, географии. В 1801 г. вышел «Опыт о человеке» А. Попа. Печатались популярные книги по медицине, например «Простонародный лечебник» (1801).

Как арендатор Губернской типографии, Решетников регулярно печатал «Указы Московского Губернского правления».

Книги по истории носили учебный или популяризаторский характер, например «Таблица хронологическая», составленная А. Голицыным (1801), книги о великой Екатерине II, кончине Павла I, о Суворове, Бонапарте, Петре I, А. Д. Меньшикове, Вольтере («Оракул новых философов», 1803), встречающаяся у многих типографщиков «Переписка Екатерины II с Вольтером» (1803). Из научных исследований можно назвать «Исторический разговор о древнем Великом Новгороде» Е. Болховитинова (1808), «Плоды трудов моих» К. Ф. Калайдовича (1808), «Картина народов» Шелли (1811). Откликаясь на такое событие, как взятие Парижа, Решетников напечатал «Победную песнь» И. Щеголева (1814).

В одном из объявлений в «Московских ведомостях» Решетников писал: «Издатель не имел в виду своего прибытка, но целию его было только то, чтоб тем услужить младому российскому юношеству»^{215}. Именно эта задача в пределах возможного и стояла перед Решетниковым. Отсюда появление книг с нравственными рассуждениями, о воспитании, учебников, книг для детей, сказок наряду с популярными в то время сочинениями Коцебу, Коттень, Жанлис и т. п.

Сын А. Г. Решетникова И. А. Решетников в 1817 г. упоминался как переводчик с латинского «Древней всеобщей истории». В 1828 г. в цензурный комитет поступило от него ходатайство об издании «Программы курса химии» А. А. Иовского^{216}. В 1840 г. он издал книгу об удобрениях. В 1844 г. типография была закрыта, так как не было своевременно получено разрешение на ее открытие^{217}. Но потом, вероятно, И. А. Решетников получил его, так как обращался в цензурный комитет с просьбой издавать «Архив русского сельского хозяйства, садоводства, лесоводства, домоводства, сельской технологии и домашней медицины». При этом им были представлены дипломы на звание действительного члена Вольного экономического, Московского сельскохозяйственного обществ и Российского общества любителей садоводства^{218}.

Крупнейшим издателем первой половины XIX в. был А. И. Семен. Он родился в Париже в 1783 г. В Москву прибыл, вероятно, как сопровождающий оборудование для типографии Всеволожского. Во время войны 1812 г. он вместе с другими иностранцами был выслан в Нижний Новгород под надзор губернатора.

Титульный лист с маркой типографщика С. И. Селивановского

Там Семен провел около двух лет. После возвращения в Москву какое-то время продолжал служить фактором у Всеволожского. В 1818 г. был определен инспектором Московской синодальной типографии и проработал в этой должности около 40 лет. В 1837 г. он выслужил русское дворянство.

По сведениям Б. Л. Модзалевского, А. И. Семен начинал самостоятельную издательскую деятельность в 1820 г. и арендовал типографию Медико-хирургической академии. Нами зарегистрировано две книги за 1816 г. с упоминанием имени Семена в выходных данных. В 1818 г. их было уже 20. Медико-хирургическая академия прекрасно оборудовала свою типографию. Возглавляемая А. И. Семеном, она стала лучшей в Москве по качеству полиграфического исполнения.

Вскоре А. И. Семен приобрел собственную типографию. В 1828–1830 гг. она находилась на Кисловке, в доме Ланга. Сведений о том, как долго Семен арендовал типографию Медико-хирургической академии, нет, но, вероятно, не дольше 1845 г., когда Московское отделение Медико-хирургической академии было закрыто. Семен был постоянно связан с французскими типографщиками. В своей словолитне по образцам Дидо он изготовлял шрифты не только для собственной типографии, но и для продажи, служил посредником между московскими типографщиками и французскими фирмами.

1 октября 1846 г. Семен продал типографию вместе с остатками всех своих изданий зубному лекарю 1-го Московского кадетского корпуса К. К. Жоли. Типография сохраняла фирму своего основателя и продолжала печатать начатые им издания^{219}. Книги, выходившие после 1846 г., печатались также с указанием: «В типографии А. Семена». Всего из типографии до 1846 г. вышло 992 названия и с 1847 по 1850 г. – 267. А. И. Семен к концу жизни уехал во Францию и умер в 1862 г. 80 лет от роду.

В 1848 г. вышла книга с образцами шрифтов с указанием на типографию А. А. Семена, находившуюся на Софийской улице, в доме Аргамакова. Это была типография сына А. И. Семена, который родился в 1812 г. и работал корректором в Синодальной типографии, там же, где продолжал служить его отец после продажи своей типографии.