Текст книги "Книжная Москва первой половины XIX века"

Автор книги: Раиса Клейменова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Об одной из многочисленных книг по географии, выходивших в то время, – книге пастора Зедергольма «Карманная книжка географии, с 21 раскрашенною ландкартою» (пер. с нем., 1835) обозреватель писал, что она «представляет любопытные статистические подробности; но, к сожалению, не изъята от ошибок, которые много вредят достоинству учебной книги»^{28}.

Для москвичей издавались адреса-календари Москвы, путеводители, планы, панорамы. Для путешественников имелись указатели дорог, почтовая книга эстафет. Несколько раз переиздавался путеводитель от Москвы до Петербурга. Имелась специальная литература для купцов, отправлявшихся на Нижегородскую ярмарку, по торговым путям России, Украины, Сибири, Средней Азии, для паломников, путешествовавших по святым местам.

Титульный лист книги из серии «Курс чистой математики» Франкера

Одним из любимых видов чтения были книги о путешествиях по Европе, Азии, Америке. «Всеобщее путешествие вокруг всего Света», увлекательно и заманчиво написанное Дюмон-Дюрвилем, капитаном французского королевского флота, привлекло внимание сразу двух переводчиков: Бантуцкого в Петербурге и Н. А. Полевого в Москве. Интерес к подобного рода литературе способствовал появлению многотомных изданий. Четыре тома «Библиотеки путешествий мужей знаменитых» (пер. с нем., 1826) содержали описание путешествий Колумба, Кука, Бридона, Турнбулла, Бирона и многих других, при этом описывались и «занимательные и необыкновенные предметы в природе и жизни человеческой».

Книги по ботанике и зоологии носили преимущественно описательный характер, много внимания уделялось описанию флоры Москвы и Подмосковья. Популярны были книги о лекарственных растениях. Дети знакомились с флорой и фауной по картинкам. Например, книга «Вид натурального кабинета, или Приятная и полезная забава для детей» (1816) состояла из 32 гравированных и илюминованных на картах картин, изображавших различных животных, с объяснениями и описаниями.

Многие научные работы не потеряли своего значения и сейчас: описания зонтичных растений Г. Ф. Гофмана, исследования московской флоры М. А. Максимовича, Л. Ф. Гольдбаха. Последний издал три тетради «Изображений растений, употребляемых в медицине, сельском хозяйстве, художествах и ремеслах», где изображения были отпечатаны с высушенных экземпляров растений особым способом. Рисовать и гравировать предметы из живой природы Гольдбаху помогал И. А. Решетников, сын типографщика А. Г. Решетникова. Ученые начинают видеть свою задачу не только в описании явлений, но и в раскрытии законов природы. М. А. Максимович в книге «Систематика растений» (1831) поставил вопрос о видообразовании, эволюции растений.

А. М. Филомафитский в 1835 г. впервые начал преподавать в университете физиологию и выпустил оригинальный учебник «Физиология» (т. 1–2, 1836–1840), который получил высокую оценку современников и был удостоен Демидовской премии Академии наук. До настоящего времени не утратил своего значения его трактат «О переливании крови» (1848).

К. Ф. Рулье основал московскую школу зоологов. Период с 1840 по 1858 г., когда он преподавал в университете, назван «эпохой Рулье». За курс лекций «Жизнь животных по отношению ко внешним условиям» и публикацию статьи «О первом появлении растений и животных на Земле» (1851), где он доказал причинную зависимость эволюции живых форм от изменения среды их обитания, за ним был установлен строгий надзор.

Книг по ботанике и зоологии вышло относительно мало – менее 100, что составило от общего количества изданий в Москве менее 0,8 %.

Книги по химии имели уклон в медицину или предназначались тем, кто занимался промышленным производством. В медицинской литературе исследовались естественные минеральные воды, действие различных лекарств.

Для промышленников большое значение имели практические лекции по технической химии Р. Г. Геймана, не раз переиздававшиеся. Сам Р. Г. Гейман имел тесные связи с промышленностью. Он был экспертом на мануфактурных выставках, в Комитете сахарозаводчиков, состоял членом Московского отделения Мануфактурного совета, был директором первого в России стеаринового завода.

Наибольшим спросом пользовались книги для красильщиков, ремесленников. Несколько книг по химии и журналы профессора А. А. Иовского: «Начальные основания химии» (1822; 2-е перераб. изд., 1827–1828), «О важности химических исследований» (1827), «Вестник естественных наук и медицины» (1828–1832), «Журнал хозяйственной химии» (1829) – внесли значительный вклад в становление русской химической номенклатуры. И. А. Двигубский, М. Г. Павлов, Ф. А. Денисов разрабатывали проблемы химической технологии различных производств. Было издано несколько исследований о состоянии отечественной промышленности, по технологии, различным ремеслам. Обращалось особое внимание на выбор места для фабрик. Распространена была литература по шелководству, текстильной промышленности, табачному производству, производству оборудования для сельских хозяйств, например молотильных машин. Технология пищевого производства в основном содержалась в книгах для сельских хозяев.

Литература по химии, технике, химической технологии, пищевому производству, к которой была близка литература по домоводству, составила около 2 % общего числа литературы, изданной в Москве в первой половине XIX в.

Книги по сельскому хозяйству, химии, промышленному производству, домоводству, торговле учили прежде всего практическим навыкам в разных областях хозяйствования. В книгах по агрономии и почвоведению изложение теоретических проблем сочеталось с практикой земледелия. Книги профессора Московского университета М. Г. Павлова отличались самостоятельностью и смелостью мысли. Он возглавлял земледельческую школу на опытном хуторе Московского общества сельского хозяйства. М. Г. Павлов по возвращении в 1820 г. из-за границы выступил с лекциями о системах сельского хозяйства в России, которые посещались всеми желающими. Многие лекции были напечатаны в «Московских ведомостях» и отдельными изданиями. Павлов постоянно обращался к проблемам сельского хозяйства в издаваемых им журналах «Ате-ней», «Русский земледелец». Им издан специальный «Курс сельского хозяйства» (1837), в предисловии к которому он писал: «Признак рациональных хозяйств – современность с печатью местности». Напечатана им и «Земледельческая химия» (1825). «Атеней» имел приложение «Записки для сельских хозяев, заводчиков и фабрикантов». Исследования Павлова о питании растений, о взаимовлиянии растений и почвы, о динамичности почвенного процесса близки к современным представлениям.

В «Обозрении книг, вышедших в России в 1835 г.» дана высокая оценка изданных А. С. Ширяевым трудов «Сельский хозяин XIX века» (сост. и пер. И. Вилькин) и «Основания рационального сельского хозяйства» А. Теэра (с примеч. Н. Н. Муравьева и Е. Крюда, пер. С. А. Маслова). Помимо общих работ издавались специальные – по возделыванию отдельных культур, по разведению пчел, домашнего скота, по строительству сельскохозяйственных сооружений.

Одним из активнейших популяризаторов рационального ведения сельского хозяйства в первой четверти XIX в. был В. А. Левшин, автор и переводчик романов, сказок, драм, комедий, басен, лечебников. Свою деятельность Левшин начал у Н. И. Новикова переводом с немецкого языка 12-томного труда «Хозяин и хозяйка». Издания Левшина были настолько распространены, что даже А. С. Пушкин в седьмой главе «Евгении Онегина» писал о «деревенских приамах»: «Вы, равнодушные счастливцы, вы, школы Левшина птенцы…» Левшин был членом Петербургского Вольного экономического общества, избран в Саксонское экономическое общество, в Итальянскую академию наук.

Уже в первой половине XIX в. остро стоял вопрос о том, останется ли Россия только аграрной страной. В 1815 г. противники создания в России крупной промышленности критиковались в брошюре под названием «Ответ русского гражданина на вопрос: полезно ли заводить в России и распространять мануфактуру, или лучше предоставить сему государству обогащать себя земледелием, то есть первыми произведениями земли, хлебом, пенькою, льном и прочее?» Есть предположение, что автором этой работы был купец О. Л. Свешников. Другой вопрос, который также всех волновал: можно ли некритически относиться к принципу свободной торговли? В 1818 г. появилась работа И. Сниткина «Рассуждение, должен ли быть позволяем привоз всех иностранных товаров или только некоторых и каких более?».

Книг по основам сельского хозяйства, почвоведению, растениеводству, земледелию, садоводству, животноводству, пчеловодству, охотничьему хозяйству, ветеринарии вышло в Москве около 3 % общего числа изданий.

С конца XVIII в. в России расширялись существовавшие медицинские учреждения, создавались новые. На медицинский факультет университета был неограниченный прием, 100 студентов обучались бесплатно. В первой половине XIX в. в Москве работали талантливые ученые и врачи Е. О. Мухин, М. Я. Мудров, И. Е. Дядьковский, Н. И. Пирогов, И. Е. Буяльский.

Потребность в медицинской литературе была огромной. Все лучшие сочинения зарубежных ученых были переизданы на языке оригинала или переведены на русский. Диссертаций по медицине защищалось гораздо больше, чем по другим наукам, они составили 14 % всей медицинской литературы.

Основной упор в издаваемой медицинской литературе был сделан на популяризацию медицинских знаний. Эпидемия холеры вызвала к жизни целый поток специальной литературы. Так как врачей все-таки не хватало, то большое значение имели домашние, сельские лечебники, описания способов лечения народными средствами. Большое место в издаваемой литературе занимали издания по гигиене. Эта литература учила, как пользоваться мылом, хлором, как сохранять память, зрение, волосы. Специальная литература для женщин раскрывала секреты красоты, обращала внимание на влияние женской одежды на здоровье. Особыми изданиями выходили книги о военной гигиене, о том, как «уберечься от любострастной болезни», издавалась супружеская грамматика. Постоянным был интерес к лечению молоком, холодной водой, к целебным свойствам магнита.

О книге «Деревенский врачебник, или Наставление о лечении болезней без помощи врача, простыми средствами» (автор С. X. Р., 1835) обозреватель литературы сказал: «Дай Бог, чтобы люди более пользовались простыми средствами, повсюду предлагаемыми нам попечительством природы, и менее лечили химическими вытяжками – изобретениями новейшей медицины, которые, может быть, дождутся своего Мольера и Лесажа»^{29}.

Около 4 % всей вышедшей медицинской литературы занимала литература, посвященная гомеопатическому лечению. Но уже тогда этот метод подвергался критике. Обозреватель литературы за 1835 г. не мог понять, с какою целью был напечатан «Опыт гомеопатической терапии перемежающихся лихорадок, для начинающих гомеопатов» доктора К. Ф. Беннингаузена, так как нельзя не заметить, что в этом «Опыте» «предлагают лечить… от недоверчивости – белладонной и наперсточной травой, от расположения браниться и бурлить – аконитом! от постоянных мыслей предлагаются также белладонна, геллебор, фосфор! и проч.»^{30}. Сомневается все тот же обозреватель в правильности совета, высказанного гомеопатом Самуилом Ганеманом в книге «Наблюдения практические о влиянии кофе на здоровье человека» (1835), где автор «сильно восстает на употребление кофе». На этот напиток «нападали и прежде Ганемана, но старик Вольтер подшучивал, что прожил до 80 лет, привыкши к этому яду»^{31}.

От общего числа изданий, вышедших в Москве в первую половину XIX в., медицинская литература составила более 5 %.

Литература гуманитарного содержания

Книг по политической экономии в Москве выходило немного. В какой-то мере сказывались цензурные запреты. Появляются книги о государственном хозяйстве, основах экономики, кредите, купеческом состоянии в России, привозе иностранных товаров, фабриках, статистические исследования различных губерний страны и зарубежных стран. Исследователей волновали такие вопросы, как налогообложение, связь «благоденствия народа с процветанием государства».

Титульный лист книги по медицине с маркой типографщика А. И. Семена

В начале XIX в. стала преподаваться политическая экономия по учебнику профессора Московского университета X. А. Шлёцера «Начальные основания государственного хозяйства, или Наука о народном богатстве» (1805–1806), несколько раз переиздававшемуся в России и в Германии. X. А. Шлёцер в политическом строе России не видел никаких недостатков: отрицал наличие феодального строя, считал, что России выгоднее земледелие, чем Строительство фабрик. Несмотря на это, учебник сыграл положительную роль в распространении преподавания политэкономии.

Титульный лист одной из книг по народной медицине

В 1823 г. профессор Л. А. Цветаев, «исправив, а в некоторых пунктах переменив» положения учебника Шлёцера, выпустил «Первые начала политической экономии, или Руководство для начинающих учиться сей науке». Как и Шлёцер, он считал земледелие главным источником народного богатства, но замечал, что оно не должно быть единственным источником. Особенностью аграрной программы Цветаева было отсутствие специфических дворянских требований, в ней подчеркивались крестьянские нужды, требования свободной торговли хлебом.

Разраставшаяся в России государственная машина обеспечивала высокий спрос на юридическую литературу. Она составила в первой половине XIX в. 2 % всей изданной в Москве литературы.

Изучением и публикацией работ по истории законодательства и права в России занимались Ф. Л. Морошкин, И. В. Васильев, П. Г. Редкин, Н. В. Калачов. Было опубликовано «Уложение» царя Алексея Михайловича, «Русская Правда», «Устав Владимира Киевского» и др. Своды всех действовавших законов для удобства пользования ими печатались в определенном порядке. Помимо полных сводов законов стали выходить справочники по отдельным вопросам. В 1826 г. из типографии Кузнецова вышел сборник законов «Российское уголовное право», составленный титулярным советником П. Гуляевым. Это была первая книга, в которой уголовное российское законодательство было изложено систематически. Учебник Л. А. Цветаева «Первые начала права естественного» (1826) и лекции будили политическую мысль студентов, помогали изучению русской действительности. «Законы… должны быть общие для всех граждан, – писал Цветаев, – когда власть монарха не подвержена никаким ограничениям, сие называется деспотизмом… первобытные права суть неотчуждаемы, т. е. никто не может лишить другого первобытных прав даже с согласия его». О французской революции Л. А. Цветаев писал, что она «возбудила во многих желание исследовать и изучать начала естественного права и тем самым содействовала к усовершенствованию и распространению его».

Более всего книг издал Цветаев по римскому праву. В работе «О влиянии правоведцев на усовершенствование римского права» (1830) он одним из первых подчеркнул активную роль римских юристов в совершенствовании норм частного права.

Основную часть изданий юридической литературы составили руководства, по которым можно было за короткое время познакомиться с особенностями отправления должности в судебных местах, с устройством государственных учреждений, с основами делопроизводства.

Социальные потрясения конца XVIII и начала XIX в. вызвали огромный интерес к философии, отражавшей новые формы общественного сознания, новые системы идей. Книги, включавшие в себя эти идеи, подвергались особой проверке и в России не издавались. С новыми философскими течениями знакомились в основном по зарубежным изданиям. В Московском университете И. И. Давыдов, М. Г. Павлов и некоторые другие профессора, изучив основные положения философских течений, пересмотрев их с собственных позиций, вводили затем в свои книги, статьи, лекции. Современники вспоминали, например, что с философией Шеллинга знакомились на лекциях М. Г. Павлова.

Известно, что многие тогда жаловались на отсутствие книг по философии. Может создаться впечатление, что они вообще не печатались, но это не так. Издавались книги по истории философии (например: К. Зедергольм. История древней философии. М., 1841), по отдельным вопросам философии (неоднократно переиздавалась «Краткая логика и риторика»; «Разговор Сократа… о красоте», 1843; «Нынешний способ познания», 1839). Назйания многих философских сочинений отражали понимание мира как божественного промысла: «Зритель Божиих дел во вселенной, или Внимательное рассматривание мудрого порядка, красоты и совершенства Натуры во всех царствах и элементарных действиях» (2-е изд., 1820, пер. с нем.). Трижды была издана философско-дидактическая поэма «Опыт о человеке» А. Попа. Сочинения по философии составили около 2 % общего количества изданной в Москве литературы.

Появилась, правда, в небольшом количестве литература по социальным проблемам. Она отражала в основном деятельность московских комитетов, покровительствовавших сиротам, нищим, детским приютам, богадельням, тюрьмам.

Религиозная литература давала читателям определенную систему идей, взглядов на мир и на место в нем христианина, определяла этические нормы его поведения в обществе. Такова книга «Рассуждение об истлении и сожжении всех вещей, по чудесам онаго в царстве натуры и благодати относительно к большому и малому миру (macro et microcosmice) яко ключ, которым отверзается путь к усовершенствованию, обнажается сокровенное в тварях и основательно познается просветление смертного тела» (1816).

В книгах по этике, как переводных, так и оригинальных, философская категория нравственности переплеталась с понятием нравственности в христианской религии: «Нравственная энциклопедия, содержащая обязанности человека в общежитии» (ч. 1–2, 1804), «Основы философии нравственной и политической» (1837), «Краткое руководство к обращению грешной души на путь истинный» (1840). Распространены были книги по священной истории. Религиозная литература составила около 12 % общего количества изданной в Москве.

Масонские ложи, Библейское общество (1812–1826) распространяли мистическую литературу. Сочинение Дергама «Бог в натуре, или Божественная и истинная метафизика и физика, доказанная бытием и свойством Божиим» (1820) содержало мистические рассуждения о природе. В России были распространены сочинения де ла Мот Гион. В Москве вышли ее «Избранные сочинения, или Изъяснения и размышления на деяния и послания святых Апостолов, руководствующие ко внутренней жизни» (1820–1821). Книги этого автора были осуждены Собором епископов во Франции и папой римским как наполненные заблуждениями квиэтизма. Автор во Франции была осуждена на заключение. В России ее книги были запрещены с закрытием Библейского общества.

Масонская литература изобиловала иллюстрациями с символикой. Например, в 1834 г. вышли извлечения из книги Фомы Кемпийского «О истинной мудрости» с символическим рисунком и подписью «Терпите друг друга в любви, стараясь соблюдать единство духа в союзе мира». К мистической литературе можно отнести «Открытые тайны древних магиков и чародеев, или Волшебные силы натуры» (1798–1804). Перевод был сделан В. А. Левшиным из сочинений Г. Галле, профессора Прусского королевского кадетского корпуса. Книга давала представление о состоянии науки того времени.

Сочинение аббата Баррюэля, очевидца Великой французской революции 1789 г., «Волтерианцы, или История о якобинцах, открывающая все противу христианские злоумышления и таинства масонских лож, имеющих влияние на все Европейские державы» (1805–1809, пер. П. Домогатского) объясняло происхождение и весь ход революции, а также возведение на эшафот Людовика XVI происками и деятельностью франкмасонских лож. Через несколько лет, в 1816 г., вышла книга Карла фон Плуменека «Влияние истинного свободного каменьщичества во всеобщее благо государств, обнаруженное и доказанное из истинной цели первоначального его установления (основания)», направленная в защиту масонского ордена.

Литература по этике, а также христианские наставления своими нравоучениями были близки педагогике. Особое место во всей этой литературе уделялось проповеди нравственности.

В первой половине XIX в. не утихал спор о начале просвещения на Руси. Одни считали, что просвещение стало распространяться со времени реформ Петра I, другие связывали его с принятием христианства на Руси и считали, что развивать его необходимо на религиозно-нравственной основе.

Обозреватель литературы за 1835 г. упрекал воспитанника Московской практической академии Лукутина за то, что он в своей «Речи о постепенном образовании в России» начало образования отнес ко времени Петра Великого, в то время как «первый шаг к образованию был сделан Россиею в одно время с принятием христианства и даже ранее, нежели во многих других Европейских государствах»^{32}.

В Москве была издана книга «О всенародном распространении грамотности в России на религиозно-нравственном основании», вероятно, написанная кем-то из слявянофилов. Цензура разрешила напечатать ее в 1849 г. 2-м изданием тиражом 12 тыс. экз. При этом из работы были исключены отдельные места: «рассказ о том, как два брата-князя сделали своих крестьян свободными хлебопашцами, за исключением нескольких семейств, которых нравственность и домовитость еще не довольно надежны, чтобы они могли жить без отеческой опеки»; отрывок, в котором князья давали «отчет в исполнении своей обязанности как помещиков», о создании школы, «в которой одинаково воспитывались и могут воспитываться все, от великих князей до простолюдина»; «рассуждение о всенародной грамотности», взгляды самого автора: «Впрочем, несправедливо было бы думать, что я, защищая всенародное распространение церковной грамотности… и притом не иначе как на религиозно-нравственном основании, хочу отодвигать народ в понятиях его в X и XII века, тогда как развертывается новая жизнь и появились новые потребности в гражданском обществе… сколько бы ни было их [школ], я уверен, что число их ничтожно в сравнении с потребностями общего населения помещичьих имений. Пройдет лет 10, 15, много 20, и помещичьи крестьяне далеко отстанут в образовании от свободных хлебопашцев, крестьян государственных и удельных. А кто будет этому виною, как не сами помещики? На них-то будет лежать ответственность пред правительством и пред лицом того, чьею неисповедимою волею возложена на них обязанность заботиться о благе этих людей»^{33}.

Книги по педагогике и просвещению составили около 3,5 % всей вышедшей литературы. К ним отнесены книги о нравственном и физическом воспитании, о воспитании домашнем и общественном, о роли труда, единственная книга о воскресном обучении на фабриках в Москве. Сюда же причислены и речи, произнесенные преподавателями и воспитанниками на торжественных заседаниях в учебных заведениях, которые отражали в том или ином виде учебный процесс. Они составили большую часть всех книг по педагогике и просвещению.

В первой половине XIX в. вышло около 14,5 % книг по истории, более половины которых были посвящены русской истории. Повышенному интересу к истории способствовала деятельность Московского университета, Общества истории и древностей российских, Румянцевского кружка, ученых, сплотившихся вокруг Архива иностранных дел.

Из книг по всеобщей истории наиболее часто печаталась история Франции, Греции, Римской империи. Своими лекциями Т. Н. Грановский пробудил интерес к истории средневековой Европы. За исторической литературой цензура должна была внимательно следить, чтобы не пропустить крамолу. Цензор М. Т. Каченовский 20 марта 1836 г. в отзыве на книгу «Введение во всеобщую историю» писал: «Господствующая в ней мысль есть переход человечества от рабства к свободе, понимаемой сочинителем в смысле, весьма соблазнительном и превратном… Франция представляется образцом демократии и страною, предназначенною довершить в мире всеобщее преобразование» ^{34}.

По всеобщей истории издавались такие книги, как «Таблицы хронологические, объемлющие все части всемирной истории из года в год от сотворения мира до XIX столетия» Ж. Блера (Т. 1–2. 1835). Переводчик этой книги князь Иван Голицын дополнил ее. Он довел хронологию событий по русской истории до вступления на престол Александра I, составил алфавитный указатель достопамятных происшествий и указатель времени основания и конца древних и новых государств.

Война с Турцией вызвала к жизни около 20 исследований по истории Турции. Российское правительство попыталось ограничить их издание. Министр иностранных дел К. В. Нессельроде не разрешил издавать в 1849 г. «по разным политическим соображениям» «Историческое обозрение Турции» Н. Всеволожского^{35}, Постоянным спросом читателей пользовалась биографическая литература. В 1814 г. имелось «пять разных изданий жизни графа Суворова-Рымникского, четыре жизни князя Кутузова-Смоленского; два издания похода Наполеона в Россию… все книги печатаны были в одно почти и то же время у разных книгопродавцев»^{36}. Книги эти были невысокого научного уровня. В основном они переписывались из иностранных изданий. В 1814 г. в Московский цензурный комитет обратился книгопродавец Заикин с жалобой на то, что напечатанная им в Петербурге книга «Дух Наполеона Бонапарта» вышла в Москве на средства книгопродавца Немова под названием «Характер Наполеона, или Дух и свойства Наполеона». Выяснилось, что автор, студент Гольтенов, ставший кандидатом Московского университета, еще до войны 1812 г. передал свою рукопись для печатания одному из книгопродавцев, но она так и не увидела света. Тогда он уже после 1812 г., сделав некоторые дополнения, отдал рукопись книгопродавцу Немову, который и напечатал ее на свои средства в 1813 г. Источниками для написания книги Гольтенову послужили «Исторические письма о Франции», «Наполеон и народ французский», «Вот каков Бонапарте», журнальные и публичные известия^{37}.

В первой половине XIX в. курс русской истории выделяется из всеобщей истории в самостоятельный. Широким изучением источников русской истории и их публикацией занимались кружок Румянцева, Общество истории и древностей российских. Прекрасно подготовленные публикации исторических памятников с комментариями были сделаны К. Ф. Калайдовичем, Р. Ф. Тимковским, П. М. Строевым, М. П. Погодиным. П. А. Муханов опубликовал в 1835 г. «Рукопись Жолкевского. Начало и успех Московской войны в царствование Его Величества Короля Сигизмунда III, под начальством его милости пана Станислава Жолкевско-го, Воеводы Киевского, напольного коронного гетмана» по двум спискам: один принадлежал библиотеке Залусских, вошедшей в состав Публичной библиотеки, другой, переписанный с собственноручных записок Жолкевского, был найден в Польше. При книге были план и вид Смоленска и портрет князя М. В. Скопина-Шуйского, срисованный с живописного изображения XVII в.

Н. В. Калачов издал на основе своей диссертации о «Русской Правде» ее текст по четырем спискам и «Исследование о «Русской Правде» (1849). Он же начал издавать журнал «Архив историко-юридических сведений о России» (1850).

Исторические памятники служили источником для издания их адаптированных вариантов, а также очерков, рассказов, повестей, романов. Например, Н. Головин издал «Сказание о побоище Великого князя Дмитрия Иоанновича Донского с нечестивым царем Мамаем и с бесчисленными татары на Дону, на реке Непрядве, на поле Куликовом, 1380 г. 8 сентября» (1835). Он назвал книгу сочинением XV столетия, но не указал источников. В примечаниях он сообщил, что тела Пересвета и Осляби, героев Куликовской битвы, привезены в Москву, что гробница их найдена в Старом Симонове, в трапезной церкви Рождества, в слободке близ Симонова монастыря.

Учебники по русской истории писали С. Н. Глинка, Н. А. Полевой, М. П. Погодин. Книга М. П. Погодина «Начертание русской истории для училищ» (1835) содержала краткий очерк от Рюрика до смерти Александра I.

В 1847 г. праздновалось 700-летие Москвы. К этому юбилею был издан ряд книг, научных исследований, среди которых книга П. В. Хавского «Семисотлетие Москвы (1147–1847), или Указатель источников ее топографии и истории за семь веков».

Среди научных изданий по русской истории были книги разных направлений. М. Т. Каченовский, основатель «скептической» школы, отвергал достоверность важнейших памятников Древней Руси: летописей и «Русской Правды», но сильной стороной его учения было признание закономерности исторического развития, причинности и взаимной связи исторических явлений.

М. П. Погодин проповедовал норманистскую концепцию происхождения Руси. И хотя подвергался за это резкой критике, не отказался от нее. Разыскивая факты в подтверждение этой теории, он наиболее полно исследовал древний период русской истории, собрав огромный фактический материал.

В отличие от научных изданий учебники и популярные книги по истории имели большой тираж. Памятники, подготовленные кружком Румянцева и печатавшиеся тиражом всего 600 экз., оставались нереализованными всю первую половину XIX в.

В небольшом количестве издавались работы по теории изящных искусств, о сущности искусств, о подражании в искусстве, способе судить о живописи. Среди знатных вельмож была мода коллекционировать памятники искусства, как русского, так и зарубежного. Первый журнал по искусству – «Журнал изящных искусств» (1807) распространял художественные знания об итальянских мастерах XVI–XVII вв., античной скульптуре, древней иконописи, русских граверах. Популяризировалось искусство в художественных альбомах. Для любителей рисования издавались руководства.

Конец XVIII и первая половина XIX в. для Москвы стали временем особенно интенсивной застройки. Издавались книги по истории гражданского и церковного зодчества. Много было руководств для индивидуальных застройщиков. «Архитектурный альбом» (1832), например, представлял геометрические фасады соборов, монастырей, церквей, жилых домов Москвы. Большая часть гравюр выполнена была К. Я. Тромониным. Альбом издан в трех видах: иллюминованный, на цветной бумаге и на белой бумаге – и продавался соответственно по 100, 45 и 30 руб. Другая книга, «Полная архитектура для городских и сельских хозяев» (1836), служила руководством для постройки зданий без помощи архитектора и содержала описания и чертежи городских и загородных домов, скотных дворов, птичников, голубятен, колодцев, фонтанов, павильонов, беседок, статуй, ворот, террас, теплиц, оранжерей, садков для хранения рыбы, овчарен, погребов, подвалов. Скульптура как независимый от архитектуры вид искусства только начала формироваться, Вышло несколько книг: о памятниках П. Г. Демидову в Ярославле, Н. М. Карамзину в Симбирске.