Текст книги "Книжная Москва первой половины XIX века"

Автор книги: Раиса Клейменова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Характерными изданиями для первой половины XIX в. были собрания песен, романсов как без нот, так и с нотами. Именно в это время был создан основной песенный фонд, который в значительной мере определил характер национально-поэтической культуры и наложил отпечаток на музыкальный быт русского общества. В сборники обычно входили сочинения разных авторов, но появились и песенные циклы А. Л. Гурилева, Д. Н. Кашина, М. И. Глинки, А. А. Алябьева.

Издавались музыкальные сочинения для фортепиано, гитары, реже для скрипки, флейты, арфы. Распространены были сборники с нотами для танцев. В 1830-е годы появились музыкальные альбомы по типу литературных альманахов. Наиболее известен музыкальный альбом «Новоселье», изданный нототорговцем Миллером в Москве в 1834 г.

Пользовались спросом учебники игры на музыкальных инструментах, церковные музыкальные сочинения. Любое торжество сопровождалось музыкой. Для этого заказывались кантаты, сочинения для хора с оркестром, целые театральные представления. Все это потом издавалось. Бедно представлены в русской нотной печати оперные клавиры. Печатались лишь отрывки и увертюры из опер и балетов. Интерес к серьезной классической музыке небольшой группы знати удовлетворялся в большинстве случаев ввозимыми зарубежными изданиями.

Первая половина XIX в. в русской литературе – это эпоха, когда близко сошлись такие литературные течения, как классицизм, сентиментализм, романтизм, реализм. Книг по истории и теории литературы, фольклору, мифологии выпущено около 2 % общего количества вышедшей в Москве литературы. В этот подсчет вошли хрестоматии русской, французской, немецкой, римской и греческой литератур с их краткой историей. Своими лекциями в университете, в Университетском благородном пансионе пробуждал интерес к литературе профессор А. Ф. Мерзляков, сам поэт, переводчик и критик. Его «Краткая риторика, или Правила, относящиеся ко всем родам сочинений прозаических» выдержала четыре издания. Сочинение И. И. Эшенбурга, которым Мерзляков руководствовался при чтении лекций, он значительно переделал, пополнил материалами по русской литературе и издал под названием «Краткое начертание теории изящной словесности» (1822).

Профессор X. Ф. Маттеи занимался изучением и публикацией древностей, особенно греческих, хранившихся в библиотеках Синода и Синодальной типографии. Им было издано с 1801 по 1811 г. 11 книг.

До сих пор вызывает интерес «Теория поэзии в историческом ее развитии у древних и новых народов» (1836) С. П. Шевырева, которая включала обозрение развития мировой поэзии и характеристику древнеиндийской и древнееврейской поэзии. Исторический принцип, положенный С. П. Шевыревым в основу рассмотрения явлений поэтического творчества, был шагом вперед в русской филологической науке.

Привлекали к себе внимание богатством сведений «Чтения о новейшей изящной словесности» (1835) Б. Вольфа, профессора Йенского университета, включавшие обозрение французской, английской, нидерландской, испанской, итальянской, португальской, венгерской, датской, шведской, польской, немецкой словесности. В перевод этой книги была вставлена глава и о русской литературе, написанная переводчиком.

По теории поэзии продолжали издаваться сочинения Н. Буало, изложившего правила и нормы классицизма в поэме «Поэтическое искусство» (1674). Но молодежь все чаще его критикует, называет бездушным, превратившим поэзию в какое-то механическое ремесло.

Литературная борьба шла на страницах журналов. Оттиски некоторых статей выходили отдельно. Среди них были рассуждения по теории литературы, о зарубежных писателях: «О чудесном в поэзии», «О скандинавских сагах», о Гете, Шиллере, Шатобриане, Шекспире.

Интерес к фольклору способствовал появлению специальных исследований, среди которых выделялись труды И. М. Снегирева, Ю. И. Венелина. По-бледним была Издана, например, книга «О характере народных песен у славян задунайских» (1835).

В начале XIX в. давали о себе знать неразработанность вопросов языкознания, русской грамматики, отсутствие систематических исследований, общий, неспециальный характер существовавших изданий. Научные работы появлялись лишь в виде статей в журналах, сборниках.

Основными изданиями были грамматики, самоучители, хрестоматии разных языков. Некоторые из них были приспособлены к изучению сразу нескольких языков. Такова «Грамматика трех языков: российского, французского и немецкого, или Совокупный свод оных» (1835) Ф. Володимирова-Смородинского. Она содержала правила, общие для всех языков, и отличия их друг от друга, методику обучения грамматике каждого из них.

А. В. Болдырев, один из первых преподавателей в университете арабского, персидского, еврейского языков, был автором и первых учебников, по которым учились до конца XIX в. Опубликовал Болдырев и ряд исследований по русскому языку, особенно интересны его исследования по русскому глаголу.

В 1840-е годы выдвинулся воспитанник Московского университета Ф. И. Буслаев. Уже первая его работа «О преподавании отечественного языка» (1844) поставила его в ряд лучших специалистов того времени.

Распространен был опыт издания книг на основе прочитанных лекций как самими преподавателями, так и их слушателями. «Опыт полного учебного курса русской грамматики для преподавания русским и иностранцам» (1835) был издан по лекциям И. И. Давыдова слушателем, скрывшимся под инициалами «М. Д. И.».

Научная деятельность в языкознании во многом была связана с исследованиями, которые велись в Обществе любителей российской словесности и Обществе истории и древностей российских в области старославянского, древнерусского, церковнославянского языков при издании памятников древнерусской письменности. М. Т. Каченовский выдвинул ошибочный тезис о сербской основе славянского языка, но тем не менее им были сделаны ценные наблюдения над языком древнерусских памятников, он первым обратил внимание на различия между светским и церковным языками в памятниках Древней Руси. В 1848 г. Ф. И. Буслаев защитил диссертацию «О влиянии христианства на славянский язык», которой положил начало научному изучению древнейшего словарного состава славянских языков. В 1858 г. им был издан «Опыт исторической грамматики русского языка» – первая книга по истории русского языка.

Титульный лист одной из книг по фольклору

Учебники, азбуки, словари, хрестоматии по русскому и иностранным языкам составили около 9 % всех изданий.

Одним из распространенных видов изданий была детская литература. Для детей издавались сборники с характерными названиями: «Для милых малюток», «Подарки детям». Из типографии Лазаревых вышла «Забавная игрушка для малюток, составляющая полезную и приятную восточную сказочку, в 12 механических картинках, изображающих приключения брата и сестры, Линдора и Анины, детей государя Кашемирского» (1835), где все чудесные превращения происходили перед глазами маленьких читателей посредством выдвижных картинок.

Титульный лист азбуковника

Знакомство детей с науками начиналось с раннего возраста с помощью картинок. А. С. Ширяев рекламировал изданную им книгу под названием «Детская комната» (1817), в которой содержались 33 «искусно гравированных картинки с изображениями природы, исторических событий, художеств, наук и ремесел с пояснениями к ним». Для детей издавались игры в виде фишей по истории, географии, математике, с изображениями национальных типов. Здесь же был складной глобус, забавный зверинец, астрономическая игра.

Наиболее популярными были азбуки, по которым можно было научиться читать, писать, считать, рисовать, выучить молитвы, познакомиться с русской историей, начать изучение французского и немецкого языков. Азбуки выходили и в виде книжек, и в виде карточек.

Книги для начального обучения по арифметике, географии, истории были краткими, хорошо иллюстрированными. Учебная литература для гимназий, институтов, пансионов, университета отражала современный уровень развития науки. Учебники писались просто, доходчиво. Материал делился на небольшие главки.

Несколько раз переиздавалась «Детская энциклопедия, или Сокращение всех наук» с гравированными картинками. Энциклопедия давала краткое понятие о науках. Большое место среди литературы для детей занимали художественная литература, жизнеописания великих людей, живописные альбомы, драматическая литература.

В редколлегию «Библиотеки для воспитания» (1843–1846), рассчитанной на детей от 8 до 10 лет, были приглашены известные ученые и писатели: С. П. Шевырев, отвечавший за словесность, Д. Л. Крюков – за древнюю филологию, Т. Н. Грановский – за среднюю и новую историю, П. Г. Редкин – за педагогику и общее редактирование, М. П. Погодин – за русскую историю, О. М. Бодянский – за славянскую историю, А. П. Зонтаг – за отдел русских сказок, преданий. Членами редколлегии были также А. С. Хомяков, Н. М. Языков. В «Библиотеке» печатались статьи по истории народов, по истории Москвы. Здесь помещены стихи Е. А. Баратынского, Н. М. Языкова, А. А. Дельвига. По естественной истории обращает на себя внимание статья К. Ф. Рулье «О влиянии наружных условий на жизнь животных» (ч. 2, 3, 1845).

Художественная литература

Художественная литература (около 32 % всех изданий) почти наполовину состояла из романов и повестей (из них переводных около 60 %) Охотнее всего посетители книжных лавок покупали романы «ужасные», «забавные», «чувствительные», «сатирические», «моральные», выходившие изящными томиками в одну восьмую долю листа, малым форматом, объемом не более 200–250 страниц, с красивым шрифтом, гравированными иллюстрациями в начале или конце книги, изображавшими сцены встреч, прощаний, молитв.

В начале века популярны были сочинения Н. М. Карамзина, П. И. Шаликова, А. Е. Измайлова. Нравоописательная сатирическая проза была ярко представлена сочинениями В. Т. Нарежного. Его повести «Российский Жильблаз», «Бурсак», «Два Ивана, или Страсть к тяжбам» имели успех у читателей. В. Г. Белинский причислял Нарежного к писателям «с замечательным и оригинальным талантом» и считал, что «Бурсак» и «Два Ивана» – это первые русские романы^{38}. Современники называли Нарежного «русским Теньером» по имени фламандского художника, для творчества которого был характерен грубоватый натурализм в живописи. С сочинениями Нарежного был хорошо знаком Н. В. Гоголь. В его «Вие» можно узнать бурсаков Нарежного, в «Повести о том, как поссорились Иван Иванович и Иван Никифорович» – сюжет «Двух Иванов».

Однако русских романов было недостаточно, чтобы удовлетворить жажду читателей к чудесному, необычному, чувствительному. Переводы английских, французских, немецких романов заполняли книжный рынок. Один из современников замечал: «Англия, Германия, Франция едва успевают блеснуть каким-нибудь произведением умов своих и талантов; едва рецензент подаст о них понятие, как уже неусыпные переводчики наши перетаскивают оное на язык русский…»^{39}Наиболее часто переводились сочинения мадам Жан-лис, Коттень, Радклиф, Дюкре-Дюмениля, Коцебу, Лафонтена. О романах этих авторов В. Г. Белинский писал: «…добрый немец Август Лафонтен пленял в романе чувствительные души приторно-сладенькими мещанскими картинками семейственного счастья в немецком вкусе. Француз Дюкре-Дюмениль рассказывал в романах о детях, рождение которых покрыто тайной, но которые потом благополучно находят своих «дражайших родителей», папеньку и маменьку, и делаются богатыми и счастливыми. Англичанка Анна Радклиф пугала в романе воображение своих читателей явлениями мертвецов и призраков, которые потом очень естественно объяснялись тайными ходами и дверями в замках… Г-жи Жанлис и Коттен прославились сентиментально-моральными романами, но у первой на главном месте была мораль – ее неизбежная спутница – скука»^{40}.

Современники к увлечению подобными романами относились с юмором. В сатирической сценке, помещенной в «Новостях русской литературы», издатель делает заказ автору: «В нынешний год дети отменно удаются… Я прошу… какого-нибудь романа под названием: Дитя или Дети… чьи хотите! Любо смотреть, как скоро сбываем с рук Детей тайны, или Детей, рожденных в лесу. Лучшие авторы забыты из-за этих удивительных творений…»^{41} О романах с описаниями приключений и любовных переживаний героев «Вестник Европы», беря в расчет разный уровень читателей, писал, что «надобно всякому что-нибудь поближе: одному Ж. Ж. Руссо, а другому Никанора (злосчастного дворянина)», так как есть надежда что тот, «кто начинает злосчастным дворянином, нередко доходит до Новой Элоизы»^{42}.

Декабристы отдавали предпочтение романам мадам де Сталь, которая проповедовала культ свободного чувства, независимость от сильных мира сего, противопоставляла уединение от общества, нравственность, культуру ничтожности «порочных дворов», «царей и богачей». Популярностью пользовался ее роман «Коринна» с яркой любовной интригой. Одним из первых он знакомил русского читателя с великим итальянским поэтом Данте.

Читали «для забавы» и «Дон Кихота» Сервантеса, не раз переведенного В. А. Жуковским с нескольких французских изданий. Переводы были далеки от совершенства и давали приблизительное представление об оригинале, однако сатирическая направленность романа была подмечена уже тогда.

Много споров велось вокруг Шатобриана, самого яркого романтика Франции, да и Европы. Его роман «Атала» несколько раз переиздавался в России. К сочинениям Шатобриана привлекали мастерство рассказчика, экзотичность материала. Но политические взгляды Шатобриана не встречали сочувствия у декабристов. В книге «Дух христианства», представлявшей смесь претенциозных афоризмов, картин, рассуждений, проповедовался католицизм, необходимость реставрации Бурбонов. Некоторая популярность этой книги в России была вызвана тем, что при дворе увлекались мистикой, были случаи перехода в католицизм.

Титульный лист и фронтиспис одного из популярных романов

Интерес к истории способствовал появлению исторических романов. Заслуженным признанием пользовалось сочинение Ж. Ж. Бартелеми «Путешествие младшего Анахарсиса по Греции в половине IV века рождения Христова». О сочинении «Афинские письма, или Переписка одного агента, находившегося по тайным препоручениям от царя персидского в Афинах, в продолжение войны Пелопонесской», авторами которого была группа студентов Кембриджского университета, Ж. Ж. Бартелеми заметил, что не начинал бы писать своего «Анахарсиса», если бы знал, что существуют «Афинские письма». Это сочинение было построено в форме донесений, направляемых шпионом персидскому царю о греческом обществе в годы Пелопонесской войны (431–404 гг. до н. э.). Авторы-студенты, писавшие мнимые донесения, опирались на источники той эпохи, в результате в их сочинении появились герои с манерой думать, поступать, говорить, писать, характерной для той эпохи. Это вызвало интерес к книге.

Титульный лист одного из популярных в России сочинений Ж. Ж. Бартелеми

Сочинения Вальтера Скотта Пушкин называл «пищей для души». В России у него были подражатели – М. Н. Загоскин, И. И. Лажечников, выросшие в крупных романистов своего времени. Главными героями русских исторических романов чаще всего были Дмитрий Донской, Мазепа, Борис Годунов, Малюта Скуратов, Иван Грозный, Бирон, Суворов, Стенька Разин, Ермак, Дмитрий Пожарский.

Большое значение в жизни современников имел театр. Драматических произведений в сравнении с романами было издано немного, они составили всего около 1,5 % общего количества изданной художественной литературы. Но они имели большое влияние на общественную жизнь, так как воздействовали и на читателя и на зрителя. На сцене ставились трагедии Вольтера, Шиллера. Вольтер оставался кумиром русского зрителя, его сочинения отвечали требованиям передовой общественной мысли, они оказали влияние на декабристов, на формирование русской классической трагедии А. П. Сумарокова, Н. П. Николева, Я. Б. Княжнина, В. А. Озерова. М. П. Бестужев-Рюмин признавался: «Первые либеральные мысли почерпнул я в трагедиях Вольтера»^{43}.

Продолжали издаваться и ставиться на сцене комедии Мольера. Не менее популярны были драмы Шиллера, особенно «Коварство и любовь». Он имел много подражателей, среди них выделялся по количеству и занимательности пьес А. Коцебу. Авантюрист по своему складу, он участвовал в военной кампании 1812 г. на стороне русских войск, был литератором, издателем, журналистом, путешественником, в 1819 г. он был убит в Германии как русский шпион студентом Карлом Зандом. Прогрессивными людьми России это было воспринято как справедливое возмездие. На пьесы Коцебу ходила рукописная эпиграмма князя Горчакова: «Гуситы, Попугай предпочтены Сорене, И Коцебятина у нас одна на сцене» (под Сореной имелась в виду героиня пьесы Н. П. Николева «Сорена и Замир»)^{44}.

При университете существовал студенческий театр, которым руководили П. И. Страхов, друг актера П. А. Плавилыцикова, юрист Н. Н. Сандунов, брат актера С. Н. Сандунова. Н. Н. Сандунов к тому же писал пьесы. В это время пользовались известностью пьесы Н. И. Ильина, Ф. Ф. Иванова. По сюжету это были семейно-бытовые драмы. В них слышалась Критика существовавших порядков. В пьесе Н. Н. Сандунова «Отец семейства» живописец Бедняков почитал себя, когда он работал, «выше всякого князя, графа… выше самого государя». В пьесе «Семейство Старичковых» Ф. Ф. Иванова проводилась мысль о том, что жизнь простого человека больше приносит «славы для имени русского, нежели тысяча жизней изнеженных дворян, жадных откупщиков и плаксивых ханжей».

Сборники стихов или отдельно изданные стихотворения составили 20 % всей художественной литературы, вышедшей в Москве в первой половине XIX в. Переводов было немного – 12–15 %. Чаще других переводили Байрона, древних поэтов и басни. Были случаи издания русских поэтов на французском и немецком языках, например «Бахчисарайский фонтан», «Бородино». Сочинения Пушкина, Лермонтова еще не были так популярны, как впоследствии. Современниками не был до конца осознан их талант. Профессор русской словесности поэт А. Ф. Мерзляков, читая «Кавказского пленника» Пушкина, говорят, плакал. Он «чувствовал, что это прекрасно, но не мог отдать себе отчета в этой красоте – и безмолвствовал»^{45}.

Распространенным видом изданий были литературные сборники. В начале века они назывались собраниями «образцовых» сочинений. Затем их вытеснили альманахи. Издание литературных сборников в какой-то мере компенсировало недостаток литературных журналов. Сочинения воспитанников Университетского благородного пансиона, у которых, по свидетельству современников, «прочно установился вкус» к литературным занятиям, были напечатаны в нескольких сборниках, издававшихся в небольшом формате в одну восьмую долю листа, в коричневых полукожаных переплетах. С 1800 по 1820 г. их вышло 14. Все они имели характерные названия: шесть книжек под названием «Утренняя заря», по одной «Чертеж наук и искусств» и «И отдых в пользу», две – «В удовольствие и пользу» и четыре – «Каллиопа»; В 1809 г. вышли «Избранные сочинения из «Утренней зари»» (ч. 1–2), в 1824–1825 гг. – «Избранные сочинения и переводы в прозе и стихах» (ч. 1–3) из всех сборников.

В своих сочинениях молодые авторы чаще всего сосредоточивались на нравственных коллизиях – дружба и самопожертвование, любовь к бедным и презрение к роскоши и славе; много в них философских рассуждений о познаваемости мира, самого себя. Часто звучал мотив любви к Отечеству. Здесь встречались имена молодого В. А. Жуковского, будущих декабристов.

Альманахи также издавались в виде небольших томиков, иллюстрированных гравюрой на меди и содержавших сочинения современных поэтов и прозаиков. Обычно их называли именами античных богинь или муз. С 1822 по 1834 г. в России было выпущено 186 литературных альманахов. Альманах «Мнемозина» (имя богини памяти, матери муз в Древней Греции; кн. 1–4, 1824–1825) издавался в Москве В. К. Кюхельбекером и В. Ф. Одоевским. Здесь были помещены сочинения самих издателей, стихотворения А. С. Пушкина, П. А. Вяземского Е. А. Баратынского, Н. М. Языкова и др. В альманахе нашли отражение философские и эстетические взгляды декабристов и позиции кружка «любомудров». Все четыре книги альманаха имели приложения в виде музыкальных сочинений: куплеты из водевиля, романсы.

Сборники становятся характерным видом изданий и для научной литературы. 23 сентября 1841 г. вышли особые правила, по которым сборники статей по одной или разным отраслям наук, литературы, искусств, промышленности, общественной жизни должны издаваться без определения сроков, в них нельзя было помещать рассуждения о текущих событиях с обещанием продолжения в последующих изданиях. Из сборников исключались библиография и полемика, дозволялись лишь общие критические разыскания по наукам, литературе, а также отдельные рассуждения о том, что сделано по ним в тот или иной период. Подписка на сборник со взносом денег допускалась не иначе как за каждую книгу, рассмотренную и одобренную цензурой^{46}.

Если в художественной литературе первой четверти XIX в. романы зарубежных писателей преобладали, то во второй четверти XIX в. романы русских писателей начали вытеснять зарубежные.

1830-е годы – время зрелости пушкинского гения. Раскрылся талант М. Ю. Лермонтова, Н. В. Гоголя. В лирике появились такие имена, как А. В. Кольцов, A. И. Полежаев, Н. Ф. Щербина; в беллетристике – B. Ф. Одоевский, А. А. Бестужев-Марлинский, Д. А. Цогорельский, В, А. Ушаков, М. Н. Загоскин, И. И. Лажечников, Н. А. Полевой, Н. В. Кукольник, Г. Ф. Квитка-Основьяненко, А. Ф. Вельтман, Д. Н. Бегичев, Н. Ф. Павлов, И. И. Греч, О. И. Сенковский. Все это были люди богато одаренные. 1840-е годы – расцвет критического таланта В. Г. Белинского. Общественную мысль оплодотворял спор между западниками и славянофилами о путях развития России.

В 1840-е годы увидели свет «Герой нашего времени» М. Ю. Лермонтова, «Мертвые души» Н. В. Гоголя, «Бедные люди» Ф. М. Достоевского, «Хорь и Калинин» И. С. Тургенева, «Обыкновенная история» И. А. Гончарова, «Антон-Горемыка» Д. В. Григоровича. Получили известность поэты А. Н. Майков, Я. П. Полонский, А. А. Фет, Н. А. Некрасов, Т. Г. Шевченко, А. Н. Плещеев, Н. П. Огарев. Началась критическая и публицистическая деятельность И. В. Киреевского, М. Н. Каткова, В. Н. Леонтьева, О. Ф. Миллера, Н. И. Пирогова, И. В. Анненкова, П. М. Дружинина, А. С. Хомякова, К. С. и И. С. Аксаковых, Л. Н. Толстого, А. Ф. Писемского. Москва активно участвовала в этом литературном процессе.

О небольшом сборнике стихов А. Кольцова, вышедшем в Москве в 1835 г. объемом всего 39 страниц, современник писал: «Стихотворения русского простолюдина прасола Алексея Кольцова удивили читателей глубокостию чувства и мыслей в его «Вечерней думе» и заслужили общее одобрение прелестию русской простоты в песне пахаря, празднике русских поселян и некоторых других стихотворениях»^{47}.

Выходили и переиздавались романы И. И. Лажечникова «Последний Новик», «Ледяной дом», «Басурман», романы М. Н. Загоскина «Юрий Милославский» (7 изданий), «Рославлев». Интересен эпизод, связанный с публикацией романа Загоскина «Аскольдова могила». По предложению цензора Цветаева роман был передан в духовную цензуру, которая указала на недопустимость в характеристиках героев сходства их со святыми, предложила снять церковные песнопения^{48}. Загоскин приехал в Петербург, побеседовал с Бенкендорфом, разъяснил ему значение романа и получил разрешение печатать его с незначительными сокращениями. Обер-прокурор Синода обратился к министру народного просвещения с жалобой на богомерзкий роман, но не получил ответа^{49}.

В 1833 г. в Москве в типографии А. И. Семена была напечатана комедия А. С. Грибоедова «Горе от ума». Комедия была написана в 1823 г., а в 1824 г. списки ее разошлись по всей России. Отрывки из комедии были напечатаны в альманахе Ф. Булгарина «Русская талия» за 1825 г. Наследницей Грибоедова после его гибели стала его сестра Мария Сергеевна Дурново. Она обвинила Булгарина в том, что он, продавая комедию «Горе от ума», извлекает выгоду для себя, не имея на то права. Булгарин в одном из своих писем объяснял, что он получил право на издание комедии от самого Грибоедова, но печатать ее не мог до тех пор, пока она не будет сыграна на сцене. Разрешения на ее постановку добились петербургские актеры братья Каратыгины, Григорьев и Валберхова-старшая, им были отданы Булгариным три акта комедии, «каждому по частичке». По словам Булгарина, «три акта разыграны даром». Четвертый акт он продал актеру Брянскому за 1200 руб. Деньги ему понадобились «для переделки» портрета Грибоедова. Всю же рукопись Булгарин продал книгопродавцу Смирдину за 10 тыс. руб. с условием получить деньги после того, как цензура пропустит комедию, но в октябре 1831 г. петербургская цензура запретила ее к изданию. Булгарин возмущался обвинениями М. С. Дурново и отказался от своего права на издание комедии^{50}, после чего М. С. Дурново обратилась в Московский цензурный комитет с просьбой разрешить ей издать комедию.

Комедия была отдана цензору Л. А. Цветаеву, который 24 марта 1833 г. доносил в цензурный комитет, что в 1-м и 2-м явлениях 1-го действия «представляется благородная девушка, проведшая с холостым мущиною целую ночь в своей спальне и выходящая из оной с ним вместе без всякого стыда», что в 11-м и 12-м явлениях 4-го действия «та же девушка присылает после полуночи горничную свою звать того же мущииу к себе на ночь и сама выходит его встречать». Цветаев нашел «сии сцены противными благопристойности и нравственности» и не одобрил комедию. Но так как комедия игралась несколько раз в московском театре, то он просил цензурный комитет вынести окончательное решение^{51}. 2 мая 1833 г. из Петербурга, из Главного управления цензуры, пришло разрешение на печатание комедии с исключением монолога Фамусова (2-е действие, 1-е явление). От издателя были затребованы «удовлетворительные законные доказательства своего права на издание… комедии»^{52}. Их представила Екатерина Сергеевна Лассен-Геернер, прислав 23 июня 1833 г. от «доверительницы» «поручицы Дурново» «свидетельство, данное ей из (Чернского) уездного суда», в котором подтверждалось, что наследницей Грибоедова являлась его родная сестра Мария Сергеевна Дурново. Лассен-Геернер просила тогда же вернуть ей рукопись комедии «Горе от ума»^{53}.

Из сочинений М. Ю. Лермонтова при его жизни в 1840-е годы после его смерти в Москве появилось лишь несколько произведений в журналах и сборниках.

В «Отечественных записках» за декабрь 1842 г. в разделе «Библиографическая хроника» было помещено объявление о том, что в Москве выходит сборник стихотворений русских поэтов, переведенных на французский «М. М.» (Мещерским). Некоторые стихотворения были перепечатаны в «Отечественных записках», в том числе стихотворение Лермонтова «Последнее новоселье». По мнению Бенкендорфа, перевод был «не приличен» и не соответствовал «отношениям к иностранным державам». Он заметил, что переводчик плохо знает французский язык и своим переводом делает плохую услугу русской поэзии, «наносит явный вред, искажая известных наших сочинителей»^{54}.

С трудом, но тем не менее появлялись сочинения Полежаева. В 1835 г. был запрещен сборник его стихов «Разбитая арфа» из-за того, что цензор М. Т. Каченов-ский в статье «Кориолан» нашел «выражения, может быть сообразные с духом римлян, но… неприличные пи для автора, ни для читателей, благоденствующих в стране под монархическим правлением»^{55}. 14 мая 1837 г. цензор В. Флеров не разрешил рукопись «Часы выздоровления» «по господствующему в ней духу и направлению»^{56}. 10 сентября 1837 г. цензор Булыгин нашел «некоторые неприличные и неуместные выражения из священного писания в стихотворении А. И. Полежаева «Царь охоты» и не одобрил его^{57}. 27 мая 1838 г. цензор И. М. Снегирев донес в цензурный комитет, что рассматриваемая им рукопись «Из Виктора Гюго» содержит переводные пьесы Полежаева из ранее запрещенных сборников «Часы выздоровления» и «Последние стихотворения Полежаева», поэтому вся рукопись «Из Виктора Гюго» также была запрещена^{58}.

Титульный лист и фронтиспис сочинения А. С. Полежаева, разрешенного цензурой

Сборник произведений Н. Ф. Павлова «Три повести», вышедший под таким названием в 1835 г., состоял из повестей, печатавшихся ранее в журналах. Собранные вместе, они произвели сильное впечатление на читателей, особенно повесть «Именины», в которой рассказывалось о трагической любви крепостного музыканта к дворянке. Цензор Снегирев имел неприятности за пропуск сборника.

В 1839 г. Снегирев не пропустил комедию Л. Правдина «Гражданский предводитель, или Провинциальный быт» (в 5 действиях). Он причислил ее к статьям, «кои могут производить вредные впечатления на читателей и внушать неприязненное расположение к правительству и вообще к высшим сословиям и званиям в государстве…». Снегирев писал, что в комедии «изображаются резкими чертами злоупотребления во всех родах государственной службы и во всех преимущественных местах в России». Для убедительности он привел некоторые реплики, например: «подьячие величайшие деспоты, над ними нет властей, Сената не слушают»; «все берут взятки от первого до последнего, за исключением жандармского Полковника»; «в учебных заведениях берут менее от того, что не с кого брать, зато в ученых остаются дураки, которых никуда употребить нельзя»; «искусство брать взятки приведено здесь в стройную систему». Все эти высказывания, по мнению Снегирева, «ведут к заключению, будто вся государственная служба в России основана на подкупах и взятках». Далее он писал, что комедия отличается «невыгодным изображением состояния духовных и гражданских училищ». Особенно оскорбительными Снегирев счел отзывы о русском дворянстве: «у всех русских дворян заложено имение, это обычай… все по уши в долгах и не платят долгов. У нас все на одну мерку по ранжиру, никто не высовывайся»; «Будь ты совершенство во всех отношениях, да если не дашь дворянству поподличать… то они недовольны…»^{59} Эту комедию Снегирев не пропустил, но ему же как цензору пришлось давать в 1841 г. разрешение на второе издание комедии Гоголя «Ревизор»^{60}, так как пьеса понравилась царю.

У Снегирева были дружеские отношения с Гоголем. И, вероятно, по этой причине Гоголь дал именно ему на просмотр «Мертвые души». Снегирев нашел поэму «совершенно благонамеренной», но цензурный комитет не был таким снисходительным и обвинил автора в том, что он выступает против бессмертия души и против крепостного права, и запретил рукопись. Но Петербургский цензурный комитет дал разрешение на ее публикацию. Первые два издания книги были напечатаны в Москве в 1842 и 1846 гг.