Текст книги "Не чужие люди"

Автор книги: Рада Мурашко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

ГЛАВА 20
Перемены

Юлия окинула зал прощальным взглядом. Ну вот, теперь здесь все как надо. Все настоящее, качественное и достойное внимания. Она все сделала и может быть свободна, и дело десятое, что эта свобода ей уже даром не нужна. Надо было раньше думать. Нет, Валерия, конечно, уже объединила благородство и мысли о выгоде и великодушно предложила ей остаться, но она же сама решила, что невозможно дальше вместе работать. Впрочем, уже незачем по привычке злиться и искать в словах Меркуловой эгоистичный смысл. Она вполне искренне предложила помощь, пообещала поддержку и рекомендации, если понадобится. Может, и понадобится, Юлия еще сама не знает. За что стоит сказать Меркуловой спасибо, так это за щедрость. Теперь можно по крайней мере месяца два спокойно все обдумывать, не заботясь о деньгах.

– Уходите, Юлия Викторовна? – растерянно поинтересовалась кассирша, выйдя из-за прилавка и бесцельно слоняясь по залу.

Ни в этом движении, ни в самом вопросе не было никакого смысла. Все и так прекрасно знали, что да, уходит. Знали даже почему. Просто последние дни все чувствовали себя слишком неприкаянными, потерянными, и это ошеломляющее тягучее ощущение необходимо было заглушить. Чем угодно, пусть даже глупыми вопросами. Юлия прекрасно это понимала, она и сама еще не отошла от свалившихся известий. Арест Кати, такой тихой, такой услужливой и неприметной, потом – Лериного молодого любовника, который каким-то образом тоже оказался замешан, непонятное поведение самой Валерии, которая вдруг решила жаловаться всем подряд и сама выложила любопытным неприятные подробности дела, – все это не укладывалось в голове. А Меркулова ничего не объясняет…

– Да, Алина, – кивнула Юлия, с удивлением подумав, что нет больше никакой грусти. Наверное, последнее время эмоций было слишком много, чтобы они смогли надолго задержаться.

Кассирша вздохнула, собираясь еще что-то сказать, но передумала, махнула рукой и побрела на свое место.

Предупреждающе звякнул дверной колокольчик, и в магазин торопливо вошла – даже ворвалась вертлявая жизнерадостная девушка, на ходу отряхивая снег с меха. Кассирша тут же выпрямилась, широко улыбнулась, стараясь, как ее учили, изобразить мимикой радость от появления именно этой покупательницы. Тут же, тоже улыбаясь, подскочила консультантка, неизвестно откуда сбоку материализовалась Валерия, протягивая руку и обращаясь к девице по имени.

– А у нас тут такое! Вы уже, наверное, знаете… – услышала Юлия начало уже привычного, наверняка выученного наизусть и отработанного перед зеркалом монолога.

Она незаметно вышла. Колокольчик прозвенел, прощаясь, но теперь на него никто не обратил внимания.

Снег снова падал, будто извиняясь за слишком теплый дождливый декабрь. Юлия неторопливо побрела к остановке. Спешить было некуда. Артем опять собирался к кому-то в гости, и у нее впереди длинный вечер с чаем и телевизором.

Она по привычке хотела махнуть проезжающей маршрутке, но в последний момент передумала. Пора начинать экономить. Она прекрасно доедет на автобусе.

– Тетя, дай конфету, – беззастенчиво потребовал кто-то за спиной.

Юлия невольно обернулась. Ребенок лет трех по-свойски улыбнулся и повторил:

– Дай конфету!

Она засмеялась, раскрыла сумочку. Вместо конфет нашлась пачка вафель, которые она собиралась съесть сегодня на обед. Мальчишка скорчил гримасу, демонстрируя разочарование, но вафли поспешно сцапал.

– Илья! – стоящая в стороне молодая женщина торопливо попрощалась с подругой, раздраженно направилась к ним. – Опять?! Извините! – повернулась она к Юлии, выхватив у ребенка вафли.

Та покачала головой.

– Пусть ест. У самой такой же… У вас очень обаятельный сын.

– Сын! – возмущенно воскликнула женщина. – Наказание, а не ребенок! Настоящее наказание…

Юлия отошла, не вслушиваясь в эмоциональные нотации. А что, может, ей вернуться к первоначальной профессии? Когда-то она работала воспитательницей.

Это потом появился Артем, понадобились деньги… Только кто теперь ее возьмет, с таким перерывом в стаже?! Хотя… Садиков много, да и Валерия предлагала свою помощь. К ней ведь заходят владелицы частных детсадов. Там, кстати, и зарплата побольше, чем в государственных. О деньгах тоже не стоит забывать, Юлия, как ни крути, привыкла не отказывать себе в приятных мелочах вроде хорошего шоколада и красной рыбки. Артем, конечно, будет недоволен, он и так все время говорит, что она зарабатывает неприлично мало.

Ну и ладно, устало подумала Юлия, в конце концов и так очень долго делала все, что могла. На бытовом уровне они по-прежнему смогут жить безбедно, а все эти дорогущие фирменные вещи, которыми ее племянник привык козырять перед девушками и приятелями… Уж кому как не ей знать, что чаще всего деньги отдаются только за престиж, без которого прекрасно можно обойтись. Артем перестроится. Привыкнет. Он же на самом деле ее любит, несмотря на затянувшиеся подростковые капризы.

* * *

– Как я устала! – Валерия рухнула поперек низкой широкой тахты, с удовольствием потянулась. – Кто у меня сегодня только не побывал! Не знаю, у меня бы никогда язык не повернулся в такой ситуации приставать к человеку со своим любопытством! Одно утешает – этим в СИЗО гораздо хуже, чем мне.

– А что, их под подписку не отпустили?

– Нет. Они сами виноваты – что-то выдумывают, изворачиваются. Про медвежат так и не признались. Димка, правда, может действительно не знать, он бы раскололся… А эта стерва уже опомнилась, кричит, что сама чуть ли не жертва, Димка все придумал, а ее почти что силой заставил!

– А он? – заинтересовался Игнат.

– Он? – Валерия усмехнулась. – Не хотел, не думал, всех подробностей даже не знал, Катька уговорила. Дружная парочка.

– И все-таки я до сих пор не понимаю, зачем они придумали этот балаган с игрушками?

Игнат присел рядом, протянул стакан с ледяным грейпфрутовым соком. Валерия лениво приподнялась на локте, жадно, быстрыми глотками выпила и потянула со стола вазочку с жареным миндалем.

– Зачем? – невнятно пробормотала, снова падая на спину и жуя орехи. – Ну как зачем? Наверное, чтоб запутать, если вдруг кто-то что-то заметит. Так бы сразу догадались, что орудует кто-то из своих, а тут – взлом, через разбитую витрину может пробраться любой. А поскольку без причины разбитое стекло вызвало бы разные вопросы и подозрения – вот вам мишки! Гадайте, ищите и не мешайте воровать. Я гений?

Игнат наклонился к ней, с улыбкой всматриваясь в довольное, сияющее лицо.

– Ты сокровище.

* * *

Валерия, не открывая глаз, свесила руку, пошарила по полу, отыскивая часы. Ну вот, восемь утра. Пора подниматься. Надо съездить домой, переодеться и – вперед, удовлетворять любопытство покупателей. Интересно, кто-нибудь догадывается, что на самом деле все ее жалобы – только попытка сохранить репутацию, показать, что вот, я сама пострадала и не имею никакого отношения к безобразию с подделками. Но! Враг найден и ничего такого больше не повторится. Приходите ко мне и выкладывайте свои денежки, не бойтесь.

Пока что тактика была результативной. Знакомые, более-менее постоянные клиентки с удовольствием выслушивали причитания, ужасались, ахали и призывали держаться, а уж они, конечно, ее не бросят, как она вообще могла такое подумать!

Нет-нет, они прекрасно все понимают, тем более виновные ведь найдены, да? Значит, подделок больше нет и можно не волноваться!.. А, кстати, неужели правда, что все организовал ее любовник? Ох бедняжка! Он ведь еще и нигде не работал, да? Жил за ее счет? Ужас, ужас… А сколько ему было лет?

Ах, ну да… Бедняжка!

У многих все-таки хватало совести не убегать сразу, поболтав, а поинтересоваться новинками ассортимента. Некоторые даже что-то покупали. Это было главным, а все остальное… Конечно, неприятно, неудобно немного, но Валерия как-нибудь переживет. И забудет.

Она решительно поднялась с кровати, потянулась к телефону.

– Коля, на Горького подъезжай за мной.

– Ты куда? – сонно пробормотал Игнат.

– Работать!

– Еще рано, – удивился он. – Иди сюда.

– У меня теперь не бывает рано, – сообщила Валерия, кое-как причесавшись и пытаясь заколоть волосы на затылке, чтобы не мешали. – Только поздно… Все, вечером позвоню.

Через час она уже была в магазине. Приветливо кивнула консультанткам, поколебавшись, устроилась в кресле для посетителей, подумав, что нет никакого смысла покидать торговый зал: через пять минут они откроются – и начнется…

– Здравствуйте! – замученная Алина поспешно изобразила улыбку и двинулась навстречу очередной визитерше.

– Начальство на месте? – поинтересовалась та, небрежно кивая на приветствие.

– Лиза! – не скрыв раздражение, поднялась Меркулова. – И ты туда же! Мне, наверное, надо написать рассказ со всеми подробностями и повесить на дверь!

Сташевскую она считала приятельницей и могла с ней не церемониться.

– Не надо мне ничего рассказывать! – обиделась та. – Во-первых, и так уже все известно; во-вторых, разве я не понимаю?! Между прочим, заглянула спасти тебя от стаи гарпий, а ты тут тоскуешь в одиночестве.

– Только что Гловацкая ушла, – махнула рукой Валерия. – Поухмылялась, всю душу вытрясла и ничего не купила.

– Ты тут целый день всех развлекаешь? – с сочувствием поинтересовалась Лиза.

– Ага, – зло согласилась Валерия. – Работаю достопримечательностью.

– Тебе положен антракт, – решила Сташевская. – Обедать пойдешь?

– Пошли, – подумав, решила Валерия. – Соберусь с новыми силами.

– Знаешь, меня на самом деле мучает совесть, – вздохнула Лиза, когда устроились за столиком в маленьком полупустом кафе. – Я все думаю: если б я тогда помогла твоему Диме с его картинами, может, ничего бы не было?

Валерия оторвала глаза от меню, посмотрела с удивлением.

– Не поняла.

– Ну помнишь, ты же мне его представляла на каком-то вечере. А я не захотела возиться. Там же правда ничего особенного, у меня такого добра хватает.

– Лиза! – Валерия невольно засмеялась, махнула рукой. – Они в то время уже резвились вовсю, успокойся.

– Ну и ладно, – с облегчением вздохнула Сташевская. – А то, знаешь, как-то совсем неприятно…

– Все ерунда, – беспечно отозвалась Валерия, подзывая официанта. – Как-нибудь выплыву… Чай и блинчики с творогом.

– А мне мясо, – распорядилась Лиза. – Любое. С рисом и овощами. Еще латте и рогалик с черносливом.

– Если бы еще Юлька не ушла так не вовремя, – задумчиво продолжила Меркулова. – Без нее мне, конечно, хоть разорвись.

– А я всегда говорила, что она тяжелый человек, – не удержалась Сташевская. – С заморочками… Слушай, возьми моего Вадима!

Валерия скептически скривила губы. Сынок Лизы был, на ее взгляд, обычным лоботрясом, которого родителям лучше бы держать при себе и не подпускать к важным делам.

– А что? – загорелась приятельница. – Вкус у него потрясающий, я тебе как художник говорю! И вообще, обаятельный молодой мужчина в дамском магазине всегда привлечет туда клиенток!

– Ага, а через пару месяцев ему опять покажется, что он не нашел себя и хочет сменить сферу деятельности, – фыркнула Валерия. – Лиз, твой детка где-нибудь хоть полгода продержался?

– Знаешь, он уже столько всего перепробовал, что ему больше просто некуда бросаться, – нисколько не обиделась Лиза. – Я думаю, вы сработаетесь.

– Не знаю, – задумалась Меркулова. – А в принципе, выбор небольшой. Его я по крайней мере всю жизнь знаю… И он кого надо знает, быстро вольется. Вообще идея хоть нелепая, но неплохая. А он-то сам захочет?

– Конечно, захочет! – легкомысленно отмахнулась Сташевская, без всякого смущения разложив локти на столе и приступая к обеду. – Он тебе к вечеру позвонит, я скажу. Кстати, ты в курсе, что наш Пашка развернул кампанию по восстановлению твоего доброго имени?

– Какой Пашка? – удивленно нахмурилась Валерия.

– М-м, – Лиза нетерпеливо замахала руками, торопясь проглотить кусок отбивной. – Ну какой, скажи, у нас есть Пашка?! Липатов, конечно!

– Да? – переспросила Меркулова, ожидая продолжения.

– Угу. Всех уже замучил разговорами, что свой самый-самый эксклюзив в единственных экземплярах поставляет только тебе. И всегда, говорит, так будет, о как!

– Да? – повторила Валерия, не зная, что сказать.

Сташевская с удовольствием жевала, видимо, решив, что сообщила все нужное, и совершенно не тяготясь возникшим молчанием.

– Мы с ним недавно помирились, – наконец сказала Валерия. – В смысле, мы и не ссорились… Вообще, Лизка, я совсем не знаю, что мне теперь делать, – призналась она.

– Не усложнять, – отрезала Лиза и для большей убедительности кивнула головой. – Человек хочет дружить. Хороший человек, между прочим, у которого больше никого хоть немного родного не осталось. Кстати, это единственный разумный вариант, самое большее, что вы можете друг для друга сделать. И нечего разводить эти душевные терзания, поздно уже.

Да, Валерия сама это знала и повторяла себе тысячу раз, но… Какие могут быть но, разозлилась она на себя. Можно подумать, другие проблемы разом закончились и есть время прокручивать в который раз одни и те же мысли!

– Пора возвращаться, – вздохнула она. – Кто-нибудь еще обязательно должен сегодня притащиться. А Вадиму передай, что я буду ждать.

– Угу, – кивнула Лиза, дожевывая рогалик и попутно пытаясь отыскать в сумочке кошелек. – Кстати, у меня в следующую пятницу открытие новой выставки, приходи.

– Обязательно, – вставая, пообещала Валерия.

ГЛАВА 21
Неожиданность

Привычная обстановка сегодня почему-то давила, мешала думать и жить. Валерия тенью слонялась по родной квартире, оглядываясь с непонятным удивлением. Все казалось другим, ожившим, враждебным. Собственный дом будто хотел выжить ее, отправить снова скитаться по временным углам.

Конечно, дело всего лишь в нервах. Как бы она ни пыталась храбриться, а все-таки последние события ее подкосили, себя-то можно не обманывать. В голове до сих пор не укладывалось, что добрый ленивый сибарит Димка оказался на такое способен. А ведь все это время он с ней жил, каждый день улыбался, говорил комплименты, рассказывал свои университетские истории… Брал ее деньги. Валерии казалось, что он хорошо к ней относится. Не любит, конечно, но благодарен и доволен своей жизнью. Он же делал, что хотел, она никогда ничего не требовала и не напоминала, где его место!

Валерия забрела на кухню, машинально включила чайник. На столе еще стояла Димкина кружка, большая, с толстыми стенками, которые снаружи были разрисованы персонажами из какого-то мультфильма. Лера повертела ее в руках, усмехнулась – и этот человек решил, что может безнаказанно урвать кусок чужого добра!

Хотела выбросить, но только пожала плечами и поставила на место. Можно повыбрасывать все что угодно, а все равно уютно ей здесь больше не будет. Может, продать к чертям эту квартиру и переехать? Почему бы и нет?

Повеселев, Валерия налила себе чаю – не слишком-то и хочется, но раз уж чайник все равно закипел – и почти бодро двинулась в спальню. Там территория, свободная от следов пребывания в ее жизни посторонних.

Лера аккуратно поставила кружку на тумбочку, наугад вытянула с полки книгу. Наверное, зря она не взяла у Игната ключи. Он ведь предлагал!

Но она же самостоятельный человек с собственной жилплощадью, к чему ей ключи от чужой квартиры! Теперь точно придется ночевать здесь, а, если честно, не очень хочется. Кажется, что за окном слишком темно, комнат слишком много и в какой-нибудь из них может притаиться симпатичный плюшевый зверек – прощальный подарок.

Валерия сама не знала, откуда смогла возникнуть такая странная и откровенно нелепая фантазия, но все равно каждый раз, открывая дверь любой из комнат, тревожно вздрагивала и озиралась.

Вздохнула и попыталась устроиться на кровати так, чтобы было удобно читать и дотягиваться до кружки с чаем. У Игната какая-то важная встреча, так что раньше двенадцати он точно не вернется, а уж в такое время она никуда не помчится. Можно, конечно, позвонить и сказать, чтобы он приехал, но… Все-таки лучше держать себя в руках и не истерить.

Прошумел и затих лифт, и дверной звонок вдруг разразился короткой пронзительной трелью. Валерия отставила кружку, нехотя поплелась в прихожую, на ходу накидывая халат.

– Мама, – с облегчением выдохнула она, открыв дверь, и тут же удивилась: – Ты что здесь делаешь?

– И тебе добрый вечер, – язвительно ответила Изабелла Яковлевна. – Я тоже рада тебя видеть.

– Да, мам, привет, – рассеянно проговорила Валерия. – Что случилось?

– Я все понимаю, – торжественно объявила Изабелла. – Тебе трудно признать свои ошибки, ты не хочешь мне жаловаться, но я же знаю, как тебе сейчас плохо одной!

Лера быстро отвернулась, пряча невольную усмешку, столько драматизма было в голосе матери.

– А я ведь предупреждала, что все эти сомнительные связи добром не кончатся! Это только вдуматься – любовник, который годится в сыновья! Конечно, тут не могло обойтись без криминала! Еще хорошо, что он тебя не убил!

– Мамуль, ты даже не представляешь, насколько мы были к этому близки, – весело заметила Валерия и тут же осеклась, глядя на вытянувшееся лицо матери. – Да не волнуйся, уже все нормально.

– Лера! – резко вскрикнула Изабелла, хватая пальто, которое уже успела устроить на вешалке. – Тебе надо срочно поменять замки! А пока поживи у меня. Одевайся.

– Что за глупости? – вяло отмахнулась Валерия. – Дима сейчас в СИЗО, так что мне точно ничего не угрожает. Не волнуйся.

– Валерия! – мать добавила надрыва. – Я думала, ты наконец научишься на собственных ошибках! Кому и что ты хочешь доказать?!

– Ничего! – Валерия закатила глаза, тоже повышая голос. – Я устала, вымоталась, а завтра опять тяжелый день. Я хочу отдохнуть и не слушать о своей глупости и неисправимости.

– Ты меня прогоняешь? – поразилась Изабелла.

– Конечно нет. И мне правда не очень тут уютно, но я не собираюсь сегодня никуда выходить. Давай поговорим о чем-нибудь другом.

– Что ты теперь собираешься делать? – поинтересовалась Изабелла, проходя на кухню и устраиваясь на угловом диванчике.

Валерия недоумевающе пожала плечами.

– Как что? Работать. Восстанавливать позиции. Радоваться жизни.

– Да сколько можно! – разозлилась Изабелла. – И что, опять найдешь себе какого-нибудь мальчишку?! Тебя уже, кажется, хорошо проучили, ты чуть не осталась вообще ни с чем и что, ничего не поняла?! Лера, женщине нужен тыл, семья, защита! Что ты будешь делать одна, если вдруг опять что-то случится?! Кому ты будешь нужна?!

– Чай будешь? – невозмутимо поинтересовалась Валерия, пропуская нравоучения мимо ушей.

– Нет, – Изабелла демонстративно поджала губы. – Дома попью. Раз ты не хочешь со мной разговаривать…

Лера промолчала, игнорируя требовательный взгляд матери. «Ты что, не хочешь со мной разговаривать?» – стараясь не улыбнуться, мысленно произнесла она фразу, которая сейчас должна была последовать.

Но Изабелла неожиданно сказала совсем другое:

– Ты просто не понимаешь, как я переживаю. Если бы у тебя были свои дети…

– Не переживай, – что еще она может ответить?! – Все хорошо. Все уже хорошо.

– Ох, если бы, – упрямо вздохнула мать. – Ладно, давай свой чай. Сама хоть ешь что-нибудь или совсем забегалась?

* * *

Валерия закрыла за матерью дверь и вернулась в спальню. Ну вот, можно считать, вечер пережит. Уже можно лечь спать и постараться не проснуться до утра. Она подняла с подушки так и не раскрытую книгу, наклонилась, стараясь дотянуться, чтобы положить ее на тумбочку. Тяжелый том проехал вперед по столешнице, опрокинув стоящую на ней фотографию – единственный декоративный элемент, которому нашлось место в квартире.

Валерия с досадой вздохнула, перекатилась на край, нагнулась, собирая разлетевшиеся части рамки. Взгляд остановился на отлетевшей в сторону маленькой матерчатой бирке с ее собственной фамилией. Когда-то она взяла ее из роддома, оставив там ребенка. Взяла – и хранила все двадцать семь лет, спрятав за собственную фотографию. Не из сентиментальности или чувства вины, а подчиняясь какому-то странному суеверию. Казалось, так она договаривается с судьбой, признает собственную вину и оставляет себе шанс когда-нибудь что-то исправить.

Нет, о последнем она всерьез никогда не думала, но считала, что должна это скрывать, обмануть кого-то неведомого, кто может разом отобрать ее удачу. Валерия смеялась над собой, но в глубине души все равно была уверена, что стоит избавиться от этой последней нити, тянущейся к ее прошлому, как тут же наступит расплата.

Валерия задумчиво повертела в руках потускневший от времени кусочек клеенки, потом решительно встала и вышла в подъезд, к мусоропроводу. Вот и все. Она свободна. Нет больше ее – той, которой она была двадцать семь лет назад, и нет больше покинутого маленького ребенка. Двое живущих сейчас людей не имеют с теми ничего общего.

Валерия снова забралась под одеяло и наконец закрыла глаза. Все, спать. А завтра будет новый непростой день, предстоит показать Вадиму магазины, все объяснить, познакомить с персоналом. Все-таки хорошо, что Сташевская захотела пристроить к ней своего сынка.

Сразу, когда он под вечер, перед самым закрытием, заглянул в «Фортуну», Лера опять засомневалась. Он был до невозможного похож на Лизу – такой же рыжий, худой, подвижный и говорливый. И вел он себя, как Лиза, – слишком уверенно, свободно, явно не собираясь считаться ни с какими правилами.

«Такой вполне может объявить какой-нибудь покупательнице, что у той нет ни вкуса, ни стиля, и потребовать не мешать специалисту в создании ее образа», – мелькнула у Валерии мысль, едва Вадим начал болтать о своих идеях и пожеланиях, не давая вставить и слова. Однако скоро она с удивлением поняла, что искренне соглашается со всем, что тот говорит, и сама уже сверкает зубами и хохочет в ответ на бесконечные незамысловатые шуточки.

Легкий человек – так, кажется, сказала про сына Сташевская, считая подобную характеристику самым большим комплиментом для любого. Действительно, легкий. И совсем не такой лоботряс, каким кажется на первый взгляд. Возможно, они действительно сработаются, решила Валерия, засыпая.

* * *

Старший лейтенант Кузовков впервые за последний месяц пришел домой вовремя.

– Миша, ты? – удивленно крикнула из кухни жена и тут же показалась в дверях. – Что случилось?

– Ничего, – довольно улыбнулся Кузовков. – Рабочий день закончился. Кстати, на завтра взял выходной.

– Вау! – радостно взвизгнула Ольга. – Слушай, только я тебя так рано не ждала, у меня еще ничего не приготовлено. Если хочешь есть, сбегай купи пельмени.

– Оль, – позвал он, наслаждаясь редкой семейной идиллией. – Давай куда-нибудь пойдем? В ресторан хочешь?

Оля с легким недоверием нахмурилась, подошла ближе, внимательно разглядывая мужа.

– Ты выпил, что ли? – наконец сделала вывод она.

– Оля! Мы сегодня закрыли одно сложное дело… Да ты про него знаешь! Мне, скорее всего, теперь премию дадут, Олька! И выходные наконец, и отпуск через два месяца!

– Правда? – Ольга радостно крутанулась на месте, поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать мужа. – Ты подожди, я сейчас бегом соберусь! Слушай, я тоже в марте могу взять часть отпуска, – крикнула она уже из спальни, торопливо хлопая дверцами шкафа. – Может, мы все-таки куда-нибудь съездим? Хоть на недельку, а?

– Посмотрим, – осторожно отозвался Михаил, привыкший ничего не обещать раньше времени. – Если получится.

Давно они последний раз гуляли вот так – вместе, неспешно, о чем-то разговаривая, думал Кузовков, когда они возвращались домой. Наверное, после свадьбы ни разу. Оля права, когда обижается на него, так нельзя. В жизни должны быть вот такие вечера – с рестораном, танцами, смехом и прогулкой по засыпающему ночному городу. В этом, наверное, и есть счастье, смысл человеческого существования. В этом, а не в высоких абстрактных материях, от которых на деле ни толку, ни удовольствия.

Может, и правда сменить работу? Устроиться охранником в частную фирму, работать по сменам, ездить с Ольгой отдыхать… Кузовков вздохнул. Он знал, что ничего такого не сделает. То есть, возможно, сделает, но когда-нибудь потом, не скоро. А пока он не готов жить без своей работы, какое бы отвращение она временами ни вызывала.

Звонок разрушил идиллию, когда подходили к подъезду.

– Не отвечай! – нахмурившись, потребовала Ольга.

– Да… Что?.. Что за черт?! Ладно, еду!.. Оль, прости, – повернулся он к жене. – Давай я тебя провожу.

– Сама поднимусь, – обиженно проворчала Оля. – У тебя же дела важнее.

– Оль! – крикнул Кузовков вслед захлопнувшейся подъездной двери. – Ч-черт!

* * *

– Этого не может быть… Этого не может быть… Этого не может быть! – Меркулова резко вскинула голову и посмотрела так, будто он должен немедленно ответить на все вопросы.

– Валерия Павловна, успокойтесь, пожалуйста…

– Вы их отпустили, да?! Где эта дрянь?! Это все вы!..

– Филимонова и Антипов находятся в следственном изоляторе, – терпеливо повторил Кузовков.

– Не может быть, – упрямо твердила Валерия, стараясь не смотреть на экран, где человек в костюме Деда Мороза быстро шел по пустой улице, привычным жестом замахивался молоточком, доставал из-за пазухи знакомую игрушку…

– Валерия Павловна…

– Отстаньте от меня! – крикнула Валерия, вскакивая с кресла. – Оставьте меня в покое все! Вы должны были его найти, вы давно должны были его найти, зачем вы теперь ко мне пристаете!

Кузовков шумно вздохнул, собираясь сказать что-то резкое, но в последний момент промолчал. Ей, конечно, сейчас плохо. Хуже всех. Неизвестно еще, как бы он себя вел в такой ситуации, а тут женщина. Надо понять.

– Мы будем работать, Валерия Павловна.

Валерия застыла посреди почти привычного уже беспорядка. Собственно, сейчас тут делать совершенно нечего. Милиция уехала, и ей тоже надо ехать домой, ждать утра и потом приводить все в порядок… А может, остаться здесь? Тут по крайней мере дежурит охранник, сторожащий разбитую витрину, она будет не одна. Нет, тогда к утру она точно рухнет без сил. Надо хотя бы лечь, даже если со сном ничего не получится.

Она медленно вышла из магазина, устало села в машину.

– Куда едем, Валерия Павловна?

Хотелось сказать, что все равно, но это выглядело бы обычной дамской истерикой. В самом деле, не водителю же выбирать ей место для ночлега.

– К маме, – вздохнула она. – В смысле, езжай к дому, там свернешь в другой двор, я покажу.