Текст книги "Метаморфозы"

Автор книги: Публий Назон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 29 страниц)

¹⁹⁵ Тело, живое еще! До отказа я кровью наполню

Глотку! Члены его в челюстях у меня затрепещут!

Станет жизнь ни во что, станет легкой жизни утрата!»

Много, взбешенный, еще говорил; и в ужасе бледном

Был я, смотря на лицо с невысохшей кровью от раны,

²⁰⁰ Видя жестокую длань и впадину глаза пустую,

Члены и бороду, всю человеческой кровью залипшей,

Смерти я видел приход, – то было ничтожное горе!

Ждал я: он схватит меня, вот-вот мое тело потонет

В теле его. У меня из души не исчезла картина

²⁰⁵ Дня рокового, когда увидал я, как двадцать четыре

Спутника милых моих повергнуты были на землю;

Сам же он сверху налег, как лев налегает косматый,

И потроха их, и плоть, и кости с белеющим мозгом —

Полуживые тела – в ненасытную прятал утробу.

²¹⁰ Дрожь охватила меня. Я стоял побелевший, со скорбью

Видел, как смачивал рот он кровавыми яствами, видел,

Как он выбрасывал их, с вином пополам изрыгая.

Воображал я – и мне такая же, бедному, участь!

Много подряд укрывался я дней, содрогался при каждом

²¹⁵ Шорохе; смерти боясь, я с жадностью думал о смерти.

Голод я свой утолял желудями, травой и листвою,

Брошен и нищ, без надежд, на смерть и на казнь обреченный.

Много спустя увидал я корабль от земли недалёко,

Знаками стал о спасенье молить, сбежал к побережью;

²²⁰ Тронул Энея; и грек был судном принят троянским!

Ты мне теперь расскажи о себе, дорогой мой товарищ,

И о вожде, и о всех, что с тобою доверились морю».

Тот говорит, как Эол в глубинах державствует тускских,

Сам Гиппотад – царь Эол, что ветры в темнице содержит.

²²⁵ Их, заключенных в бурдюк, – достойный вниманья подарок! —

Вождь дулихийский увез; при их дуновенье попутном

Девять он суток прошел и увидел желанную землю.

Вскоре же после того, как девятая встала Аврора,

Спутники, пробуждены завистливой жаждой добычи,

²³⁰ Мысля, что золото там, ремни распустили у ветров;

Как он обратно пошел по вода́м, по которым приехал,

И воротился корабль к царю эолийскому в гавань.

«После пришли, – он сказал, – в старинный мы град лестригона565 565
  233. Лестригон – см.: «Одиссея», кн. X, где рассказаны и другие события, передаваемые Овидием (см. также IX книгу «Одиссеи»).


[Закрыть]

Лама; была та земля под державою Антипатея.

²³⁵ Был я отправлен к нему, и со мною товарищей двое.

Бегством едва удалось спастись одному лишь со мною,

Третий из нас обагрил лестригонов безбожную землю

Кровью своей; за бегущими вслед подымается с войском

Антипатей; собирается люд; каменья и бревна

²⁴⁰ Стали кидать; потопляют людей, корабли потопляют.

Только один избежал, который меня и Улисса

Вез; потеряв сотоварищей часть, в огорченье, о многом

Горько жалеючи, мы пристаем к тем землям, что взорам

Видимы там вдалеке; смотри, созерцай издалека

²⁴⁵ Остров, уж виденный мной. О ты, меж троян справедливец!

Чадо богини (затем, что окончилась брань и не враг ты

Нам, о Эней!), заклинаю, – беги от прибрежья Цирцеи!

Так же когда-то и мы, к прибрежью Цирцеи причалив,

Антипатея царя с необузданным помня Циклопом,

²⁵⁰ Не пожелали идти и порог преступить незнакомый.

Жребием избраны мы: я с верным душой Политеем,

И Эврилох, и еще Элпенор, что в вине неумерен,

И восемнадцать еще к Цирцеиным посланы стенам.

Только достигли мы их, у дворцового стали порога,

²⁵⁵ Тысяча сразу волков, и медведи меж ними, и львицы

Страху нагнали на нас, побежав: но страх был напрасен:

Не собирались они терзать нам тело зубами, —

Ласково, наоборот, хвостами махали и наши

Сопровождали следы, к нам ластясь. Но вот принимают

²⁶⁰ Женщины нас и ведут по атриям, в мрамор одетым,

Прямо к своей госпоже. В красивом сидела покое

На возвышенье она, в сверкающей палле, поверх же

Стан был окутан ее золотистого цвета покровом.

Нимфы кругом. Нереиды при ней, – персты их не тянут

²⁶⁵ Пряжи, и нити они не ведут за собою, но злаки

Располагают, трудясь; цветов вороха разбирают

И по корзинам кладут различные зеленью травы.

Всей их работой сама управляет; и сила какая

В каждом листке, каково их смешение – все ей известно;

²⁷⁰ Не устает различать и, исследуя, взвешивать травы.

Вот лишь увидела нас, лишь мы поздоровались с нею,

Заулыбалась она и ответила нам на приветы.

Тотчас велела для нас замешать подожженного жира

С медом и долей вина, молоком разбавила кислым

²⁷⁵ И, чтоб остались они незаметны в той сладости, – соки

Трав подлила. Из рук чародейных мы приняли чаши.

Только лишь высохшим ртом мы жадно испили напиток,

Наших коснулась волос богиня жестокая тростью.

Стыдно рассказывать! Вдруг ершиться я начал щетиной

²⁸⁰ И уж не мог говорить; слова заменило глухое

Хрюканье, мордою став, лицо мое в землю уткнулось.

Рот – почувствовал я – закривился мозолистым рылом.

Шея раздулась от мышц, и руки, которыми чашу

Только что я принимал, следы от копыт оставляли.

²⁸⁵ То же с другими стряслось, – таково всемогущество зелий!

С ними я заперт в хлеву. Тут заметили мы, что не принял

Вида свиньи Эврилох: он один отстранился от чаши.

Если бы выпил и он, и доныне б я был в поголовье

Этих щетинистых стад; от него не узнал бы об этом

²⁹⁰ Бедствии нашем Улисс и отмстить не явился б Цирцее.

Белый Улиссу цветок вручил миролюбец Киллений.

«Моли» он зван у богов. На черном он держится корне.

Вот, обеспечен цветком и в небесных уверен советах,

В дом он Цирцеин вошел. Приглашенный коварную чашу

²⁹⁵ Выпить, когда до него прикоснуться пыталась богиня,

Злостную он оттолкнул и мечом устрашал занесенным.

Руку ему и любовь даровала она. И, на ложе

Принят, товарищей он потребовал свадебным даром.

Нас окропляет она трав лучших благостным соком,

³⁰⁰ Голову нам ударяет другой оконечностью трости

И говорит словеса, словесам обратные прежним.

Дальше она ворожит – и вот, с земли подымаясь,

Все мы встаем: щетины уж нет, и ноги́ раздвоенной

Щель исчезает; опять есть плечи и ниже предплечий

³⁰⁵ Локти. И, сами в слезах, обнимаем мы льющего слезы,

Виснем на шее вождя и слов не находим сначала,

Кроме тех слов, что ему изъясняют признательность нашу.

Там задержались мы год; за это столь долгое время

Многое видел я там, обо многом узнал понаслышке.

³¹⁰ Вот что поведала мне потихоньку одна из помощниц

Тех четырех, что у ней состоят при ее чародействах:

Раз, меж тем как мой вождь вдвоем прохлаждался с Цирцеей,

Мне показала она из белого мрамора образ

Юноши, а у него помещен был на темени дятел,

³¹⁵ Сам же он в храме стоял, отменно украшен венками.

Кто он такой, почему почитается в храме священном,

Птица на нем почему? – я спросил, разузнать любопытен.

Та отвечала: «Изволь, Макарей; через это постигни

Силу моей госпожи. Так будь внимателен, слушай.

³²⁰ Чадо Сатурново, Пик, был прежде царем в авсонийских

Землях и страстно любил коней объезжать для сражений.

Изображенье его пред тобой; что был он прекрасен,

Видишь ты сам, вполне довериться статуе можешь.

Столь же прекрасен он был и душой. Еще не успел он

³²⁵ И четырех увидать пятилетних игрищ элидских.566 566
  325. Игрища элидские – Олимпийские игры; римляне часто путали четырехлетнюю греческую «олимпиаду» со своим пятилетним «люстром».


[Закрыть]

Он красотою привлек рожденных в латинских нагорьях

Юных дриад; полюбили его божества ключевые,

Девы наяды,567 567
  328 слл. Перечисляются реки Лациума; Альбула – древнее название Тибра.


[Закрыть] каких мчит Альбула в водах, Нумикий

И Аниена волна и Альм, быстрейший теченьем,

³³⁰ Нара стремнистый поток и Фа́рфар с приятною тенью;

Те, что в дубравном краю обитают у скифской Дианы,

Или в озерах кругом, – но, всех отвергая, к одной лишь

Нимфе он нежность питал. Венилия будто бы нимфу

На Палатинском холме породила двуликому Яну.568 568
  334. Ян, или Янус – один из чисто римских богов, изображавшийся двуликим. Храм его стоял открытым в военное и запертым в мирное время.


[Закрыть]

³³⁵ Только созрела она и невестою стала, как тотчас

Пику была отдана, предпочтенному всем лаврентийцам.

Дивной была красоты, удивительней – пенья искусством.

«Певчей» – Канентой ее назвали. Дубравы и скалы

Двигать, зверей усмирять, останавливать длинные реки

³⁴⁰ Силой изустной могла и задерживать птиц пролетавших.

Голосом женщины раз напевала она свои песни,

Пик же ушел из дворца и в поля удалился Лаврента

Тамошних бить кабанов. Туда он верхом на горячем

Ехал коне и держал два дротика левой рукою,

³⁴⁵ Алой хламидой одет, золотою заколотой пряжкой.

В это же время пришла дочь Солнца в те же дубравы,

Чтоб на обильных холмах нарвать себе новых растений.

Имя носящий ее оставила остров Цирцея.

Юношу Пика едва, полускрытая чащей, узрела,

³⁵⁰ Остолбенела; из рук заповедные выпали травы.

Сразу до мозга костей огонь проницает Цирцею;

Только лишь в этом пылу собрала она первые мысли,

Хочет с предметом любви говорить, но коня верхового —

Чтоб подойти не могла – он погнал в окружении свиты.

³⁵⁵ «Не убежишь от меня, – хотя бы умчал тебя ветер, —

Если я знаю себя, и не стали бессильными свойства

Трав, и если меня не обманут мои заклинанья!»

Молвила так и тотча́с создала бестелесного призрак

Вепря, ему пробежать перед взором царя повелела.

³⁶⁰ И показалось ему, что вепрь удаляется в чащу,

Где через гущу дерев коню невозможно пробраться.

Нечего медлить! И Пик, преследуя призрак добычи,

Мигом уже соскочил с дымящейся лошади наземь.

И, за мечтою гонясь, пешком углубляется в рощу.

³⁶⁵ Та же моленья твердит и слова ядовитые молвит

И непонятным богам непонятным заклятием служит —

Тем, от которого лик Луны белоснежной тускнеет

И на Отцовском челе собираются взбухшие тучи.

От заклинаний ее темнотой покрывается небо,

³⁷⁰ Мглу испаряет земля. По дорогам невидимым бродят

Спутники Пика, и сам государь остается без стражи.

Выбрала место и миг, – «Заклинаю твоими очами,

Что полонили мои, красотою твоей несравненной,

Сделавшей то, что – богиня – тебя умоляю! Сочувствуй

³⁷⁵ Пылу влюбленной! Прими всезрящее вечное Солнце

Тестем и, сердцем жесток, Титаниды не презри Цирцеи!» —

Молвила. Но и ее и моленья отверг он надменно

И отвечал: «Кто б ты ни была, твоим я не буду,

Пика другая пленит, и молю, чтобы долго пленяла!

³⁸⁰ Брачный союз осквернять я чужою не стану любовью, —

Ежели мне сохранят Каненту – дочь Янову – судьбы».

Снова мольбы попытав понапрасну, Титания молвит:

«Это тебе не пройдет! Не вернешься ты больше к Каненте.

Что оскорбленье, любовь и женщина могут, – узнаешь:

³⁸⁵ Оскорблена, влюблена и женщина тоже Цирцея!»

Дважды затем на восток обратилась и дважды на запад;

Палочкой трижды к нему прикоснулась и три заклинанья

Произнесла, – и бежит он, и сам удивляется бегу

Быстрому, как никогда, и пух замечает на теле;

³⁹⁰ И, возмущенный, что вот новоявленной птицей нежданно

В Лация рощи влетел, он твердым клювом деревья

Бьет в досаде своей, ветвям пораненья наносит.

Крылья же птицы хранят окраску пурпурной хламиды;

Прежняя пряжка его, золотая одежды заколка,

³⁹⁵ Стала пером: золотой вкруг шейки горит ожерелок.

Нет ничего уже в нем от прежнего Пика – лишь имя.

Спутники Пика меж тем понапрасну его призывали

Долго в полях и нигде отыскать не могли господина,

А Титаниду нашли; она уж расчистила воздух,

⁴⁰⁰ Ветрам и солнцу уже разрешила туманы рассеять.

Изобличают ее в преступленье и требуют Пика.

К силе прибегли; разить беспощадным готовы оружьем.

Вредные зелья она, ядовитые брызгает соки;

Ночь и полночных богов из Эреба, из Хаоса кличет,569 569
  404. Эреб и Хаос – божества тьмы и мировой бездны.


[Закрыть]

⁴⁰⁵ Молитвословье творит завыванием долгим Гекате.

С мест повскакали своих – сказать удивительно! – рощи,

И застонала земля, побледнело вдруг дерево рядом,

Крапом меж тем на лугу заалели кровавые капли,

Камни и те издают как будто глухое мычанье;

⁴¹⁰ Лают как будто бы псы; земля в отвратительных змеях

Лоснится, а над землей – прозрачные души порхают.

И в изумленье толпа, устрашилась чудес. Устрашенным

Тростью волшебной она удивленные тронула лица, —

И от касанья того различные чудища-звери

⁴¹⁵ В юношей входят. Никто не остался в обличии прежнем.

Феб, склоняясь, уже налегал на Тартессии570 570
  416. Тартессия – Испания, по городу Тартессу.


[Закрыть] берег.

Но понапрасну ждала – душой и очами – Канента

Мужа. Челядь меж тем и народ по лесам разбежались

В поисках, перед собой освещая огнями дорогу.

⁴²⁰ Мало того что рыдала она, что в грудь ударяла,

Волосы в горе рвала, – хоть все это было; из дому

Вырвалась и по полям латинским блуждала в безумье.

Шесть наступивших ночей и столько же солнца восходов

Зрели ее, как она, без сна и без пищи, по воле

⁴²⁵ Случая, взад и вперед по горам и долинам бродила.

Видел последним ее, утомленную плачем и бегом,

Тибр, – как тело она преклонила на берег холодный.

Там, слезой исходя, страданьем рожденную песню

Петь начала, и звучал чуть слышно жалобный голос, —

⁴³⁰ Так, умирая, поет свою песню предсмертную лебедь.

Тонкая плоть наконец размягчилась от плача; помалу

Чахла она, а потом в воздушном исчезла пространстве.

Слава, однако, поднесь за местом осталась. Камены571 571
  433. Камены – латинское название муз.


[Закрыть]

Древние Певчим его нарекли по прозванию нимфы».

⁴³⁵ Вот что за длительный год мне рассказано было, что сам я

Видел. Но там засидясь и ленивыми став от отвычки,

Мы получаем приказ вновь плыть, вновь парус наставить.

Тут же Титания нам предсказала, что снова неверный

Ждет нас и длительный путь и опасности в море суровом.

⁴⁴⁰ Взял меня страх, признаю́сь, и причалил я к этому брегу».

Кончил рассказ Макарей. Тут Энея кормилица в урне

Мраморной скрыта была, на холме же стих краткий начертан:

«Здесь Кайету – меня – благочестьем известный питомец

В должном пламени сжег, из аргосского пламени вырвав».

⁴⁴⁵ Вот отвязали причал, к прибрежным кустам прикрепленный,

И покидают дворец худословной богини, от козней

Дальше бегут и приходят в леса, где в темных туманах

Тибр с его желтым песком пробивается к морю. Энею

Дом достается и дочь рожденного Фавном Латина,

⁴⁵⁰ Но не без брани. Война разгорелась вскоре с жестоким

Племенем. Турн свирепел, за жену нареченную гневен.572 572
  451. Турн – царь рутулов, сватавшийся за Лавинию, дочь Латина, будущую жену Энея.


[Закрыть]

С Лацием вся вступает в борьбу Тиррения; долго

В бранных тревогах войска добиваются трудной победы.

Каждый помогой извне свою рать увеличить стремится.

⁴⁵⁵ Скоро рутулов уже и троян многочисленны стали

Станы; не тщетно Эней отправлялся к порогу Эвандра;

Венул же тщетно ходил к беглецу Диомеду573 573
  457. Диомед – согласно легенде, по окончании Троянской войны переселился в Италию, покинув родную Арголиду. Под Троей он ранил Венеру и был за это ненавидим ею.


[Закрыть] в великий

Город его. Диомед под державою Япига Давна

Мощную крепость возвел и полями владел, как приданым.

⁴⁶⁰ Передал Венул ему поручения Турновы, с просьбой

Помощь войсками подать, но герой этолийский сослался

На недостаточность войск; на войну посылать не хотел он

Тестя народы, а сам людей не имел-де, которых

Вооружить бы он мог: «Не подумай, что я измышляю,

⁴⁶⁵ И хоть страданья опять обновляются повестью горькой,

Я потерплю и о всем расскажу. Лишь в пепле погибла

Троя, и Пергам стал данайского пламени пищей,

Тут нарикийский герой574 574
  468. Нарикийский герой – Аянт, сын Оилея, обесчестивший Кассандру, искавшую убежища в храме Афины («Девы»).


[Закрыть] похитил деву у Девы,

Кару на всех наложил, что ему одному полагалась.

⁴⁷⁰ Все мы раскиданы, мчат нас в море враждебные ветры,

Молнии, ливень и мрак, неистовство неба и моря, —

Всё мы, данайцы, снесли; Кафарей575 575
  472. Кафарей – мыс на острове Эвбее.


[Закрыть] был вершиною бедствий.

Не задержусь, излагая подряд все бедствия наши, —

Грекам казалось тогда, что готов и Приам их оплакать.

⁴⁷⁵ Я же, заботой храним доспехи носящей Минервы,

Ею был вырван у волн, – и опять от родного отринут

Аргоса я. Не забыв о ране давнишней, Венера

Гонит благая меня. Так много трудов претерпел я

И на широких морях, и в военных на суше бореньях,

⁴⁸⁰ Что называл, и не раз, счастливыми тех, что погибли

Вместе от бури одной, Кафареем жестоким в пучину

Погружены. Я жалел, что не был одним из погибших.

Крайние беды терпя, сотоварищи в бурях и бранях

Духом упали, конца запросили блужданий; и Акмон,

⁴⁸⁵ Нравом горячий всегда, а несчастьем еще раздраженный,

Молвил: «Осталось ли что, чего бы терпение ваше

Не одолело, мужи? Что могла бы еще Киферея

Сделать, когда б захотела? Пока ждем худшего в страхе,

Время молитвы творить; когда ж нет участи хуже, —

⁴⁹⁰ Страх под пятою тогда: спокойна вершина несчастий.

Пусть же послушает, пусть! Пусть нас ненавидит, как ныне,

И Диомеда, и всех! Но всю ее ненависть дружно

Мы презираем! Для нас ее сила немногого стоит!»

Так говоря, оскорблял Венеру враждебную Акмон,

⁴⁹⁵ Воин плевронский, и в ней возбуждал ее давнюю злобу.

Это немногим пришлось по душе; друзья остальные

Все порицали его; когда ж он сбирался ответить,

Тоньше стал голос его, и уменьшилась сила, и волос

Вдруг превращается в пух; покрывается пухом и шея

⁵⁰⁰ Новая, грудь и спина; на руках появляются перья

Крупные, локти ж его изгибаются в длинные крылья;

Большая часть его ног становится пальцами; рогом

Затвердевают уста и концом завершаются острым.

Идас и Лик в изумленье глядят и Никтей с Рексенором,

⁵⁰⁵ Смотрит Абант, поражен; но пока поражаются, тот же

Вид принимают они. И большая доля отряда

Вдруг поднялась и, крылами плеща, вкруг весел кружится.

Ежели спросишь про вид нежданных пернатых, – то были

Не лебедями они, с лебедями, однако же, схожи.

⁵¹⁰ Еле приплыл я сюда, где тестя Давна сухие

Принадлежат мне поля, и лишь малая свита со мною».

Повесть окончил Ойнид; и посол Калидонское царство

И Певкетейский залив и поля мессапийские бросил,

Видел, пещеру он там, затененную частой дубравой;

⁵¹⁵ Каплями в ней проступает вода; там Пан обитает —

Полукозел. До того обитали в ней некогда нимфы.

Здесь апулийский пастух испугал их однажды, и девы

Прочь убежали скорей, не выдержав первого страха.

Вскоре, как в чувство пришли и смешон им пастух показался,

⁵²⁰ Мерным движением ног закружили они хороводы.

Стал насмехаться пастух, подражая им, прыгал по-сельски

И деревенскую брань к словам добавлял непристойным.

Он замолчал лишь тогда, как закрылась гортань древесиной;

Дерево соком своим повадки его обличает:

⁵²⁵ Дикой маслины плоды на зазорный язык указуют

Горечью – грубостью слов продолжают они отзываться.

Как возвратились послы и отказ принесли в этолийском

Войске, рутулы одни, без подмоги чужой, продолжают

Раз начатую войну. С обеих сторон было много

⁵³⁰ Пролито крови. Вот Турн к сосновым подносит обшивкам

Алчный огонь, и страшит пощаженных волнами пламя.

Вот уже воск и смолу и все, что огонь насыщает,

Мулькибер жадно сжигал; к парусам по высокой он мачте

Полз, и скамьи для гребцов дымились в судах крутобоких.

⁵³⁵ Вспомнив, что наверху те сосны срублены Иды,

Мать святая богов наполнила воздух гуденьем

Меди, звенящей о медь, и шумом буксовых дудок.

Черный воздушный простор на львах прирученных проехав,

Молвила: «Тщетно в суда ты пожар святотатственный мечешь,

⁵⁴⁰ Турн, я спасу корабли! Не могу потерпеть, чтобы пламя

Едкое ныне сожгло дубрав моих части и члены!»

И возгремело в выси, лишь сказала богиня; за громом

Крупный низринулся дождь со скачущим градом, и воздух

Взбухшее море и ветр возмущая для сшибки внезапной,

⁵⁴⁵ Между собою бои сыновья начинают Астрея.576 576
  545. Сыновья Астрея – ветры.


[Закрыть]

Силу из них одного использовав, Матерь благая

Флота фригийского вдруг обрывает пеньковые верви;

Мчит корабли на боку и вдали погружает в пучину.

Тут размягчилась сосна, древесина становится телом,

⁵⁵⁰ В головы, в лица людей превращаются гнутые кормы.

И переходят в персты и в ноги плывущие весла.

Бок остается собой, как был; в нутре корабельном

Ребра скрытые днищ в спинные хребты превратились;

Реи руками уже, волосами уж вервия стали.

⁵⁵⁵ Цвет, как и был, – голубой: в волнах, которые раньше

Страх наводили на них, ведут свои девичьи игры

Нимфы морские; они, уроженки суровых нагорий,

Нежную славят волну и свое забывают рожденье.

Но одного не забыв, – как много опасностей в бурю

⁵⁶⁰ Перетерпели они, – всегда подставляли ладони

Гибнущим в море судам – но не тем, где плыли ахейцы.

Фригии помня беду, ненавидели девы пеласгов,

Радостным взором они Неритийского577 577
  563. Неритийский – т. е. Улиссов (по горе Нерит на Итаке).


[Закрыть] судна обломки

Встретили; радостно им было видеть корабль Алкиноя,578 578
  564. Корабль Алкиноя – царя феаков (см. «Одиссея», XIII, 153—184).


[Закрыть]

⁵⁶⁵ Преображенный в утес и наросший на дерево камень.

В нимф морских превратились суда, и явилась надежда,

Что, убоявшись чудес, рутул воевать перестанет.

Тщетно! Есть боги свои у обеих сторон, а в согласье

С ними и доблесть души. И уже не приданные земли

⁵⁷⁰ Цель их, не тестя престол, не ты, о Лавиния дева, —

Им лишь победа нужна. Воюют, чтоб только оружья

Им не сложить. Наконец увидала Венера, что в битве

Сын одолел. Турн – пал. И Ардея пала, которой

Турн могуществом был. Лишь только в огне беспощадном

⁵⁷⁵ Город пропал и его под теплою скрылись золою

Кровли, из груды углей до тех пор неизвестная птица

Вдруг вылетает и с крыл стряхает взмахами пепел.

Голоса звук, худоба, и бледность, и все подобает

Пленному городу в ней; сохранила она и названье579 579
  579 сл. Латинское аrdеа означает «цапля».


[Закрыть]

⁵⁸⁰ Города, бьет себя в грудь своими же крыльями цапля.

Но небожителей всех и даже царицу Юнону

Старый свой гнев отложить побудила Энеева доблесть.

А между тем, укрепив молодого державу Иула,580 580
  583. Иул – Асканий, сын Энея.


[Закрыть]

Предуготовленным стал для Олимпа герой Кифереин.

⁵⁸⁵ Стала богов обходить всеблагая Венера и, шею

Нежно обвив у отца, говорила: «Ко мне ты жестоким

Не был, отец, никогда, – будь ныне, молю, подобрее!

Дай ты Энею теперь моему, которому дедом

Стал ты по крови моей, божественность, пусть небольшую!

⁵⁹⁰ Лишь бы ты что-нибудь дал! Довольно того, что он видел

Раз тот мрачный предел и прошелся по берегу Стикса!»

Боги сочувствует все; и царицы-супруги недвижным

Не остается лицо; и она соглашается кротко.

«Оба, – отец говорит, – вы достойны небесного дара,

⁵⁹⁵ Тот, о ком просишь, и ты, просящая. Все ты получишь», —

Он провещал. В восторге она и отцу благодарна.

Вот по воздушным полям, голубиной влекомая стаей,

К брегу Лаврента спешит, где вьется, одет камышами,

К близкому морю стремясь речною волною, Нумикий.

⁶⁰⁰ Повелевает ему, что смерти подвластно, с Энея

Смыть и бесшумной волной все смытое вынести в море.

Рогоноситель приказ выполняет Венеры; что было

Смертного в сыне ее, своей очищает волною,

Что же осталось – кропит. Так лучшая доля – сохранна.

⁶⁰⁵ Преображенную плоть натирает она благовоньем,

Что подобает богам, и, амброзией с нектаром сладким

Уст коснувшись его, в божество превращает. Квириты

Бога зовут «Индигет», алтари ему строят и храмы.

После Аксаний владел – именован двояко – и Альбой,

⁶¹⁰ И всей латинской землей. Ему же наследовал Сильвий.

Им порожденный Латин получил повторённое имя,

Также и скипетр. За ним знаменитым владыкой был Альба;

После Эпи́т; за ним Капе́т и Капи́д управляли,

Раньше, однако, Капид. Потом перешла к Тиберину

⁶¹⁵ Власть. Он в тускской земле, в волнах утонувши потока,

Дал свое имя реке. От него же родился и Ремул

С Акротом буйным. Из них был Ремул старше годами;

Ремул от грома погиб, сам грома удару подобен.

Акрот царскую власть, поступая разумнее брата,

⁶²⁰ Храброму передает авентинцу. Лежит он зарытый

Там же, где царствовал он, на холме, его имя принявшем.

Прока581 581
  622. Прока (или Прок) – один из мифических царей Лациума.


[Закрыть] верховную власть над народом держал палатинским.

В те времена и Помона582 582
  623. Помона – названа Овидием лесной нимфой (гамадриадой).


[Закрыть] жила. Ни одна из латинских

Гамадриад не блюла так усердно плодового сада

⁶²⁵ И ни одна не заботилась так о древесном приплоде.

Имя ее – от плодов.583 583
  626. От латинского pomum – плод.


[Закрыть] Ни рек, ни лесов не любила;

Сёла любила она да с плодами обильными ветви.

Правой рукою не дрот, но серп искривленный держала;

Им подрезала она преизбыточность зелени или

⁶³⁰ Рост укрощала усов; подрезала кору и вставляла

Ветку в нее, чужеродному сок доставляя питомцу.

Не допускала она, чтобы жаждой томились деревья.

Вьющихся жадных корней водой орошала волокна.

Тут и занятье и страсть, – никакого к Венере влеченья!

⁶³⁵ Все же насилья боясь, от сельчан запирала девица

Доступ к плодовым садам; не пускала мужчин и боялась.

Что тут ни делали все, – мастера на скаканье, сатиры

Юные, или сосной по рогам оплетенные Паны,584 584
  638. Паны. – После того как Пан вошел в свиту Вакха вместе с сатирами, он как бы раздробился; стали считать, что Панов много и что существуют еще маленькие Паны – «паниски».


[Закрыть]

Даже Сильван,585 585
  639. Сильван («Лесной») – один из исконных лесных и полевых демонов латинян.


[Закрыть] что всегда своих лет моложавее, боги

⁶⁴⁰ Все, что пугают воров серпом или удом торчащим, —

Чтобы Помоной владеть? Однако же чувством любовным

Превосходил их Вертумн. Но был он не более счастлив.

Сколько он ей, – как у грубых жнецов полагается, – в кошах

Спелых колосьев носил – и казался жнецом настоящим!

⁶⁴⁵ Часто в повязке бывал из травы свежескошенной, словно

Только что сам он косил иль ряды ворошил; а нередко

С дышлом в могучей руке, – поклясться было бы можно,

Что утомленных волов из плуга он только что выпряг.

То подчищателем лоз, садоводом с серпом появлялся;

⁶⁵⁰ То на стремянку влезал, как будто плоды собирая;

Воином был он с мечом, с тростинкой бывал рыболовом.

Так он обличья менял и был ему доступ свободный

К деве, и вольно он мог веселиться ее созерцаньем.

Раз, наконец, обвязав себе голову пестрой повязкой,

⁶⁵⁵ С палкой, согнувшись, покрыв себе голову волосом белым,

Облик старухи приняв, он в холеный сад проникает

И, подивившись плодам, говорит: «Вот сила так сила!»

И, похвалив, ей несколько дал поцелуев, – однако

Так целовать никогда б старуха не стала! Садится

⁶⁶⁰ На бугорок и на ветви глядит с их грузом осенним.

Рядом был вяз и на нем – лоза в налившихся гроздьях;

Он одобряет их связь и жизнь совместную хвалит.

«Если бы ствол, – говорит, – холостым, без лозы, оставался,

Кроме лишь зелени, нам ничем бы он не был приятен.

⁶⁶⁵ Также и эта лоза, что покоится, связана с вязом,

Если б безбрачной была, к земле приклоненной лежала б.

Этого дерева ты не внимаешь, однако, примеру:

Брачного ложа бежишь, ни с кем сочетаться не ищешь.

Если бы ты пожелала! Сама не знавала Елена586 586
  669 cл. Елена – жена царя Менелая, похищенная Парисом. Далее Овидий говорит про жену Пирифоя – Гипподамию (см. прим. к XII, 210) и Пенелопу.


[Закрыть]

⁶⁷⁰ Стольких просящих руки, ни та, что когда-то лапифов

Вызвала бой, ни Улисса жена, смельчака среди робких.

Ныне, меж тем как бежишь и просящих тебя отвергаешь,

Тысяча ждет женихов, – и боги, и полубоги,

Все божества, что кругом населяют Альбанские горы.587 587
  674. Альбанские горы – на юг от Рима.


[Закрыть]

⁶⁷⁵ Ежели умная ты и желаешь хорошего брака,

Слушай старуху меня, потому что люблю тебя больше

Всех, не поверишь ты как! Не думай о свадьбах обычных,

Другом постели своей Вертумна ты выбери. Смело

Я поручусь за него, – затем, что себя он не знает

⁶⁸⁰ Лучше, чем я. Не странствует он где придется по миру,

Здесь он, и только, живет. Он не то, что обычно другие, —

Как увидал, так влюблен. Ты первым его и последним

Пламенем будешь. Тебе он одной посвятит свои годы.

Знай еще, что он юн, что его наградила природа

⁶⁸⁵ Даром красы, хорошо подражает он образам разным,

Что ни прикажешь, во все обратится он, если захочешь.

Вкус, не один ли у вас? Твои он плоды получает

Первый и с радостью дар из рук твоих разве не примет?

Но не желает уже он с деревьев твоих урожая,

⁶⁹⁰ С соками нежными трав, воспитанных садом тенистым, —

Кроме тебя, ничего! Над пылающим сжалься! Поверь же,

Все, что он просит, прошу за него я моими устами.

Мести побойся богов, – идалийки,588 588
  693. Идалийка – Венера, по горе Идалии, на острове Кипре.


[Закрыть] которая недруг

Жестких сердец, не гневи и злопамятной девы Рамнузской!

⁶⁹⁵ Чтоб увеличить твой страх, – ибо старость меня научила

Многому, – я расскажу о делах, известных на Кипре

Каждому, – легче тогда убедишься и сердцем смягчишься.

Анаксарету узрел, старинною тевкровой кровью

Знатную, Ифис, – а сам человек он был низкого рода.

⁷⁰⁰ Только ее он узрел – и весь загорелся любовью.

Долго боролся с собой, но когда увидал, что безумья

Разумом не победить, пришел, умоляя, к порогу.

Жалкое чувство свое он поведал кормилице: молит

Не отвергать его просьб, призывает питомицы имя.

⁷⁰⁵ К каждому он из рабов приближался со льстивою речью,

Голосом всех он просил, в тревоге, помочь доброхотно.

Часто свои поручал он признания нежным дощечкам,

Сам же в то время венки, орошенные влагою слезной,

Вешал на двери ее: простирал он на твердом пороге

⁷¹⁰ Нежное тело свое и замок проклинал злополучный.

Анаксарета ж – глуха, как прибой при поднявшемся Австре,

Жестче железа она, что огонь закалил норикийский,589 589
  712. Норикийский. – Норик – придунайская область, известная выделкой оружия.


[Закрыть]

Тверже, чем камень живой, покуда он с корня не сорван.

Все отвергает его и смеется – к жестоким поступкам

⁷¹⁵ Гордые злобно слова добавляет; надеяться даже

Не позволяет ему; и не вытерпел длительной муки

Ифис и, став у дверей, произносит последнее слово:

«Ты победила меня! Отныне уже я не буду

Больше тебе докучать. Триумф свой радостный празднуй!

⁷²⁰ Ныне «пеан!» восклицай, увенчайся блистательным лавром!

Ты победила! – умру; веселись, о железное сердце!

Ты поневоле меня хоть похвалишь за что-нибудь; чем-то

Стану любезен тебе, мою ты признаешь заслугу.

Все же не раньше мое о тебе прекратится томленье,

⁷²⁵ Нежели кончится жизнь! Зараз двух светов лишусь я.

Но не устами молвы о моей известишься кончине, —

Чтобы сомнения снять, сам буду я здесь, пред тобою,

Пусть бездыханная плоть насытит жестокие очи!

Если ж, о Вышние, вы на людские взираете судьбы,

⁷³⁰ То вспомяните меня: просить уж язык мой не в силах

Большего. Сделайте так, чтобы долго меня вспоминали:

Жизнь мою славы лишив, вековечную дайте мне славу!»

Молвил; а сам к косякам, украшавшимся часто венками,

Влажные очи свои, подымая и бледные руки,

⁷³⁵ К притолоке он узлом тесьму привязал и, промолвив:

«По сердцу ль этот венок жестокой тебе и безбожной?» —

Голову вставил в тесьму, к любимой лицом обращенный;

И, опустившись, в петле злосчастная тяжесть повисла, —

И ударяема ног движением трепетным, словно

⁷⁴⁰ Стоном ответила дверь и, открывшись, ужасное дело

Свету явила. Рабы закричали. Подняв, его тело

К матери в дом отнесли, – отец к тому времени умер.

Та, прижимая к груди, обнимая холодные члены

Сына, сказала все то, что несчастным родителям впору,

⁷⁴⁵ Все совершила она, матерям что впору несчастным, —

Вот через город ведет плачевное шествие скорби,

Желтое тело к костру провожая на смертных носилках.

Дом находился как раз на пути прохожденья унылой

Этой процессии; звук ударов по груди до слуха

⁷⁵⁰ Анаксареты достиг, – бог Мститель ее беспокоил.

Молвит, однако: «Взгляну на печальный обряд!» – и в волненье

Всходит на вышку дворца, где открыты широкие окна.

Но увидала едва на носилках лежащее тело,

Окоченели глаза, побледнело лицо и из тела

⁷⁵⁵ Будто вся кровь отлилась. Попыталась обратно ногами

Переступить, – не могла. Головой повернуться хотела —

Тоже не в силах; уже занимает помалу все тело

Камень, что ранее был в бесчувственном сердце. Не думай,

Это не вымысел, нет: сохраняется статуя девы

⁷⁶⁰ На Саламине поднесь. Там есть и Венеры Смотрящей

Храм. Не забудь же о том, что слышала ты, моя нимфа, —

Долгую гордость откинь и с влюбленным – молю – сочетайся!

И да не тронет твоих мороз весенний плодовых

Завязей, да не стряхнет и цветов стремительный ветер!»

⁷⁶⁵ Бог, столь много пред ней понапрасну менявший обличий,

Сделался юношей вновь; старушечьи все он откинул

Приспособленья; таким пред нею явился, какое

Солнце бывает, когда лучезарно блистающим ликом

Вдруг победит облака и уже без препятствий сияет.

⁷⁷⁰ Хочет он силою взять; но не надобно силы. Красою

Бога пленилась она и взаимную чувствует рану.

Воин Амулий потом авсонийскою правил страною,

Прав не имея на то, и Нумитору-старцу вернули

Внуки державу его. Был в праздник Палилий590 590
  774. Палилий – сельский праздник в честь божества Палес.


[Закрыть] заложен

⁷⁷⁵ Град укрепленный. Но с ним старшины сабинов и Таций

Начали брань; и, в крепость открыв им доступ, Тарпейя591 591
  776. Тарпейя – дочь начальника римской крепости, впустившая в нее врагов. В награду себе она испросила «то, что они носят на левой руке», имея в виду золотые запястья. Сабины, войдя в крепость, забросали девушку щитами (их также носят на левой руке).


[Закрыть]

Должную казнь приняла, раздавлена грудой оружья.

Курий сабинских сыны меж тем, как стихшие волки,

Голос зажали в устах, и готовы напасть на заснувших

⁷⁸⁰ Крепко людей, и стремятся к вратам, которые запер

Наглухо сам Илиад592 592
  781. Илиад – Ромул, сын Илии.


[Закрыть]. Одни лишь врата отомкнула

Дочь Сатурна и их повернула бесшумно на петлях.

Только Венера одна услыхала движенье засова.

Створу закрыла б она, да только богам невозможно

⁷⁸⁵ Дело богов пресекать. Близ Яна местами владели

Нимфы Авсонии, ток населяя ключа ледяного.