Текст книги "Метаморфозы"

Автор книги: Публий Назон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц)

Душам неведомо, как проникают к стигийскому граду,

Где и свирепый чертог обретается темного Дита181 181
  438. Дит – одно из имен Плутона.


[Закрыть].

Тысячу входов и врат отовсюду открытых имеет

⁴⁴⁰ Этот вместительный град. Как море – земные все реки,

Так принимает и он все души; не может он тесным

Для населения стать, – прибавление толп не заметно.

Бродят бесплотные там и бескостные бледные тени,

Площадь избрали одни, те – сени царя преисподних,

⁴⁴⁵ Те занялись ремеслом, бытию подражая былому;

Неба покинув дворец, туда опуститься решилась, —

Столь была гнева полна, – Сатурново семя, Юнона.

Только вошла, и порог застонал, придавлен священным

Грузом, три пасти свои к ней вытянул Цербер и трижды

⁴⁵⁰ Кряду брехнул. А она призывает сестер,182 182
  450. …призывает сестер… – трех Фурий, или Эриний: Тизифону, Алекто и Мегеру.


[Закрыть] порожденных

Ночью, суровых богинь, милосердия чуждых от века.

Те у тюремных дверей, запертых адамантом,183 183
  452. Адамант – металл, из которого делалось оружие богов; иногда это – твердый камень (алмаз и т. п.).


[Закрыть] сидели,

Гребнем черных гадюк все три из волос выбирали.

Только узнали ее меж теней в темноте преисподней,

⁴⁵⁵ Встали богини тотчас. То место зловещим зовется.

Титий свое подвергал нутро растерзанью, на девять

Пашен растянут он был. А ты не захватывал, Тантал,

Капли воды; к тебе наклонясь, отстранялися ветви.

На гору камень, Сизиф, толкаешь – он катится книзу.

⁴⁶⁰ Вертится там Иксион за собой, от себя убегая;184 184
  456—461. см. прим. к X, 41—44.


[Закрыть]

И замышлявшие смерть двоюродных братьев Белиды

Возобновляют весь век – чтоб снова утратить их – струи.

После того как на них взглянула Сатурния злобным

Взором, раньше других увидав Иксиона и кинув

⁴⁶⁵ Взгляд на Сизифа опять, – «Почему лишь один он из братьев

Терпит бессрочную казнь, Атамант же надменный, – сказала, —

Знатным дворцом осенен? – а не он ли с женой презирали

Вечно меня?» Объясняет свой гнев и приход, открывает

И пожеланье свое. А желала, чтоб рушился Кадма

⁴⁷⁰ Царственный дом, чтобы в грех Атаманта впутали сестры.

Власть, обещанья, мольбы – все сливает она воедино

И убеждает богинь. Едва лишь сказала Юнона

Так, – Тисифона власы, неприбрана, тотчас встряхнула

Белые и ото рта нависших откинула гадин

⁴⁷⁵ И отвечала: «Тут нет нужды в околичностях долгих:

Все, что прикажешь, считай совершенным. Немилое царство

Брось же скорей и вернись в небесный прекраснейший воздух».

Радостно та в небеса возвратилась. Ее перед входом

Чистой росой Таумантова дочь, Ирида, умыла;

⁴⁸⁰ А Тисифона, тотчас – жестокая – смоченный кровью

Факел рукою зажав, и еще не просохший, кровавый

Плащ надела и вот, змеей извитой подвязавшись,

Из дому вышла. При ней Рыдание спутником было,

Смертный Ужас, и Страх, и Безумье с испуганным ликом.

⁴⁸⁵ Вот у порога она: косяки эолийские – молвят —

Затрепетали, бледны вдруг стали кленовые створы,

Солнце бежало тех мест. Чудесами испугана Ино,

В ужасе и Атамант. Готовились из дому выйти, —

Выход Эриния им заступила зловещей преградой:

⁴⁹⁰ Руки она развела, узлами гадюк обвитые,

Вскинула волосы, змей потревожила, те зашипели.

Часть их лежит на плечах, другие, спустившись по груди,

Свист издают, извергают свой яд, языками мелькают.

Из середины волос двух змей она вырвала тотчас

⁴⁹⁵ И, в смертоносной руке их зажав, метнула. У Ино

И Атаманта они по груди заползали обе,

Мрачные помыслы в них возбуждая. Но тела не ранят

Вовсе: одна лишь душа уколы жестокие чует.

Также с собой принесла и ужасного жидкого яду,

⁵⁰⁰ Пены из Цербера уст и отравы из пасти Ехидны,

И заблужденье ума, и слепого забывчивость духа,

И преступленье, и плач, и свирепость, и тягу к убийству.

Все это перетерев и свежею кровью разбавив,

В медном сварила котле, зеленой мешая цикутой.

⁵⁰⁵ Перепугались они, а богиня неистовый яд свой

В грудь им обоим влила и глубоко сердца возмутила.

Ровным движеньем потом раскачивать стала свой факел,

Двигая быстро его и огнями огни догоняя.

Так, исполнив приказ, с победой в пустынное царство

⁵¹⁰ Дита она отошла и змею на себе развязала.

Миг, – и уже Эолид, в серединном беснуясь покое,

Кличет: «Эй, други, скорей растяните-ка по лесу сети!

Только что видел я тут при двух детенышах львицу!»

И, как за зверем, бежит по следам супруги, безумец,

⁵¹⁵ И с материнской груди младенца Леарха, который

Ручки, смеясь, протянул, хватает; и дважды и трижды,

Словно пращу закрутив, разбивает, жестокий, о камень

Личико детское. Тут, наконец, и мать заметалась, —

Мука ль причиной была иль разлитие яда, но только

⁵²⁰ Взвыла она, вне себя, и, власы распустив, побежала.

И, унося, Меликерт, тебя на руках обнаженных, —

«Вакх, эвоэ́!» – голосит. При имени Вакха Юнона

Захохотала: «Тебе пусть поможет, – сказала, – питомец!»

В море свисает скала; из-под низу ее размывают

⁵²⁵ Волны; она от дождей защищает прикрытую заводь;

Вверх выдается, челом протянувшись в открытое море.

Ино вбежала туда, – ей безумие придало силу, —

И со скалы в глубину, забыв о каком-либо страхе,

Бросилась с ношей своей. Сотрясенные вспенились воды.

⁵³⁰ Тронута внучки меж тем незаслуженным горем, Венера

К дяде ласкается так: «Нептун, о вод повелитель,

Первое после небес имеющий в мире державство, —

Просьба моя велика, но близких моих пожалей ты,

Что у тебя на глазах в ионийскую кинулись бездну!

⁵³⁵ К моря богам их причти, – если только любезна я морю,

Если в божественной я глубине в дни оные сгустком

Пены была и от ней сохраняю по-гречески имя!»185 185
  537. …по-гречески имя! – По одному мифу, Венера (греч. Афродита) родилась из морской пены; пена по-гречески – aphros.


[Закрыть]

Внял молящей Нептун и все, что в них смертного было,

Отнял, взамен даровав могущество им и величье.

⁵⁴⁰ Он одновременно им обновил и наружность и имя:

Богом он стал Палемоном, а мать Левкотеей богиней.

Сколько достало их сил, за ней из Сидона подруги

Шли и у края скалы след ног увидали недавний,

В смерти ж ее убедясь, о доме Кадмеида плакать

⁵⁴⁵ Стали, в ладони бия, себе волосы рвали и платья.

Несправедливость хуля и чрезмерную злобу Юноны

К прежней сопернице, в гнев богиню ввели. Не Юноне

Брань выносить, – «Из самих вас памятник сделаю, – молвит, —

Ярости лютой моей!» И за словом не медлило дело.

⁵⁵⁰ Та, что преданней всех их была, – «Отправляюсь, – сказала, —

В волны, царице вослед!» – и прыгнуть хотела, да только

С места сойти не смогла и к скале прикрепленной осталась.

Вот, как положено, в грудь ударять собиралась другая

С воплем, но чувствует вдруг: коченеют недвижные руки.

⁵⁵⁵ Эта лишь руки свои простерла к широкому морю, —

Так, вдруг каменной став, руками и тянется к морю.

А у другой, что, вцепившись, рвала себе волосы в горе,

Ты увидал бы, – персты в волосах отвердели внезапно.

Кто в положенье каком застигнут, стоит и поныне.

⁵⁶⁰ Часть превратилась в птиц. Над той пучиной поныне

Режут поверхность воды оконечностью крыл Исмениды.

Агенорид186 186
  562. Агенорид – Кадм.


[Закрыть] и не знал, что дочь их и внук малолетний

Стали богами морей. Побежденный несчастьем и рядом

Бедствий и многих чудес, представших ему, оставляет

⁵⁶⁵ Город создатель его, как будто он града судьбою,

А не своею гоним. И вот, после долгих блужданий,

Вместе с беглянкой-женой иллирийских достиг он пределов.187 187
  567. Иллирийские пределы – нынешняя Далмация и Албания.


[Закрыть]

Там, под грузом и бед и годов, они вспоминают

Дом их постигший удар и труды исчисляют в беседе:

⁵⁷⁰ «Оный уж не был ли свят, моим копьем пораженный,

Змей? – так Кадм говорит, – когда, из Сидона пришедши,

В землю – новый посев – побросал я те зубы гадючьи?

Если так явственно мстит за него попеченье бессмертных,

Сам став змеем, – молю, – пусть долгим вытянусь чревом!»

⁵⁷⁵ Молвит, и вот уже – змей – простирается долгим он чревом,

Чувствует: кожа его, затвердев, чешуей обрастает,

А почерневшая плоть голубым расцвечается крапом.

Он припадает на грудь; между тем, воедино сливаясь,

В круглый и острый хвост понемногу сужаются ноги.

⁵⁸⁰ Руки остались одни; и поскольку лишь руки остались,

Их протянул он в слезах, по лицу человечьему текших, —

«Ты подойди, о жена, подойди, о несчастная! – молвил, —

Тронь мою руку, пока от меня хоть часть сохранилась,

Это – рука моя, тронь же ее, покамест не весь я

⁵⁸⁵ Змей», – хотел продолжать, но вдруг у него разделился

Надвое прежний язык, и ему, говорящему, слова

Недостает, и едва он жалобу высказать хочет —

Свист издает; этот голос ему сохранила природа.

И восклицает жена, в обнаженную грудь ударяя:

⁵⁹⁰ «Кадм, останься и скинь – о несчастный! – чудовищный образ!

Кадм, что же это? О, где твои ноги? Где плечи и руки,

Кожа, лицо, – но пока говорю, – остальное исчезло.

Боги, зачем и меня вы таким же не сделали змеем?»

Молвила. Он же лизал уста супруги любимой,

⁵⁹⁵ К груди, любезной ему, подползал, узнавая как будто;

Нежно ее обнимал и ластился к шее знакомой.

Все, кто были при том, – их спутники, – в страхе; она же

Скользкую шею меж тем гребнистого гладит дракона.

Вдруг их сделалось – два, – поползли, заплетаясь телами,

⁶⁰⁰ И незаметно ушли в тайники близлежащей дубравы.

Ныне людей не бегут, никому не вредят, не кусают, —

Чем были прежде они, миролюбные помнят драконы!

Но утешеньем для них в изменении прежнего вида

Стал их божественный внук,188 188
  604. Божественный внук – Вакх.


[Закрыть] что был покоренной им признан

⁶⁰⁵ Индией; славя кого, воздвигала Ахаия храмы.

Сын лишь Абанта один, Акризий, из рода того же189 189
  606. …из рода того же… – Согласно мифу, Акризий был из рода Бела, брата Агенора. Ему было предсказано, что он погибнет от своего внука, которого родит дочь его, Даная. Он запер ее в башню, но к ней спустился Зевс в виде золотого дождя, и от него она родила Персея. Акризий велел заключить Данаю с сыном в ящик и бросить в море. Ящик прибило к острову Серифу, где он был найден братом царя Серифа – Полидекта, рыбаком Диктием. Когда Персей вырос, Полидект повелел ему принести голову Медузы, одной из трех Горгон. При взгляде в лицо Медузы всякий обращался в камень. Овидий прямо приступает к рассказу о возвращении Персея с головой Медузы, которую тот добыл при помощи данных ему Меркурием и Минервой меча и гладкого, как зеркало, щита. Смотря в этот щит, Персей, пятясь, приблизился к Горгонам. Кроме того, ему помогли данные нимфами шапка-невидимка, крылатые сандалии и сумка, которая могла вместить предмет любой величины и в которую он спрятал голову Медузы.


[Закрыть]

Происходящий, его к стенам арголийской столицы

Не допускает, идет против бога с оружьем, не веря,

Что Громовержца он сын. Не верил он, что Громовержца

⁶¹⁰ Сын и Персей, от дождя золотого зачатый Данаей,

Вскоре, однако же, он – таково всемогущество правды! —

Горько раскаялся в том, что бога обидел и внука

Не захотел признавать. Один был на небе. Другой же,

Шкуру, полную змей, унося – незабвенную ношу, —

⁶¹⁵ Ласковый воздух тогда шумящими крыльями резал.

В Ливии знойной как раз над пустыней парил победитель, —

Капли крови в тот миг с головы у Горгоны упали, —

Восприняла их Земля и змей зачала разнородных.

Земли гадюками там обильны теперь и опасны.

⁶²⁰ Так, на просторе несясь, гоним несогласием ветров,

Он и туда и сюда, дождевой наподобие тучки,

Мчится, с эфирных высот на далеко лежащие земли

Взор свой наводит и круг целиком облетает вселенной.

Трижды он Рака клешни и Аркты холодные видел;

⁶²⁵ То на Восток уносило его, то обратно на Запад.

Вот, при спадении дня, опасаясь довериться ночи,

Он в гесперийском краю опустился, в Атлантовом царстве.

Отдыха краткого там он ищет, доколе не вывел

Люцифер в небо Зарю, а Заря – колесницу дневную.

⁶³⁰ Здесь, всех в мире людей превзошедший громадою тела,

Сын жил Япетов, Атлант. Над самой он крайней землею,

Также над морем царил, что Солнца коням утомленным

Вод подставляет простор и усталые оси приемлет.

Тысяча стад там бродила овец, и крупного столько ж

⁶³⁵ Было скота; земли́ там ничье не стесняло соседство.

Неких деревьев листва – из лучистого золота зелень —

Там золотые суки и плоды золотые скрывала.

Молвил Атланту Персей: «Хозяин, коль можешь быть тронут

Рода величием ты, так мой прародитель – Юпитер!

⁶⁴⁰ Если деяньем людей ты дивишься, дивись же и нашим.

Гостеприимства прошу я и отдыха!» Тот же о древнем

Помнил вещанье, из уст прозвучавшем парнасской Фемиды:

«Время настанет, Атлант, и ограблено золото будет

Древа, и лучшая часть достанется Зевсову сыну».

⁶⁴⁵ И, убоявшись, Атлант обнес сплошною стеною

Яблони, их сторожить поручив великану-дракону,

И из чужих никого к своим не пускал он пределам.

А пришлецу говорит: «Уходи, иль тебе не поможет

Подвигов слава, тобой сочиненных, ни даже Юпитер!»

⁶⁵⁰ Силой угрозы сменив, отогнать его тщится руками.

Тот же, к мирным словам добавляя и строгие, медлит.

Силою он послабей – но кто же сравнится с Атлантом

Силою? – «Если моей дорожишь ты столь мало приязнью,

Дар мой прими!» – говорит; и, видом ужасное, слева

⁶⁵⁵ Сам отвернувшись, к нему лицо протянул он Медузы.

С гору быв ростом, горой стал Атлант; волоса с бородою

Преобразились в леса, в хребты – его плечи и руки;

Что было раньше главой, то стало вершиною горной;

Сделался камнем костяк. Во всех частях увеличась,

⁶⁶⁰ Вырос в громадину он, – положили так боги, – и вместе

С бездной созвездий своих на нем упокоилось небо.

Вот заключил Гиппотад190 190
  662. Гиппотад – сын Гиппота, Эол, владыка ветров.


[Закрыть] в темницу извечную ветры,

И возбудитель трудов, всех ярче в небе высоком,

Люцифер встал. Персей, вновь крылья взяв, привязал их

⁶⁶⁵ Справа и слева к ногам и, меч свой кривой подпоясав,

Ясный стал резать простор, крылами махая сандалий,

Неисчислимо вокруг и внизу оставляя народов.

Он эфиопов узрел племена и Кефеевы долы.191 191
  668. Кефеевы долы. – Кефей – легендарный царь эфиопов, отец Андромеды, мать которой Кассиопея обидела Нереид, кичась перед ними своей красотой, за что Нептун послал в Эфиопию дракона. Для избавления от дракона Кефей должен был отдать ему, по указанию бога Аммона, Андромеду.


[Закрыть]

Немилосердный Аммон неповинную там Андромеду

⁶⁷⁰ За материнский язык в то время подверг наказанью.

Только лишь к твердой скале прикованной за руки деву

Абантиад192 192
  672. Абантиад – Персей, дед которого, Акризий, был сыном Абанта.


[Закрыть] увидал, – когда бы ей веянье ветра

Не шевелило волос и не капали теплые слезы,

Он порешил бы, что мрамор она, – огнем безотчетным

⁶⁷⁵ Вдруг загорелся и стал недвижим. Красою плененный,

Чуть не забыл ударять он по воздуху взмахами крыльев.

Только лишь стал, говорит: «Цепей не таких ты достойна,

Но лишь поистине тех, что горячих любовников вяжут.

Мне ты ответь и открой свое и земли твоей имя

⁶⁸⁰ И почему ты в цепях!» Но она все молчит и не смеет —

Дева – с мужчиною речь завести; стыдливое скрыла б,

Верно, руками лицо, когда не была бы в оковах.

Все, что сделать могла, – наполнить слезами зеницы.

Был он настойчив, тогда – чтоб ему не могло показаться,

⁶⁸⁵ Будто скрывает вину, – и свое и родины имя

И до чего ее мать на свою красоту уповала,

Передает. Обо всем помянуть не успела, как воды

Вдруг зашумели, и вот, из бездны морской показавшись,

Выступил зверь, широко зыбь грудью своей покрывая.

⁶⁹⁰ Вскрикнула дева. Отец опечаленный с матерью рядом —

Оба несчастны они, но матери горе законней.

Только не помощь, увы, а достойные случая слезы,

Плач своей деве несут, прильнули к плененному телу.

Гость же им говорит: «Для слез впереди у вас будет

⁶⁹⁵ Времени много, но час для помощи дан вам короткий.

Если ее попрошу, – Персей, сын Зевса и девы,

Запертой, той, кого плодоносным он златом наполнил, —

Я одолитель – Персей – змеевласой Горгоны, который

В веющий воздух лететь, взмахнув крылами, решился, —

⁷⁰⁰ Буду наверно как зять другим предпочтен. И заслугу

К брачным добавить дарам попытаюсь, – лишь боги бы дали!

Доблестью ей послужу, и да будет моей, – вот условье!»

Те принимают его, – кто бы стал колебаться? Взмолились

Мать и отец и ему обещают в приданое царство.

⁷⁰⁵ Словно корабль, что, вперед окованным пущенный носом,

Воды браздит, гребцов вспотевшими движим руками,

Зверь тот, волны погнав налегающей грудью, настолько

Был уже близок от скал, насколько пращой балеарской

Кинутый может свинец, крутясь, пролетать по пространству.

⁷¹⁰ Юноша, в этот же миг от земли оттолкнувшись ногами,

Ввысь полетел, к облакам, – и едва на морскую поверхность

Мужа откинулась тень, на тень зверь бросился в злобе.

Как Громовержца орел, усмотревший на поле пустынном

Змея, что солнцу свою синеватую спину подставил,

⁷¹⁵ Сзади хватает его и, чтоб уст не успел обратить он

Хищных, вонзает в хребет чешуйчатый жадные когти, —

Так, пространство своим прорезав быстрым полетом,

Спину чудовища сжал Инахид193 193
  718. Инахид – Персей, как потомок аргосских царей, первым из которых считался Инах.


[Закрыть] и рычащему зверю

В правое вставил плечо свой меч до кривой рукояти.

⁷²⁰ Тяжкою раною той уязвлен, взвивается в воздух

Зверь, то уходит в волну, то кидается словно свирепый

Вепрь, что стаей собак устрашен, вкруг лающих громко.

Жадных укусов Персей на быстрых крылах избегает:

Все, что открыто – хребет с наростами раковин полых,

⁷²⁵ Ребра с обоих боков и место, где хвост, утончаясь,

Рыбьим становится, – он поражает мечом серповидным.

Воду потоком меж тем вперемежку с багряною кровью

Зверь извергает. Уже тяжелеют намокшие крылья,

И уж не смеет Персей довериться долее взбухшей

⁷³⁰ Обуви; видит скалу, которая самой вершиной

Встала из тихой воды, но скрывается вся при волненье,

И, об утес опершись и держась за вершину рукою,

Трижды, четырежды он пронзает утробу дракона.

Рукоплесканье и клик наполнили берег и в небе

⁷³⁵ Сени богов. Веселятся душой и приветствуют зятя

С Кассиопеей Кефей, зовут избавителем оба,

Дома опорой. Меж тем от оков разрешенная дева

Шагом свободным идет – причина трудов и награда!

Он же, воды зачерпнув, омывает геройские руки

⁷⁴⁰ И, чтобы жесткий песок не тер головы змееносной,

Вниз настилает листвы и в воде произросшие тростья

И возлагает на них главу Форкиниды194 194
  742. Форкинида. – Горгоны считались дочерьми сына Геи и Понта, Форкина.


[Закрыть] Медузы.

Каждый росток молодой с еще не скудеющим соком,

Яд чудовища впив, мгновенно становится камнем;

⁷⁴⁵ Стебли его и листва обретают нежданную крепость.

Нимфы морские, дивясь, испытуют чудесное дело

Тотчас на многих стеблях, – и сами, того достигая,

Рады, и вот семена все обильнее в воду бросают.

Так и осталось досель у кораллов природное свойство:

⁷⁵⁰ Только их воздух коснись – и сразу становятся тверды;

Что было в море лозой, над водою становится камнем.

Трем божествам он три алтаря устроил из дерна:

Левый, Меркурий, тебе, а правый – воинственной деве,195 195
  753. Воинственная дева – Минерва.


[Закрыть]

Средний Юпитеру в честь. Минерве заклали телицу,

⁷⁵⁵ Богу с крылами тельца, тебе же быка, Наивышний!

И не замедля, тотчас Андромеду – награду за подвиг —

Он без приданого взял: потрясают Амур с Гименеем

Светочи свадьбы, огни благовоньем насыщены щедро,

С кровель цветов плетеницы висят, и лиры повсюду,

⁷⁶⁰ Трубы и песни звучат, – счастливые знаки веселья.

В доме распахнуты все половины дверные, и настежь

Атрий открыт золотой, и на царский, в прекрасном убранстве,

Пышно устроенный пир кефенская знать прибывает.

С трапезой кончив, когда дарами щедрого Вакха

⁷⁶⁵ Повозбудились умы, о нравах тех мест и народах

⁷⁶⁶…196 196
  766. Стих обычно выпускается как подложный.


[Закрыть]

⁷⁶⁷ Спрашивать начал Линкид,197 197
  767. Линкид – Персей, как потомок Линкея.


[Закрыть] – про дух их мужей и обычай.

⁷⁶⁸…198 198
  768. Стих выпускается как подложный или испорченный.


[Закрыть]

⁷⁶⁹ И отвечавший ему, – «Теперь, о храбрейший, – воскликнул, —

⁷⁷⁰ Молви, молю я, Персей, каким ты приемом, какою

Доблестью мог отрубить главу, чьи волосы – змеи».

И повествует Персей, что лежит под холодным Атлантом

Место одно, а его защищает скалистая глыба

И что в проходе к нему обитают тройничные сестры,

⁷⁷⁵ Форка дочери, глаз же один им служит, всем общий.

Как он, хитро, изловчась, при его передаче, тихонько

Руку подсунул свою, овладел тем глазом; и скалы,

Скрытые, смело пройдя с их страшным лесом трескучим,

К дому Горгон подступил; как видел везде на равнине

⁷⁸⁰ И на дорогах – людей и животных подобья, тех самых,

Что обратились в кремень, едва увидали Медузу;

Как он, однако, в щите, что на левой руке, отраженным

Медью впервые узрел ужасающий образ Медузы;

Тяжким как пользуясь сном, и ее и гадюк охватившим,

⁷⁸⁵ Голову с шеи сорвал: и еще – как Пегас199 199
  785. Пегас – крылатый конь, братом которого был Хрисаор, породивший трехтелого Гериона, убитого впоследствии Геркулесом.


[Закрыть] быстрокрылый

С братом его родились из пролитой матерью крови.

Вспомнил неложные он опасности долгого лёта;

Что за моря, что за земли он зрел с высоты под собою,

Также созвездий каких касался взмахами крыльев.

⁷⁹⁰ Но замолчал он скорей, чем того ожидали. И задал

Некто, один из вельмож, вопрос: из сестер почему же

Волосы только одной перемешаны змеями были?

Гость же в ответ: «Раз ты вопросил о достойном рассказа,

Дела причину тебе изложу. Красотою блистая,

⁷⁹⁵ Многих она женихов завидным была упованьем.

В ней же всего остального стократ прекраснее были

Волосы. Знал я людей, утверждавших, что видели сами.

Но говорят, что ее изнасиловал в храме Минервы

Царь зыбей. И Юпитера дщерь отвернулась, эгидой

⁸⁰⁰ Скрыв целомудренный лик. Чтоб грех не остался без кары,

В гидр ужасных она волоса обратила Горгоны.

Ныне, чтоб ужасом тем устрашать врагов оробевших,

Ею же созданных змей на груди своей носит богиня».

КНИГА ПЯТАЯ

Персей и женихи (1—236); Персей и Прет (237—242); Персей и Полидект (243—250); Иппокрена (251—293); Пиериды (294—336); Тифей (337—359); Прозерпина (360—408); Кианея (409—437); стелион (438—461); Церера (462—532); Аскалаф (533—550); Сирены (551—563); Прозерпина (564—571); Аретуза (572—641); Триптолем (642—661); Пиериды (662—678).

Так Данаев герой в кругу вспоминает кефенов

Подвиги, а между тем толпою шумящею сени

Царские полнятся вдруг; не крик то, которым обычно

Свадебный праздник гремит, но дикого боя предвестье!

⁵ Этот прервавшийся пир, превратившийся сразу в смятенье,

Можно бы с морем сравнить, сначала спокойным, чьи воды,

Яростно вдруг налетев, взволнуют свирепые ветры.

Первый меж ними Финей, зачинатель сражения дерзкий,

Ясень упругий копья с медяным концом потрясая, —

¹⁰ «Здесь я, здесь! – говорит, – за хищенье супруги отмститель!

Ныне ни крылья тебя, ни Юпитер, себя обративший

В золото, уж не спасут!» И метнуть уж пытался, но, – «Что ты

Делаешь? – крикнул Кефей, – что за мыслью безумной ты движим

На преступление, брат? Благодарность такую ль заслугам

¹⁵ Стольким воздать? То брачный ли дар за спасение девы?

И не Персей у тебя ее отнял, – коль в истину вникнешь, —

Но приговор Нереид, суровый Аммон рогоносный,

Чудище бездны морской, что нежданно из волн приходило

Жрать утробу мою. Не похить он вовремя деву,

²⁰ Ей бы не жить. Для нее ты требуешь, жестокосердный,

Гибели вновь, чтобы скорбью моей самому веселиться?

Не удовольствован ты, что ее при тебе оковали;

Ты же, – и дядя ее и жених, – никак не помог ей!

Да и прискорбно тебе, что спасенье пришло от другого,

²⁵ Что ускользнула из рук? Коль ее столь ценной считаешь,

Сам бы деву забрал на скале, где ее приковали!

Ныне тому, кто забрал, чрез кого моя старость не сира,

Дай получить, что заслужено им и обещано словом.

Он ведь, пойми, не тебе предпочтен, но погибели верной».

³⁰ Тот промолчал; но, вращая главой, на него и Персея

Смотрит, не зная и сам, на того ли напасть, на другого ль.

Миг лишь помедлил, и вот копье напряженное, силой,

Приданной гневом ему, метнул – но мимо – в Персея.

В ложе застряло оно, и Персей наконец с покрывала

³⁵ Прянул и, верно, копья ответным ударом, свирепый,

Грудь прободал бы врага, когда бы Финей не укрылся

За алтарем и – позор! – был на пользу алтарь негодяю.

Но промахнувшись, копье в лоб Рета, однако, вонзилось.

Вот он упал, и тотчас исторглось из кости железо;

⁵⁰ Бьется он, кровью своей орошает столы пированья.

Неукротимым толпа загорелася гневом, кидают

Копья. Иные нашлись, возглашавшие громко, что с зятем

Должен пасть и Кефей. Но как раз в это время из дома

Вышел Кефей: призывал в свидетели право и правду,

⁵⁵ Гостеприимство богов, – что противился этому буйству.

Брани богиня,200 200
  46. Брани богиня – Минерва, как дочь Юпитера, считавшаяся сестрой Персея. Дальнейшее перечисление участников боя содержит ряд имен, встречающихся лишь здесь. Описание боя напоминает описание битвы лапифов с кентаврами в книге XII (ст. 210—535), где Овидий тоже отдает дань мифологической учености.


[Закрыть] в тот миг представ, эгидой прикрыла

Брата, и дух в нем окреп. При этом был Атис, индиец,

Что, по преданью, рожден Лимнеей, дочерью Ганга,

В водах хрустальных его, – знаменит красотою, убором

⁵⁰ Пышным удвоенной, юн, всего лишь шестнадцатилетний,

Тирской хламидой одет, с золотою по краю каймою;

Шею его украшали еще ожерелья златые,

Волосы гребнем кривым украшались, напитаны миррой.

Он хоть и был научен попадать на любом расстоянье

⁵⁵ Дротиком в цель, – но ловчей тетиву натягивал лука.

Вот, меж тем как рога неспешной сгибал он рукою,

Вмиг изловчился Персей, полено схватил, что дымилось

На алтаре, и лица раздробил ему вдребезги кости.

Тотчас, едва увидал, как ликом пленительным бьется

⁶⁰ Тот, простертый в крови, Ликабант ассириец, ближайший

Друг и товарищ его, глубокой любви не скрывавший,

Вмиг испустившего дух от тягостной раны оплакав

Юношу Атиса, лук, который натягивал Атис,

Выхватил и закричал: «Теперь ты со мною сразишься!

⁶⁵ Отрока гибель тебе ненадолго веселием будет,

Ненависть ею верней, не хвалу обретешь!» Не успел он

Молвить – стрела с тетивы сорвалась, заостренная дивно.

Тот отстранился, она ж застряла в складчатом платье.

Тут обратил на него, знаменитый убийством Медузы,

⁷⁰ Меч свой Акризия внук и вонзил ему в грудь, и, кончаясь,

Взором, блуждавшим уже под теменью ночи, окинул

Атиса друг неизменный его и, к нему наклонившись,

К манам подземным унес утешенье, что умерли вместе!

Вот сиенец Форбант, Метиона дитя, и либиец

⁷⁵ Амфимедон, завязать пожелавшие бой, поскользнувшись

В теплой крови, от которой земля широко задымилась,

Наземь упали. Им меч подняться уже не позволил,

В горло Форбанта вонзясь, другому же в ребра проникнув.

А на Эрита Персей, Акторова сына, который

⁸⁰ Сжал двусторонний топор, кривого меча не направил:

В обе руки он схватил глубокой резьбою покрытый

Тяжкого веса кратер, размером огромный, и бросил

В мужа. Тот же изверг багровую кровь и, на землю

Навзничь упав головой, умирая, колотится об пол.

⁸⁵ Вот Полидаймон, чей род происходит от Семирамиды,

Вот Ликет Сперхеяд, Абарид, уроженец Кавказа,

Клит, Флегиат и волос не стригший с рождения Гелик, —

Все сражены, и, свиреп, умирающих топчет он груды.

И не решился Финей сойтись с неприятелем в схватке,

⁹⁰ Дрот запустил он, но тот уклонился ошибочно в Ида,

Тщетно отвергшего бой, не поднявшего вовсе оружья.

Этот, грозно в упор на Финея свирепого глядя, —

«Если ты в бой вовлекаешь меня, – промолвил, – узнай же,

Сделал кого ты врагом, и за рану уплачивай раной!»

⁹⁵ Он уж ответить хотел копьем, извлеченным из тела,

Но обескровлен, упал, слабеющим телом поникнув.

Вот и Одит, за царем первейший в народе Кефенов,

Пал, Клименом пронзен, Гипсей проколол Протенора;

Сам от Линкида погиб. Был тут и древний летами

¹⁰⁰ Эматион, богов почитатель и правды блюститель.

Он, хоть уж годы ему воевать воспрещали, словами

Ратует, вышел вперед и клянет нечестивую бойню.

Но, между тем как алтарь он дрожащими обнял руками,

Голову Хромид ему мечом отрубил, и упала

¹⁰⁵ Та на алтарь, и проклятий слова языком полумертвым

Вымолвил Эматион и дух испустил меж огнями.

Два близнеца Бротеад и Аммон, что в бою на кулачках

Непобедимы, – когда б кулаками мечи побеждались! —

Пали, – сразил их Финей, – и священнослужитель Цереры,

¹¹⁰ Ампик, чья голова белоснежной повязана лентой,

Пал и ты, Лампетид, не к подобным призванный битвам,

Но к содроганию струн и голоса, – мирному делу, —

Призванный славить пиры, возвеличивать празднества пеньем!

Вот, меж тем как вдали он стоял с невоинственным плектром,

¹¹⁵ Петтал, насмешлив, – «Пропой остальное ты манам стигийским!» —

Крикнул и в левый висок наконечник вонзил ему дрота.

Пал на землю, но все полумертвые пальцы касались

Лирных струн: нечаянно звук раздался плачевный.

Но без возмездия пасть не позволил Ликорм ему лютый:

¹²⁰ С правой дверной вереи засов сорвал он дубовый,

Череп ему раскроил посредине, и тот повалился

Наземь, как падает бык, пораженный секирой. Тотчас же

Снять попытался засов дубовый и с левой верейки

Сын Кинифеев, Пелат; но пронзил ему правую руку

¹²⁵ Мармаридянин Корит, пригвоздив ее к дереву двери.

Абант висящего бок поразил; и тот не свалился,

Но, к косяку прикреплен, повис на руке, умирая.

Вот распростерт Менелай, за Персея поднявший оружье,

Назамонийских полей, Дорил, богатейший хозяин, —

¹³⁰ Тот богатейший Дорил, – никто не владел столь обширной

В крае землей, не сбирал в изобилье таком благовоний.

Брошено косо, копье в паху у Дорила застряло.

Место смертельное пах. Лишь раны виновник, бактриец

Галкионей увидал, что прерывисто тот испускает

¹³⁵ Дух и глаза закатил, промолвил: «Земля под ступнями —

Вот все владенья твои!» – и бескровное тело покинул.

Бросил в бактрийца копье, из раны горячей исторгнув,

Мститель, Абанта внук, и оно сквозь ноздри проникло,

Через затылок прошло и с обеих сторон выступало.

¹⁴⁰ Руку Фортуна сама направляет; и Клитий и Кланий

Матери дети одной, по-разному ранены были:

Клитию ясень пронзил, тяжелою пущен рукою,

Лядвеи обе зараз; а Кланий зубами вонзился

В древко, пал Келадон, что из Мендеса, и палестинской

¹⁴⁵ Матери сын Астрей, чей был неизвестен родитель;

И Этион, что умел когда-то грядущее видеть, —

Лживою птицей теперь он обманут; и оруженосец

Царский Тоакт, и Агирт, опозоренный отцеубийством…

Больше, однако, в живых оставалось. С единым покончить

¹⁵⁰ Было стремленье у всех. Ополчились ряды отовсюду

Единодушно, вражда на заслугу и честь ополчилась!

Богобоязненный тесть и теща с женой молодою

Тщетно стоят за него, наполняя лишь воплями сени,

Их оружия звук и поверженных стон заглушают.

¹⁵⁵ Вот оскверненных уже заливает Беллона201 201
  155. Беллона – богиня войны.


[Закрыть] пенатов

Кровью обильной и вновь замешать поспешает сраженье,

Вот окружает его Финей и тысяча следом

Сзади Финея. Летят, многочисленней градин зимою,

Копья с обеих сторон – и глаз и ушей его мимо.

¹⁶⁰ Тут-то прижался спиной он к камню огромной колонны,

Обезопасив свой тыл, к супротивным рядам обращенный, —

Их отбивает напор! Впереди напирающих слева

Был хаониец Молпей; Этемон из Набатии – справа.

Словно тигрица, когда, истомленная голодом, слышит

¹⁶⁵ В разных долинах она двух стад мычанье, не знает,

Ей на какое напасть, напасть же стремится на оба, —

Так сомневался Персей, направо ему иль налево

Ринуться; все же, пронзив его голень, отбросил Молпея.

Впрок ему бегство. Меж тем Этемон не дает передышки,

¹⁷⁰ Бесится, рану стремясь нанести в часть верхнюю шеи.

Не рассчитал своих сил, и надвое меч занесенный

Переломился о ствол сотрясенной ударом колонны.

И разлетелся клинок, и вонзился в гортань господина.

Но, чтобы смерть причинить, была недостаточна рана.

¹⁷⁵ И между тем как тот трепетал, безоружные руки

Вытянув тщетно, мечом Персей пронзил килленийским, —

Но, как увидел, что пасть должна перед множеством доблесть, —

«Помощи, – молвил Персей, – раз вами к тому понужден я,

Буду искать у врага! Отверните же лица скорее,

¹⁸⁰ Если меж вами есть друг!» – и главу он приподнял Горгоны.

«Нет, других поищи, кто твоим чудесам бы поверил!» —

Тескел сказал и готов был рукой роковое оружье

Бросить, но так и застыл изваяньем из мрамора Ампик,

Тотчас стоявший за ним, на полную доблестным духом

¹⁸⁵ Грудь Линкида с мечом устремился, но в этом движенье

Окоченела рука, ни вперед, ни назад не движима.

Тотчас Нилей, что солгал, семиречным будто бы Нилом,

Он порожден, на щите обозначивший семь его устий, —

Часть из них серебром, другую же золотом, – молвил:

¹⁹⁰ «Вот полюбуйся, Персей, на источники нашего рода!

К манам немым унесешь утешенье немалое в смерти,

Пав от такого, как я!» Но часть последняя речи

Вдруг прервалась, и мнится, что рот, вполовину открытый,

Хочет еще говорить, но слова не находят дороги.

¹⁹⁵ «От малодушия вы, а совсем не от мощи Горгоны

Остолбенели! – бранит их Эрикс. – Накинемся вместе,

Наземь повергнем юнца с его чародейным оружьем!»

Кинуться был он готов; но землею задержаны стопы, —

Вооруженный стоит из камня недвижного образ.

²⁰⁰ Кару те все понесли по заслугам. Но воин Персея

Был там один, Аконтей; пока за Персея сражался,

Лик он Горгоны узрел и в камень тотчас обратился.

Астиагей же его, за живого сочтя, ударяет

Длинным мечом. Засвистел его меч пронзительным свистом,

²⁰⁵ Астиагей изумлен, – но принял он ту же природу,

Мраморным став, и лицо выраженье хранит изумленья.

Долгое дело – мужей имена из простого народа

Перечислять. Их двести всего после боя осталось, —

Остолбенев, все двести стоят: увидали Горгону!

²¹⁰ Тут лишь Финей пожалел наконец о неправедной битве, —

Только что ж делать ему? Он лишь образы разные видит,

Он и своих узнает и, по имени каждого клича,

Помощи просит; не веря себе, касается ближних

Тел, – но мрамор они; отвернулся и так, умоляя,

²¹⁵ В стороны руки простер, изъявляя покорность, и молвил:

«Ты побеждаешь, Персей: отврати это чудище, в камень

Назад к карточке книги "Метаморфозы"