![](/files/books/160/oblozhka-knigi-popadanka-dlya-drakona-si-375938.jpg)
Текст книги "Попаданка для дракона (СИ)"
Автор книги: Полина Верховцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Постепенно дождь усиливался, а порывы ветра становились все резче и сердитее.
Рэй пошарил рукой под сиденьем и достал старый походный плащ.
– Надень, а то замерзнешь.
Плащ оказался неудобным. Мало того, что он был подбит шерстью и весил килограмм десять, так еще и размером на взрослого крепкого мужчину. Я в нем попросту утонула. Низ свисал чуть ли не до земли, а руки едва выглядывали из рукавов. Зато стало тепло.
Как назло, вдоль реки стелилось поле и не росло ни единого деревца, под которым можно было бы укрыться. Темнота становилась все плотнее, нам приходилось двигаться вперед при свете тусклого фонаря и редких проблесков молнии. Вскоре едва заметная дорога превратилась в смесь грязи и травы, которая наматывалась на колеса, еще сильнее замедляя передвижение. Чубарый недовольно хлестал хвостом, тряс мокрой гривой и храпел, закусывая удила, но продолжал идти.
– Если остановимся – точно завязнем, – терпеливо пояснил Рэй, – надо двигаться дальше. Скоро выберемся на нормальную дорогу, будет легче, а там уж и до цели недалеко.
Мне оставалось лишь послушно кивать и надеяться на то, что дождь не будет идти всю ночь напролет.
Когда перед нами словно из ниоткуда вынырнули два каменных полуразрушенных столба, Чубарый встал. Я испуганно отпрянула, а Рэй наоборот довольно улыбнулся:
– Вот и переплава.
Она представляла собой низкий тяжелый мост без ограждений по бокам. Разъяренная река с ревом бросалась на массивные опоры, пытаясь разрушить внезапную помеху на своем пути, но каменный исполин стоял намертво, не обращая внимание на буйство природы.
Внезапно присмиревший Чубарый с опаской косился на столбы, не решаясь пройти мимо. Из-за дождя и темноты я не могла как следует их рассмотреть, но на какой-то миг, всего на долю мгновения, мне показалось, что они похожи на силуэты древних чудовищ.
Наконец, мы тронулись с места и въехали на мост. Перестук копыт тонул в шелесте дождя, ветер швырял в нас ворохи брызг, пахнущих тиной, и норовил сорвать навес, под которым мы укрывались от непогоды, а небо то и дело озарялось голубыми росчерками молний.
Особенно сильно полыхнуло, когда мы добрались до середины моста. Призрачный свет выхватил из темноты еще два столба, поджидающих нас на другом берегу.
– Это же…– я изумленно выдохнула и замерла на полуслове.
– Драконы, – закончил за меня Рэй, – по преданию они должны были охранять эти земли от злых духов.
– У них получилось?
– Нет, – коротко бросил он и тряхнул поводьями, заставляя коня двигаться быстрее, – они сами все испортили.
Спустя еще час, вдоволь накатавшись по ночному лесу, мы выбрались к склону холма. Внизу, у его подножья, раскинулось небольшое поселение, приветливо маня уютными огнями.
При виде этой картины, сердце в груди радостно подпрыгнуло. Похоже, сегодня нам все-таки удастся добраться до теплого, а главное сухого ночлега! Может быть, даже дадут поесть!
– Давай туда! – я нетерпеливо махнула рукой, тут же позабыв о том, что еще пару минут назад угрюмо клевала носом и пыталась не заснуть.
– Погоди, – тихо сказал Рэй и бесцеремонно накинул мне на голову капюшон, – надень и не снимай.
– Зачем? – я приподняла край ткани, свисавшей мне прямо на глаза, и недоумевающе посмотрела на солдата. Меня испугал его напряженный тон и хмурый взгляд исподлобья.
– Я не знаю, что это за место. Что там за люди. Как они отреагируют на наше появление. Поэтому не высовывайся, всегда стой в тени позади меня и молчи. Плечи опусти. Пускай лучше думают, что ты немощный немой старик, а не девушка. Поняла?
Стало немного не по себе. Я так устала от дороги, и так обрадовалась огням внизу, что забыла о том, где нахожусь и что здесь происходит.
– Поняла.
Он еще раз осмотрел меня с ног о головы, убедился, что все в порядке и только после этого тронул поводья. Чубарый, как всегда чутко отреагировал на молчаливый приказ и побрел дальше, неспешно перебирая мохнатыми ногами.
Пока мы спускались вниз по хорошо укатанной дороге, дождь разошелся еще сильнее, и не жалея хлестал по земле, поникшим кустам и одиноким путникам. Местами спуск был достаточно крутым. Тогда телега резко накренялась вперед, и вода с брезента потоками обрушивалась вниз прямо перед нашими лицами.
Толстый плащ оказался как нельзя кстати. Я пониже опустила тяжелый капюшон, плотнее прикрыла ноги, спрятала ладони в складках грубой ткани, и с тревогой взглянула на солдата: его китель промок насквозь, несмотря на навес, темные волосы прилипли ко лбу. Однако такой расклад служивого совершенно не волновал. Он продолжал невозмутимо управлять повозкой и лишь изредка хмурился каким-то своим мыслям.
Дорога вывела нас прямиком к высокому частоколу, защищающему деревню от незваных гостей. Рэй спустился с телеги, взял под уздцы тревожно всхрапывающего Чубарого и повел его за собой к воротам. Там он взялся за массивную металлическую скобу и постучал. Прислушался и постучал еще раз. Казалось, за раскатами грома нас никто не услышит, но прошло несколько секунд, и в воротах распахнулось неприметное окошечко. Как раз на уровне человеческих глаз.
– Кто идет? – прокаркал голос с той стороны, – кто такие?
– Простые путники. Возвращаемся в столицу. Нам нужен ночлег и еда.
– А деньги у вас есть, чтобы заплатить?
Я приуныла. В этом мире у меня не было даже запасных трусов, что уж говорить про деньги.
– Есть, – Рэй достал из кармана небольшой мешочек и потряс им. Раздался звон монет. – за все заплатим. Только пустите.
Окошечко закрылось, послышался скрежет отодвигаемого запора, и ворота с надсадным скрипом распахнулись.
– Проезжайте! Живо!
Мы заехали под своды широкой деревянной арки, с другой стороны которой виднелись еще одни ворота. Дождь сюда не проникал, но было очень душно и так сильно пахло дегтем, что запершило в горле. Тот час захотелось обратно на свежий воздух, но помня о словах Рэя, я еще ниже опустила капюшон, сгорбилась.
Тем временем стражник зажег фонарь и подошел к нам.
– Что везете?
– Ничего. Пустая телега. Можете проверить, – Рэй указал на повозку.
Мужчина взял палку, заостренную с одного конца, и тщательно потыкал ей в солому, на тот случай если там кто-то притаился. Убедившись, что все в порядке, он отправился ко вторым воротам:
– Чисто. Проезжайте, – поднял засов и навалился на тяжелую створку. – Постоялый двор в конце улицы. Там же навес, для лошадей.
– Спасибо, добрый человек.
Мы поехали дальше.
Деревенька представляла собой нагромождение одно-двухэтажных домов. Они жались друг к другу, будто ища защиты, сдавливали с двух сторон узкую улочку, нависая над ней мрачными тенями. Из света – только одинокие фонари, закрепленные возле входов, да тусклый свет, что пробивался из-под плотно прикрытых на ночь ставней.
Придерживая край капюшона, чтобы случайно не сполз, я тихонько поглядывала по сторонам.
Мрачно место, неприятное. Хотя, может, мне просто так кажется из-за усталости и дождя, а на рассвете все вокруг заиграет яркими красками?
Постоялый двор встретил нас скрипящей на ветру вывеской и запахом чего-то горелого.
– Сиди здесь, – отдал распоряжение Рэй и принялся распрягать Чубарого. Потом завел его под широкий навес, насыпал зерна, дал воды.
Я наблюдала за тем, как проворно он чистит крутые бока, и невольно любовалась размеренными движениями. Сильный мужчина, уверенный в себе и своих действиях. Красиво…
Закончив с конем, он вернулся ко мне:
– Помнишь, о чем мы договаривались?
– Да.
В ответ осуждающий взгляд. Проклятье! Забыла! Надо же молчать.
Чопорно кивнула.
– Так-то лучше.
Я кое-как подобрала тяжелые полы плаща, ухватилась за скользкий край телеги… и чуть не завопила, когда крепкие руки внезапно сжались на талии.
– Осторожно, – тихо сказал он, словно пушинку, опуская меня на землю, – идем.
Рэй направился к крыльцу, а я растеряно смотрела ему вслед и чувствовала, как в груди от волнения заходится сердце.
Глава 5
Постоялый двор мало походил на пятизвездочный отель. Неприветливое помещение со столами и лавками, стойка, за которой сидел пузатый мужчина в неопрятной одежде, узкая лестница на второй этаж. Отвратительных запах подгоревшей еды и тусклый свет масляных ламп дополняли неприглядный антураж и наводили на мысль, что под открытым небом было не так уж и плохо.
– Чего надо? – спросил хозяин, не прекращая своего занятия.
Он потер грязной тряпкой стакан, потом поднял его к свету, недовольно хмыкнул. Плюнул. В стакан. И снова начал тереть.
Рэй лишь на миг позволил себе брезгливо изогнуть губы, потом выражение его лица вновь стало невозмутимым, а у меня поперек горла встал горький ком. Пожалуй, на сегодня я не голодна.
– Две комнаты.
– Есть только одна. Остальные заняты.
Чувствуя на себе взгляд солдата, я просто кивнула. Лучше с ним, рядом. В одной комнате. В одиночестве мне станет страшно и холодно, накинутся тоскливые мысли. Я не хочу оставаться одна.
– Хорошо.
– Ужин?
Рэй еще раз посмотрел на стакан, который натирал толстяк, нервно сглотнул и покачал головой:
– Пожалуй нет.
– Зря. У нас кабан на вертеле. Позавчерашний.
Это он так жутко воняет? Наверное, своей смертью умер.
– Пироги есть. С капустой.
Я тут же представила, как он своими грязными руками мнет тесто, попутно почесывая зад или ковыряясь в носу, и не смогла сдержать дрожь отвращения.
На губах Рэя проскочила едва заметная улыбка.
– Спасибо. Не голодны.
– А твой спутник? Почему он все время молчит?
Я сжалась еще сильнее и, стараясь казаться незаметной, отступила за широкую спину мужчины.
– Он немой и немного…не в себе.
– Убогий что ли? – бесцеремонно спросил хозяин, вперившись в меня мутным взглядом.
– Да.
Ну спасибо тебе, солдатик! Убогой меня еще никогда не называли.
– Учти. У нас разговор простой. Начнет буянить – на вилы и за ограду.
– Не начнет. Я присмотрю, – Рэй забрал замызганный ключ и подтолкнул меня к лестнице, – Идем.
На втором этаже было еще мрачнее, чем на первом. Свет дарила одна единственная лампа возле лестницы, а дальше царил полный сумрак. Я растерялась, но тут же почувствовала, как Рэй берет меня за руку и уверенно ведет вперед.
Я понятия не имею, как ему с первого раза удалось найти замочную скважину и отпереть скрипучий замок. Темнота его совершенно не смущала.
Заходить он не спешил – остановился на пороге, крепко удерживая меня за руку, прислушался. Я тоже замерла и превратилась в слух, но ничего кроме грохота собственного сердца не услышала.
– Заходим, – наконец тихо сказал Рэй и пропустил меня вперед.
Я сделала пару шагов и остановилась, в темноте не понимая, куда идти и что делать.
– Сейчас, – раздался тихий скрежет, дребезжание стекла, щелчок и комнату озарил тусклый свет.
Рэй стоял позади меня и сосредоточенно крутил задвижку на старой лампе:
– М-да. Ярче не получится.
– А если…
– Т-с-с, – приложил палец к губам, – не надо. Молчи.
Убедившись, что лампа горит ровно и не собирается внезапно гаснуть, он поставил ее на стол, потом подошел к окну и, чуть сдвинув штору, выглянул на улицу, скользнул по ней острым взглядом.
Обхватив себя руками, я тревожно наблюдала за тем, как мужчина подошел к низкой двери в углу комнаты, толкнул ее и шагнул внутрь. Хотелось бежать за ним, спрашивать все ли в порядке, но не могла даже с места сдвинуться.
Спустя миг раздался звук льющейся воды.
– Все нормально, – сказал Рэй, возвращаясь ко мне, – это, конечно, не королевские купальни, но смыть дорожную грязь вполне можно.
Он подошел ко мне и начал развязывать тесемки на плаще, а я забыла, что нужно дышать.
– Сырой, надо снять, – пояснил, заметив мой изумленный взгляд.
Я сдавлено кивнула.
Внезапно показалось, что стены вокруг нас сжались, воздух ушел, оставив за собой выжженную пустыню, стало жарко. Я только сейчас поняла, что мы с ним вдвоем, в маленькой комнате, на всю ночь. Те отблески притяжения, что осторожно тлели днем, теперь стали разгораться все сильнее.
Это, наверное, инстинкт. Тот самый, который в экстремальных ситуациях толкает навстречу понравившемуся человеку. Иначе как объяснить, то, что происходило внутри, тот трепет, который расползался по венам, вытесняя здравый смысл?
– Иди первая, – Рэй невозмутимо кивнул на маленькую дверь.
Он или не заметил, или просто сделал вид, что не замечает моего состояния. Забрал плащ и, пока я топталась на месте, развесил его на спинках стульев.
– Иди, – повторил с нажимом, – пока горячая.
Я поспешила в умывальню. Не из-за воды, а из-за того, что щеки начало нестерпимо калить. В груди происходило что-то странное, волнующее и нестерпимо приятное. Сворачивалось теплым комом и спускалось ниже, в живот, растекалось по венам, заставляя трепетать.
Дверь в купальню не запиралась, мне даже не удалось прикрыть ее до конца. В узкую щель было видно, как Рэй ходит по комнате, раскладывая наши вещи, снимает насквозь промокший китель.
На этом моменте я отпрянула, испугавшись, что он заметит, как я за ним подглядываю. Отошла подальше и начала стягивать с себя грязную одежду. Почистить бы ее, но позже, сначала хочется искупаться самой.
В маленьком помещении было прохладно, несмотря на клубы пара, поднимающиеся над старой деревянной кадкой. Сквозь криво заколоченное окно просачивался свежий ночной воздух. Он стелился по полу, вынуждая поджимать пальцы и ежиться, забирался по коже вверх, мурашками проходился по спине.
Еще раз бросив взгляд на дверь, я забралась в кадку. Постояла пару мгновений, позволяя коже привыкнуть и опустилась в горячую воду, стараясь не думать о том, что за тонкой перегородкой находится мужчина, при виде которого сердце начинает биться чуть быстрее.
Разлеживаться я не стала. Неизвестно, как в этом мире обстоят дела с водой, а нас все-таки двое, и солдату тоже надо погреться после ночной поездки под дождем. Я взяла с медной полочки кусок коричневого мыла, как и все в этой деревне пахнущее дегтем, сначала кое-как намылила спутавшие волосы, потом всю себя. Окатилась и вылезла из кадки, тут же почувствовав, как по ногам тянет прохладой.
В углу на крючке нашлось серое полотенце, такое старое и застиранное, что на просвет были видны разномастные бреши. Доверия оно мне не внушало, но другого варианта не было, поэтому вытерлась, стараясь не думать о том, хорошо ли оно простирано после прежнего постояльца, замотала им волосы и с некоторым сожалением надела старое платье на чистое тело. После этого вышла в комнату.
Рэй сидел на корточках, возле старого, покрытого копотью камина и разводил огонь.
– Дымоход забит, так что сильно разжигать не буду, а то угорим, – произнес он, не оборачиваясь.
Я сначала кивнула, во все глаза пялясь на рельефную спину, потом сообразила, что он меня не видит и едва слышно выдохнула:
– Хорошо.
– Сейчас будет теплее, – он поднялся, отставил в сторону кочергу и развернулся ко мне лицом.
Вот это торс. Я аж забыла о том, что хотела сказать. Все силы уходили на то, чтобы открыто не пялиться.
– Я все. Можешь идти в купальню, – кашлянула, старательно отводя взгляд в сторону.
Его голые плечи, широкая грудь, плоский живот с четко очерченными порожками пресса и сбегающей вниз темной полоской волос, заставляли меня нервничать и дышать чуточку чаще, чем обычно. Хотя вру. Гораздо чаще. Глубже. И с надрывом.
На него хотелось смотреть, жадно лапая взглядом. Его хотелось трогать, настолько сильно, что ладони начало колоть словно иголками.
Ё-мое… Ну, нельзя же быть таким!..Совершенным.
Я поспешила отойти к окну, чтобы он вдруг не догадался о том, какие мысли бродят в моей дурной голове. Мне было жарко. И душно. Колени стали совсем ватными, сердце истошно колотилось где-то в животе.
Не смотреть на него! Не смотреть! Добром такие взгляды точно не кончатся.
Я все-таки обернулась и чуть не завизжала от испуга, потому что мужчина стоял прямо у меня за спиной. Его взгляд пронзительный, острый, как стальной клинок, пробирал до самых костей. Он видел насквозь и меня, и мои жалкие попытки казаться невозмутимой, и дрожащие как у наркомана руки, и шальной блеск глаз.
Воздуха в комнате стало еще меньше.
Уже понимая, что окончательно и бесповоротно пропала, я смотрела на жесткие, по-мужски красивые, и понимала, что просто умру, если к ним не прикоснусь.
Его взгляд стал еще темнее.
– Рэй…там вода…остывает, – последняя попытка остановиться.
– Плевать.
Мы одновременно шагнули навстречу друг другу. Его руки по-хозяйски сжали мою талию, придавливая к сильному мужскому телу, а я с блаженным стоном вцепилась в его плечи, подалась вперед, позволяя себя жадно целовать, и не менее жадно целуя в ответ.
Дальше все как в тумане. Платье, которое я только успела надеть, снова оказалось на полу. Старая кровать протестующе заскрипела, когда он буквально швырнул меня на нее, тут же наваливаясь сверху. Его губы, ласкающие кожу.
Изнемогая от предвкушения, я выгнулась навстречу. В венах кипела кровь, отравленная желанием. Хотелось большего. Здесь. Сейчас. С ним. Хотелось до конца. Теряя рассудок и связь с реальностью. Забывая собственное имя. Забывая, кто я, где я. До слез, до нервной тряски.
Я даже не догадывалась, что такое бывает, что можно настолько желать мужчину, сходить с ума и умирать от одной мысли, что, если бы не мистическое стечение обстоятельств, мы бы с ним никогда не встретились.
Он внезапно замер, упираясь руками по обе стороны от меня и тяжело дыша:
– Нельзя.
Такое простое слово, но меня от него прострелило насквозь, от макушки и до самых пяток.
– Почему, – еле дыша спросила я.
– Потому что нельзя. – его голос хрипел, а в глазах полыхало такое пламя, что казалось, приблизься еще немного и сгоришь дотла.
Рэй через силу убрал руки с моего тела и отодвинулся сначала на край кровати, потом и вовсе встал. Громко выдохнул, раздраженно потер шею и отошел к окну.
Тут же стало холодно и почему-то стыдно. Я увидела себя со стороны. Разобранная, почти что голая, с пылающими щеками, шальным взглядом, припухшими от бесстыдных поцелуев губами.
Мы ведь едва знакомы…
Окончательно смутившись, я прижала к груди колючее одеяло и затравлено оглянулась по сторонам, в поисках платья. Оно жалкой кучкой валялось возле кровати. Грязное, помятое…такое же, как и я сама.
Мужчина даже не обернулся. В отличие от меня, он уже был спокоен. Его дыхание выровнялось, плечи перестали напряженно подрагивать. Он уперся руками в подоконник и равнодушно смотрел в окно, будто меня и не было рядом, будто всего пару мгновений не целовал так, что кругом шла голова.
«Потому что нельзя», – гремели в голове его тихие слова.
Нельзя что? Идти на поводу у своих желаний? Быть солдатом и проявлять чувства? Целовать попаданок? Что именно нельзя? А, может, он не свободен? Может, у него жена и дети, а со мной он просто проявил непростительную слабость?
Стало совсем тошно. В полнейшей тишине я натягивала платье, путалась в подоле, рукавах, завязках. Перед глазами пелена непрошенных слез, и внутри, за ребрами так больно, что нет сил терпеть.
Мне двадцать три, и я далеко не монахиня. У меня были отношения, но за всю жизнь я ни разу не чувствовала такого. Все мои любовные переживания ограничивались трепетом перед свиданием и робостью первого поцелуя. Я и не догадывалась, что может быть вот так: душа наизнанку, а сердце вскачь. Не верила, что такое бывает на самом деле.
Оказывается, бывает и почему-то именно с тем, кто умеет так хладнокровно говорить «нельзя».
– Ты меня прости, – бесцветно сказал Рэй, когда я оделась и теперь стояла у него за спиной, не зная куда деваться от стыда, – я не должен был…случайно вышло.
Случайно вышло…
Случайно обожглась.
– Не хотел тебя обидеть.
– Ты и не обидел.
То, что я чувствовала, было совсем не похоже на обиду. Разочарование, опустошение, необъяснимая тоска. Словно меня лишили чего-то жизненно необходимого, и ничего не дали взамен.
– Маш?
Нет меня. Утонула в пучине жалости к себе.
– Маша! – повторил требовательно и шагнул ко мне, намереваясь взять за руку. Этого я снести не могла и отшатнулась в сторону, как от огня.
Мужчина остановился, впившись в меня напряженным, сумрачным взглядом, и больше не делал попыток прикоснуться. Только смотрел, и в тусклых дрожащих обликах, мне казалось, что его глаза меняли свет. То становились пугающе непроглядными, как горная пропасть, то светлели, как небо после грозы.
Слабое утешение, но ему было не все равно.
– Рэй, все в порядке, – голос сорвался на хрип. Мне было очень сложно держать себя в руках, – просто… в голове помутнело. Из-за стресса, наверное. Этот переход. Странные люди, обычаи. Столько всего навалилось, я просто сама не своя.
Хорошее объяснение, логичное, жаль только, что ни черта не помогает справиться с болью в груди.
Я выдохнула, сжимая кулаки так сильно, что ногти врезались в кожу:
– Уверена больше такого не повториться.
Рэй ничего не ответил, только взгляд стал еще тяжелее.
Ну, что же ты так странно смотришь? Зачем? Я перед тобой как на ладони.
– Ты, наверное, думаешь, что я слишком беспечная, распущенная…
Боже, что я несу. Мы же взрослые люди и каждый сам в состоянии решить, где и с кем хочет быть.
– Ерунду не говори. Ничего подобного я не думаю. Просто…
Фраза так и осталась неоконченной. Договорить ему не дал тревожный звук горна и крики, доносящиеся с улицы.
Я не успела опомниться, как Рэй подскочил к окну и распахнул его. В нашу маленькую неуютную комнату тотчас ворвались шум дождя, раскаты грома и снова этот протяжный звук, от которого волосы вставали дыбом. Мне было страшно даже двигаться, а солдат мрачно всматривался в темноту ночи и не спешил объяснять в чем дело.
Он хмурился все сильнее, и страх внутри меня разрастался с неудержимой скоростью.
– Что случилось? Что… – голос снова подвел, оборвавшись на середине фразы.
– Выжлы! – он захлопнул окно, – Они как-то пробрались в деревню.
Он наспех накинул китель, схватил оружие и бросился к выходу:
– Сиди тут. Поняла?
– Рэй! – я испуганно бросилась следом, – не бросай меня!
– Послушай, – он схватил меня за плечи, – я должен идти. Мой долг защищать. Запри дверь и никому не открывай.
– Но… – меня трясло от страха.
– Я вернусь. Обещаю, – он быстро поцеловал меня в лоб и выскочил из комнаты. Уже с лестницы донесся его крик, – запрись!
Мне хотелось бежать следом за ним, но я понимала, что буду только мешать, поэтому сделала как он сказал: захлопнула дверь, повернула кривой ключ в скважине и опустила хлипкую задвижку.
Какая слабая защита! Пни посильнее, и вся коробка вылетит, вместе с ключами, задвижками, старым косяком.
Я подперла дверь стулом, но выглядело это жалко и нелепою. Тогда кряхтя от натуги, подвинула к проему тяжелый старый комод. Стало чуточку спокойнее.
На улице все так же бушевала непогода, расчерчивая небо всполохами молнии и заставляя вздрагивать от каждого раската грома. Я представила как где-то там в темноте, под проливным дождем, Рэй вместе с остальными защищает деревню. И снова стало больно дышать. В этот раз от страха за него.
Пусть с ним все будет хорошо. Пожалуйста. Пусть не со мной, но живой и здоровый, о большем я не прошу.
Я обессиленно опустилась на пол, прижалась спиной к стене, обняла свои колени и стала ждать, тревожно вслушиваясь в звуки за окном. Прошло десять минут, двадцать, час. С каждой утекающей секундой, становилось все холоднее внутри, и все четче я понимала, что, если мой солдат не вернется – жизнь потеряет смысл.
Вот так просто, быстро и необратимо он стал тем человеком, который необходим мне как воздух, без которого я просто не смогу существовать.
Время шло. Несмотря на тревогу, я начала клевать носом, но когда за дверью раздались незнакомые голоса, сон как ветром сдуло:
– Она должна быть здесь!
Ручка резко опустилась.
– Заперто!
– Ломай давай.
Я только успела закатится под кровать, как снаружи пнули, вышибая замок. Дверь с грохотом ударилась о комод.
– Там что-то мешает!
– Навались.
Дружный «эх», скрип ножек по деревянному полу, и дверь приоткрылась наполовину. В образовавшуюся щель тут же протиснулся высокий мужчина в темной одежде, следом за ним еще один ростом пониже, в дорожном плаще и с мотком веревки на плече.
– Ищи. Здесь где-то.
Коротышка ринулся в купальню, а высокий безошибочно подошел к кровати, под которой я дрожала от страха, забившись в самый угол.
Он резко присел, вздернул край покрывала и заглянул в мое убежище. Синие, холодные, как лед глаза, тут же впились в меня мертвой хваткой.
– Здесь она, – крикнул напарнику, а потом потянулся ко мне, – иди-ка сюда, кукла.
Увернуться не удалось. Крепкие мужские пальцы схватили меня за лодыжки и бесцеремонно потащили назад. Пытаясь бороться, я сильно ударилась затылком о нижнюю перекладину, ободрала ладони в кровь о грубый пол, но все безрезультатно.
– Помо…мммм
Он грубо зажал мне рот. Я начала извиваться, брыкаться, сопротивлялась как могла.
– Верткая зараза, – тяжелая пятерня впилась в волосы, тут же наматывая их на кулак, – дернешься – скальп сдеру.
Для наглядности потянул так, что слезы из глаз брызнули.
– Я сразу понял, что это девка! – с неприкрытой гордостью произнес второй мужик, в котором я узнала того самого стражника, который запустил нас в деревню.
– Хватит болтать! Давай вяжи. Саймон велел оттащить ее сторожку. Если солдат вернется, скажем, что сбежала, дождемся пока он свалит в свою столицу и вернем ее обратно.
Я замычала, снова пытаясь вырваться из мерзких лап, но силы были не равны. Пока один держал меня за волосы, зажимая мозолистой ладонью рот, второй проворно стягивал запястья веревкой. Мне удалось его пнуть, когда он наклонился, чтобы связать мне ноги.
– Дрянь, – он отвесил мне короткую, хлесткую оплеуху, – ну ничего. Мы тебя потом научим уму-разуму. Будешь знать свое место! Готово.
– Рот ей завяжи! А то начнет визжать. Мало ли этот услышит. Я видел, как он обращается с оружием, и не хочу испытать это на своей шкуре.
Мне удалось вскрикнуть только один раз. Когда рука исчезла, а кляп еще не успели запихать мне в рот.
– Заткнись! – меня грубо встряхнули, – не придет твой солдат. Знаешь, сколько мы нежити выпустили? Одному не справиться. Ты остаешься с нами!
Я не успела опомниться, как здоровяк закинул меня на плечо и быстрым шагом вышел из комнаты.
Внизу, хозяин постоялого двора, все так же размерено протирал грязные стаканы. Увидев нас, он довольно крякнул и сказал:
– Давайте, давайте. Тащите. Я служивому скажу, что она сама сбежала. Если хочет, пусть ищет – лес большой.
Я поняла, что помощи мне было ждать неоткуда. Здесь все заодно.