Текст книги "Тихая Война"

Автор книги: Пол Макоули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 36 страниц)

Часть третья
Близкие

1

После смерти отца Соломона чтецов и преподавателей сменил отряд военных: поджарые и крепкие, они относились к парням грубо и с презрением, постоянно носили при себе пистолеты и электродубинки. На поверхности Луны занятия больше не проводились. Вместо этого тренеры принялись муштровать ребят: теперь парни плотным строем маршировали в спортивном зале, держа винтовку у плеча, а военные учили их, как перекладывать карабин в разные позиции, доводя технику до автоматизма. Продолжались тренировки с оружием, занятия по саботажу и инфильтрации. Ребята часами сидели в авиасимуляторах, отрабатывая полеты с орбиты в пилотируемых капсулах при различной силе тяжести и безопасное приземление на все типы лунного рельефа. Кроме того, они бесконечно практиковались говорить и вести себя так же, как это делают враги. Прежде подобные сценарии внедрения разворачивались в проработанной до мельчайших деталей виртуальной реальности, созданной по модели Радужного Моста на Каллисто. Теперь ребята также изучали структуру, историю, социально–экономические условия и культурную среду других городов. Командиры постоянно твердили, что слишком долго они занимались лишь детскими играми. Тренировки были самоцелью. Но отныне их подготовка стала целенаправленной – их ковали и закаляли, чтобы, когда придет время, они выполнили свой долг не раздумывая.

Изменение распорядка и грубое отношение кураторов лишь сплотили парней. Никто не винил Дейва-8 за то, что произошло, – напротив, все стали относиться к нему с большей заботой и вниманием. Дейв-7 попытался пошутить на этот счет и заявил, что временами каждый из них мечтал убить отца Соломона, когда тот бил их электродубинкой. Дейв-14 резко сказал: приказ есть приказ, он сделал то, что должен был. А Дейв-27 заверил: их мысли и сердца едины. Дейв-8 лишь оказался рукой, которая направила нож и перерезала горло отцу Соломону, но любой из них поступил бы так же. Поэтому вина лежала на каждом из них. и все они были в равной степени причастны. Кроме того, заметил Дейв-27, инстинкт убивать у них в крови. «Мы рождены для этого. Нас готовили к этому всю жизнь. Разве лев повинен в том, что убил ягненка? Конечно нет, ведь это лишь проявление его природы. Львы созданы, чтобы убивать, а ягнята – чтобы становиться добычей. Мы – львы, люди же – наша добыча».

– Пусть так, тогда наша добыча – враг, – поправил его Дейв-8. – А отец Соломон таковым не был.

– Возможно, он каким–то образом нарушил правила, а мы не ведаем об этом, – не отступал Дейв-27. – Вдруг он совершил то, что поставило под угрозу успех нашей миссии? Отчего он стал не менее опасным, чем противник. Нам ни к чему знать, в чем его проступок. Ибо мы просто орудие, брат, и должны выполнять приказы беспрекословно.

Все эти речи, однако, не убедили и не успокоили Дейва-8. Он не отрицал, что на его месте мог оказаться любой из братьев, тем не менее выбор пал именно на него. Генерал Пейшоту попросил отца Соломона указать самого способного ученика, и отец Соломон остановился на нем. Но не потому, что считал его лучшим, а потому, что думал, будто генерал в качестве урока остальным хочет убить одного из парней, а Дейв-8 имеет больше всего изъянов. Что, если отец Соломон был прав? Может, он догадывался о подозрениях Дейва-8 и его постоянных попытках бороться с этим.

Может, ему было известно, что Дейв-8 – не такой, как все, несмотря на все его старания ничем не отличаться от братьев, выглядеть и вести себя подобно им. Отец Соломон мог прочесть эту непохожесть на лице Дейва-8 и потому выделить среди всех, не ведая, что выбирает вовсе не жертву, а своего убийцу. Отец Соломон умер, а Дейв-8 остался жить с чувством вины, со все возрастающей уверенностью: он не тот, кем должен был стать.

Парень изо всех сил старался, дабы искупить вину: с удвоенным рвением он включился в новый режим подготовки и занятий. Усерднее и дольше остальных тренировался на плацу, а если командиры замечали ошибки или нерешительность в строю, он первым оказывался на полу и принимался делать отжимания. Он во всем стремился превзойти своих братьев. Дейв-8 хотел доказать, что он ничем не отличается от остальных, и для этого он собирался стать лучшим.

А затем однажды утром он проснулся в другой комнате, хотя ложился вместе с братьями, – тогда–то Дейв-8 понял, что наказание за его непохожесть, за убийство отца Соломона наконец настигло его. Его устранили.

Он лежал в кровати, более высокой и мягкой, чем узкая койка, на которой он спал всю свою жизнь. Маленькая комнатка освещалась неяркими панелями под потолком. Его запястья и лодыжки были прикованы к поручням по бокам кровати, лицо ныло. Тупая боль пронизывала нос – ощущение было такое, словно в него набили ваты, челюсть и скулы простреливало, а кожа головы невыносимо зудела.

Время тянулось, а Дейв-8 все лежал – и ничего не происходило. Однако какая разница? Его учили ждать – теперь же, когда произошло самое худшее, все тревоги и страх исчезли, и он чувствовал безграничное спокойствие. Вдруг он заметил, что свет в помещении стал ярче, а у постели сидит человек. Когда мужчина спросил, узнает ли его Дейв, парень окончательно пришел в себя.

– Да, сэр. Вы полковник Аррес. Один из преподавателей. Вы вели у нас психологию.

– А еще я имел несчастье разрабатывать программу ваших тренировок, – продолжил полковник Аррес. – То, как вас воспитывали и учили, пока ситуация не… изменилась.

Дейв-8 осмелился спросить, наказан ли он, на что полковник улыбнулся и покачал головой. Дородный лысеющий мужчина с добрым лицом – странно было видеть его вживую, а не только парящим в визоре аватара.

Он сказал:

– Ты все думаешь о том, что случилось с беднягой отцом Соломоном. Но ты не должен винить себя за это. И ты, и отец Соломон стали жертвами борьбы за власть, в ходе которой одна сторона стремится перехватить у другой право управлять проектом. Только совершенно не важно, кто стоит во главе, ведь результат останется прежним. Сейчас начинается завершающий этап твоей подготовки. С этой минуты ты будешь тренироваться один, потому что в конечном счете работать тебе придется самостоятельно. Скоро тебе поручат выполнение настоящей миссии, и поэтому нам пришлось изменить твое лицо. Мы же не можем послать шпионов, которые выглядят одинаково. Кстати, как ты себя чувствуешь?

– Я в порядке, сэр.

– Ты скоро встанешь на ноги. Тебе хирургическим путем сломали нос, изменили форму скул и челюсти. Ничего особенного. Немного пластической хирургии – рутинная работа. Отныне ты больше не зовешься Номером Восемь, Номер Восемь. Теперь ты – Кен Шинтаро. Тебе ясно?

– Так точно, сэр. Я – Кен Шинтаро.

– Это твоя легенда, – пояснил полковник Аррес. – Кен Шинтаро из Радужного Моста, что на Каллисто. На последней стадии обучения ты узнаешь про него всё. Научишься жить, как он. Но, куда важнее, тебя обучат всему, что потребуется для выполнения работы, которую мы тебе поручим. Твое дело, твоя миссия вот что определяет тебя. Никогда не забывай об этом, хорошо?

– Так точно, сэр.

На мгновение Дейв-8 задумался, как выглядит его новое лицо. Хотя это не имело значения. Важно было лишь то, что все обнаруженные отцом Соломоном недостатки отныне спрятаны под маской, которую они для него создали.

– Знаю, ты нас не подведешь, – подытожил полковник Аррес.

Аррес поднялся и сказал Дейву, что придется потрудиться, прежде чем Дейв окажется готов, а пока он должен отдыхать и приходить в себя. Уже у самых дверей полковник остановился и добавил:

– Думаю, ты хочешь узнать, куда направишься.

– Я Кен Шинтаро из Радужного Моста, Каллисто.

– Все верно. Но полетишь ты в Париж. Париж на Дионе.

2

Инженеры, готовившие два однопилотника к полету, разразились шквалом аплодисментов, когда в ангар в сопровождении толпы медиков и офицеров, проводивших инструктаж, вошли пилоты – мужчина и женщина, одетые в облегающие противоперегрузочные костюмы. Один за другим прозвучали гимны Великой Бразилии и Европейского союза – все, как могли в отсутствие гравитации, встали по стойке смирно. В аватаре появилось лицо президента Великой Бразилии, который обратился к ним с заранее записанной речью – в ней говорилось о великих открытиях, об ищущем неукротимом духе человека. Командующий Габриель Вадува в присутствии всех участников операции «Глубокое зондирование» пожал пилотам руки, а инженеры и техники снова зааплодировали, раздались возгласы, боевые кличи, кто–то засвистел. Пусть их реакция была постановочной – всё для выпусков новостей, – энтузиазм они испытывали подлинный. Затем сотрудник службы безопасности объявил, что камеры выключены, и инженеры возобновили свою работу, а медики и техники сгрудились вокруг пилотов, чтобы провести последнюю предполетную проверку.

Гладкие, черные, подобные кинжалам однопилотнпки J-2 лежали друг за другом в пусковой люльке. Вокруг них, словно муравьи, чистящие свои крылья перед полетом, роились инженеры – они мониторили и вносили корректировки, загружали в отсеки вооружения комплекты для тайной операции. Двигатели однопилотников были включены – корабли вибрировали, наполняли холодный воздух запахом озона и исполняли собственную песню. Кэш Бейкер мог слышать, как в его голове, подобно ангельскому хору, звучит знакомая мелодия его звездолета. Сложная гармония, разрешавшаяся в ноту чуть выше ми бемоль, сплеталась из звуков, издаваемых сервомоторами, маховиками, турбинами и мощными токами в суперпроводящих магнитах тороидальной камеры.

Кэш замер в специальной раме, широко расставив ноги и вытянув руки, пока техник проверял его противоперегрузочный костюм на наличие микроскопических изъянов, которые могли привести к образованию пролежней и гематом. Костюм был соткан из сотен фуллереновых нитей с разными примесями. Почти живой, саморегулирующийся, он облегал Кэша от пяток до бритой макушки, словно вторая кожа, и только лицо пилота оставалось открытым. Наконец техник закончил осмотр, надел на Кэша маску и дал отмашку – рамка поднялась и, вращаясь вокруг длинной оси, направилась к ячейке системы жизнеобеспечения – щели позади выдвинутых отсеков для оборудования, которая оказалась уже могилы. Кэш бросил взгляд на второго пилота – Вера Флэмильон Джексон зависла над своим кораблем в раме. И тут включилось соединение, отчего Кэш на мгновение отключился, а когда он пришел в себя, то с радостью ощутил, как система корабля подсоединяется к его синапсам, а перед глазами на фоне переполненного суетящегося ангара возникло меню управления однопилотником.

– Ну же! – воскликнул он. – Давайте уже полетаем!

– Готова по твоей команде, – отреагировала Вера Джексон.

Связь оборвалась, когда медики принялись тестировать, насколько надежно соединение между интерфейсом корабля и нервной системой пилота, не происходит ли задержка или потеря сигнала. Проверка зрения, слуха, проприоцептивной системы – стандартные процедуры, уже хорошо знакомые Кэшу. Наконец резюмировали, что он готов к полету.

Кэш вошел в систему жизнеобеспечения головой вперед. Вокруг растекся умный гель. Подсоединились трубки, по которым шли воздух, вода, питательные вещества, и шланг для отвода продуктов жизнедеятельности. Его встряхнуло, а затем зафиксировало с головы до ног. Кэш оказался внутри системы, обернутый, словно коконом, тонким слоем геля: его органы чувств полностью срослись с кораблем, и теперь он мог наблюдать панораму последних приготовлений в ангаре. Отсеки с оборудованием убрались внутрь, крылья сложились и втянулись, преобразуясь подобно листу бумаги в оригами, – однопилотник глубже погрузился в люльку, та перевернулась и вышла в открытый космос.

Кэш уже не ощущал собственного тела – он превратился в кусок мяса, законсервированный в системе жизнеобеспечения: миорелаксанты снимали спазмы, еда подавалась через капельницу, а продукты распада выводились за счет того, что кровь прогоняли через систему фильтров, дыхание, сердцебиение и скорость обмена веществ регулировались через мост, подключенный к автономной нервной системе. Все, что оставалось Кэшу, – это следить за своим мозгом. Своими мыслями. Хотя сейчас они находились как бы за пределами его черепа. Пилот слился со своим кораблем в единый организм, сплелись их нервные системы – он жил в каждой клеточке звездолета, видел и слышал глазами и ушами своей птички.

Запуск из электромагнитной катапульты напоминал ласковый шлепок. Затем на краткий миг включились двигатели ориентации. Кэш падал следом за однопилотником Веры Джексон. Они обогнули изъеденный кратерами Мимас. и перед звездолетами как будто на расстоянии вытянутой руки возник упитанный полумесяц Сатурна. С этой позиции кольца торчали ребром: темной полосой они рассекали экваториальные территории, окрашенные в персиковые и охристые оттенки, и бросали тень, напоминающую след протектора, на бирюзовое и бледно–голубое северное полушарие.

По корпусу вновь прошла вибрация, пока однопилотник отлаживал триммер. Обратный отсчет показал ноль – Кэш крикнул: «Джеронимо!» – и запустил основной двигатель. К тому моменту, как Кэш выключит мотор, он окажется на Сатурне и войдет в анналы истории.

Однопилотники летели над системой колец на расстоянии примерно в половину того, что отделяло Землю от Луны. Они проскользнули в ста километрах над широкой яркой аркой кольца А и тонкой вытянутой полосой щели Гюйгенса, в свете солнца пронеслись над щелью Кассини, оставили позади непрозрачное, изящно сплетенное кольцо В, где ряды ледяных глыб, освещенных сзади солнцем, отстоящих друг от друга на небольшое расстояние, с одной стороны растворялись во тьме, а с другой – поднимались и сливались в узкую плеть, что хлестала укутанный дымкой полумесяц планеты. Все это великолепие возникло после того, как миллионы лет назад разрушился спутник, а его осколки были вновь и вновь перемолоты гравитацией и законами ньютоновской механики.

Как только Кэш Бейкер и Вера Джексон пролетели над бледными узкими полосами внутренних щелей и колец, центр управления полетами передал зашифрованные данные – раскодировав их, пилоты получили оптическое изображение корабля, находящегося в пятнадцати тысячах километров от них, но быстро приближающегося. Звездолет выглядел нечетким шаром на острие яркого огненного копья, вылетающего из термоядерного двигателя, – этакая кочевая звезда на фоне неосвещенной стороны Сатурна. Надпись на боку шаттла гласила «КА „Счастливые тропы“», и зарегистрирован он был на коллектив, работающий в Париже на Дионе. Однако, по другим данным, космический аппарат вылетел с Атласа, крохотного спутника на внешнем краю кольца А.

– Когда вы стартовали, ребята, Атлас находился на дальней стороне Сатурна, – сообщил центр управления. – Полагаем, корабль был припаркован там и вылетел одновременно с вами. На орбиту он вышел, пока его закрывал Сатурн, затем проскочил мимо колец по хорде. Мы засекли его. только когда он включил двигатели.

– Послушать вас, так они нас ждали, – заметила Вера Джексон.

– Не исключено. Программу полета не держали в секрете.

– Они выходили в эфир? – спросила Вера.

– Мы не смогли установить с ними связь. Но по записям в сетевой переписке можно сказать, что на корабле Призраки.

– Корабль призраков? – переспросил Кэш.

– Ты когда–нибудь читаешь инструктажи? – удивилась Вера. – Призраки – это нечто вроде банды или культа, члены которого получают наставления от себя из будущего.

Она была на десять лет старше Кэша, обладала ледяным спокойствием, а ее профессионализм наводил страх на остальных. Когда вместе с двумя другими европейцами Вера присоединилась к команде пилотов, Бо Нэш делал ставки на то, кто первым переспит с ней. Кэш же подметил, что вопрос в том, кого Вера первым затащит в постель. Ее броня отталкивала людей, но Кэш уважал ее как пилот пилота.

– Они явно связаны с правительством Парижа, – докладывал центр управления. – Мы уже отправили их мэру несколько серьезных вопросов.

– Проверьте их маяк, – посоветовала Вера.

Она поймала сигнал на широкодиапазонный сканер, пропустила через три просто параноидальных фильтра, чтобы проверить на вирусы, и передала Кэшу и в центр управления. На экране загорелся желтый круг с двумя точками и кривой линией – смайлик, поверх которого появился баннер: «Мы пришли с миром, ибо все человечество во всех мирах принадлежит нам».

– Очень мило, – прокомментировал Кэш.

– Не волнуйтесь на этот счет, – передал центр управления. – Они пролетят рядом, но последовать за вами на Сатурн не смогут. Их корабль предназначен исключительно для открытого космоса. Вы потеряете «хвост», как только войдете в атмосферу. Мы считаем, дальние пытаются таким образом сделать политическое заявление. Так что это просто трюк. Шаттл пролетит мимо. Попытаются связаться с вами по радио или при помощи лазера, когда окажутся в зоне видимости, – проигнорируйте их, но сразу же перешлите нам сообщение. Не отвечайте. Не давайте им информацию, которой они могли бы воспользоваться. Вам ясно? А сейчас проведем последний раунд проверок.

Теперь однопилотники пролетали над неосвещенной стороной Сатурна. Черная туша газового гиганта закрывала полнеба. Высоко над ними блестели арки колец. Быстро всходило солнце. Кэш и Вера ответили на контрольные вопросы, протестировали систему управления и наведения, провели незначительную корректировку курса. Им нужно было двигаться по очень точной траектории входа в атмосферу – в противном случае они либо проскочат мимо, либо выполнят спуск слишком быстро и круто – и тогда сгорят.

Все это время Кэш следил за шаттлом. Аппарат выключил двигатели и приближался – если он будет придерживаться нынешнего курса и скорости, то пройдет менее чем в ста километрах от них, когда однопилотники окажутся на границе атмосферы Сатурна. Кэш и Вера могут запустить двигатели – тогда шаттл останется далеко позади, но они проскочат точку безопасного входа в атмосферу, и миссию придется отменить. Поэтому оставалось лишь следовать заданным курсом и не спускать глаз с преследователей, пока звездолеты выполняют последний маневр.

Впереди крошечный солнечный диск освещал колоссальную дугу переднего края газового гиганта: полоска жемчужного света быстро разрасталась, превращаясь в полумесяц, стали вырисовываться очертания облаков. Корабли направлялись к бледному овалу между двумя поперечными полосами к северу от экватора – там затяжной ураган, привязанный к горячей точке, что располагалась глубоко в атмосфере планеты, разгонял облака и образовывал просвет. Однопилотники приближались, и уже можно было рассмотреть детали – завихрения на границах между полосами, которые возникали из–за движения разнонаправленных воздушных масс. Внутри также обрисовывались структуры – цепочки и скопления облаков проносились под звездолетами, когда преследователи наконец настигли их. Корабль промчался недалеко от однопилотника, едва задев верхний край атмосферы, а затем траектория вынесла его прочь от Сатурна. Кэш бросил взгляд на шаттл, когда тот проскочил мимо, заснял и воспроизвел видео – на кадре было видно, как аппарат скинул капсулу с тепловым щитом и парой тормозных ракетных двигателей на твердом топливе.

Предпринимать какие–либо шаги было уже поздно. Звездолет Кэша вошел в зону турбулентности и испытывал незначительную вибрацию, а когда включились реактивные двигатели ориентации, чтобы выровнять машину, корпус затрясло. Однопилотник двигался на сверхзвуковой скорости. Внизу мелькали скопления облаков, нарастал пронзительный вой, неяркое свечение становилось все интенсивнее, пока не превратилось в полыхающий горн: кинетическая энергия движения в результате трения преобразовывалась в тепло. Ударные волны формировали в горячем ионизированном водороде стабильную оболочку, на которой играли радужные блики потоков плазмы. Затем эти ударные волны сходились в одну точку позади однопилотника, превращаясь в ослепительный бриллиант. Перегрузки постепенно возрастали: пять земных уровней тяжести, десять… Затем какие–то несколько секунд – все пятнадцать. Световое шоу постепенно затихало. Кэш выдвинул крылья однопилотника – атмосфера стала уже достаточно плотной, так что балансировку корабля можно было осуществлять за счет аэродинамической силы, а не реактивных двигателей.

Звездолет Кэша находился в свободном падении – он мчался под крутым углом сквозь небесную толщу Сатурна, выполняя маневр «кобра», чтобы погасить скорость. Кэш засек корабль Веры Джексон, летящий километрах в пятидесяти впереди, осмотрелся, но так и не нашел следов капсулы, сброшенной с шаттла, передал свой статус центру управления, а в ответ услышал поздравления от командира.

– По моей команде. – Вера начала обратный отсчет: – Десять, девять…

На счет «ноль» Кэш выпустил тормозные парашюты – раздался громкий хлопок, звездолет дернуло, словно пробку, и развернуло: парашюты погасили импульс движения. Теперь Кэш падал носом вперед со скоростью чуть меньше ста километров в час сквозь гигантское облако из водорода и гелия в мощный воздушный поток, который затем понес его на восток со скоростью в пять раз выше. Если он продолжит двигаться в таком режиме, то через десять часов достигнет аморфной границы между атмосферой и глубоким океаном из горячего металлического водорода. Хотя однопилотник не доживет до этого момента: его раздавят и испепелят невероятно высокие давление и температура. Даже мощным роботам с толстыми щитами удавалось прорваться лишь до середины внешнего газового слоя. Поэтому однопилотникам полагалось спустя три часа падения сквозь водяные облака включить двигатели и возвращаться.

Если все пойдет по плану, корабли пройдут вблизи от заданной цели. Но, даже если звездолеты промахнутся, в «посылках», которые им предстояло сбросить, находились автономные беспилотники: дроны смогут несколько месяцев передвигаться с ветрами Сатурна, а люди будут отслеживать их местоположение и фиксировать другие аномалии.

Пока же у Кэша выдалась минутка полюбоваться великолепной панорамой, развернувшейся вокруг него. Стояло раннее утро. Небо насыщенного синего цвета казалось бесконечным. У подернутого дымкой горизонта пылал крохотный плоский диск солнца, от которого концентрическими кругами расходились и достигали зенита кровавые полосы света. Прозрачные слои водорода тянулись на тысячу километров во всех направлениях – их девственные просторы лишь изредка пятнали росчерки облачков из замерзшего аммиака, которые выглядели как самые обыкновенные перистые облака, розоватые в лучах рассвета. Кэш ощущал себя королем этого обширного мира, повелителем воздушной империи, а Вере сказал, что место просто создано для полетов.

– Согласна, – откликнулась та. – Проверь шторм. Мы прямо над эпицентром.

Внизу, на полпути к восточному горизонту, среди прорехи в океане кремовых облаков виднелся овальный глаз урагана. Вокруг рваных облачных арок вился чистый воздух, что очень напоминало торнадо на Земле. По правде говоря, мир вокруг них до странности походил на родную планету: голубое небо, белые облака, солнце, что приобретает золотистый оттенок, когда поднимается над горизонтом. А ведь расстояние до этой линии в десятки раз превышало расстояние до горизонта на Земле. Приходилось напоминать себе об этом. Как и о том, что ураган в диаметре достигает двух тысяч километров. Что атмосфера представляет собой толщу гелия и водорода до тысячи километров в глубину, что над их головами ветер гонит по бескрайним просторам облака из замерзшего аммиака, а внизу проплывают облака из водяного льда и жидкой воды с примесями аммиака.

Кэш и Вера направили звездолеты вниз, к самому шторму размером с материк. Парашют Веры украшал флаг Европейского союза – его голубой прямоугольник ярко выделялся и казался чужим среди кремового пейзажа, к которому они приближались.

Широкоохватный радар Веры поймал точечный сигнал, однако источник находился слишком далеко, чтобы конкретнее определить его происхождение. Тем не менее именно там предположительно находилась цель их полета. Через несколько мгновений Кэш засек еще сигнал – два маленьких эха в пятистах километрах позади. Система наведения корабля пометила точки векторами. Они двигались быстрее преобладающего ветра и стремительно сокращали расстояние до однопилотников, а еще их определенно кто–то вел.

– Мы их видим, – сообщил центр управления. – Ждите дальнейших указаний.

Вера передала увеличенный фрагмент снимка, на котором виднелся беспилотник с прикрепленным к нему топливным баком. Изображение напомнило Кэшу фотографии старых космических шаттлов, которые когда–то попались ему в тексте по истории. Ожил центр управления полетами – он отдал приказ следовать полетной программе и сообщил, что официальный протест уже направлен правительству Парижа на Дионе.

– Только представьте себе, как мы благодарны, – заявил Кэш.

Он предложил дождаться, когда дроны окажутся достаточно близко, и включить двигатели.

– Тогда мерзавцы сгорят, только их и видели.

– Сперва нам придется отстегнуть парашюты, – заметила Вера. – А без них мы не сможем завершить миссию.

– Предлагаешь сидеть тут и надеяться, что беспилотники такие же туристы, каких строим из себя мы? – буркнул Кэш. – Вот уж не думаю.

– На самом деле именно это от вас и требуется, – передал центр управления и сообщил, что они уже разрабатывают план действий для различных вариантов развития событий.

– Сидите и ждите, пока они сделают ход первыми, – ворчал Кэш. – Да вы шутите.

– Ты все слышал, парень. Держись, – подбодрила Вера.

Кэш вывел на экран навигационную субсистему и принялся проводить собственные расчеты. Беспилотники приближались, а корабли Веры и Кэша уже почти достигли того края, где чувствовалось влияние урагана. Звездолеты пронеслись мимо изогнутого архипелага перьевых облаков – десять километров от пушистой верхушки до темных, уходящих вниз корней. Кэш попал в зону жуткой турбулентности, когда пролетал через яростный восходящий поток, но затем однопилотник достиг равномерного потока, обращающегося по часовой стрелке в северо–восточном направлении на самом краю шторма. Впереди, подхваченные более быстрым ветром, плыли облака в форме наковальни, какие часто увидишь во время грозы на Земле.

Температура окружающей среды была минус десять градусов по Цельсию и неуклонно росла, как и давление, которое пересекло отметку в четыре атмосферы. Небо было чистым; в сотне километров от них над массивом коричневых облаков висела коричневатая дымка. До цели оставалось меньше тысячи километров, и теперь радар показывал несколько отдельных сигналов. Небо над головой приобрело точно такой же лазурный оттенок, как в погожий летний денек на Земле, а маленькое проворное солнце вскарабкалось по небосводу: день на Сатурне длился каких–то пять часов.

Однопилотники пронеслись мимо оснований перьевых облаков и устремились дальше к красновато–коричневому дну. При высоком атмосферном давлении парашюты работали лучше, и корабли замедлялись, хотя продолжали падать. Менее чем через тридцать минут они пройдут мимо цели; еще через час они побьют рекорд спуска человека и окажутся на километровой глубине в следующем ярусе облаков. Тогда можно будет отцепить парашюты, включить двигатели и лететь обратно. Кэш не мог дождаться того момента, когда они наконец закончат падение и полетят. Однако беспилотники дальних оказались уже совсем близко – было очевидно, что один нацелен на Кэша, а другой преследует Веру.

Кэш при помощи лазера передал сигнал второму J-2 и поделился планом, как сбросить «хвост» и все же успеть к месту встречи.

– Нам не хватит топлива, – заявила Вера.

– Да уж, рекорд мы не побьем, – согласился Кэш. – Но сумеем доставить посылки, пролететь мимо цели и вовремя вернуться на какую–нибудь орбиту. «Гордости Геи» придется подобрать нас.

– Мы окажемся отличной мишенью для любого судна дальних, пока их ждем.

– Да мы и сейчас легкая добыча, – бросил Кэш.

В эфире на мгновение воцарилась тишина, а затем Вера сказала:

– Нам нужно поставить в известность центр управления.

– Боюсь, у нас нет времени, – возразил Кэш. – Мы находимся в боевой обстановке. Решение за тобой как за командиром.

Он наблюдал за преследующим его дроном. По форме тот напоминал кальмара: на черном корпусе над двумя скрещенными костями ухмылялся белый череп, из–под скрытого капюшоном скопления сенсоров торчали пять закругленных щупалец. Кэш живо себе представил, как все пять отростков обвиваются вокруг корпуса его однопилотника в безжалостных объятиях…

– Хорошо, работаем, – согласилась Вера. – Установи связь, а я нажму кнопку. В противном случае нас отбросит далеко друг от друга.

– Готово. – Кэш передал ей управление.

Вера начала обратный отсчет с десяти. Кэш заметил, как беспилотник отделился от ракеты–носителя, как зажегся его двигатель, и крикнул командиру «Пора!».

Вера нажала кнопку.

Парашют отсоединился и, словно листок, унесся прочь – однопилотник Кэша сильно тряхнуло. Несколько секунд он находился в свободном падении. Дрон скользнул мимо, включил двигатели ориентации и попытался развернуться. В этот момент с характерным двойным щелчком взревел термоядерный двигатель, и однопилотник рванул вниз, постепенно задирая нос. Корабль Веры выполнял точно такой же маневр впереди.

Звездолет Кэша завибрировал, преодолевая звуковой барьер, и тут же к нему вернулось управление. Кэш летел следом за Верой, сжигая драгоценное топливо. Позади в чистом небе оставался инверсионный след. Они мчались на восток сквозь все более плотную атмосферу, увеличивая скорость, – вокруг лишь нечеткие контуры движущихся облаков да горстка прямоугольников, посылающих призрачный, но мощный сигнал, возникший на экране радара.

– Сбрасываем груз, – выкрикнула Вера, и Кэш запустил последовательность.

Он почувствовал толчок, когда с обеих сторон открепились и полетели вниз черные цилиндры, затем у посылок раскрылись парашюты, и их унесло прочь.

Однопилотники почти достигли цели. Кэш окинул взглядом разбросанные на фоне массивного белого изгиба воронки прямоугольники, а затем корабль Веры пошел вверх, и он последовал за командиром, набирая скорость, прорываясь сквозь порывы встречного ветра. Однопилотник карабкался все выше, а облака внизу приобретали плоский вид, становились двумерными. С обеих сторон их теперь окружали более темные полосы. Небо над головой из голубого превратилось в темно–синее, а затем и вовсе почернело. Зажглось несколько ярких звездочек. Как же это было похоже на полеты в земной атмосфере, хотя дома он никогда не летал так быстро. Звездолет по–прежнему ускорялся…

Кэш издал боевой клич и выполнил «бочку». Последняя вспышка солнца угасла за тушей Сатурна – ночь затопила облачные поля, повсюду замигали звезды, а впереди одна над другой всплыли две луны. Однопилотники приблизились к верхней границе атмосферы, их скорость сравнялась со второй космической для Сатурна и теперь составляла тридцать шесть километров в секунду. Еще пять минут они продолжали ускоряться, пока топливные баки не опустели.