Текст книги "Тихая Война"

Автор книги: Пол Макоули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 36 страниц)

4

Прошло много времени, прежде чем Мэси Миннот поверила, что смерть Эммануэля Варго стала первой потерей на войне. А когда она только услышала о гибели главного инженера экосистемы, то сочла произошедшее всего–навсего невезением. Нелепый сбой в медицинской программе. Несчастный случай. Ничего зловещего.

Эммануэль Варго, как и все остальные члены строительного отряда, включая Мэси, провел в глубокой искусственной гибернации двенадцать недель, которые заняло путешествие от Земли до Юпитера. Под действием специальных препаратов, замороженный в криокапсуле, он потреблял минимум кислорода и воды, пока бразильское грузовое судно преодолевало восемьсот миллионов километров залитого солнечным светом черного вакуума. Когда корабль прибыл на орбиту Каллисто – наиболее удаленного от Юпитера галилеева спутника, – а гибернационные капсулы пассажиров первого класса и грузовые контейнеры перегрузили на межорбитальный транспортный аппарат, направляющийся в порт – загроможденную плиту, установленную на консольных балках над пыльной равниной к западу от Радужного Моста, – Эммануэль Варго все еще спал. Транспортник приземлился на выжженную посадочную полосу с грациозностью бегемота, исполняющего балетную партию. Передвижной кран снял с креплений контейнер размером с грузовик, в котором находились гибернационные капсулы, и отвез его в герметичный ангар. Там капсулы одну за другой извлекли, поставили на грузовые тележки и по подземным туннелям вывезли в медицинский блок на окраине космопорта. Именно там Эммануэль Варго начал просыпаться – там он и скончался.

Собственно, выход из состояния гибернации представлял собой рутинную операцию. Для большинства единственными последствиями оказывались уменьшившийся в размерах желудок, запоры и экзистенциальное похмелье. Но, как и в любой медицинской процедуре, здесь имелись свои риски: психоневрологические расстройства, полиорганная недостаточность, нарушение метаболизма. После того как внутреннюю температуру тела Эммануэля Варго постепенно довели до тридцати семи с половиной градусов Цельсия, нормализовали состав крови и ввели коктейль из стимуляторов ГАМК-рецепторов, у него случился приступ полной рассинхронизации нейронной активности. Вместо того чтобы спонтанно и быстро перейти в режим динамической мультилокусной активности, его нейроны принялись асинхронно передавать сигналы на очень большой скорости, в результате чего нарушились сознание, координация дыхания, сердечного ритма и кровяного давления.

Обычно пострадавшие от нейронной рассинхронизации оставались живы, но у них наблюдались потеря памяти и афазии разной степени тяжести. Однако случай Эммануэля Варго оказался исключительно тяжелым. Электрохимическая активность мозга выглядела абсолютно хаотичной. Команда медиков попыталась восстановить синхронизацию при помощи микротоновой импульсной магнитотерапии, но безуспешно. Давление упало, сердце остановилось – не помогли ни дефибрилляция, ни инъекция норадреналина, ни прямой массаж сердца. Пока его подключали к системе искусственного кровообращения, у Варго случились клонические судороги. За первым приступом последовало еще два. После третьего активность клеток мозга прекратилась. Спустя тридцать минут врачи констатировали смерть мозга и отключили систему жизнеобеспечения.

Эммануэль Варго был одной из ключевых фигур проекта по постройке биома в Радужном Мосту на Каллисто. Проекта, который являлся символом кооперации и примирения между Землей и Внешней системой, значительным шагом вперед в длительной кампании, призванной разрядить напряжение между ультраконсервативной позицией зеленого движения и множеством радикальных доктрин, утопических философских взглядов городов–государств и поселений во Внешней системе. Знаменитый гений генетики из Внешней системы Авернус использовала свои громадные запасы кармы, чтобы продвинуть строительство биома, а Максимилиан Пейшоту и экопроповедник Оскар Финнеган Рамос убедили бразильское правительство выделить средства на разработку и воссоздание экосистемы. Хотя во главе команды поставили прапраправнука экопроповедника Эуклидеса Пейшоту, ответственным за планирование и организацию работ был Эммануэль Варго. Дизайном экосистемы он занимался в сотрудничестве с протеже Оскара Финнегана Рамоса – Шри Хон–Оуэн, во время строительства тента биома та поддерживала связи с командой Каллисто. Именно Эммануэлю предстояло отвечать за разработку и воссоздание экосистемы и руководить процессом от начала и до конца.

Эуклидес Пейшоту упомянул обо всем этом, как и о многом другом, в краткой речи через два дня после смерти Варго на церемонии, посвященной официальному началу работы строительного отряда. Мероприятие проходило на широкой лужайке на северной оконечности центрального острова биома. Эуклидес стоял на трибуне, позади него протянулась пустая котловина озера, над которой возвышался гигантский купол из алмазных и полимерных панелей и фуллереновых опор. Гости – среди них посол Бразилии и свита из его помощников, члены торговой миссии семьи Пейшоту, разномастная толпа представителей конгресса Каллисто и муниципалитета Радужного Моста, строительный отряд – полумесяцем расположились на складных стульях перед Эуклидесом. Стайка беспилотников, зависших на разной высоте, транслировала церемонию для жителей Радужного Моста и других городов и поселений на Каллисто, Ганимеде и Европе, а также в шахтерских поселках на далеких крошечных Гималие и Эларе.

Мэси Миннот сидела среди остальных членов команды. Приходилось признать, что Эуклидес Пейшоту очень даже соответствует отведенной ему роли. В костюме–двойке оттенка хлорофилла, который совпадал с цветом рабочей одежды строительного отряда, с черной повязкой, закрепленной на левом рукаве, он выглядел привлекательным. Его голос гулко разносился по округе и в то же время располагал к себе. Эуклидес Пейшоту вознес хвалу Эммануэлю Варго и его вкладу в проект, рассказал несколько уместных историй и завершил речь тем, что пообещал: несмотря на тяжелую утрату, все члены команды готовы работать по максимуму над созданием прекрасного и прочного биома, в том числе чтобы почтить память невероятно талантливого инженера экосистем. Инженера, которого он почитал за честь назвать другом.

С трудом верилось, что еще два дня назад этот же человек небрежно объявил о смерти Эммануэля Варго. Отряд тогда собрался в полной уверенности, что предстоит очередной брифинг, когда Эуклидес Пейшоту без всяких преамбул выдал: Максимилиан Пейшоту, супруг президента Великой Бразилии, скончался, пока они находились в гибернации на пути к Каллисто. Не успели они переварить эту невероятную новость, как Эуклидес ошеломил их вновь, сообщив, что Эммануэль Варго тоже погиб – из–за неудачи при выводе из криосна. Прежде чем Эуклидес сумел продолжить, с задних рядов донесся голос Урсулы Фрей. Урсула и Эммануэль Варго стали любовниками вскоре после того, как Урсулу взяли в команду. Невероятно бледная, вся дрожа, она заявила, что Манни – не ходи к гадалке – убили противники проекта, и потребовала немедленного расследования. Глава службы безопасности, Спеллер Твен, попытался ее утихомирить – последовала перепалка, которая не делала чести никому. Крики, насмешки, брань. Собрание превратилось в хаос. Эуклидес Пейшоту сбежал, так и не объяснив, что станет с проектом после смерти главного инженера.

Сейчас же, когда стихли аплодисменты, Эуклидес Пейшоту пригласил на сцену восьмилетнюю девочку, выигравшую в лотерею. Высокая, худенькая, в простом белом платье, она приняла из его рук пульт управления и без всяких церемоний нажала на красную кнопку. Вдоль восточного и западно–го берегов из десятков широких труб хлынули потоки воды, заполняя котлован озера. Клубились облака водяных брызг, смягчая яркий свет люстр, что висели под потолком купола, и наполняя прохладный воздух свежим металлическим ароматом. Под очередную волну аплодисментов Эуклидес Пейшоту звонко объявил, что процесс создания биома начался.

Мэси Миннот никогда не интересовала личность Эуклидеса Пейшоту. Мало того что он являлся политическим ставленником и получил должность, потому что ему повезло родиться членом семьи Пейшоту, он к тому же был самодовольным болваном, который не мог создать пищевую цепочку, зародить жизнь в мертвом иле или даже высадить в грунт растение из цветочного горшка, не говоря уже о том, чтобы насадить лес или создать болотную экосистему, пусть бы даже от этого зависела его жизнь. Однако Эммануэля Варго, который начинал с низов и поднялся до одного из лучших инженеров экосистем на Земле, она уважала. Кроме того, Варго не раз оказывал ей поддержку после того, как отобрал ее в свою команду.

Случилось это чуть больше года назад. Мэси, только что получив повышение до начальника бригады, работала в 553-м отряде Службы мелиорации и реконструкции (СМР) на озере Шамплейн, на северной границе недавно отвоеванных земель, переданных в дар семье Фонтейн. После десятилетия жестоких боев повстанцы, борцы за свободу и племена, самовольно занявшие эти территории, были выдворены, а 553-й отряд СМР смог приступить к ликвидации ущерба, нанесенного окружающей среде за несколько столетий До вмешательства отряда в озере практически отсутствовала жизнь, за исключением разве что цветущих сине–зеленых водорослей, мохнаторуких крабов, змеевидной рыбы и разнообразных водяных гиацинтов с измененным геномом – быстро размножающихся, живучих и губительных. Их ввели в экосистему пресных водоемов в середине двадцать первого века в ходе ранних неудачных попыток восстановить экологию. Традиционное в двадцатом и двадцать первом веках использование горючих материалов вроде нефти привело к образованию характерного осадка с примесью тяжелых металлов и остатков нефтепродуктов на дне озера – осадка, не содержащего кислород, вонючего, черного, словно деготь, и абсолютно безжизненного. Мэси Миннот возглавляла бригаду, в чью задачу входило превратить эту грязь в чистый ил. При помощи больших насосов они выкачивали осадок, пропускали его через фильтры, насыщенные полимерами и искусственными энзимами, которые ликвидировали тяжелые металлы и прочие высокотоксичные субстанции, а затем команда Мэси заливала смесь в баки для ферментации, где коктейль из генно–модифицированных микробов переваривал органические вещества. По окончании процесса чистый ил смешивался со сбалансированной популяцией микробов и возвращался на дно озера. Обработка дна с северной оконечности озера до залива Маллетс заняла три месяца. За это время отряд пережил несколько штормов и подвергся нападениям бандитов и борцов за свободу. Во время одного из рейдов на глазах у Мэси высокоточная управляемая ракета пролетела всего в метре от платформы с насосами. Описав большую дугу, снаряд неторопливо развернулся в воздухе и уже мчался обратно, когда в его двигателе закончилось топливо, и ракета рухнула в озеро, подняв волну и залив баржу отряда от кормы до носа.

Но по большей части работа приносила хорошие деньги. Да, она была тяжелой и грязной, но она того стоила.

После обработки осадочных пород и очистки воды в озеро запускали фитопланктон и водоросли, позже – беспозвоночных и рыб: с нуля создавалась пищевая цепочка. Мэси не слишком соблюдала ритуалы поклонения Гее, а вот восстановление умирающего озера до его первоначального состояния для нее было практически равноценно религиозному акту. Работа ей нравилась, и каждое утро Мэси просыпалась счастливая и довольная, готовая приняться за дело.

553-й отряд СМР возглавляла Рокси Пэрриш. Ей было за пятьдесят. Опытная, умная, она не терпела, когда ей вешали лапшу на уши, и требовала от подчиненных компетентности, усердия и преданности делу. Взамен она их во всем поддерживала и защищала от капризов и произвола бюрократов из клана. Примерно раз в неделю Рокси заглядывала в плавучий комплекс из барж, платформ с насосами и дамб, чтобы проверить, как продвигаются дела у Мэси, обсудить проблемы и поделиться слухами о том, как работают другие бригады СМР в регионе. Как–то раз, летним вечером, Рокси и Мэси стояли на мостике баржи, попивали пиво и любовались закатом, отблески которого играли на широкой спокойной озерной глади, протянувшейся до низких холмов. На восточном берегу виднелись неровные заплатки новых лесопосадок. По темно–синему небу, перекликаясь, летели гуси. Мэси чувствовала себя очень счастливой. Она отхлебнула пива и подумала, что в следующем году гуси найдут здесь хорошее пристанище, если решат ненадолго остановиться. Она сказала что–то на этот счет своей начальнице, а Рокси в ответ спросила, как Мэси представляет свою жизнь через год.

– Когда закончится проект? Ну, полагаю, все зависит от того, куда нас отправят, – задумчиво ответила Мэси.

Одетая в джинсовый костюм, она откинулась в парусиновом шезлонге. Рыжие волосы рассыпались по плечам, в мозолистых руках – бутылка с пивом. Ноги Мэси закинула на перила.

– У нас неплохая команда – вполне понятно, почему ты хочешь остаться. Но ты молода и талантлива – имеет смысл нарабатывать опыт, любой. Мне кажется, тебе стоит взглянуть вот на это. – Рокси достала из рюкзака планшет.

Так Мэси впервые узнала, что экопроповедник Оскар Финнеган Рамос и нашумевший гений генетики Авернус спонсируют проект постройки биома в городе Радужный Мост на втором по величине спутнике Юпитера, Каллисто, и что семья Пейшоту набирает команду, которая будет с нуля создавать экосистему.

– Почему я? – спросила Мэси. – Речь идет о создании ландшафта. Да, это большой проект в необычном месте, но не более того.

– Посмотри спецификацию, – продолжила Рокси. – Большую часть парка занимает пресноводное озеро. Им потребуются люди, способные воссоздать там экосистему, в том числе – ответственный за экологию микроорганизмов.

– Работа интересная и даст тебе шанс испытать свои силы, вырасти профессионально. Команду возглавит Эммануэль Варго – он сейчас на пике своей карьеры, да и у дальних, бьюсь об заклад, пару–тройку трюков ты могла бы перенять. Они уже больше ста лет разрабатывают и поддерживают замкнутые экосистемы. Кроме того, есть шанс, что удастся встретиться, а может, и поработать с Авернус. Она не менее знаменита, чем Дарвин, Эйнштейн или любой другой ученый, что придет тебе на ум.

– Ценю ваши старания, – ответила Мэси. – Но Радужный Мост жутко далеко, да и потом найдется сотня более квалифицированных людей для работы над проектом. Даже тысяча.

– Я так не считаю. Ты – один из лучших специалистов по микроорганизмам, какого я знаю. Да, твоя прямолинейность порой приводит к конфликтам с другими бригадирами, но ты трудяга, а еще ты молода, умна и амбициозна. Подобная возможность дается раз в жизни, Мэси. Может, сейчас тебе так и не кажется, но позже ты поймешь.

– У меня складывается впечатление, что мне ничего не остается, как вызваться добровольцем.

– Ну вот, опять твоя прямолинейность, – заметила Рокси. – Что ж, буду так же откровенна. Я надеялась, ты сразу же ухватишься за эту возможность. И не только потому, что это облегчит мне жизнь. Просто я на самом деле считаю, что для тебя это потрясающий шанс и что среди моих людей ты – лучший претендент. Так что да, если ты не подашь заявку сама, то я лично выдвину твою кандидатуру – и у тебя не будет права голоса. Пусть у нас тут не армия и не войска противовоздушной обороны, но субординацию никто не отменял. И ты находишься где–то в самом низу этой иерархии.

Мэси задумалась, глядя на исчезающий у горизонта гусиный клин. Наконец она вымолвила:

– Могу я хотя бы узнать, кто попросил вас предложить мне это?

– Губернатор региона собственной персоной.

– Луи Фонтейн?

– Он самый. Похоже, он все еще следит за твоей карьерой.

– Губернатор мне больше ничего не должен, – отрезала Мэси. – А даже если и так, едва ли я брошусь благодарить его за эту услугу.

Четыре года назад Мэси была разнорабочим в одной из команд СМР в Чикаго и помогала ликвидировать остатки зданий и дорог на берегу озера в рамках одного из крупнейших проектов по реконструкции на территории Фонтейнов. Небоскребы в центре города снесли давным–давно, однако в пригородах и окрестных поселках дел еще оставалось невпроворот. Если бы Фела Фонтейн под дозой трех различных психотропных веществ не разбила украденный флиттер, Мэси, не имеющая ни дома, ни образования, ни связей, до сих пор выполняла бы черную работу.

Небольшое воздушное судно летело совсем низко, почти задевая пеньки и валуны. Люди разбегались в разные стороны. Затем машина развернулась и пошла на второй круг, но зацепила ржавые остатки опоры линии электропередач и лишилась хвостового винта. Кружась подобно кленовому «носику», флиттер пробуравил гладь озера в нескольких сотнях метров от берега. Мэси вскочила в лодку и помчалась к месту аварии. Вокруг флиттера растеклось горящее топливо – Фела Фонтейн, получив ожоги рук третьей степени, была без сознания, когда Мэси вытащила ее из покореженной машины.

Отец Фелы Фонтейн оказался губернатором Северо–Восточного региона. Он навестил Мэси в госпитале, оплатил лечение и выбил грант на обучение в колледже, но больше никаких контактов у Мэси с ним или его семьей не было. Спустя шесть месяцев Мэси узнала, что Фела Фонтейн покончила с собой. На этом всё, как она думала, и завершилось. Да, ей предоставили возможность улучшить свою жизнь, и она считала, что за четыре года вполне доказала, на что способна. Одна из лучших в классе, диплом с отличием, усердная работа на первой должности – тогда они высаживали растения, чтобы рекультивировать территорию озера Мичиган, и Мэси пришлось решать непростую проблему с биореакторами, за что ее повысили до бригадира. Она была благодарна за предоставленный Фонтейном шанс, но теперь

предпочла бы оставить это в прошлом – ей хотелось, чтобы ее ценили за ее собственные достижения, хотелось самой пробиваться в жизни, без чьей–либо помощи или патронажа.

В общем, вмешательство губернатора вызвало у Мэси только гнев и негодование. Когда Рокси Пэрриш попыталась убедить ее, что идея хороша, Мэси заявила:

– Каким образом он вообще с этим связан? Биом – проект Пейшоту, а не Фонтейнов.

– Тебе и правда стоило бы начать следить за политикой. Когда–нибудь ты поплатишься за свое абсолютное невежество в этих вопросах.

– Я знаю про дальних. Мы воевали с ними сто лет назад. Теперь одни жаждут подмазаться к ним и сотрудничать, а другие – возобновить войну, потому что дальние уже мало напоминают людей. Может, кто–то называет это политикой. А по мне, это глупости. У нас и без того полно проблем здесь. Зачем еще пытаться раздавить группу людей, которые, как оказывается, просто живут по иным правилам, не так, как нам хочется? – сказала Мэси.

– Вот и у Фонтейнов такая же позиция, – ответила Рокси. – Мы потому и поддерживали попытки семьи Пейшоту установить мирные отношения с дальними, а заодно и проект биома. Большинство других кланов выступили против, но Фонтейны и кое–кто еще сообща провели законопроект в Сенате. Пейшоту нужны были наши голоса – теперь они готовы взять несколько наших людей в команду. Ты не единственный специалист по микробиологии, чью кандидатуру выдвинули. Там участвуют люди из разных регионов, но мне кажется, у тебя есть шанс. Я думаю, ты вполне можешь попасть на борт. Ты молода. У тебя отличная квалификация. Тот проект на озере Мичиган и то, как ты наполняешь мертвый ил жизнью, достойны восхищения. Процент реверсии в твоей работе настолько мал, что практически незаметен.

– Как вы всегда говорите, проще сразу сделать все правильно, чем по сто раз переделывать.

– Что правда, то правда, но для этого требуется мастерство, и немалое.

– Если уж меня отберут, то надеюсь, за мои навыки, – продолжила Мэси.

– Не думаю, что Эммануэля Варго интересует что–либо другое.

– Ну тогда можете сказать им, что я вызвалась участвовать.

Рокси глотнула пива.

– Сегодня утром кое–кто из моих ребят наткнулся на остатки храма борцов за свободу в подвале разрушенного здания: детали автомобилей, кости, пирамида из сотни человеческих черепов. Некоторые небольшого размера, детские… В этом мире творится черт знает что. Потребуется много времени и сил, чтобы все исправить. Поверь мне, если ты отправишься во Внешнюю систему, то по возвращении тебя здесь ждет куча работы.

Мэси старалась больше об этом не думать. Она сказала себе, что шансов попасть в команду у нее практически нет. Да и вообще проблемы надо решать по мере поступления. Пока же у нее была масса других дел. К своему удивлению, когда неделю спустя выяснилось, что Мэси не прошла первый отбор, она испытала разочарование. Девушка с головой ушла в работу. Рекультивация озера Шамплейн подходила к концу, когда Рокси вызвала Мэси к себе и сообщила, что Эммануэль Варго хочет с ней поговорить.

Конвертоплан инженера пролетел низко над деревьями и аккуратно приземлился на лугу неподалеку от озера. Эммануэль Варго оказался высоким широкоплечим темнокожим мужчиной, абсолютно лысым, в синих джинсах и дорогом, но мятом желтом шелковом пиджаке с кофейным пятном на лацкане. Он пожал Мэси руку – ладонь его оказалась шершавой – и принялся с интересом изучать девушку.

– Прогуляемся по лесу? – предложил он.

Стоял чудесный ясный октябрьский день. Они брели под роскошными багряными и золотистыми шапками деревьев. Впереди и позади них двигались вооруженные импульсными винтовками солдаты. Эммануэль Варго расспрашивал Мэси о работе, проявляя завидную проницательность,

а после заявил, что человек, который изначально должен был работать над созданием микробиологической системы биома в Радужном Мосту, покинул проект.

– Он принадлежал к клану Куперин из Европейского союза. Десять дней назад глава семейства умер. Его преемник взял жесткий курс на разрыв связей с дальними и первым делом вывел троих своих людей из проекта. Плохо для них, зато хорошо для нас – теперь мы можем назначить бразильцев на замену европейцам. Вот зачем я здесь, мисс Миннот. Предложить вам место в команде.

Они остановились на небольшой полянке. Листочки молодых кленов блестели, подобно каплям свежей крови, в лучах полуденного солнца. Воздух был чистый и прохладный.

– Могу я спросить, мистер Варго… – начала Мэси.

Улыбка на лице мужчины обнажила кривые коричневые зубы. В глазах мелькнул задорный огонек.

– О чем угодно.

– Вы здесь потому, что кто–то на самом верху клана Фонтейн порекомендовал меня?

– Я здесь потому, что вы – лучший эколог–микробиолог из всех выдвинутых кандидатур. Увы, из–за всей этой политической чепухи я был вынужден сперва выбрать другого человека. К счастью, те же политические глупости дали мне шанс исправить положение дел. У вас маловато опыта, но не меньше, чем у всех остальных претендентов: другие кланы не захотели отправлять людей из руководящего состава. Однако все это не важно. Мы работаем в новой, неведомой нам области – здесь умение куда важнее опыта. И я считаю, вы больше других подходите для этого проекта. Поэтому я лично прибыл, чтобы попросить вас оказать нам честь и присоединиться к команде.

Мэси была из тех женщин, на кого большинство мужчин не взглянут второй раз. Однако стоило ей улыбнуться, лицо ее теряло привычное настороженное выражение и полностью преображалось – так меняется наглухо закрытая комната, если в нее впустить солнечный свет. Вот и теперь губы девушки расплылись в улыбке.

– Разве я уже не вызвалась добровольцем? Когда я вам понадоблюсь? – спросила она.

– Сколько вам нужно времени на сборы?

Через час Мэси вылетела с Манни Варго, а на следующий день приступила к тренировкам с остальными членами команды. Сейчас она находилась на Каллисто. В очередной раз Мэси доказала, на что способна.

Впереди ждали трудные времена. Не только потому, что погиб Эммануэль Варго, хотя и этого было достаточно. Отныне строительным отрядом руководил Эуклидес Пейшоту. Может, он хорошо толкал речи и льстил дипломатам и представителям правительства Каллисто, но Эуклидес Пейшоту не знал ровным счетом ничего о разработке экосистем, ни разу не проявил интереса к созданию биома или подготовке команды. Это вовсе не мешало ему давать указания Эммануэлю Варго, как правильно выполнять работу. Сравниться с его невежеством в сфере экосистем могли лишь его методы управления людьми. Как и всем тем, кто по праву рождения находился в привилегированном положении и кому не страшны были последствия собственных ошибок, Эуклидесу Пейшоту некогда было прислушиваться к советам людей, которых он считал ниже себя.

Профессор–доктор Шри Хон–Оуэн, помогавшая Манни Варго проектировать экосистему биома, должна была прибыть в Радужный Мост через четыре недели на грузовом корабле, оборудованном новым термоядерным двигателем. Пока же проект имел бы больше шансов на успех, согласись семья Пейшоту передать бразды правления кому–нибудь из местных инженеров. Кому–то, кто разбирается в том, чем они занимаются. Кому–то, кто мог бы работать наравне с командой и прислушиваться к мнению людей. Однако политически это оказалось неприемлемым. Более того, в игру вступило бы уязвленное достоинство Пейшоту. Поэтому команде ничего не оставалось, как мириться с Эуклидесом и его деспотичными прихотями. Хотя он мог обратиться за советом к Шри Хон–Оуэн или к другим экспертам, была велика вероятность, что Эуклидес вобьет себе в голову, будто ему лучше знать, как действовать, поскольку он находится на месте, а профессор и прочие специалисты – в миллиардах километров от Радужного Моста. Возникни проблема, требующая незамедлительного решения, Пейшоту мог и вовсе заморозить проект, объяснив это тем, что на связь и консультацию с Землей нет времени. Или же он мог сделать неверный ход, от которого из гордости не стал бы отступать. Естественно, команда слова не могла сказать против. Клан Пейшоту был куда консервативнее клана Фонтейнов, а ведь даже у Фонтейнов считалось неблагоразумным, если член семьи вдруг изменял курс. Все же Фонтейнов можно было хотя бы хаять за глаза. С Пейшоту такое поведение считалось рискованным. Стоило попасться на критике кого–то из господ, вас обвиняли в измене. Шпионы и доносчики были повсюду. Наказание за предательство полагалось суровое. Поэтому все те, кем владели Пейшоту держали язык за зубами. Мэси практически не сомневалась, что даже Эрнест Галпа – хороший малый, двадцать лет проработавший с Эммануэлем Варго, а теперь оказавшийся старшим членом команды, человек, который заплакал, узнав о смерти Мании, – не рискнул бы перечить Эуклидесу Пейшоту, прими тот курс, угрожающий успеху проекта.

Теоретически члены команды из других семей могли выступить против Эуклидеса Пейшоту, не страшась наказания. Но Кристин Куоррик и Патрик Алан Аллард принадлежали к клану Набуко, а те считались еще консервативнее Пейшоту. Все знали, что Цезарь Пунтаренас – шпион, отчитывающийся напрямую семейному совету Фонсека. Что до Урсулы Фрей, обладавшей тридцать второй степенью родства с кланом Фонтейн и являвшейся дочерью второго кузена их единственного экопроповедника, то ее полностью поглотили параноидные фантазии о заговоре, сгубившем ее возлюбленного. Мэси оставалось только надеяться, что когда Эуклидес Пейшоту облажается (она полагала, что «когда» здесь куда уместнее, чем «если»), то это случится не в ее сфере. Поскольку, если бы Пейшоту отдал ей дурацкое распоряжение, она наверняка оказалась бы достаточно глупа, чтобы отказаться его выполнять. Тогда он унизил бы ее, очернил ее имя и отправил бы обратно на Землю, протрубив на весь мир, что она все испортила. После такого ей повезет, если она сумеет получить работу в каменоломне.

К счастью, волноваться о том, как Пейшоту способен погубить проект, Мэси было некогда: дел оказалось невпроворот, и стоило приняться за них поскорее.

Прежде всего необходимо было запустить экосистему микроорганизмов до того, как в озеро высадят растения, поселят рыб и беспозвоночных. Система представляла собой триллионы микроскопических работников с различным метаболизмом, поддерживающих циклы связывания углерода, рециклинга биогенных структур и разложения органических останков. Мэси предстояло вырастить стартовые культуры, фильтрующие воду и перерабатывающие биогенные структуры, и разместить их на территории будущих зарослей камыша и строматолитовых рифов. А еще нужно было связаться с командой, занимающейся созданием планктона, чтобы произвести смешанную культуру бактерий, сине–зеленых и диатомовых водорослей. Они очистят озеро за счет того, что будут крепиться к плавающим мелким частицам и вырабатывать цепочки мукополисахаридов, которые, в свою очередь, сформируют рыхлый, но достаточно тяжелый осадок, и он опустится на дно. Благодаря этому процессу флокуляции фотосинтез сможет осуществляться на любой глубине, а еще он приведет к образованию богатого органическими веществами слоя ила. Для этого во время официальной церемонии открытия смешанная культура в большом объеме будет выпущена в каждом секторе озера. До события оставалось тридцать два дня. К этому времени должна прибыть Шри Хон–Оуэн, а котлован – полностью заполниться водой. Отсрочить день не представлялось возможным. Однако стоило Мэси и команде по планктону приступить к работе, как они столкнулись с серьезной проблемой: темпы роста диатомовой водоросли, которую они собирались использовать, – модифицированного штамма Skeletonema costatum – оказались ниже положенных в талой воде, наполнявшей озеро. Если им не удастся достичь необходимого уровня удвоения, то не хватит нескольких сотен килограммов диатомовой биомассы, а значит, придется также корректировать скорость роста остальных микроорганизмов.

Мэси нравилось решать такие задачки. Проектирование биома больше походило на искусство, чем на науку, – своего рода запутанная игра, пазл: любой элемент системы влиял на остальные, сложность росла лавинообразно с добавлением каждого нового вида. Растения боролись за питательные вещества и свет; животные паслись на лугах или охотились на других животных; микроорганизмы разлагали мертвые тела, перерабатывая их в соединения азота, фосфора и серы, чтобы другие организмы могли их использовать. Стоило убрать или добавить новый элемент в эту сеть, отношения между остальными менялись в большей или меньшей степени, и не всегда эти перемены можно было предугадать. Мэси обладала незаменимой способностью держать в голове модели переноса питательных веществ и энергии, исследовать их с различных сторон, визуализировать взаимодействие сдержек и противовесов, предсказывать, как отразится на системе изменение одного параметра. Ей было далеко до Манни Варго, который был способен, словно дирижер, управлять одновременно огромным оркестром, хором, колоколами и органом, совместно исполняющими произведение, по сложности равное двум или трем симфониям. И все же она знала свое дело, привыкла усердно трудиться и укладываться в нереальные сроки. Город предоставил ей в единоличное пользование двух хороших ассистентов и отменно оборудованную лабораторию на западном берегу озера. Мэси ни капли не сомневалась, что преуспеет.