Текст книги "Затмение луны"

Автор книги: Пэт Ходжилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

– Марк!

Теперь ей показалось, что послышался ответ – откуда-то из центра города. Она побежала туда, зовя снова и снова, улавливая все тот же слабый, далекий отклик. За каждым поворотом туман становился все гуще. Джейм вела одной рукой по ближайшей стене, другую удерживая на холке Жура, таща его за собой. Вдруг барс выскользнул и пропал. Она звала его – вслух и мысленно, – тщетно. Треклятая связь все так же неустойчива. Но через секунду он появился снова, тревожно ворча, тыкаясь носом в коленку. Она покрепче взялась за золотистый загривок.

– Тише, котик. Слушай.

Голос раздался вновь, уже ближе. Он был очень похож на голос Марка, но что-то в нем было не то и казалось фальшивым.

Джейм чувствовала, как поднимается дыбом шерсть Жура под ее пальцами. Он знал этот голос – и внезапно и она узнала. Бортис. Они пошли дальше, продвигаясь на ощупь, оба слепые в клубящемся тумане. Свечение брилловых плит мостовой расплылось под ногами, и тут рука Джейм потеряла стену. Напрасно шарила она вокруг в ее поисках. Город, наверное, построен вокруг какого-то открытого пространства. Еще полдюжины шагов вслепую – и нога споткнулась обо что-то, отозвавшееся глухим звоном. Рядом кто-то захихикал.

– Храбрая Талисман, милые глазки, – прогудел ненавистный голос, уже не скрываясь. – Ну, как тебе понравилось чувствовать себя слепой и потерянной?

Звук исходил со всех сторон разом – Джейм не знала, куда бежать. Она слышала осторожное продвижение человека в тумане, шаги становились громче, ближе, казалось, окружали ее. Она скорчилась, обвив руками Жура. Уши кота дрожали, но он тоже не чувствовал, откуда подкрадывается опасность. Обнадеживало, что и Бортис не знает, куда идти, но если с ним его проводник-оскал и они приближаются с подветренной стороны…

Отчаянный вопль прорезал плотную пелену воздуха, двойное дребезжащее эхо резко отдалось, словно в замкнутом пространстве. Безымянное существо, вызвавшее панику в стаде раторнов, было тут, в городе, и было совсем близко. Кто-то вскрикнул – почти у локтя Джейм. Затопали две пары ног – во все стороны сразу. И ей с Журом надо бежать – но куда? Чья-то черная безнадежность терзала сознание. Чем ближе оно подходит, тем больше вероятность налететь прямо на него. И что лее делать? Крик раздался вновь, рядом, парализующий своим отчаянием. Балансируя на краю паники, Джейм опять почувствовала, сколь чужда она этому месту, ведь она даже не может понять опасностей этой земли, не то что бороться с ними. Но у нее все еще есть иму, чья сила как-то связана с этим странным миром. Дрожащей рукой она вытащила медальон.

– Помоги нам, – прошептала она ему.

Ничего не изменилось. Потерял ли он свою мощь, или она о чем-то забыла? Ну конечно, черт, его же надо накормить. Девушка поднесла палец к жадно раскрытому рту – вспыхнула резкая боль, Джейм отдернула руку. Кожаная перчатка была прокушена насквозь, из ранки-полумесяца лилась кровь. Джейм секунду оглушенно глядела на набухающие капли, прежде чем удивиться, отчего она видит их так отчетливо. Туман вокруг клубился все так же плотно – но не у иму. Девушка развернула медальон лицом наружу – и перед ней открылась прямая дорожка, словно луч света рассеял и уничтожил туман, но огня не было, только полоса чистого воздуха, пробивающая белую пелену.

У ног Джейм лежал скелет раторна. Она нечаянно задела одну из костяных пластин, все еще защищающую пустую клетку ребер, – та зазвенела. Маска черепа была повернута к девушке, на ней застыла неистовая ярость. Тяжелый искривленный рог обогнул голову зверя и расколол череп, вонзившись в затылок. Рядом был еще один скелет, и еще, и еще, склад бесценной кости, кладовая дичайшей смерти.

Джейм пробиралась между костями, вновь придерживая Жура. Она заметила свечение тумана впереди и через пару секунд вышла к двум брилловым глыбам, каждая в девять футов высотой. Шагнув между ними, она обнаружила, что находится посреди пятидесятифутового круга, окаймленного стоящими каменными плитами. Туман не проникал сюда, он нависал мерцающей крышей над площадью и возвышался белыми стенами, но Джейм ясно видела огромные разинутые рты лиц иму на дальней стороне, выбитые в бриллах. Внутренности мутных светящихся камней были извлечены аккуратно, так, чтобы сохранить их природную форму, так что девушке казалось, что она стоит в кольце длинных узких голов со врытыми в землю подбородками. Только две отличались от остальных – у одной на макушке возлежало нечто, напоминающее кожаную шляпу, глотка другой была так глубока, что внутри сияющего камня сгустилась тьма.

В утробе второго камня что-то зашевелилось – появились Бортис с оскалом. Проводник скрючился, как загнанный в угол зверь. Бортис стоял рядом с ним, безжалостно сжимая оставшуюся косу горца. Слепой главарь разбойников ухмылялся. Слюна стекала из уголка его рта и свисала блестящей нитью с подбородка.

Джейм медленно, на цыпочках, приблизилась к нему:

– Что ты сделал с Марком? Бортис хищно скривился:

– Так ты уже соскучилась по своему дряхлому дружку, да? У тебя были и молодые ухажеры – Отрава и этот дурачок Санни, но ты убила их. Ты убила и меня. Почему, Талисман? Ты так боишься настоящих мужчин?

Теперь они кружили на расстоянии вытянутой руки. Оскал кидался в стороны, избегая Джейм, но не мог вырваться из кольца камней и жестокой хватки бандита. Зубы горца начали постукивать от страха. Он видел и чувствовал то, чего не ощущал Бортис, – нечеловеческое, серебристое сияние, растущее в глазах противницы, обступающий ее мрак.

– Я никогда не вредила тебе по собственному желанию, Бортис. – Низкий голос, похожий на мурлыканье. – Ты сам нападал на меня. Трижды. Тебе нужно только побеждать, иначе страдает твое мужество? Обороняться – о нет, это не для такого великого главаря разбойников. Что ж, однажды я уже ослепила тебя и, видит бог, могу сделать это снова.

И девушка кинулась на них. Поводырь отскочил, дернув своего захватчика так, что тот потерял равновесие. Джейм поймала большой палец разбойника и вывернула его, чтобы тот отпустил волосы оскала. Бортис взвыл. Он замахал руками, пытаясь схватить ее, но девушка толкнула бандита, и тот кувырком полетел на землю. Оскал был свободен. Обхватив последнюю косу обеими руками, он стремительно исчез в тумане.

Джейм приблизилась к упавшему:

– Итак, что ты сделал с моим другом?

Бортис лежал, уткнувшись лицом в землю, плечи его тряслись. Он смеялся.

– Ох, ну и весело же это было! Он решил, что ты его зовешь. «Марк, о Маркарн…» – Да, Бортис мог говорить и голосом Джейм, только сейчас ему помешала новая волна хихиканья. – Я завлек его в кукольный домик и обрушил стену ему на голову. Пол тоже проломился, и он упал вниз, а потом вбок – если сукин сын оскал не врал – врезался прямиком в другую стену! – Разбойник вскинул голову, слюнявый рот окружало кольцо прилипшей пыли. – Ты убила еще одного! – гаркнул он. – Найди себе нового любовника, Талисман. Старенький пошел на корм червякам!

Нечто еще более холодное, чем гнев, охватило Джейм. Шуточки обратной комнаты. Даже она не вполне доверяла своим рефлексам, неожиданно угодив в такое необычное место. А Марк, как сказал Бортис, к несчастью, действительно уже немолод.

Жур отполз от нее на край круга. Она вспомнила, как он отпрыгнул чуть раньше, и почувствовала внезапную уверенность, что тогда он учуял запах кендара. В тот раз она увела его оттуда. А сейчас…

– Найди его, – приказала Джейм барсу. – И приведи сюда… если сможешь.

Слепой котенок широко распахнул мутные опаловые глаза, повернулся и убежал – лишь мелькнула золотистая шерсть.

Джейм еще раз обошла Бортиса, наслаждаясь растущей в ней яростью берсерка.

– Дорогой Бортис, так кто у нас корм червячков? Кто-то мягко рассмеялся.

Джейм резко обернулась, временно забыв про Бортиса. Шапка на голове первого камня приподнялась. Свет брилла еще больше углубил шрамы, складывающиеся в выжженный перевернутый отпечаток иму на лице переврата. По обеим сторонам блестели глаза, а кривой рот растянулся в улыбке.

– Ax, дитя, как же тебе нравится твоя работа! Какой замечательный из тебя может получиться жнец душ!

Джейм отшатнулась, поспешно вытащила медальон, покрытый кожей переврата, и подняла его, как оберегающий талисман.

– Ты, наверное, вернулся за своим лицом? Вот оно.

– Вижу, вижу. И ты его покормила. Как… предусмотрительно.

Переврат напрягся, словно собираясь прыгнуть, потом расслабился, задыхаясь. Лицо его стало серым от изнеможения. Джейм медленно опустила иму. Ухмылка переврата раздвоилась, еще больше покоробив его искаженное лицо.

– Весьма правильно. Если бы даже это мерзкое место и не приканчивало меня, после двух дней парения на ветру под облаками я не в лучшей форме, чтобы навредить тебе.

– Чего ты добивался в первый раз? Там, в Пештаре, ты сказал, что моя смерть означает необратимое падение Мастера. Милостивые Трое, как?

– Сейчас, девочка, не до игрушек.

– Проклятие, это правда! Я не помню – если даже когда-то и знала.

– Да ну? – Бледные глазки злобно вспыхнули. – Интересно, что будет забавнее – рассказать тебе или нет? Полагаю, занятнее промолчать.

Его пристальный взгляд вдруг дернулся. Джейм услышала скрип кожаных сапог по камням за спиной и обернулась как раз тогда, когда Бортис бросился на звук ее голоса. Он повалил девушку. Неимоверная масса, навалившаяся сверху, вышибла весь воздух из легких. Руки оказались прижатыми к голове прежде, чем она сумела прийти в себя. Тяжелое тело затряслось от хохота хозяина.

– А теперь, – сказал переврат холодным, жестоким голосом, – думаю, что наш друг Бортис тоже поразвлекается вдоволь.

Отчаянный крик, налетевший на них, отразился теперь не от стен, а словно от самой земли. Бортис замер. Джейм высвободила руку и сильно стукнула его по носу запястьем, голова разбойника откинулась. Девушка столкнула его и перекатилась назад, припав к земле, выпустив когти, готовая в бою защитить себя.

– Проклятие, возьми ее! – прокричал переврат. – Она прямо перед тобой!

Но Бортис не обращал внимания на них обоих. Он вслушивался, раскрыв рот, не замечая текущей по подбородку крови. Вопль раздался снова, заняв все пространство вокруг. Безысходная скорбь пробудила нечто потерянное в сломленном человеческом сознании. Разбойник прополз, всхлипывая, между глыбами и растворился в тумане.

Какой-то охотничий инстинкт погнал Джейм за ним, и она чуть не подчинилась, но вовремя отпрянула. В круг вступили двое. На секунду девушке показалось, что это люди: женщина, сгорбленная годами и горем, и худенький светловолосый ребенок с жестокими красными глазами. Потом она разглядела, что они оба раторны.

Кобыла действительно была очень стара. Ее шкура, почти скрытая под перекрещивающимися пластинами, из черной превратилась в серебристо-серую. Тонкие ноги сгибались под весом наросшей кости, а массивная маска пригнула голову к самой земле. Она задыхалась, втягивая воздух в щель между клыками, – ноздри заросли щитками; одна глазница тоже. Собственная броня медленно погребала ее заживо в костяную могилу.

Запах кобылы и жеребенка настиг Джейм, хотя сейчас он не был направлен прямо на нее. С каждым вдохом на девушку наползали обрывки чужих воспоминаний: аромат ветра на рассвете, прикосновение снежинок к языку, призывный крик жеребца в осеннем лесу. Память вспыхивала и гасла, оставляя за собой лишь чувство безграничной потери. Кобыла уничтожала мысли одну за одной, разрывала в клочья прошлое, раскладывала себя по кусочкам – она не знала другого способа умереть.

Джейм боролась с потоком чужих воспоминаний, но каждый глоток воздуха погружал ее все глубже. Она почувствовала скрытые эмоции кобылы, словно была зазубренной скалой, омываемой волнами сознания раторна: отчаяние, что долгая жизнь оставила столько воспоминаний, что их не уничтожить; ярость, что собственное тело-предатель делает это разрушение необходимым; печаль, что капля за каплей теряются светлые, радостные дни и ослепительные ночи. Но больше всего она жалела бегущего рядом жеребенка, последнего детеныша с белой шерстью и красными-красными глазами. Ее надвигающийся конец оставил на нем отметину еще до рождения. И чем дольше она будет умирать, тем дольше он будет привязан к ней, к этой агонии саморазрушения, и тем больше исказится он сам. Она предвидела, что ни одно стадо не примет его. Он вырастет в муках, в одиночестве, бродягой, непохожим на других, неся на голове собственную смерть – ее малыш. Она застонала снова, и жеребенок отозвался эхом, неистово отрицая:

– Нет, нет, ты не умираешь, ты не можешь умереть! Нет, нет…

– Нет… – выдохнула Джейм и неимоверным усилием воли оторвала свой разум от их сознания. Если сейчас остаться, то безысходная тоска раторна засосет ее, как это почти случилось с жеребенком. Если бежать… Немыслимо. Может, это и глупо, но она не может отвернуться от страдающей кобылы, как не смогла бы отказать соплеменнику, умоляющему о Белом Ноже. Джейм вытащила клинок.

– Не смей! – прошипел переврат. – Дура, не надо!

Джейм прыгнула вперед так, чтобы оказаться со стороны слепого глаза кобылы, и поймала клык, развернув инкрустированную костью голову. Запавший глаз, как черная вода в глубоком колодце, поймал и, искажая, отразил лицо Джейм. Зеркальные губы шевельнулись.

– Если ты убьешь меня, – раздался холодный, отчетливый голос в голове девушки, – то мой ребенок убьет тебя. Убей меня.

Глаз закрылся. Надо делать выбор – прекрасно зная о последствиях. Что ж, да будет так. Джейм занесла нож для удара.

Сильный толчок отбросил ее на землю. У жеребенка еще не было клыков, и вместо рога виднелся лишь бугорок, но маленькие костяные копытца выбивали искры из камней около головы. Джейм откатилась – он кинулся к ней снова, путаясь в задних ногах и бешено стуча передними, из-под копыт показались острые когти. Его запах, смешавшись с яростью, пронзал мозг девушки неистовым криком:

– Нет, нет, нет, нет!..

Джейм скользнула в строну и ударила. Ее удар пришелся на пятачок за ушами, не защищенными костяной маской и горловыми пластинами. Оглушенный жеребенок споткнулся и упал. Джейм, задыхаясь, стояла над ним. Можно убить его прямо сейчас. Надо убить, а то он не остановится, пока не убьет ее – если не сегодня, то завтра, или через неделю, или через год. Подумай – он скоро вырастет – неподдающийся контролю норовистый жеребец, несущий на голове страшный рог – смерть не только себе, но и другим, и придет требовать долг крови.

У самого уха послышался резкий свист. Голова матери-раторна нависла над ней, изогнутая, скрученная шея с трудом удерживала непомерный вес черепа, вот-вот – и она обрушит непосильную ношу, сминая человеческую плоть и кроша кости. Джейм глубоко вдохнула:

– Хорошо. Я не причиню ему вреда. Но если ты убьешь меня, я не смогу помочь тебе. Тебе все еще нужна помощь?

На мгновение раторн окаменела. Потом с тяжким вздохом опустила голову, положив подбородок на плечо Джейм. Девушка с трудом удержала огромную тяжесть. Нерешительно, осторожно, она пробежала пальцами по твердой маске, погладила холодную кость. Такая красота и сила, такой гордый дух сейчас исчезнут навсегда. Но все когда-нибудь неминуемо подходит к концу, и разрушение – всего лишь один из ликов бога. Джейм покрепче сжала нож и со всей силы погрузила острое лезвие в прикрытый глаз кобылы, пронзив мозг.

Зверь закричал. Джейм отбросило назад, она прижимала руки к ушам. Пронзительный вопль звучал и звучал, пока раторн медленно оседала. Сама душа животного неистово пробивала путь на свободу, а глыбы иму невозмутимо отражали погибельное эхо. Переврат свернулся, как паук, на вершине камня, но вскоре, визжа, шлепнулся на землю. Из ушей его полилась кровь и нечто серое, он дернулся пару раз и застыл неподвижно. Камни под ним начали раскалываться.

Джейм шагнула к краю круга и упала, почти парализованная звуком. Предсмертный крик раторна сам по себе ужасен, но каменное эхо во сто крат усилило его – и вполне могло убить.

Но что это там? Мимо по мощеной площади промелькнула бесформенная тень. Она кинулась в пустоту под разинутым ртом иму – и выскочила наружу, туда-сюда, туда-сюда. Серого плаща больше не было – ведь накидка в зале распалась от прикосновения. Не было и детской фигурки, замеченной краешком глаза, – ведь все кости кроме одной обратились в пыль. Но таинственный проводник все еще хочет увести от опасности, стоит только последовать за ним – но Джейм… не может… двигаться…

Бегущие шаги. Кто-то подхватил ее – и вот она уже летит навстречу темноте внутри сияющего камня. Бездонный рот иму проглотил и ее, и ее спасителя. Брилл все еще гудел от стона раторна. Спаситель запнулся и уронил девушку – она покатилась по крутым ступеням между грохочущих стен вглубь, в тишину.

Нет, эта тишина не была мертвой. Звон продолжался, но теперь только в ушах. Она лежала на каменном полу. Кажется, еще груда булыжников лежит на груди, мешая дышать. Тяжесть сместилась, и в щеку ткнулся холодный мокрый нос. Джейм крепко-крепко обняла Жура, а тот громогласно замурлыкал.

Затихающее бормотание все еще отдавалось эхом на лестнице, а когда оно и вовсе исчезло, тишину вспорол цокот копыт, полный отчаяния и жажды мести.

Жур взмыл в воздух, шерсть мгновенно встала дыбом. Джейм тоже вскочила. Копыта грохотали, спускаясь. О бог, жеребенок. Надо преградить ему путь, но как? Да вот же, на всех стенах лестничного колодца – распахнутые двери. Заржавевшие петли сперва сопротивлялись, но последним, неистовым усилием девушка успела захлопнуть створки перед самой мордой молодого раторна. Щелкнул засов. Почти одновременно жеребенок с грохотом врезался в содрогнувшуюся дверь с другой стороны. Острые копыта царапались яростно, но панели были из железного дерева и выдержали. Еще один скрип по ту сторону, скрежет – и тишина.

Джейм привалилась спиной к двери. Она знала, знала наверняка, какие были последние слова жеребенка – словно он выкрикнул их ей в самое ухо:

– Не сегодня, так завтра, не завтра, так через неделю, через год. Жди.

Трое. Какая была нелепая мечта – оседлать раторна и поскакать на нем в бой, а теперь она ввязалась в кровную вражду с одним из них. Пусть даже пройдут годы, прежде чем детеныш подрастет и придет за ней, но она была бы счастлива убраться отсюда подальше уже сегодня. «Одной беды за день вполне достаточно», – подумала Джейм и впервые за все это время огляделась по сторонам.

Она была в огромном подземном помещении со стенами, возведенными из плотно подогнанных друг к другу камней, слабо освещенном пучками проросшего из пола мерцающего мха. Кольцом расположились открытые во мглу двери – раз, два – всего десять. Блестящие руны испещряли косяки. В одном проеме на коленях стоял великан.

– Марк! – вскрикнула Джейм и бросилась в объятия кендара. Жур наскакивал на них обоих. – Но как ты выбрался из ловушки Бортиса и перешел убийственный круг там, наверху, и…

– Погоди минутку, женщина. – Кендар поковырял пальцем в одном ухе, потом в другом и извлек кусочки скатанной глины.

Джейм увидела, что маленький мешочек с землей из Киторна, который Марк всегда носил поверх рубахи, пуст.

– Ой, Марк, земля твоего дома! Он пожал плечами:

– Я подумал, что она сможет защитить меня. К счастью, это сработало. Не зря я таскал эту грязь с собой добрых шестьдесят лет, а? А что до Бортиса, так это было весьма забавно – падать сперва в одну сторону, потом в другую. Только, знаешь, эти потрескавшиеся стенки рассыпались в порошок, чуть только я врезался в них. Удар, о котором и говорить не стоит. Вот чтобы выбраться, ушло некоторое время, но наверху меня уже ждал Жур – и привел сюда.

– Потрескавшиеся… – Джейм подумала об осыпающихся стенах, камне, сломавшемся под перевратом, и хрупких костях. Смутная мысль забрезжила в мозгу, но прежде чем ей удалось принять хоть какую-то форму, девушку подбросило.

Из-за одной из дверей, откуда-то далеко-далеко, пришел голос:

– Эй? Есть там кто-нибудь?

Джейм заметалась. Многие годы она слышала этот голос только в снах, но не сомневалась в том, кто зовет ее сейчас.

– Тори! Где ты? Ответь!

И она помчалась по ближайшему туннелю, продолжая выкрикивать имя брата. Первые несколько ярдов она бежала по светящемуся моховому ковру, но потом ноги стали проваливаться в густую темную массу зарослей – впереди лежала лишь непроглядная темень. Джейм позвала снова, но откликнулось только эхо. Могла ли она выбрать не ту дверь? Естественно. Надо попробовать снова.

Джейм повернулась, чтобы возвратиться по своим следам, но перед глазами не оказалось ничего, кроме тьмы. А где же мерцающий мох? Она же сделала всего несколько шагов – а ничего похожего не видно нигде вокруг. Ага, вот Марк ее окликает. Невероятно, как он далеко! Она поспешила на звук и наконец увидела слабое зеленое свечение. Ну конечно: туннель, должно быть, выложен камнями «туда». Еще пара шагов…

Нога провалилась в пустоту.

Джейм упала вперед, изогнулась, впилась ногтями в камень и повисла на кончиках пальцев. Сердце бешено колотилось. Что, скала переместилась, легла горизонтально? Не похоже, чтобы где-то внизу было дно, хотя оттуда доносились странные, затаенные, шаркающие и скрежещущие звуки. Запахи холодного воздуха, земли и камней дышали в лицо.

Руки затекли, и Джейм уже теряла хватку, когда кто-то прикоснулся к ней. Жур. Через мгновение Марк обхватил ее запястье и вытянул девушку на тропу.

– Во имя Порога, что такое там внизу? – спросила она. Сталь ударила о кремень, запрыгали искры и подожгли сухой мох. Марк поднялся и подтолкнул пылающий ком к краю. Тот упал, озарив глубокую узкую расселину, бегущую параллельно тропинке. Щель усеивали острые камни размером с кулак. Сотни светящихся точек, как дикие глаза, горели в складках скалы и вдруг разом мигнули. В наступившей опять темноте вновь послышался зубовный скрежет и царапанье когтей по камням.

– Трохи, – раздался во мраке голос Марка. – Строители принесли их в Ратиллен. Они, видишь ли, переваривают камни, так что полезны в создании храмов и, полагаю, при рытье туннелей – таких, как этот. Лучше нам пробираться в ту комнату, там хотя бы есть какой-то свет… Подожди.

Они прислушались.

– Они между нами и залом, – определила Джейм. – И что теперь – попытаться подружиться с ними?

– Нет. Может, они и были когда-то домашними зверьками Строителей, но уже давным-давно одичали. Сомневаюсь, что даже Строители захотели бы теперь иметь с ними дело.

– Но если трохи поедают камни, то, наверное, не причинят нам вреда?

– Ох, они жрут все: лишайник, сапоги, ноги… Они как-то навестили подземную тюрьму Кротена и очистили ее от всех узников разом – не считая нескольких стражников. Время от времени земли вокруг наших храмов страдают от них. А, да, трохи не любят света.

Снова удар по кремню, снова взметнулись искры. Когда мох загорелся, Марк отковырнул кусок и бросил его в проход. Тропу заполняли маленькие серые камешки – их там точно не было прежде. Они зарылись в мох, а когда он вспыхнул, блеснули глаза и поднялся пронзительный писк. Потом огонь побежал по туннелю обратно, к Марку и Джейм.

Кенциры стали отступать. Туннели из камней «туда» расплывались – так невероятно быстро их проносило по тропкам, но огонь еще быстрее поглощал труху мертвого мха. Джейм и Марк, а следом за ними Жур едва успели отпрыгнуть в боковой ход – гудящее пламя прошло мимо. Сухой лишайник горел ярко, но недолго, оставляя черную полосу с быстро гаснущими красными угольками. Опять опустилась тьма.

– Что-то нам в этом путешествии не везет с огнем, – сказала Джейм дрожащим голосом. – Хотя я больше не слышу царапанья. Марк? – Такого густого мрака она еще никогда не видела – хотя как раз видеть-то в нем было и нечего. – Ты где?

– Здесь, – раздалось откуда-то справа. – Кажется, мы отделались от бросающих вперед камешков. Наверное, ими выложен только главный проход.

– Но почему? Куда он ведет?

– Трое знают. Меня больше волнует, куда мы направимся отсюда. Огоньку бы…

Девушка услышала, как он, сопя, вновь вынимает кремень, потом что-то упало на землю.

– Уронил, – захрустели суставы, Марк присел и стал обшаривать пол.

– Да ладно, у меня тоже есть, – сказала Джейм.

Она нащупала карман и извлекла из него инструменты. Случайно под руку попалась и завернутая в платок косточка – она упала. Девушка не слышала удара о камни. В следующую секунду сталь и кремень были вырваны из ее рук.

– Эй! Ну дайте же мне шанс!

– Что? – Голос Марка звучал все еще с пола. Джейм замерла. Ничего не было слышно, но…

– Марк, кажется, мы тут не одни. Он встал:

– Где ты?

– Тут. – Она потянулась, и до ее ладони дотронулась рука – тонкие, длинные, очень-очень холодные пальцы. Девушка отбросила ее и отшатнулась – только чтобы споткнуться о Жура. Холодная рука цепко схватила ее и удержала от падения.

– Да что ты там делаешь? – Марк был позади. Джейм сглотнула:

– Знакомлюсь кое с кем, не слишком высоким и кто не хочет, чтобы на него смотрели.

– Наш дружок в сером?

– Может быть. – Таинственная рука все еще сжимала ее руку. Холодные пальцы напряглись и потянули. – Кажется, он хочет, чтобы мы пошли за ним. Пойдем?

Тишина, потом Марк ответил:

– Да. В конце концов, мы и так с самого утра тащимся по пятам. Держи. – Его рука, большая и теплая, сомкнулась на другой руке Джейм. – Пусть ведет.

Темнота мешала Джейм ощущать пространство и направление, но она была уверена, что невидимый проводник тащит их обратно в главный коридор. Воздух заполнил запах горелой травы, и сожженный мох захрустел под ногами. Поворот налево, прочь от подземной комнаты. Джейм шла, одну руку сжимали холодные пальцы проводника, другая покоилась в теплом кулаке Марка. Слышны были лишь звуки шагов кенциров – то близко, то почему-то очень далеко, если верить эху, словно тропинка вдруг перепрыгивала через край безбрежной пропасти. Здесь тоже было глубоко – опять же судя по гулкому эху, несшемуся сразу с двух сторон.

Сколько же часов они вот так шагали? Время, казалось, замедлилось, почти остановилось под весом тьмы. Куда они движутся? Если камни под ногами все еще несут вперед, то немало миль осталось позади.

Мысли Джейм бежали по кругу, найти ответы мешал мрак. Она вспомнила, как ребенком боялась темноты во время лунного затмения. Темный Порог захватил часть Ратиллена, перекрывающую следующий пороговый мир, один из тех, что упал вместе с Мастером, но тени всегда находили, куда проникнуть. Однажды они могут оторваться от поверхности земли и дотянуться до единственной луны мира. Если такое случится, Темный Порог проглотит луну, а за ней солнце и звезды; так уже происходило в других мирах, где Кенцират сражался и терпел поражение. Если луна Ратиллена исчезнет, то Три Народа будут знать, что опять проиграли. Пять ночей из сорока дней лунного цикла луна поворачивалась темной стороной, и люди внизу тревожно ждали ее появления, страшась, что уже наступил конец. Но даже во время «затмения» оставался хоть какой-то свет, здесь же нет и его.

«Этого нельзя делать», – твердо говорила себе Джейм. Если продолжать думать о тьме, она уничтожит ее. Чтобы прийти в норму, девушка стала размышлять о таинственных трещинах и вскоре столкнулась с догадкой, от которой стало еще тяжелее.

– Марк… – произнесла она. – Предположим, Строители забрали Безвластия себе. А теперь допустим, что раторны вернулись, может быть, через эти туннели и… и стали кричать, используя иму, чтобы расколоть город на кусочки, – а Строители все еще были там. В том доме, где я бродила, я нашла скелет. Он не был человеческим. Наверное, их там еще много, спрятанных по углам и щелям города, – они старались спастись от воплей. Возможно, все Строители погибли, и тогда…

– Тогда не будет больше храмов, – закончил Марк, его голос глухо звучал в темноте. – И если мы перейдем в следующий пороговый мир, то будем полностью отрезаны от нашего бога. Ох, никогда я не любил старого брюзгу, не больше, чем ты, но без него…

– Или ее… или вообще бесполого существа.

– … мы будем беспомощны.

– Значит, если Строители мертвы, получается так: Ратиллен – последнее поле боя Кенцирата. Но если это правда, тогда кто или что держит мою руку?

Она не получила ответа. Жур бежал рядом, прижавшись плечом к ноге. Вдруг она почувствовала, что барс остановился. Его чуткие уши уловили в отдалении слабый, отдаленный звук. Услышала его и Джейм – через барса: множество быстро приближающихся коготков, стучащих по камням. Кот зарычал.

– Женщина?

– Веселая компания, а у нас больше нет огня, чтобы поприветствовать гостей.

– Тогда лучше уйти из дома раньше, чем они прискачут.

Поводырь, кажется, был согласен – холодная ручка нетерпеливо тянула Джейм. Они побежали, оступаясь и спотыкаясь в темноте. Позади цоканье когтей становилось все ближе, громче, и тонкий, возбужденный свист наполнил воздух.

И тут по обе стороны от кенциров взорвался свет. Полуослепленная, Джейм затормозила, и Жур кувыркнулся, наткнувшись на нее. Девушка недоуменно обернулась и увидела протирающего глаза Марка. За его спиной была стена – так близко, что заплечный мешок кендара, казалось, впечатался в нее. Потом он хрюкнул и покачнулся, словно что-то сильно толкнуло его. В следующий миг Марк оторвался от стены и поспешно сбросил то, что осталось от мешка. Он был разорван, а содержимое наполовину покрыто скользкой серой грязью, в которой извивались белые личинки.

– У них, наверное, сезон размножения, – мрачно сказал Марк и пнул мешок, который прошел сквозь твердую стену. – Слыхал я старые песни о таких штреках, как этот. Хвала праотцам, песни не врали. Ну, и где же наш проводник? Мы обязаны ему гораздо больше, чем можем себе представить.

Но маленькой серой фигурки из Безвластии нигде не было видно. Тут Джейм осознала, что все еще держит что-то. Она раскрыла ладонь. На ней лежала длинная тонкая кость – палец из дома Строителя. На глазах он рассыпался во прах.

– Прощай, дружище. – Она позволила пыли просочиться сквозь пальцы. – Что ж, и где мы?

Они стояли в большой комнате с девятью стенами, расписанными фресками, изображающими лес, а подпирающие стены балки, как стволы деревьев, вздымались к нарисованным листьям, ветвям и небу. С потолка свисал светящийся шар. Джейм уже видела такие в Тай-Тестигоне, но этот был куда больше – и тусклее. Слепящее сияние было не более чем маленьким ночником – пока глаза привыкали к свету, живая трава, покрывающая пол комнаты, начала увядать. Но что действительно поразило девушку – это белое строение без окон, стоящее посреди покоев.

– Ой, это же точь-в-точь модель нашего храма в Тай-Тестигоне! – воскликнула она.

– Это не модель, – отозвался Марк. Он удивленно оглядывался. – Я слышал об этой комнате. Мы в Каркинароте, дворце принца Одалиана. Но как? Он же тремя сотнями лиг южнее Безвластии.