Текст книги "Дело собаки Баскервилей"

Глава III. Правда

Неудивительно, что гибель Стэплтона осталась, по сути, незамеченной, ведь именно он с самого начала повести был мишенью убийцы. Увлеченные, как и Холмс, предполагаемыми преступлениями таинственного убийцы с собакой, читатель – и даже писатель – совершенно не обращают внимания на единственное убийство, имевшее значение для преступника: даже завершив расследование дела, в котором изначально не было состава преступления, они не могут переключиться на поиски истины.

* * *

А поисками истины никто не интересуется потому, что, строго говоря, нет никакого убийства, а значит, нет и повода начинать расследование. Несколько упоминаний о смерти Стэплтона, встречающихся в повести, показывают, до какой степени она не является событием – человек как будто просто пропал, а не погиб, – и это даже не заслуживает отдельных пояснений.

Первый намек на его смерть содержится в пассаже, где Холмс и Уотсон освобождают Берил. На вопрос о том, где ее муж, Берил отвечает, что он мог скрыться в одном-единственном месте, на островке среди трясины, где он прятал свою собаку. И когда Холмс, вглядываясь в густой туман, замечает, что в такую погоду пробраться по болоту невозможно, женщина подтверждает, что у него нет никакого шанса найти дорогу. В этом диалоге о смерти Стэплтона даже не говорится напрямую: Берил только намекает на нее, не вызывая у сыщика никаких подозрений по поводу ее возможных причин.

Та же ситуация – в отрывке, где об этой смерти уже объявлено непосредственно: в нем рассказывается о событиях следующего дня. Холмс и Уотсон в сопровождении Берил пробираются через трясину. Именно благодаря своей провожатой они обнаруживают башмак, якобы оброненный Стэплтоном, – с точки зрения Холмса, это доказывает, что натуралист добрался дотуда невредимым. Но обстоятельства его смерти остались неясными:

Но больше нам ничего не удалось узнать, хотя догадываться мы могли о многом. Разглядеть на тропинке следы не было никакой возможности – их сразу же затягивало тиной. Мы решили, что они обнаружатся на более сухом месте, однако все поиски были тщетны. Если земля говорила правду, то Стэплтону так и не удалось добраться до своего убежища на островке, к которому он стремился в ту памятную нам туманную ночь. Этот холодный, жестокий человек был навеки погребен в самом сердце зловонной Гримпенской трясины, засосавшей его в свою бездонную глубину.

Кажется, нельзя более ловко отобрать у человека его собственную смерть – ведь повествователь признается, что неизвестно не только ее место, но и вообще невозможно сказать точно, погиб он или нет.

Гибель Стэплтона – не-событие, смерть без определенного места, даты и даже стопроцентной вероятности – полностью стерта из повествования и поэтому не может дать повод к расследованию. Убийце удалось скрыть свое злодеяние и одновременно стереть из этой истории собственную личность.

* * *

Если мы согласимся с версией о том, что в «Собаке Баскервилей» рассказывается о медленной казни Стэплтона, из этого последует вывод, что ошибка тех, кто расследовал дело, связана с их неспособностью понять мотив убийства – каковым являются не деньги, а ненависть. В повести Конан Дойла рассказывается не только о ненависти писателя к своему герою, сыщику. В ней, уже на другом уровне, рассказывается еще одна история о ненависти, и каждая деталь гибели Стэплтона, происходившей на глазах у читателей на всем протяжении книги, говорит о том, что убийца питал к нему именно это чувство.

Можно предположить, что бесцветное существование, на которое Стэплтон обрек коста-риканскую красавицу Берил, имело некоторое отношение к ее стремлению от него отделаться. Но решающую роль сыграл, вероятно, тот факт, что Берил узнала о связи мужа с Лорой Лайонс. Шерлок Холмс несколько раз оказывается совсем недалеко от истинной разгадки, словно чувствует ее бессознательно.

Например, в тот момент, когда он «освобождает» Берил, она осыпает проклятиями своего мужа, которого называет «негодяем», – и Холмс реагирует на это замечанием, всей верности которого он, скорей всего, не понимает: «Да, сударыня, у вас нет никаких оснований желать ему добра».

А чуть позже детектив оказывается еще ближе к истине. Резюмируя по просьбе Уотсона все детали этого дела, Холмс описывает со слов Берил, как отношения в этой паре ухудшались после смерти Баскервиля, в которой жена обвинила мужа, и как между ними произошла такая бурная сцена, что Стэплтону даже пришлось связать Берил:

Былая преданность уступила место ненависти. Стэплтон понял, что жена его выдаст, и связал ее, чтобы она не могла предостеречь сэра Генри. Все его расчеты основывались на том, что, узнав о смерти баронета, в графстве вспомнят о проклятии, тяготеющем над родом Баскервилей, а тогда он снова добьется от жены повиновения и заставит ее молчать. Стэплтон и тут просчитался. Его судьба была решена и без нашего вмешательства. Женщина, в жилах которой течет испанская кровь, не простила бы ему измены…

Блестящий анализ, остается только сделать одну поправку: он отлично применим не к гипотетическим событиям, а к реальным; Берил Стэплтон действительно не простила обиды, которую ей нанесли, и это еще самое мягкое, что тут можно сказать.

* * *

Обвинение Берил Стэплтон в том, что она старательно организовала смерть собственного мужа, вовсе не означает, что мы представляем натуралиста в качестве образца добродетели. Вполне возможно, в те времена, когда он был директором частной школы, он и правда совершил растрату и ему пришлось скрыться, хотя, исходя из того, что мы знаем о характере Стэплтона, более вероятно, что причиной были его рассеянность и неумение вести дела.

Можно также констатировать, что Стэплтон действительно купил, не особенно это афишируя, огромного пса и, видимо, не без удовольствия наводил ужас на доверчивых местных крестьян – в результате никто не мог помешать его прогулкам и научным наблюдениям.

Но если человек не умеет вести дела или получает удовольствие от сомнительных шуточек – это еще не значит, что он убийца. И подозрения против Стэплтона необоснованны, иначе придется предположить, что он совершил убийство, которое, скорее всего, не принесет ему никакой выгоды, да к тому же избрал весьма странный способ, а потом изо всех сил старался привлечь к себе внимание, хотя полиция уже сочла смерть сэра Чарльза несчастным случаем.

Холмс верно улавливает, упоминая о преступных задатках Берил, что сильная сторона в этой семье – именно женщина, а не ее блеклый муж, запуганный своей супругой и сбегающий в мир научных изысканий. Именно она, а не ее невыразительный спутник является источником опасности, которая ощущается в воздухе на всем протяжении книги[43]43
  По нашему предположению, именно Берил, придя в бешенство от измены Стэплтона, возможно, после первой ссоры, отказывает ему в праве представляться окружающим в качестве ее мужа.


[Закрыть].

* * *

Если наша догадка верна и Берил уже давно мечтала избавиться от своего супруга, то два обстоятельства должны были усилить ее стремление к убийству и ускорить осуществление этого плана. Первое из них – несчастный случай с Чарльзом Баскервилем.

Рассказал ли ей о происшествии муж или она сама догадалась? В любом случае Берил немедленно направила все силы на то, чтобы представить эту смерть убийством и окружить его мрачными декорациями, то есть, если угодно, создать на ровном месте персонаж убийцы с собакой. Вся глава повести, посвященная лондонским событиям, несет на себе следы этого литературного предприятия по созданию легенды, в которой хитроумное перо перелагает самые безобидные события на язык тайн и загадок.

О том, что в Лондоне Стэплтон держал Берил взаперти в комнате гостиницы, мы знаем только из ее собственного свидетельства. Странная гостиница, где персонал никогда не заходит в комнаты, чтобы сделать уборку, ведь иначе первый же визит горничной освободил бы пленницу из заточения. Логичнее предположить, что Берил никто не запирал – об этой фантазии мы еще поговорим позже, – наоборот, она сама из осторожности посоветовала мужу не показываться на людях и взяла дело в собственные руки.

Как мы знаем, это она написала Генри Баскервилю письмо, предупреждая его об опасности (как бы Берил отправила послание, если бы сидела под замком?), – и это был способ нагнетать атмосферу и подогревать интерес Холмса. Неизвестным, который следил в Лондоне за Генри и Мортимером, тоже была она. Две детали в описании загадочного незнакомца в кебе подводят к мысли, что это был не кто иной, как переодетая Берил.

Первая деталь – рост. Кебмен описывает своего пассажира так: «Лет ему будет примерно под сорок, роста среднего, ниже вас дюйма на два, сэр».

Итак, рост средний по сравнению с Шерлоком Холмсом. Сыщик же всюду описывается как человек высокий, значит, можно сделать вывод, что неизвестный – как минимум среднего роста, а может, и выше. Но эта характеристика не вяжется с обликом Стэплтона, который представлен нам как человек небольшого роста: «…невысокий, худощавый блондин лет тридцати пяти – сорока, с чисто выбритой, несколько постной физиономией».

Зато описанный рост вполне подходит Берил:

Большее несходство между сестрой и братом трудно было себе представить. Он бесцветный блондин с серыми глазами, она брюнетка – таких жгучих брюнеток мне еще не приходилось встречать в Англии, – изящная, стройная, высокая. Ее тонкие, горделивые черты были настолько правильны, что лицо могло бы показаться безжизненным, если б не выразительный рот и быстрый взгляд прекрасных темных глаз.

Учтем еще, что, как правило, если женщину называют высокой, то рост у нее чуть ниже, чем у высокого мужчины; следовательно, Берил по росту отлично соответствует персонажу, которого видели в кебе, в отличие от своего мужа.

Но внимание привлекает и еще одна деталь, касающаяся на этот раз взгляда незнакомца. В глазах Стэплтона нет ничего примечательного, а вот у Берил «быстрый взгляд» и «прекрасные темные глаза» («beautiful dark, eager eyes»), что тоже соотносится с обликом неизвестного в кебе, который описывает Уотсон: «Передо мной в боковом окне кеба мелькнула густая черная борода, и чьи-то глаза смерили нас пронзительным взглядом».

(«I was aware of a bushy black beard and a pair of piercing eyes turned upon us through the side window of the cab».)

И хотя эти два описания – «beautiful dark, eager eyes» и «piercing eyes» – нельзя назвать идентичными, но в обоих делается акцент на особенностях самого взгляда, его силе, которой взгляд Стэплтона определенно лишен.

Жаль, что Холмс, который в начале расследования посвящает немало времени поискам незнакомца из кеба, потом абсолютно теряет к нему интерес. Наши наблюдения не могут претендовать на безошибочность (трудно вообразить что-то более субъективное, чем оценка человеческого роста или пронзительности взгляда), тем не менее существенная разница между описанием Стэплтона и незнакомца – он куда больше походит на Берил – вызывает вопросы, особенно если учесть, что таинственный пассажир явно старается поменьше говорить, как будто боится, что голос может его выдать.

* * *

Незнакомец из кеба скуп на слова, но при этом не забывает назвать кебмену свое имя и профессию, словно ему важно, чтобы тот накрепко запомнил эти сведения и передал их Шерлоку Холмсу.

Трудно понять, какой мотив мог бы заставить Стэплтона сообщать эту информацию: подобное поведение идет вразрез с его интересами. Если он и правда повинен в убийстве, ему нет никакого резона привлекать внимание столь проницательного сыщика, как Шерлок Холмс, к делу, которое уже закончено и никакого расследования по нему не ведется[44]44
  В этом же – слабое место тезисов, представленных Кристофом Желли в книге «Собака Баскервилей. Поэтика детектива у Конан Дойла» (Christophe Geliy, Le Chien des Baskerville. Poétique du roman policier chez Conan Doyle, Presses Universitaires de Lyon, 2005). Как бы продолжая идею романа «Убийство Роджера Экройда», К. Желли делает игровое предположение, что доктор Мортимер мог быть сообщником Стэплтона. Гипотезу о сговоре между ними подхватывает и Франсуа Офф в статье «Собака Баскервилей: судебная ошибка?» (François Hoff «Le chien des Baskerville: une erreur judiciaire?», in Le Carnet d’Écrou. Revue d’études holmésiennes et autres. Section strasbourgeoise des Évadés de Dartmoor, numéro 5, janvier 2006). Но существенный аргумент против этой версии – в том, что Мортимеру, если он сообщник Стэплтона, нет никакого смысла привлекать внимание Шерлока Холмса к этому убийству. Если только не объяснять эти действия, как делает Франсуа Офф, тем, что Юпитер лишает разума тех, кого хочет погубить (а нам это кажется все-таки не вполне убедительным доводом).


[Закрыть]. Если Стэплтону уже удалось представить убийство Баскервиля как несчастный случай, неразумно придавать этому делу даже мелкие штришки таинственности, ведь это могло навести известного детектива на след.

И наоборот, эти действия наполняются смыслом, если предположить, что в кебе была Берил. Вот ей действительно нужен Шерлок Холмс, и не для того, чтобы вести расследование, а чтобы расследование просто началось и соответственно встал вопрос об убийстве. В данном случае именно расследование задним числом порождает убийство, а не наоборот, как происходит в большинстве криминальных историй.

Кто же лучше подходит на роль следователя, чем Шерлок Холмс? Одним своим присутствием этот король сыщиков окутывает все атмосферой тайны и, в силу своего подозрительного характера, а также уверенности в собственной правоте, способен превратить в преступление самое ничтожное событие, и уж тем более происшествие со смертельным исходом.

Итак, путешествие четы Стэплтонов в Лондон, задуманное Берил[45]45
  Можно предположить, что она не одну неделю пыталась надавить на Мортимера, напрямую или через Стэплтона, чтобы доктор обратился за помощью к Шерлоку Холмсу, и ее план сработал, в том числе и потому, что сам Мортимер одержим легендой о собаке.


[Закрыть], оказывается ключевым моментом в убийстве натуралиста, поскольку позволяет выстроить схему, в которой Шерлок Холмс занимает центральное место, выступая гарантом, а то и автором убийства, которого никогда не было, и это слепое пособничество позволяет свершиться убийству настоящему.

* * *

Несчастный случай с Баскервилем выступает первым фактором, повлиявшим на решение Берил об убийстве, а вторым оказывается встреча Берил и Генри. Впервые она видит баронета-наследника в Лондоне, когда ведет слежку, потом ближе знакомится с ним уже на Дартмурских болотах. А Генри не только хорош собой, но еще и быстро высказывает намерение на ней жениться.

Для Берил это непредвиденная удача. План убийства, еще не сложившийся в деталях, быстро принимает четкие очертания. Повторим: в основе этого убийства – ненависть, и она одна уже может служить ему исчерпывающим объяснением. Но тот факт, что в результате убийства Берил становится совладелицей огромного богатства, не мог ее не радовать, тем более что ее план обернулся в итоге идеальным преступлением не только в силу финансовых последствий, но также по своей элегантности и простоте.