Текст книги "Дело собаки Баскервилей"

Автор книги: Пьер Байяр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

Глава II. На болотах

Итак, Уотсон едет с Генри Баскервилем и доктором Мортимером в Девоншир. Ему предстоит самостоятельно вести расследование и сообщать обо всем в Лондон Холмсу. Уотсон располагается в особняке Генри Баскервиля, которого теперь обязан защищать. Местность кажется мрачной: из-за однообразия пейзажей – сплошные болота, торф и постоянные туманы, – а также из-за ее хмурых обитателей, причем опасения вызывают и люди, и животные. Выясняется, что среди пустошей бродит крайне опасный беглый каторжник. Кроме того, по ночам над болотами раздаются весьма странные звуки.

Пока Уотсон находится вдали от Холмса, он сообщает сыщику обо всем, что ему удалось узнать, отправляя в Лондон письма, которые остаются без ответа: Холмс никак не реагирует на его отчеты. Эти письма приведены в повести и являются ее частью, они позволяют Уотсону поддерживать связь со своим другом, который вроде бы надолго устранился от участия в расследовании.

* * *

Чета Бэрриморов первой вызывает подозрения у доктора Уотсона. Супруги выполняют в особняке обязанности дворецкого и экономки, причем не скрывают, что намерены скоро уехать из этих мест, раз хозяин, к которому они были сильно привязаны, все равно умер. Сначала главным объектом подозрения для Уотсона становится дворецкий. У него черная борода, и он вполне мог быть тем загадочным незнакомцем из кеба, который следил за Генри Баскервилем в Лондоне. Холмс и Уотсон, мельком видевшие незнакомца, попытались проверить, был ли Бэрримор в Девоншире в тот день, когда Холмс заметил слежку, но им не удалось выяснить это точно[4]4
  Прибыв на место, Уотсон старается уточнить, была ли телеграмма вручена Бэрримору в собственные руки, но безуспешно.


[Закрыть].

На месте Уотсон обнаружил, что Бэрримор и его жена странно ведут себя по ночам: подходят со свечой к окну, выходящему на болота. Уотсон и сэр Генри караулят у этого окна и видят, что дворецкий подает свечой сигналы, на которые со стороны болот кто-то отвечает.

Бэрримор сперва отказывается отвечать на вопросы под тем предлогом, что это чужая тайна, но в конце концов признается: его жена приходится сестрой беглому каторжнику Селдену, который прячется на болотах. С помощью свечи они договаривались о месте встреч, чтобы снабдить беглеца едой.

Вызнав у Бэрриморов их тайну, Уотсон и сэр Генри решают сей же час, ночью, пуститься в погоню за беглым каторжником и бросаются в направлении, откуда был виден ответный сигнал. Там они находят горящую свечу и видят убегающего человека, но не успевают его догнать.

* * *

Параллельно Уотсон ведет расследование, связанное с еще одним семейством, обитающим на болотах, – речь идет о Степлтонах. Джек Стэплтон, натуралист, поселился в этих местах со своей сестрой Берил.

Во время первой встречи Стэплтонов с Уотсоном Берил, выждав момент, когда брат отлучился, бросается к доктору, которого она принимает за сэра Генри, и умоляет его, ради его же блага, уехать из этих мест и вернуться в Лондон. При появлении брата ее поведение в корне меняется. Чуть позже, снова оказавшись с Уотсоном наедине, она извиняется, что приняла его за Генри Баскервиля, и просит выкинуть ее слова из головы. Но Уотсон укрепляется в убеждении, что молодая женщина живет в страхе. По ходу сюжета между сэром Генри и Берил Стэплтон зарождаются романтические отношения, о чем наследник Баскервилей рассказывает Уотсону. Он влюблен в Берил, верит, что эта любовь взаимна, и собирается жениться.

Но Стэплтону этот роман явно не по душе, и доктор Уотсон – который незаметно следует за Генри повсюду, чтобы, если понадобится, его защитить, – однажды становится свидетелем гневной сцены. Натуралист возмущен попытками Баскервиля ухаживать за его сестрой. Когда баронет рассказывает Уотсону подробности этой сцены, выясняется, что Берил воспользовалась возможностью ненадолго остаться с Генри наедине для того, чтобы предупредить его об опасности, грозящей ему на болотах, и умоляла его вернуться в Лондон.

* * *

В этих местах есть еще две интересные личности, они живут порознь, но связаны кровными узами, – старик по имени Френкленд и его дочь Лора Лайонс. У Френкленда кляузный характер, он только и знает, что затевать тяжбы с соседями из-за всякой ерунды. С дочерью он не общается: старик отказал ей от дома с тех пор, как Лора без его согласия вышла замуж за художника, с которым, правда, уже рассталась.

Услышав имя молодой женщины, Уотсон настораживается, ведь он узнал от Бэрримора, что сэр Чарльз отправился тем вечером в тисовую аллею не просто так, а получив таинственное послание, подписанное инициалами «Л. Л.», – обгоревший клочок этого письма миссис Бэрримор обнаружила в камине. Заканчивалось оно так: «Умоляю вас, как джентльмена, сожгите это письмо и будьте у калитки в десять часов вечера».

Уотсон приезжает к Лоре Лайонс и спрашивает, писала ли она Чарльзу Баскервилю. Та отпирается, но в конце концов признается, что это правда. Лора нуждалась в деньгах и назначила сэру Чарльзу столь позднюю встречу потому, что на следующий день он собирался надолго уехать в Лондон. А выбор места объяснятся тем, что ей не хотелось быть замеченной поздним вечером в доме неженатого мужчины.

Однако в итоге Лора на эту встречу не пришла, поскольку помощь, о которой она просила сэра Чарльза, оказалась ей уже не нужна. Следовательно, она ничего не знает об обстоятельствах его гибели. Молодая женщина отказалась подробнее объяснять Уотсону, почему встреча с баронетом потеряла для нее смысл.

* * *

Дополнительная загадка, которую предстоит решить Уотсону, – присутствие на болотах еще одного таинственного персонажа. Впервые Уотсон замечает его, когда они с сэром Генри гонятся за Селденом. На вершине гранитного столба они видят силуэт худощавого человека, который «стоял, чуть расставив ноги, скрестив руки на груди, опустив голову, и словно в раздумье смотрел на царство торфа и гранита, которое лежало перед ним». И это не мог быть Селден: тот убежал в другую сторону.

Существование этого незнакомца подтверждает и Бэрримор, который сам его не видел, но слышал о нем от Селдена. По мнению каторжника, странный незнакомец от кого-то прячется, но на преступника непохож. Это, скорее, джентльмен, он живет в одной из каменных пещер на склонах холма, а еду и все необходимое ему носит мальчишка.

Благодаря Френкленду, который регулярно осматривает окрестности в подзорную трубу, Уотсон нападает на след того мальчишки – теперь он увидел его собственными глазами. Доктор отправляется в ту же сторону, куда ушел мальчик, и обнаруживает убежище незнакомца, но не застает его там. Уотсон подстерегает эту загадочную личность, наконец раздаются шаги – и тут снаружи слышится голос Холмса: «Сегодня такой чудесный вечер, дорогой Уотсон <…> Зачем сидеть в духоте? На воздухе гораздо приятнее».

Итак, таинственный незнакомец оказался Шерлоком Холмсом – он объясняет Уотсону, что задержался в Лондоне не ради дела о шантаже, как сообщил сначала: он просто не хотел спугнуть преступников и извещать их о том, что идет по следу. Он внимательно читал отчеты Уотсона, но предпочел не сообщать ему о своем приезде, чтобы друг невольно его не выдал.

Сыщик делится с Уотсоном первыми результатами своих поисков. Оказывается, Лора Лайонс – любовница Стэплтона, а сам он вовсе не брат Берил, а ее муж. Холмс выяснил прошлое натуралиста: обнаружилось, что тот был директором частной школы на севере Англии, под его руководством это заведение разорилось, и Стэплтону пришлось сбежать.

По мнению Холмса, Стэплтон и есть их противник – это он убил Чарльза Баскервиля и был тем самым незнакомцем, что следил за сэром Генри и доктором Мортимером в Лондоне. Вот фрагмент беседы Уотсона с сыщиком:

– Еще один, последний, вопрос, Холмс, – сказал я, вставая. – Нам нечего скрывать друг от друга. Что все это значит? К чему он ведет?

Холмс ответил мне глухим голосом:

– К убийству, Уотсон… хладнокровно обдуманному убийству. Не допытывайтесь о подробностях. Стэплтон затягивает в свои сети сэра Генри, а я затягиваю его самого. Он почти у меня в руках, с вашей помощью. Теперь нам угрожает только одна опасность: он может нанести удар первым.

* * *

Сыщик угадал на редкость точно. Только Холмс с Уотсоном успели встретиться, как случилась новая трагедия. Пока друзья обсуждают загадочное дело, издали доносятся вопли и собачье рычание. Они бросаются на крик и обнаруживают убитого, которого, взглянув на его одежду, принимают за Генри Баскервиля.

Холмс в ужасе от собственной недальновидности и клянет себя за медлительность – но потом они переворачивают мертвеца и узнают в нем беглого каторжника Селдена. На нем костюм, полученный от сестры, миссис Бэрримор, ведь сэр Генри отдал дворецкому свои старые вещи – это и сбило сыщика с толку.

Из-за этого костюма, заключает Холмс, Селден и погиб. Детектив делится с Уотсоном своими догадками. По его мнению, за Селденом гналась собака, принадлежавшая Стэплтону. Это животное, убившее Чарльза Баскервиля, на сей раз ошиблось, его обманул нюх, а причиной стал запах одежды предполагаемой жертвы. Холмс уверен в виновности Стэплтона, но признает, что улик против него мало и доказать его причастность к убийствам будет сложно. Так что он ничем не выдает своих подозрений натуралисту, когда тит, привлеченный криками, натыкается на Холмса с Уотсоном на болоте.

В пользу версии Холмса говорят два факта. Во-первых, вскоре обнаруживается поразительное сходство между Стэплтоном и портретом злосчастного Хьюго, висящим в Баскервиль-холле. Сыщик делает вывод, что Стэплтон тоже принадлежит к роду Баскервилей, и соответственно у него есть мотив для убийства: натуралист устраняет тех, кто стоит между ним и состоянием, которое он может унаследовать.

Кроме того, Холмс допрашивает Лору Лайонс. Сперва он объявляет ей, что Стэплтон женат, и это приводит молодую даму в ужас. Она признается, что письмо к Чарльзу Баскервилю с просьбой прийти в тисовую аллею написано под диктовку Стэплтона и что натуралист пообещал пойти на эту встречу вместо нее, а потом, после смерти Чарльза Баскервиля, велел ей держать язык за зубами.

* * *

Несмотря на эти улики, вроде бы указывающие на причастность Стэплтона к преступлениям, Холмс не может доказать его вину и поэтому решает заманить натуралиста в ловушку. Он объявляет Стэплтону, что они с Уотсоном возвращаются в Лондон, и предлагает Генри Баскервилю принять от Стэплтонов приглашение на обед, куда баронету предстоит отправиться одному.

Сам Холмс в компании Уотсона занимает наблюдательный пост неподалеку от дома Стэплтонов. Несмотря на густой туман, им видно, что Стэплтон и Генри Баскервиль сидят за столом, а Берил в комнате нет. Он них не ускользает и то, что Стэплтон направляется к небольшому сарайчику рядом с домом, откуда доносятся загадочные звуки.

После обеда Генри покидает дом натуралиста, а Холмс и Уотсон следят за ним издалека, стараясь, несмотря на туман, не терять его из виду. Вдруг раздается громкий топот, и они видят несущегося прямо на них огромного пса, глаза которого сверкают, как угли, а морда и лапы полыхают огнем. Преодолев страх, Холмс и Уотсон стреляют в собаку, ранят ее, но она, не останавливаясь, бросается на сэра Генри и рвется к его горлу. Тут Холмс всаживает в нее все пули из своего револьвера, и чудовище падает замертво.

Холмс и Уотсон устремляются в погоню за Стэплтоном и сперва бегут в его дом. Натуралиста там уже нет, но они слышат шум на втором этаже и находят в запертой на ключ спальне Берил Стэплтон: она привязана простынями к балке посреди комнаты, рот заткнут кляпом. Когда ее освобождают, она падает в обморок. От нее Холмс и Уотсон узнают, что Стэплтон, скорее всего, укрылся в своем убежище на болотах.

Друзья отправляются туда, но никого не находят, зато Холмс замечает на кочке среди трясины башмак, который натуралист похитил в Лондоне у Генри Баскервиля. Потом они обнаруживают на опоясанном топью островке следы пребывания собаки – именно там Стэплтон прятал ее между вылазками.

* * *

На последних страницах повести Холмс в разговоре с Уотсоном восстанавливает всю последовательность событий. Он уверен, что все это дело рук Стэплтона, запугавшего жену и сделавшего ее своей невольной сообщницей. Натуралист на самом деле – сын Роджера Баскервиля, младшего брата сэра Чарльза. Роджер умер за границей, и считалось, что детей у него нет.

Жил Стэплтон в Центральной Америке, где и женился на Берил, одной из первых красавиц Коста-Рики, и, растратив казенные деньги, в первый раз сменил имя и стал Ванделером. Потом основал частную школу на севере Англии, но «дела школы шли все хуже и хуже, а конец у нее был совсем бесславный». И он снова переменил имя – теперь на Стэплтона. Он переселился в Девоншир, где полностью отдался своей страсти к энтомологии – к слову сказать, в этой области он действительно признанный специалист.

Тут Стэплтон выяснил, что от солидного состояния его отделяют жизни всего лишь двух представителей рода Баскервилей. У него еще нет четкого плана действий, но он селится неподалеку от жилища своих предков и заводит дружбу с Чарльзом Баскервилем. Узнав, что сэр Чарльз верит в предание о страшной собаке, он решает воспользоваться этим и вынашивает замысел первого убийства. Он покупает в Лондоне гигантского пса и прячет его на болотах, дожидаясь удобного случая. Но случай все не подворачивается, зато Стэплтон узнает, что сэр Чарльз собирается надолго уехать из Девоншира. Не теряя времени даром, Стэплтон убеждает Лору Лайонс попросить Баскервиля о свидании накануне его отъезда.

Покрасив свое чудовище фосфоресцирующей краской, он является с ним на встречу и караулит у калитки, ведущей на болота. Науськивает пса, тот сигает через изгородь и бросается на сэра Чарльза:

Собака, натравленная хозяином, перемахнула через калитку и помчалась за несчастным баронетом, который с криками бросился бежать по тисовой аллее. Представляю себе, какое это было страшное зрелище! Кругом темнота, и в этой темноте за тобой мчится что-то огромное со светящейся мордой и огненными глазами. Сердце у баронета не выдержало, и он упал мертвый в самом конце аллеи. Собака неслась за ним по узкой полоске дерна, и поэтому на дорожке не было никаких следов, кроме человеческих. Когда сэр Чарльз упал, она, вероятно, обнюхала его, но не стала трогать мертвеца и убежала. Вот эти следы и заметил доктор Мортимер. Стэплтон подозвал своего пса и поторопился увести его назад, в глубь Гримпенской трясины.

Теперь Стэплтон задумывается о том, как устранить второго человека, мешающего ему унаследовать состояние, – Генри Баскервиля. Вместе с женой он отправляется в Лондон шпионить за баронетом сразу, как тот приехал в город. Стэплтон оставляет Берил в гостинице, а сам, нацепив фальшивую бороду, следит за Мортимером. Ему нужно добыть какой-нибудь предмет одежды, принадлежащий сэру Генри. Тем временем его запуганная супруга, не осмеливаясь открыто предупредить Баскервиля о грозящей ему опасности, отправляет ему анонимное послание.

Используя украденный в гостинице башмак, Стэплтон может теперь натравить собаку на оставшегося наследника и осуществить второе убийство. На этот раз он не станет провоцировать сердечный приступ: его задача – психологически измотать баронета, чтобы чудовище могло с ним справиться. Смерть второго Баскервиля открыла бы перед ним путь к фамильным деньгам.

* * *

После гибели пса и его хозяина загадка собаки Баскервилей оказывается разрешенной – по крайней мере, с точки зрения Холмса. Детектив празднует победу и с уверенностью, к которой не примешивается ни тени сомнения, объявляет тайну раскрытой, а дело завершенным.

Глава III. Метод Холмса

Метод, которым пользуется Шерлок Холмс в четырех повестях и пятидесяти шести рассказах, где Конан Дойл выводит его в качестве главного героя, не только послужил одной из причин популярности этих текстов – он и сам по себе вызвал такой интерес, что его часто упоминают вне литературного контекста, просто как пример строгого и рационального способа мыслить.

И хотя Шерлок Холмс не так уж часто появляется на страницах «Собаки Баскервилей», именно этот знаменитый метод помогает ему узнать истину – или то, что он принимает за истину. Поэтому нам нужно описать в общих чертах сам метод, прежде чем задаться вопросом о том, как именно он был применен в повести Конан Дойла, а потом перейти к нашим собственным заключениям.

* * *

С методом Холмса, как в его теоретическом, так и в практическом аспекте, читатель знакомится в повествовании о первом же деле, которое расследует сыщик, – речь идет об «Этюде в багровых тонах», где дана своего рода программа для всех будущих текстов о нем.

Именно на этом расследовании Уотсон знакомится с Холмсом. Доктор ищет компаньона, с которым можно разделить плату за квартиру в Лондоне, узнает об одном энтузиасте науки – тот тоже ищет компаньона – и знакомится с ним через их общего приятеля:

– Доктор Уотсон, мистер Шерлок Холмс, – представил нас друг другу Стэмфорд.

– Здравствуйте! – приветливо сказал Холмс, пожимая мне руку с силой, которую я никак не мог в нем заподозрить. – Я вижу, вы жили в Афганистане.

– Как вы догадались? – изумился я.

– Ну, это пустяки, – бросил он, усмехнувшись[5]5
  Здесь и далее «Этюд в багровых тонах» цит. в перев. Н. К. Треневой. (Прим. перев.)


[Закрыть].

Прожив в одной квартире с Холмсом несколько недель, Уотсон наконец узнает, какие умозаключения позволили сыщику сделать вывод о том, что он жил в Афганистане, и знакомится с методом, который за этими заключениями стоит. Как-то утром, прочитав статью в оставленном на столе журнале, доктор сообщает Холмсу, что все изложенное там – галиматья; сыщик отвечает, что автор статьи – он сам, а потом рассказывает о своем методе, напоминая и о случае с Афганистаном:

…Вы, кажется, удивились, когда при первой встрече я сказал, что вы приехали из Афганистана?

– Вам, разумеется, кто-то об этом сказал.

– Ничего подобного. Я сразу догадался, что вы приехали из Афганистана. Благодаря давней привычке цепь умозаключений возникает у меня так быстро, что я пришел к выводу, даже не замечая промежуточных посылок. Однако они были, эти посылки. Ход моих мыслей был таков: «Этот человек по типу – врач, но выправка у него военная. Значит, военный врач. Он только что приехал из тропиков – лицо у него смуглое, но это не природный оттенок его кожи, так как запястья у него гораздо белее. Лицо изможденное, – очевидно, немало натерпелся и перенес болезнь. Был ранен в левую руку – держит ее неподвижно и немножко неестественно. Где же под тропиками военный врач-англичанин мог натерпеться лишений и получить рану? Конечно же в Афганистане». Весь ход мыслей не занял и секунды. И вот я сказал, что вы приехали из Афганистана, а вы удивились.

Может, это и не самый интересный из выводов Холмса, в том числе в «Этюде в багровых тонах», но этот первый пример его дедукции – точнее, первый из описанных Конан Дойлом примеров – содержит в себе, хоть и в миниатюре, все сведения о методе. И он тем более интересен, что в данном случае сопровождается изложением метода со стороны самого Холмса.

Поводом к его пояснениям стало высказывание Уотсона, назвавшего автора статьи «бездельником», который, «развалясь в мягком кресле в тиши своего кабинета, сочиняет изящные парадоксы»; доктор утверждает, что идеи автора не работают и, если втиснуть его в вагон третьего класса и заставить угадывать профессии пассажиров, он опозорится:

– Ставлю тысячу против одного, что у него ничего не выйдет!

– И вы проиграете, – спокойно заметил Холмс. – А статью написал я.

– Вы?!

– Да. У меня есть наклонности к наблюдению – и к анализу. Теория, которую я здесь изложил и которая кажется вам такой фантастической, на самом деле очень жизненна, настолько жизненна, что ей я обязан своим куском хлеба с маслом.

Итак, ключи к методу Шерлока Холмса, впервые указанные здесь, но часто упоминаемые во всех произведениях о сыщике, – это наблюдение и дедукция, именно с их помощью он доводит до конца все расследования. Каждую из этих двух операций нам предстоит обстоятельно изучить, если мы хотим составить объективное представление о методе Шерлока Холмса и оценить его работоспособность.

Итак, начнем с наблюдений, задача которых – поиск улик. Улики могут принимать самые разные формы, но допускают разделение на две основные группы: материальные объекты и психологические детали.

Категория материальных объектов, безусловно, сыграла важнейшую роль в популяризации метода Холмса – именно с ней ассоциируется образ детектива, выискивающего с лупой в руке мельчайшие следы, которые позволят ему восстановить цепочку имевших место фактов. И множество подобных материальных улик присутствует в деле собаки Баскервилей.

Первый тип материальных улик можно назвать идентификационными. В их число попадают разные физические особенности, позволяющие узнать внешность человека. К таким признакам Холмс обращается в повести дважды. В Лондоне при помощи улик этого типа сыщик пытается определить личность человека, который следит за Генри Баскервилем. И потом, в финале, именно портретное сходство между Стэплтоном и Хьюго Баскервилем становится для сыщика тем недостающим звеном, которое позволяет докопаться до истины.

Второй тип улик, один из самых известных, – это отпечатки, то есть собственно следы преступника Часто это бывают отпечатки подошв или следы животных. Оба эти вида следов встречаются в «Собаке Баскервилей» (следы оставляют и Чарльз Баскервиль, и собака), причем они играют важную роль в тексте, ведь именно интерпретация следов становится ключевой информацией, когда Холмс расследует гибель сэра Чарльза.

Третий тип – косвенные улики, оставленные преступником. Одна из них – табак, в котором наш сыщик прекрасно разбирается, и даже написал об этом книгу. Он изучает пепел, упавший с сигары сэра Чарльза, и на этом основании приходит к выводу, что перед смертью тот довольно долго простоял у калитки, ведущей в сторону болот. Появляется эта улика и в более смешном контексте: Холмс, подходя к своему укрытию на болотах, именно по окурку папиросы догадывается, что в пещере его поджидает не кто иной, как Уотсон[6]6
  Еще один вид следов-улик это пятна. но в «Собаке Баскервилей» они не встречаются.


[Закрыть].

Четвертый тип улик – это письменный документ. В повести он появляется в двух ключевых местах. В начале книги анонимное послание, адресованное Генри Баскервилю, с рекомендацией держаться подальше от торфяных болот, позволяет Холмсу утверждать, что оно написано в гостинице, текст вырезан из передовицы «Таймс» и отправителем письма была женщина. В конце книги на основании фрагмента письма, написанного Лорой Лайонс, Уотсон и Холмс предполагают, что его задачей было заманить сэра Чарльза в ловушку.

Пятый тип улик включает предметы, у которых, по словам Холмса, есть собственная жизнь и поэтому они могут дать точные сведения о своих владельцах. И таким образом, для него они тоже являются своего рода «текстами». Случаи «прочтения» подобных текстов встречаются в «Собаке Баскервилей», хотя эти сведения используются не самым серьезным образом. В начале повести изучение трости, забытой доктором Мортимером в квартире на Бейкер-стрит, позволяет Холмсу и его другу составить довольно точное представление о ее обладателе и об обстоятельствах, при которых этот предмет был ему подарен. В той же сцене Холмс разглядывает одежду Уотсона и приходит к заключению, что его друг провел весь день в клубе.

* * *

Поиск улик, однако, не сводится к изучению материальных сущностей. Сюда входит также анализ психологических деталей, которые, по мнению Холмса, могут быть восстановлены с такой же точностью, как и события, оставившие после себя материальные следы. Если материальные признаки можно «прочесть», то и поступки людей – независимо от того, происходят они на глазах у детектива или нет, – тоже являются источником информации.

Намек на этот прием содержится в научной статье Холмса, ставшей поводом для его спора с Уотсоном в повести «Этюд в багровых тонах»: «Автор утверждал, что по мимолетному выражению лица, по непроизвольному движению какого-нибудь мускула или по взгляду можно угадать самые сокровенные мысли собеседника». Понятие «психология» тут следует толковать в широком смысле, поскольку детектива интересуют не только собственно проявления человеческой психики, но и все аспекты поведения человека и его реакции на события окружающего мира. Так, во время первой встречи с Уотсоном Холмс просто по его облику с первого взгляда угадал, что этот человек – военный врач.

В разгадке интриги «Собаки Баскервилей», которую предлагает Холмс, эта вторая большая группа признаков играет не менее важную роль, чем первая. Например, он с самого начала расследования обращает внимание на то, как ведет себя Чарльз Баскервиль, – в частности, на тот факт, что сперва сэр Чарльз ждал у калитки, ведущей в сторону болот, а потом на цыпочках двигался по аллее прочь от собственного дома. В этом случае оставшиеся материальные следы дублируются психологическими приметами.

Это внимание к поведению человека в значительной мере определяет характер обвинений, которые Холмс выдвигает против Стэплтона, чьи реакции он пристально анализирует. Так, например, от него не ускользает то, что натуралист не выказывает ни малейшего разочарования, узнав, что человек, упавший с откоса, – не Генри Баскервиль, а беглый каторжник Селден: «Но какая выдержка! Как быстро он овладел собой! А ведь удар был поистине ошеломляющий – увидеть, что твоей жертвой пал совсем не тот человек, которого ты намечал».

Заметим, что и вторая категория улик применима не только к людям, но и к животным. Герои-животные в произведениях Конан Дойла немногочисленны, а вот в «Собаке Баскервилей» анализ поведения страшного пса имеет решающее значение, ведь здесь ключевой персонаж – а может, и убийца – как раз животное, и гипотезы, которые строит Холмс насчет причастности собаки к смерти Чарльза Баскервиля, играют существенную роль в разгадке проблемы. Следовательно, и нам стоит интересоваться не только человеческой психологией, но и психологией животных.

* * *

Вторая составная часть метода Холмса, согласно его собственному описанию, – это дедукция. Подобно поиску и изучению улик, дедуктивный метод тесно связывается в воображении читателей с фигурой нашего сыщика и сильно поспособствовал известности этого персонажа.

Если задуматься о том, как, собственно, работает дедукция, мы поймем, что она представляет собой довольно сложный механизм и, чтобы в нем разобраться, удобно разложить действия сыщика на две отдельные группы операций, чаще всего применяемые последовательно, хотя иногда и одновременно.

Прежде всего, дедуктивный вывод производится не просто на основе изучения улик, но на основе предварительного знания, которым обладает детектив, позволяющего эти улики выявить. Разгадки, предлагаемые Холмсом в расследованиях, по сути, основаны на объемнейшем наборе сведений, понемногу им накопленных: сыщик даже пишет специализированные брошюры – например, о сортах табака или о следах транспортных колес.

Но есть в методе Холмса и вторая составляющая, второй этап в его действиях, менее заметный, чем наблюдение, но не менее важный, – это сравнение. Восприятие улик, как и точное их прочтение, происходит не автономно, а в сопоставлении с целой группой знаков того же рода – о них Холмс располагает богатейшими сведениями, которые может в нужный момент пускать в дело.

Некоторые пассажи «Собаки Баскервилей» демонстрируют, как работает прием сравнения. Например, в начале повести Генри Баскервиль получил анонимное письмо, и Холмс мгновенно сообщает, что слова были вырезаны из статьи в «Таймс».

Разговор Холмса с доктором Мортимером, восхищенным его проницательностью, наглядно показывает место сравнения в его методе:

– Знаете, мистер Холмс, я даже не представлял себе, что такие вещи возможны! – сказал доктор Мортимер, с изумлением глядя на моего друга. – Догадаться, что слова вырезаны из газетного текста, это еще туда-сюда. Но безошибочно назвать газету, и мало того – указать статью, из которой они взяты, это превосходит всякое воображение! Как вы догадались?

– Я полагаю, доктор, что вы можете отличить череп негра от черепа эскимоса?

– Разумеется, могу.

– Каким образом?

– Но ведь это мой конек! Разница между тем и другим совершенно очевидна. Надбровные дуги, лицевой угол, строение челюсти…

– А у меня тоже есть свой конек. На мой взгляд, разница между боргесом на шпонах, которым набираются передовицы «Таймса», и слепым шрифтом дешевеньких вечерних листков не менее очевидна, чем разница между вашими неграми и эскимосами. Знание шрифтов – одно из самых элементарных требований к сыщику, хотя должен признаться, что в дни своей юности я однажды спутал «Лидского Меркурия» с «Утренними известиями». Но передовицу «Таймс» ни с чем не спутаешь, и эти слова могли быть вырезаны только оттуда.

Итак, сравнение – это самая суть чтения улик, ведь именно оно придает гипотезе смысл, соотнося имеющиеся детали с другими, похожими, но в то же время и отделяя их от прочих. Получается, что для прочтения каждого знака должно быть привлечено сразу множество других, а не один-единственный, как можно было бы подумать.

* * *

Дедукция всегда основывается на знании и предполагает сравнение (поскольку требуется сопоставить один знак с другими), но, кроме того, она нуждается и еще в одной операции, задача которой – разобраться, как некая улика возникла, то есть воссоздать ее появление. Эту вторую операцию – определим ее как аналитический этап – Холмс в «Этюде в багровых тонах» называет «ретроспективным» или «обратным» рассуждением:

При решении подобных задач очень важно уметь рассуждать ретроспективно. Это чрезвычайно ценная способность, и ее нетрудно развить, но теперь почему-то мало этим занимаются. В повседневной жизни гораздо полезнее думать наперед, поэтому рассуждения обратным ходом сейчас не в почете. Из пятидесяти человек лишь один умеет рассуждать аналитически, остальные же мыслят только синтетически.

– Должен признаться, я вас не совсем понимаю.

– Я так и думал. Попробую объяснить это понятнее. Большинство людей, если вы перечислите им все факты один за другим, предскажут вам результат. Они могут мысленно сопоставить факты и сделать вывод, что должно произойти то-то. Но лишь немногие, узнав результат, способны проделать умственную работу, которая дает возможность проследить, какие же причины привели к этому результату. Вот эту способность я называю ретроспективными, или аналитическими, рассуждениями.

Такое ретроспективное рассуждение применяется в «Собаке Баскервилей» постоянно, как и в других расследованиях Холмса. Сыщик прибегает к нему при прочтении каждого знака. Например, именно таким образом Холмс догадывается, что изменение характера следов Чарльза Баскервиля в тисовой аллее объясняется тем, что он побежал.