Текст книги "Рейд, дающий надежду 2.2 (СИ)"
Автор книги: Павел Шведов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
Осторожно приподняв голову девушки, Пашка вытащил из-под нее руку и осторожно поднялся. Уселся на башне и принялся оглядываться по сторонам. Они стояли в поселке, из которого отправились в город за долбаным лейтенантом. Неподалеку стоял родной КамАЗ.
– А, привет, Папа, – раздался снизу голос. Пашка повернул голову и увидел стоящего возле танка Семёна. На его лице светилась непритворная радость. Он что, так рад его видеть? Пашка подозрительно уставился на хитрого Бурята.
– Привет, – шепотом ответил он. Семён мигом взлетел на танк и уселся рядом.
– Тут такое дело, – негромко сказал Семён и осекся: – Рад, что ты проснулся. Думал, будить тебя придется, черт побери.
– Не пришлось, – хмуро посмотрел на него Пашка и сообразил: – Сема, спустись в танк, там, по-моему, Зипка что-то выключить забыл.
Семён кивнул и аккуратно, чтобы не шуметь, залез в люк. Пашка тут же улегся рядом.
– Папа, Егор считает, что грузовик заминирован. Там лишний ящик тушенки, прямо на бочках с топливом стоит. И другие следы есть, указывающие, что в поселке кто-то был после нас, – тихо доложил Семён. Пашка кивнул.
– За нами наблюдают? – спросил он.
– Раз не стали сразу взрывать грузовик, возможно, ждут, когда или мы, или танки возле него окажутся, чтобы сразу всех прикончить.
– Принял, где белобрысый?
– Пошел остальных оповещать.
– Ладно. Сиди тут сторожи Таню, – Пашка поднялся, оглянулся на спящую девушку и начал спускаться с танка.
– Ты куда? – спросил Семён.
– Сейчас вернусь, – ответил Пашка. Он оглянулся на копошащийся лагерь. Вот Егор что-то рассказывает, Славке. Вот Кристина с Дианой о чем-то секретничают на башне. Ворчун задумчиво сидит на броне и грызет травинку. Из открытого люка торчит тощая задница Лехи. Мохер неторопливо тащит канистру.
Пашка дошагал до одинокого КамАЗа, возле которого обнаружился Олег, внимательно разглядывающий задний мост.
– Олег, там Егор тебя зовет, – сказал ему Пашка.
– О, проснулся! – удивился Олег.
– Ага.
– Ладно, ушел, – Олег вылез из-под грузовика и зашагал к танкам.
Пашка, проводив его взглядом, одним движением запрыгнул в кузов, поморщился от протеста задубевших мышц и принялся разглядывать груз.
– Действительно, тушенка, – пробормотал он.
– Ну ладно, пошли, пожрем, что ли, – Пашка взял в руки коробку и вместе с ней спрыгнул на землю. С трудом удержав равновесие, он бегом рванул подальше от лагеря.
– Один, два, три, четыре, – принялся он считать на бегу. На счет тридцать он оказался на берегу рукотворного пруда, что располагался на краю поселка. Раскачал коробку и изо всех сил запустил ей в воду.
– Хорошо пошла, – проводил её взглядом Пашка и рванул обратно. Почти успел. С громким свистом с неба в пруд свалилась ракета. В спину ударила упругая волна, подхватившая Пашку и изо всех сил швырнувшая его вперед. Громкий звук взрыва разошелся по округе. Последней мыслью, что мелькнула в голове перед тем, как врезаться ею в дверь сарая было: – Заебись, рыбы наглушил….
* * *
– Егор, чего звал? – спросил Олег, подходя к беседующей парочке.
– Я? – удивился Егор: – Я не звал.
– Папа сказал, ты что-то хотел от меня.
– А где ты его встретил? – перебил Славка.
– Я мост у КамАЗа осматривал, показалось что течет, – ответил Олег.
– Бегом! – сорвался с места Егор. Олег и Славка рванули за ним к грузовику, но добежать не успели. Громкий взрыв неподалеку заставил их упасть на землю. Вокруг засвистели обломки чего-то, поднялась куча пыли.
В наступившей тишине было слышно как с тихими хлопками падали на землю задержавшиеся в воздухе обломки досок, со стоном обрушивалось какое-то деревянное строение, с чувством матерился кто-то невидимый.
– Все целы!? – закричал Егор, поднимаясь на ноги и оглядываясь кругом. В ушах звенело и плыло перед глазами.
– Вроде бы, – рядом уселся на задницу покрытый пылью Славка. Олег, отплевываясь от попавшей в рот земли, стоял на четвереньках и мотал головой.
Из-за танка вышел очумело мотающий головой Дед.
– Че за хуйня! – раздался голос Зипки.
– Мне голову пробило.
– Помогите Диану достать.
Понемногу все приходило в порядок. Достали съехавшую задницей в люк и застрявшую в сложенном виде Диану, перевязали разбитую голову Ворчуна и отряхнулись от пыли.
– Похоже, Пашка разминировал грузовик, – сказал Егор: – Леха, поднимай роту, готовьтесь рвать когти. Мы Пашку искать. – Он толкнул в бок стоявшего рядом Зипку: – Пошли.
– Славка, Сема, выходите из поселка. Славка, на вас наблюдение север и восток. Сёма – юг и запад. Ворчун, Дед, проверьте грузовик, – принялся раздавать указания Леха.
– Туда, – Егор помчался в направлении взрыва. Зипка рванул следом.
– И где его искать? – спросил Максим, остановившись на берегу пруда с ближнего края принявшего форму пятнадцатиметрового круга. То тут, то там в него стекали ручьи выплеснутой взрывом воды. Все ближайшие постройки были сметены взрывом и превратились в груды обломков. Вывороченные заборы с местами исчезнувшими пролетами. Переломанные поваленные деревья и ободранные до голых палок кусты. Кое-где поднимался дымок.
– Орбитальная ракета, – оценил повреждения Егор.
– Не пожалели, – одобрил основательный подход Чужих в деле уничтожения роты Зипка.
– Хрен его знает, – ответил на вопрос Зипки Егор, оглядываясь по сторонам: – Если он донес ящик досюда и кинул в воду, то должен был побежать назад.
– А если он с ящиком прыгнул в воду? – спросил Зипка.
– Я смотрю, ты Пашкины умственные способности высоко оцениваешь, – осклабился Егор.
– Ну, дак, был бы умный, не упорол бы такую хуйню, – ответил Зипка.
– Это точно. Хотя, может и не хуйню, – задумался Егор: – Пошли искать.
Они направились в обратную сторону, внимательно разглядывая груды обломков и обшаривая все закоулки.
– Да это бесполезно, – сказал Зипка после двух часов рысканья по развалинам. Они с присоединившимися к ним Ворчуном и Дедом осмотрели всё. Раскидывали доски, поднимали упавшие пролеты заборов, резали в кровь пальцы о гнутое кровельное железо. Под ногами хлопал лопающийся шифер и крупные осколки стекла. Пашки не было.
– Пошли сначала, ещё раз всё перероем, – сказал Дед.
– А может, он не успел, или в озеро нырнул? – предположил Ворчун.
– Да хрен его знает, – задумался Егор и посмотрел на небо. Уже начинало темнеть и перспективы поисков в темноте не радовали. Тем более, кто его знает, может сюда уже мчится тревожная группа из Ленинск-Кузнецкого, или, что еще хуже, отряд Чужих.
– Нужно уходить, – сказал Егор: – Мы не можем рисковать всей ротой.
– Я останусь, – сказал Зипка и с отчаянием посмотрел по сторонам. Ну же, Папа, ты не мог просто так сдохнуть. Только не ты. Сколько раз нас подбивали, сколько раз мы смотрели в упор на превосходящие силы противника. Всегда что-то не давало нам умереть. Везение или судьба. Хрен его знает.
Зипка развернулся к остальным и сказал: – Оставляйте наш танк, скажите, где будете, и мы догоним.
– Там же Таня, – напомнил о раненой девушке Ворчун.
– Я присмотрю, – твердо сказал Зипка.
– А если…?
– Никаких если, мы догоним. С Папой или без него, мы вас догоним, – уперся Зипка.
– Тогда и я останусь, – сказал Дед.
– А кто КамАЗ поведет? – задал вопрос Егор.
– Валите все! – заорал вдруг Зипка: – Мне никто не нужен тут!
– Макс, ты чего? – Дед попытался взять Зипку за плечо, но тот сделал шаг назад.
– Нихуя! Нас когда подбили на озере. Танк горел. Пашка меня не бросил. Он люк заклинивший сломал. Понимаешь? Сломал и вытащил меня! – Зипка орал не сдерживаясь: – И я не брошу. Живого или мертвого найду.
Зипка отвернулся и зашагал обратно к пруду. Вслед ему угрюмо смотрели его товарищи.
– Да. Хуйня получилась, – сказал Дед.
– Идём, – тихо сказал Егор: – Мы не можем подставить весь анклав. Если суждено было Пашке погибнуть, то ему уже не помочь. Если он живой, то Зипка его найдет. Мы не нашли, а он найдет.
Они развернулись и молча побрели прочь. Дед с опаской завел грузовик. Ничего больше не взорвалось. Егор уселся вместе с ним в кабину. Леха, остававшийся на лагере, вместе с Ворчуном загрузили в танк тихо грустившую неходячую Диану и заняли свои места. Они уходили, оставляя в быстро приближающихся сумерках одинокий танк, с башни которого, с рвущей сердце тоской, за ними наблюдала безмолвно плачущая Таня.
* * *
– Что с Папой? – спросил Леха у Ворчуна.
– Не нашли, – тихо ответил Ворчун.
– Значит, хуево искали!
– Лёха, мы все перевернули, каждую развалюху перекопали, каждый лист железа перевернули. Его нигде нет! – голос обычно сдержанного и немногословного Ворчуна дрожал.
– Как же так? – растерянно произнесла Диана: – Он не мог погибнуть. Только не Пашка. Он же…. – Она умолкла не в силах больше говорить. В горле стоял ком.
– А одежда, кровь? Что-нибудь находили? – спросил Леха.
– Нет. Ничего.
– Значит, все будет хорошо, – заключил Леха и включил ЛС. – Егор, куда маршрут строить? – спросил он, открывая карту на тактическом компьютере.
– Планируй кратчайший до Города, – ответил Егор.
– Так точно, – подтвердил Леха: – Предварительно следуем курсом 280. Позже скину маршрут. Привязку на Поречье сделал.
Танки собрались за поселком и, выстраиваясь в походную колонну, рванули по заросшим полям. Следом за ними, подпрыгивая на кочках, несся КамАЗ.
Славка грустно вздохнул и покосился на притихшую Кристину. Новость о пропавшем командире выбила её из колеи, и она сидела и хлюпала носом.
– Крис, не реви. Еще ничего точно не известно, – попытался он успокоить девушку.
– Да? А может он там раненый лежит? А мы его бросили! Предали! Если он вернется, как ты ему будешь в глаза смотреть? – взорвалась Кристина.
– Успокойся. Он вернется. И сама у него спросишь, правильно мы поступили, или нет, – сказал Славка: – Я не хочу уезжать, но мы не должны рисковать всей ротой. Мы обязаны добраться до Новосибирска.
– Да пошёл ты! Максим, останови танк. Я пойду его искать, – зло ответила Кристина.
– Филя? – осторожно поинтересовался Мохер.
– Продолжай движение, – сказал Славка: – Крис, давай здраво рассуждать. Шансов найти мало. Парни там все обыскали. Остается только на чудо надеяться,
– Останови! – закричала Кристина. Сорвала с креплений автомат, передернула затвор и направила оружие на Славку.
– Рота. У нас остановка, – произнес в ЛС Славка, смотря прямо в сверкающие знакомым черным пламенем глаза девушки.
– Что случилось? – спросил Леха.
– Крис бунтует. Требует её выпустить. Хочет вернуться, – ответил Славка.
– Кристина, не сходи с ума, – вышел на связь Семён.
– Я? С ума? Да. Я сошла с ума, – захохотала Кристина: – Нет! Это вы все сошли с ума! Останавливай танк, Мохер, или я пристрелю Славку, а потом тебя, – неожиданно жестким и серьезным голосом сказала она.
– Я торможу, – сказал Мохер.
Танк замедлился, вывалился из строя левее и остановился. Остальная колонна, пролетев пару десятков метров вперёд также встала.
– Пока, мальчики, – Кристина сорвала с головы шлем, распахнула люк, схватила свой рюкзак и выскочила наружу. Славка оказался наверху спустя несколько секунд, потребовавшихся, чтобы преодолеть ступор. Её наверху уже не было.
– Блядь! – громко выругался Славка.
– Сам такой! – раздался откуда-то из высокой травы голос.
– Крис, не дури! Вернись! – заорал Славка.
– Со щитом, или на щите, – голос девушки уже порядочно отдалился.
Рядом с беспомощно опустившим руки Славкой возникла фигура Мохера: – Отпусти её. Ты же сам чувствуешь, что мы поступаем не сердцем, а умом. А она, наоборот. Действует так, как велит сердце. Она молодец.
– Пошли по местам, философ хренов, – Славке очень сильно захотелось выпить. И не пива.
– Что там? – вызвал их по ЛС Егор, когда они вернулись в танк.
– Ушла, – грустно ответил Славка. На душе было погано.
– Мы неправильно поступили, – сказал он.
– Возможно, – ответил Егор: – Но оцени альтернативу. Мы остаемся, ищем Пашку. Нас прихватывают парни из гарнизона, или Чужие. Всё. Мы выбываем из игры. И всё, что мы до этого сделали, становится напрасным. Все, кто уже погиб, становятся напрасными жертвами. Парни, мне самому хуево на душе, но есть понятие долга, и этот долг говорит, что мы должны немедленно возвращаться. Информация, которой мы обладаем, слишком важна для выживания анклава. Если на нас открыли охоту всеми средствами, я боюсь, что путь до дома окажется нихрена не легкой прогулкой. Поэтому, я прошу вас. Прошу всех вас. Соберите булки и погнали вперед. Не дайте пропасть тому, за что уже отдала жизни половина роты.
Егор замолчал, мертвая тишина, нарушаема лишь легким рокотом моторов, стояла пару минут.
– Кого стоим? – нарушил молчание Леха: – Егор прав. А Пашка…, я верю, что все будет хорошо.
– А если не будет, то мы помянем его рюмкой горькой и пизды дадим его убийцам, – добавил Семён: – Мы с Олегом за. Продолжаем маршрут.
– Поехали, – наконец согласился Славка и посмотрел влево, на пустое кресло. Горечь в душе ушла, оставив место пустоте.
– Пустое кресло, – пробормотал Славка, встряхнулся и бодро крикнул: – Мохер, вперёд. Пошли, дадим пизды кому-нибудь.
– Маршрут построен, – сообщил Леха: – Предлагаю встать на ночевку километрах в двадцати отсюда. Там лесок подходящий есть.
– Принимается, – ответил Егор и покосился на молчаливого Деда. Тот невозмутимо включил передачу, и КамАЗ тронулся вслед за танками.
* * *
– Ну почему ты такой мудак! – в сердцах сказал Зипка, без сил опускаясь на чудом уцелевшую лавочку около развалин небольшого домика. Добротно сколоченная неизвестным хозяином, чтобы сидеть в теньке возле дома, она пережила этот самый дом. Зипка потрогал лавку рукой. Крепкая! На века сколоченная. Уже совсем стемнело. Он последний час бесцельно бродил по развалинам, пиная попадающиеся под ноги обломки. Нужно идти назад к танку. Там Таня, ей, наверное, нужна помощь. Да и оставлять беспомощную раненую девушку одну, в темноте. Но идти не хотелось. Зипке было страшно сказать ей, что Пашки нет. Что он его не нашел.
Максим достал из кармана смятую пачку сигарет и жадно закурил. Закашлялся. Пересохшее, забитое пылью горло безжалостно запершило. Выкинул сигарету и решительно поднялся на ноги. Всё, хватит. На сегодня.
– Таня, ты здесь? – Зипка осторожно вскарабкался на танк. Включил фонарик и осветил башню. Она была здесь. Окаменевшее мертвенно бледное лицо, с дорожками засохших слез из зажмуренных глаз. В свете фонарика она казалась неживой.
– Убери свет, – тихо сказала Таня. Зипка тут же выключил фонарик и кинулся к ней.
– Напугала, блин. Лежишь, как неживая, – притворно весело сказал Зипка: – Замерзла?
– Я и есть неживая, – прошептала Таня.
– Да брось, ты. Сейчас костер разожгу, погреемся, поужинаем. А завтра с утра Пашку найдем и поедем наших догонять.
– Что случилось? – спросила Таня. Она догадывалась из услышанных разговоров, что произошло что-то страшное, да и вырвавший ее из сна взрыв ничем хорошим порадовать не мог.
– В грузовике была бомба, или не бомба. Не поймёшь короче. Мы думаем, что Пашка ее схватил и выкинул в пруд за деревней. А следом туда ракета Чужих прилетела. Там все разнесло. И он где-то там, скорее всего. Может обломками завалило. Может, ранило. Мы искали весь вечер. Остальные ушли, а мы остались. Вот.
Таня молча слушала Максима, и с каждым его словом внутри нее разрасталась высасывающая и так невеликие силы пустота. Она промолчала с минуту, словно собираясь с силами.
– Спасибо, что рассказал, Максим, – тихим спокойным голосом сказала Таня: – Займёшься ужином? Нам нужны силы. Только дай попить. Я встать не могу.
– Сейчас, – тут же подскочил Зипка. Метнулся к вещевому ящику и достал пару бутылок воды. Открыл одну и, осторожно придерживая бутылку, напоил девушку.
– Спасибо. Максим, руки обработай, все ободранные, – обратила внимание на его изрезанные все в ссадинах ладони Таня.
– Хорошо, – кивнул Зипка: – Лежи, пока. Сейчас все организую.
Он слез вниз и принялся при свете фонарика собирать разбросанные повсюду обломки дерева. Через несколько минут в укромном уголке между танком, густыми кустами сирени и стеной деревянного гаража принялся разгораться небольшой костерок. Максим достал из вещевого ящика все необходимое и принялся готовить. Повесил на треногу котелок, высыпал туда две пачки лапши и банку тушенки. Во втором котелке принялся кипятить воду. Пока все закипало, умылся, достал аптечку и аккуратно промыл ссадины и порезы, измазал зеленкой и заклеил их клеем. Закончив махать руками от жгучего клея, высыпал в закипевшую воду полпачки чая.
– М-да, не индийский, – прокомментировал Зипка надпись «Чай таежный». Чай с родины слонов в страшном дефиците. Но смесь родных сибирских трав и сушеных ягод даже больше в тему пойдет.
За этими мирными бытовыми хлопотами как-то забылось плохое, и, когда всё было готово, Зипка поднялся, чтобы позвать Таню, уже почти в своем обычном настроении.
– Таня, давай ужинать, – Максим залез к девушке на танк. Она по-прежнему лежала на боку, как он её и оставил. Он осторожно тронул её: – Тань…. – Она не реагировала. Зипка решительно перекатил её на спину. Вгляделся в крепко зажмуренные глаза, из которых снова текли слезы. Сказал: – Хватит реветь. Пошли ужинать. Завтра нужны будут силы. Слышишь. Пошли. Ну. Таня! Таня….
– Попались, – раздался сзади голос. Зипка подскочил, развернулся и уставился на неслышно подошедшую Кристину. Она стояла недалеко от костра. Растрепанные волосы с застрявшими в них стеблями травы, испачканная одежда и грязное лицо с вымученной улыбкой.
– Ты как здесь? – спросил Зипка.
– Сбежала от них, – ответила Кристина: – Я, похоже, как раз к ужину.
– Ага, только умойся, а то, как поросенок, – ответил Максим.
– Я бежала, падала и опять бежала. А потом не туда прибежала и искала дорогу. Хорошо следы от танков нашла. По ним и пришла сюда. Там трава с меня ростом на поле, – сбивчиво объяснила она, доковыляла до костра и плюхнулась прямо на землю.
– Пиздец, – выругался Максим. Одна в истерике, вторая, похоже, сейчас отрубится, вон башка уже к земле пошла.
– Э-э, не спи, – Зипка рванулся с танка, не обращая внимания на прострелившую болью спину, и еле успел подхватить падающую прямо в костер Кристину. Хрен с ней, ну сгорят волосы – новые отрастут. Но там булькает в котелках их ужин! Да ладно, кому ты врешь. Её ты ловил, а не котелки спасал.
– Лежи, – уложил он девушку на землю. Та не сопротивлялась. Зипка почесал голову и осторожно потрогал спину. Зашитая рана пульсировала острой болью, отдающей глубоко внутрь. Тяжко вздохнув, он опять залез на танк и принялся выгружать из ящика спальники. Раскатав их возле костра, он перекатил на один из них Кристину, затем залез на танк и истратил, наверное, последние силы, физические и душевные, чтобы спустить вниз Таню. Устроив и её на спальнике возле костра, он без сил растянулся рядом, желая лишь, чтобы его никто не трогал. Глаза закрылись сами собой.
– Максим, ешь скорее, – вырвал его из забытья голос Кристины. Он открыл глаза и уставился на дымящуюся тарелку, которую она держала в руках перед ним. Резко сел, схватил тарелку, и дальше руки и рот заработали сами без его участия. Пусть еда немного подгорела, но это была еда. Измученный, порядком замерзший организм обрадовался поступившей внутрь горячей пище. Опустошив тарелку, Зипка поднял глаза на Кристину, наблюдающую за ним со странным выражением лица. Перевел взгляд на сидящую рядом Таню. Она, сидела с пустой тарелкой в руках и смотрела на огонь.
– Спасибо, – сказал Зипка.
– Тебе спасибо, – ответила Кристина: – Ты готовил, я только не дала сгореть.
– Я уснул нечаянно.
– Ага. Таня, чай будешь? – спросила Кристина и, не дожидаясь ответа, принялась разливать чай из котелка в три стоящие на земле кружки. Отобрав у Тани тарелку и всучив вместо нее кружку с чаем, Кристина выдала кружку и Зипке, уселась рядом и прямо спросила: – Она из-за Пашки такая? – Зипка кивнул в ответ.
– Ясно, – сказала она: – Будем лечить.
– Не надо меня лечить, – тихо сказала Таня: – Я в порядке.
– Что-то не похоже. Ты сейчас на Царевну-Несмеяну похожа.
– Так повода для радости вроде нет, – ответила Таня.
– И для грусти тоже вроде нет, – парировала Кристина: – Подумаешь, Пашка потерялся. Ему в пошлом рейде вообще ракета на голову свалилась – и ничего. Стряхнул мозги, подлечился и снова в бой.
– Ничего? – вдруг завелась Таня: – Ты знаешь, что ещё чуть-чуть, и он бы в овощ превратился? Я ему эту гематому 4 часа убирала! Его по-хорошему списывать нужно было. Из армии. Напрочь! Но мне категорически запретили делать такое заключение. С вами отправили, присматривать. Много присмотрела? Колола вам эти сраные стимуляторы, а следом за ними обезболивающие и витамины, чтобы вы не свалились во время учебы. Ты хоть в курсе, что с вашими организмами эти уколы сделали? Да ты на себя посмотри. Щеки ввалились, глаза черные. И у Зипки такие же. Здоровые бойцы? Спасают мир? Да мы сами себя спасти не можем.
– А мы, может, не хотим себя спасать? – спросила Кристина: – Или не заслуживаем спасения?
– Таня, вот тут ты не права. Мы сами выбрали свой путь. Пусть тяжело, пусть приходится терять друзей и здоровье, но мы сами по нему идем. И никто не жалуется, – сказал Зипка.
– Мне вас жалко и мне не надо жаловаться, я и так всё вижу, – всхлипнула Таня: – Вы все убиваете себя. Мы все убиваем себя. Думаете, Пашка от большого ума схватил эту бомбу и понес ее выкидывать? Он просто плохо соображал в тот момент. Мы все плохо соображаем из-за переутомления. И делаем ошибки. Если бы он был отдохнувший и бодрый, он бы придумал какой-то другой способ обезвредить бомбу.
– Не придумал бы, – раздался позади Тани хриплый голос. Она резко обернулась и уставилась на вышедшего из-за кустов Пашку. Он был весь грязный и пыльный. Покрытый многочисленными ссадинами и царапинами. Порванная в хлам куртка каким-то чудом еще висела на нем. Пашка, хромая, сделал три шага до костра и уселся рядом с Таней.
– Драсти, – прохрипел он. Отобрал у Тани кружку с чаем и мгновенно её выпил.
– Не ждали? А мы приперлись, – сказал он уже почти нормальным голосом, прокашлялся и пропел: – Не спешите нас хоронить, а у нас еще здесь дела…. – И снова зашёлся в кашле.
– Папа? – не веря своим глазам, сказал Зипка. На всякий случай протер их руками. Папа не исчезал.
– Ну вот, а ты ревела, – опять повесела загрустившая было после Таниных слов Кристина: – Я же говорила, что ничего с ним не случится.
А ты не ревела? – Кристина мгновенно смутилась. – Ревела, – призналась она: – И чуть Славку не застрелила. Они меня не отпускали. – Она вдруг вскочила на ноги, бросилась к Пашке и принялась лупить его по голове. – Скотина! Ты зачем там делаешь! Из-за тебя чуть вся рота не пересралась. Осёл!
Пашка, закрыв голову руками, спокойно сидел и не сопротивлялся, словно принимая наказание. Таня не выдержала и изо всех сил оттолкнула Кристину. Та, не ожидая резкого толчка в бедро, потеряла равновесие и свалилась на землю. Попыталась было вскочить, но запал иссяк и она, тяжело дыша, осталась лежать.
– Прости, – сказала Кристина.
– Истеричка долбаная, – сказала Таня.
– Сама истеричка, – огрызнулась Кристина.
– Интересно, вы подеретесь сейчас или попозже? – спросил Пашка.
– Иди ты, – Кристина поднялась на ноги и отвернулась. Украдкой вытерла мокрые глаза и молча уставилась на огонь.
– Ты где был? – спросил, наконец, Зипка.
– Откапывался, – ответил Пашка и принялся рассказывать.
Темнота. А нет. Вон что-то светится. Значит, не ослеп. Уже позитивно. Пашка попытался пошевелиться. В грудь что-то давило Левая рука была зажата какими-то обломками. Хоть ноги были относительно свободными, если не считать шуршания мелкого мусора, когда он пытался сдвинуть ими что-то прижимающее их к полу. Полу чего? Пашка скосил глаза влево и вправо, пытаясь сориентироваться, где он находится. Постепенно глаза привыкли к темноте, и он стал различать неясные контуры предметов. Он лежал в каком-то кирпичном, судя по неясным силуэтам стенок, гробу. – Это меня что, живьем в Кремлевскую стену замуровали? – подумал Пашка. Скосил глаза вниз. – И кол осиновый из бруса воткнули, чтобы не выбрался. – На грудь ему давил какой-то немаленького размера брус, или доска. Причем давил так, что и дышать приходилось мелко и неглубоко. Попытку организма запаниковать Пашка пресек в зародыше. Раз не задохнулся до сих пор, значит дышать можно. Правой рукой Пашка осторожно ощупал давивший на грудь кол. Действительно – доска. Шершавая и в занозах. Он аккуратно вытащил вторую руку из-под невидимого из текущего положения предмета. Готово. Взялся двумя руками за доску и попытался поднять. Фиг там. Стоит намертво. Но хоть не на нем. Если выдохнуть воздух, то давит не так нестерпимо. Значит, доска на чем-то держится. Главное, чтобы это что-то было надежным, а то вдруг она захочет на нем постоять. А Пашка ни разу не фундамент. На нем стоять не надо. Тогда лежи и жди. Сейчас тебя найдут и откопают. Не могли же парни такой фейерверк пропустить.
При мысли о своих бойцах нахлынула паника. А если, не добившись цели, неведомые недоброжелатели отправят отряд, чтобы разобраться с все никак не подыхающей ротой и найдут занятых раскопками парней. Блин. Пашка изо всех сил рванул доску. Сверху зашуршал мусор. На лицо принялись падать мелкие камушки. Где-то рядом шлепнулось на пол что-то увесистое. Пашка замер. Не хватало еще обвал устроить, который его тут и похоронит и даже прошуршит напоследок молитву за упокой.
Нужно выбираться. А как. Никак. Только ждать. Ждать парней. С трудом успокоив в себе жажду действий, Пашка притих и принялся ждать, прислушиваясь к окружающей тишине.
Пару раз он слышал разговоры ищущих его ребят. Пытался кричать им, но проклятая доска не давала вдохнуть, и вместо крика выходил невнятный шепот. Один раз над ним что-то загрохотало. Сверху усиленно посыпались обломки. Пашка замер, прикрывая руками лицо. Кто-то раскидывал мусор над ним. До него не добрались. Шум прекратился, голоса удалились. Обидно. Не могли еще покопать чуток, лентяи. Ну, хоть светлее немного стало. Откидали часть обломков парни. Спасибо им, честь и хвала.
Больше никто к его могилке не приходил. Начало темнеть, судя по наступившей темноте. – Во дебил, – прохрипел Пашка, засучил рукав и взглянул на выжившие часы. Десятый час вечера. Ну да. Будем ждать до завтра, скорее всего. Какой до завтра. Уебывайте отсюда скорее. Иначе рядом все ляжете. Пашка чувствовал, как утекает время отпущенное роте, чтобы уйти. Не зря же они запустили ракету. Они точно наблюдали. И никакая это не бомба была. Это был передатчик. Гениально. Изящно и логично. Несешь ящик, чтобы кормить голодных бойцов – на тебе ракету прямо в толпу. Собралась толпа возле грузовика – снова ракета. План был хорош. И это прямо указывает на Чужих. Но с толикой людского коварства. Стоп. Ты вот сейчас понял же, да? Холодная логика Чужих и коварство людей. Вместе. Вот оно. Всё сходится. Изменившаяся тактика, странные взрывающиеся шпионы-диверсанты Чужих. Засада в городе, шпионская камера. Ловушка здесь.
Пашка схватился за доску, прижимающую его к полу, и принялся изо всех сил ее расшатывать, не обращая внимания на боль от сдираемой на груди кожи. Ему показалось, что доска начала немного шевелиться и даже чуть-чуть ушла вбок. Он удвоил усилия. Задыхаясь от нехватки кислорода, ощущая шум в ушах и помутнение в глазах, он толкал влево и вправо доску. Наверху что-то громыхнуло, и наконец-то доска сдвинулась влево и, мстительно ободрав напоследок бок, воткнулась в пол, придавив рукав куртки. Небольшая лавина обломков рухнула на ноги.
Свобода! Он лежал и не мог надышаться мутным от пыли воздухом. Постепенно в голове прояснилось и Пашка принялся исследовать изменившуюся обстановку. Попробовал вытащить рукав куртки из-под доски. Не получилось. Придавило душевно. Рванул руку вверх, чувствуя, как трещит ткань. Есть. Рука свободна, рукав до свидания. Хотя нет, что-то вроде осталось. Поднял руки вверх, ощупывая препятствие над головой. Вот тут вроде что-то поддается. Толкая и сдвигая вбок какую-то железную фиговину, удалось сесть в тесном закутке между кирпичной стенкой и гребаной доской. Теперь он принялся толкать ей вверх, пробивая путь на свободу. На голову безжалостно сыпался мусор и обломки кирпичей. Вот получилось сесть на корточки. Теперь помогали толкать еще и ноги. Блин. Лист железа, так удачно расположившийся у него над головой и служивший своеобразным тараном, во что-то уперся. Пашка завис в полусидячем положении, из последних сил удерживая его над головой. Потом резко отпустил лист и упал вперед. Позади него с шумом и шелестом на пол бухнулась здоровенная куча обломков, придавив ноги. Зато из открывшейся дыры над головой потянуло свежим воздухом. Когда пыль немного улеглась, Пашка вывернул голову и с идиотской счастливой улыбкой уставился в ночное звездное небо в небольшом отверстии над головой.
– А я сам себе шахтер, – прошептал он и зашелся кашлем. Прокашлявшись, Пашка откидал крупные обломки и освободил ноги. Перевернулся и замер, тяжело дыша. В голове было пусто. Передохнув, Пашка решительно уселся и принялся расширять дыру. Наконец, он поднялся на ноги и полез наверх, осторожно хватаясь за норовящие обвалиться вниз огрызки досок. Обдирая кожу и оставляя лоскуты от одежды на торчащих острых щепках, он все же выполз на волю и без сил застыл на куче мусора, бывшей когда-то чьим-то гаражом.
– Вот нахуй тебе смотровая яма, мужик? – спросил он у неведомого хозяина гаража, сообразив, куда он свалился в момент взрыва. Хотя, может быть и хорошо, что она здесь оказалась. Судя по разнесенному в щепки гаражу, взрыв был неслабый.
Переведя дух, Пашка с трудом поднялся на ноги и поплелся к месту стоянки роты, искренне надеясь, что навстречу ему попадется кто-нибудь из бойцов.
– Вот так я и нашелся, – закончил Пашка свой рассказ.
– Блин, это тот гараж, что возле пруда прямо был? – спросил Зипка. Пашка кивнул. – Так мы его в самом начале раскапывали. Докопали до пола и дальше пошли. А то, что там еще и яма была, как-то не сообразили.
– Хрен с ним. Остальные ушли?
– Да. Я остался с Таней, думал тебя искать, и вот, неугомонная наша ещё прискакала.
– Ты весь в крови, – сказала Таня, до этого неподвижно сидящая и изучающая Пашку: – Снимай одежду, я посмотрю.
– Ты же ранена! – сказала прекратившая дуться Кристина. В конце концов, самое плохое позади. Пашка нашелся, живой, почти здоровый, а остальное… Остальное тоже получится. Она подошла к Тане и протянула ей руку с оттопыренным мизинцем: – Давай мириться.
– Давай, – не стала отказываться Таня. Протянула в ответ мизинец.
– Мирись, мирись и больше не дерись, – хором сказали девушки и тихо и грустно засмеялись.
