Текст книги "Ковыряла 2 (СИ)"
Автор книги: Павел Иевлев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)
Из ворот бетонного сооружения выезжают один за другим четыре зелёных угловатых грузовика. Я такие вижу впервые, совершенно не похожи ни на городские, ни на клановые машины. Наверное, на бензе работают, для электрических слишком здоровые, да и звук не такой. Кузова затянуты тентами, что в них лежит, не разглядеть.
Колонна доехала до трейлера и встала, непривычно громко рыча моторами. Из кабины переднего спрыгнула на землю и потянулась, разминая спину…
– Мама! – обречённо выдохнула Козя. – Креонова перхоть, вот не везёт…
– Привет, – сказала Каролина Бокамосе. – Всё ещё сидишь тут?
Они стоят далеко и говорят негромко, да ещё и звук моторов забивает речь, но у меня отличная имплуха.
– Твоими стараниями податься мне некуда, – нейтральным тоном ответил Скриптор. – Здесь хотя бы не убьют, кланы суеверны и избегают этого места.
– Ну что же, – она обвела жестом характерной формы холмы, – вышла отличная аллегория для тех, кто не может выбрать сторону. Сидишь меж двух ягодиц, как геморрой.
– Ты как всегда очаровательна в беседе. Давно не являлась лично, с чего вдруг сейчас?
– Есть причины, – ответила Каролина уклончиво.
– Смотрю, крупный груз? Судя по грузовикам, не с плюшевыми игрушками для клановых детишек?
– Нет, эти игрушки для детишек постарше.
– Опять оружие?
– А ты стал пацифистом? С каких пор? Твои драгоценные кланы таскались с дробовиками, когда ещё никакого Горфронта не было. Никогда не могла понять, нафига?
– Кланы создавались из мужиков с яйцами. В отличие от твоих обшвырканных дышкой городских, в них сильно мужское начало. А мужчина должен иметь оружие.
– … Которым они то и дело вышибали друг другу мозги, да. Тестостероновый бред, как я и думала.
– Зато они сохранили боевой дух.
– Тогда ты должен радоваться, что я привезла им оружие получше. Боевому духу будет где развернуться.
– Твои наниматели и так их почти уничтожили. Ты обещала достойную жизнь для кланов, но от них остались жалкие огрызки, голодающие в Пустоши.
– Именно этого твои дикари и достойны. По крайней мере, сдохнут с пользой.
– Как я мог тебе тогда поверить? Снова?
– Просто ты дурак, Бокамосо Омари.
– Что они говорят, что? – дёргает меня за рукав Козя. – Ты же слышишь, я вижу!
– Ругаются, – коротко поясняю я.
– А, ну они всегда ругаются.
– Погоди, дай послушать!
– Дочку мою не видел? – спрашивает Каролина.
– Как ты себе это представляешь? – очень натурально удивляется Скриптор. – В Городе мне делать нечего.
– Ну, мало ли. Знакомства в кланах у тебя остались, не все же хотят тебя грохнуть, а лояльные на Средке бывают… Ты глуп и сентиментален, вполне мог связаться с Козябозей.
– А тебе зачем? Ты про неё давно не вспоминала.
– Птичка на хвосте принесла, что она пристроилась при той рыжей дурочке… Как там её… Шуня? Шаня?
– Шоня. Верховная от Калидии. И для чего она тебе?
– В том-то и дело, что ни для чего. Шоня не нужна. Совсем. Она поставлена Домом Креона, что излишне легитимизирует тех, кто реально командует в Городе, и заодно выключает из расклада владетелей. Оттягивает, так сказать, неизбежное сползание в хаос. Раньше моим нанимателям было плевать, но теперь время поджимает.
– И ты хочешь использовать для этого мою дочь?
– Мою. Ты просто в меня членом потыкал, не примазывайся. Это мог быть вообще кто угодно.
– Ты мне не сказала про неё!
– Именно поэтому. В общем, если у тебя есть способ с ней связаться, – а я думаю, что есть, – то скажи, что мамочка её любит и хочет как можно скорее прижать к материнской груди. Добавь там розовых соплей по вкусу, как ты умеешь. В общем, мне надо увидеться с девчонкой и желательно не в Городе. Там мне появляться не стоит. Позови её в гости или что-то типа того. Я хорошо заплачу за доставку, так что кто-нибудь из лояльных охотно рискнёт привезти её сюда. Они же «настоящие мужики с яйцами», то есть любят риск и токи, но не любят думать.
– И зачем мне это делать?
– Ну, ты ведь хочешь и дальше сидеть между половинок этой задницы, наблюдая за тем, как другие решают судьбу мира? Сейчас ты полезен, я тебя терплю. Оставайся полезным дальше. Понял меня, Бокамосо Омари?
– Да, Каролина Консум. Понял.
– Тогда будь хорошим мальчиком и не пытайся помешать моим планам, например, предупредить Козю. Я узнаю, поверь. Так, вроде всё сказала. Давай координаты актуальной точки рандеву, детишки ждут новых игрушек…
* * *
– Вы же не сдадите ей Козю? – спросил я Скриптора, когда караван уехал.
Козябозя сидит в модуле и рыдает, так что мы говорим наедине.
– Нет, конечно. И она, к сожалению, это знает. Она вообще хорошо меня изучила.
– Тогда в чём смысл?
– Она ожидает, что я начну суетиться и попробую предупредить дочь. Кара прекрасно понимает, что на самом деле никаких связей в кланах у меня нет, но уверена, что я поддерживаю отношения с Николаем Бариволом и обращусь к нему.
– Она хочет выманить Никлая из…
– Стоп! – перебил меня Бокамосо. – Не говори. Я не знаю, где он, и не хочу знать. Каролина не первый раз выводит меня на разговор о нашем бывшем руководителе, значит, тот ей чем-то мешает или зачем-то нужен. Расскажи ему об этом, Ник умный и сообразит, что надо делать. У меня, увы, никаких идей нет.
– Наверное, нам надо побыстрее отсюда сваливать, – сказал я. – Пока Каролина назад не поехала. У Кози от неё сплошное расстройство.
– Конечно. Подожди, у меня, кажется, есть для тебя полезный подарок…
Скриптор поднялся в машину и вскоре вышел оттуда с небольшим свёртком. Развернув, протянул мне пистолет.
– Бери. Знаешь, что это?
– Да. Оружие.
В Городе до начала войны с кланами огнестрела было мало, корпы предпочитали решать проблемы при помощи имплантированных силовиков, разве что клановые катались с дробовиками. Однако на рынке можно было купить контрабандное, так что пару раз на глаза такие попадались.
– Умеешь пользоваться?
– Нет, откуда…
– Давай отойдём подальше, я покажу. Чтобы стрелять метко, надо много учиться, я и сам, увы, не умею, но даже неточный выстрел иногда может переломить ситуацию. Смотри, вот так вынимается магазин, а это предохранитель… Я выменял у одного караванщика, но тебе, пожалуй, будет нужнее.
Патронов у Бокамосо немного, так что я выстрелил всего трижды, а потом долго успокаивал выскочившую из трейлера перепуганную Козю.
Целился в кустик травы на левой холмоягодице, не попал ни разу, но хотя бы понял, как это работает. Может быть, в следующий раз повезёт больше.
Мы попрощались со Скриптором, Козябозя даже обняла его. Видимо, визит матери дал понять, что отец у неё ещё ничего. Бывают и хуже.
Вскоре под колёсами нашей миоприводной коляски снова запылили Пустоши.
* * *
– Как ты думаешь, Тиган, – спросила Козя, когда мы остановились на ночлег. – Я, когда стану взрослой, буду такая же… как мама?
– Не дай Ушедшие! – фыркнул я. – Меня до усёру пугает эта тётка. Не, дро, вряд ли это так работает. Ну, вылезла ты из её… хм… живота, и что? С тех пор ты отдельный человек. С чего становиться как она?
– Ну, отец сказал, что я за эти два года стала ещё больше на неё похожа.
– Ну так это внешность. Генетика. Кожа тёмная, губы, нос, волосы, глаза, всё такое. Но, для начала, ты выросла в Городе, а она нет. Она Креонова внешница, ты – нормальная низовая девчуля. Ты не сможешь стать ей, даже если бы захотела.
– Хорошо, – прижалась ко мне Козя. – Я и не хочу.
Мы сидим на земле, опершись спинами на ведущее колесо и замотавшись в одеяла, пьём горячий кисло-сладкий напиток из порошка, который дал нам Бокамосо. Его бензовая горелка действительно классная вещь: можно нагреть воды и не грызть сухомятку. Ветер из Пустошей сегодня прохладный, но тёплая кружка в руках и тёплый бок девчонки рядом согревают.
– Слушай, Тиган, – спрашивает Козя задумчиво, – а вот если парень с девушкой тусуются вместе, то они друг другу «дро», так?
– Ну да. Но не обязательно парень с девушкой, «дро» – это вообще все… ну… дро.
– Да я понимаю! А если не только тусуются?
– Ты про… вон чего?
– Ага. Про это.
Козябозя плотно притёрлась ко мне бедром.
– Ну, они всё равно дро. Просто трахаются. Мало ли кто с кем трахается? Вон в дансингах даже как зовут не спрашивают. Всадят весёлки, попляшут и в койку. Нафига новое слово придумывать?
– А если они не только трахаются, но и живут вместе?
– Ну, такое тоже иногда случается, хоть и редко. Тесно же в модуле. Тогда всё равно «дро».
– А если они живут вместе долго? Всегда?
– Это как? – удивился я. – В ренд же все уходят… Ну, то есть уходили. А после ренда нафиг вместе жить? По борделям токи спускают и обратно. А после последнего ренда с кем-то жить уже незачем. Потому что ты старый ни на что не годный шлок. Смотри порно, чтобы не забывать, зачем у тебя между ног эта штука была.
– Ну вот теперь ренда почти нет, – рассуждает Козя, – а значит, парню и девчонке ничего не мешает жить вместе хоть всю жизнь. Ребёнка можно завести.
– Нормародного? Нафига? Поиграться и в интер, чтобы там над ним все ржали и называли «нормуродцем»? К нормародкам там не очень, знаешь ли. Нигде не любят тех, кто не как все…
– Так интеров же нет больше, – напомнила Козябозя.
– Да, точно, – сообразил я. – Забыл.
– Получается, теперь ребёнка придётся растить тому, кто родил, как мама меня, так?
– Не знаю. Наверное.
– И вот представь, парень с девчонкой сперва стали дро, потом начали трахаться, потом поселились вместе, в двойном модуле, чтобы туда-сюда в койку не бегать. В ренд не пошли, теперь мало кто ходит, таскаются в микроренд, выходные вместе тусят. Допустим, они друг другу сильно нравятся, всё у них зашибись, вот и живут так год за годом. Потом – хоба! – ребёнок.
– Стоп, – озадачился я. – Импл же у девчонки! Раньше его разблокировали после первого ренда. Стандартная процедура. А сейчас как?
– В любой момент после семнадцати. Идёшь в ренд-центр и готово. Бесплатно даже. Это, кстати, Шоня придумала. Ну, или внешники ей велели, я не уточняла. Так вот, родили они ребёнка, допустим. Интеров больше нет, значит, растить надо самим. Одна мамка не затащит, потому что кто-то должен смотреть за мелким, пока она в микроренде, так?
– Без понятия, – озадачился я. – Раньше их между рендами растили, максимум до трёх лет, кажется. Потом мелкого в интер, а мамка в ренд. Иногда после интера нормародок жил до ренда вместе с мамкой или папкой, как Кери с отцом, но это редко и в основном у интиков. Первые три года город что-то платил за ребёнка, но не дофига, так что желающих было немного. Как теперь стало, я не знаю.
– Слушай дальше, – продолжает Козя. – Допустим, они теперь ходят в микроренд по очереди, пока один в «скорлупе» бегает, второй или вторая за ребёнком смотрит. Его же быстро не вырастишь, четырнадцать лет минимум! И что, даже прожив вместе лет пятнадцать и вырастив мелкого, они всё равно просто «дро, которые трахаются»?
– Ну, наверное, они «дро, которые трахаются, живут вместе и вырастили мелкого», – смеюсь я. – Понял, о чём ты. Точнее, вспомнил, Никлай на «внеклассках» рассказывал, ты тогда ещё с нами не ходила. До Тумана, когда ренда не было, это называлось «семья». А устойчивые пары были не «дро», а «муж и жена». Кажется, у вершков до сих пор так и есть, а низовым вроде как ни к чему, вот и слова забылись.
– Почему?
– Ну, учитель объяснял, что понятия «семья, брак, муж, жена» связаны с имущественными отношениями и ответственностью за детей. Имущества теперь нет, детей сдают в интеры, и нафига это всё? Просто «дро, которые трахаются». Потом серия рендов – и всё, либо шлоки, либо сразу в компост. Никлай вообще говорил, что в Городе живут одни дети, поэтому всё, что с нами происходит, это как игра, имитация. А семья это, типа, слишком всерьёз.
– Это как? – удивилась Козя.
– Я сам не уверен, что понял, – признался я. – Типа в семнадцать все уходят в ренд и потом не взрослеют, а только изнашиваются. Потому что обычный перерыв между рендами полгода-год, дальше токи заканчиваются и обратно. То есть дичайше старый шлок, отмотавший предельные пять десяток, повзрослел максимум года на четыре. То есть ему, типа, двадцать один, а не шестьдесят семь. Да и то, все перерывы пострендовый только в кабаках и борделях гудит, пьяный, удолбанный и счастливый, так что можно их не считать. В общем, почти всем в Городе по семнадцать или меньше, а реально взрослых вообще почти нет. Ну, разве что редкие исключения типа Гореня, который, наверное, родился старым.
– Кроме интиков?
– Ну, вроде того. Хотя Никлай объяснял, что и они… сейчас… как же это… Во, «ограничены шаблоном доминирующей инфантильной парадигмы». Не спрашивай, что это значит, у меня просто память хорошая.
– Мне кажется, он имел в виду, что если вокруг все ведут себя как дети, то и взрослые будут вести себя так же, – сказала Козя. – Значит, «семья»? Я знаю это слово, просто как-то в голову не пришло. Так обычно промов называют, а это совсем другое. А ты бы хотел когда-нибудь завести семью, Тиган?
– Не думал об этом. Я же два года в ренде был, мир изменился без меня. Если жить с кем-то много лет, то, наверное, ну… слишком привыкнешь, что ли?
Я вспомнил Таришку, и настроение сразу испортилось. Мы просто «дро, которые трахаются», и то, как она свалила, было дичайше обидно. До сих пор вспоминать больно. А если вот так прожить лет… не знаю… много? Это же человек в тебя врастёт так, что его только вместе с сердцем вырвешь. А потом он вдруг… что-нибудь? Такую боль, небось, фиг переживёшь. Сразу побежишь со Средки прыгать.
– Прости, – уловила моё настроение Козя. – Не хотела напомнить. Не грусти, дро. Скажи, а ты хотел бы ребёнка? Ну, однажды, когда-нибудь?
– Во ты спросила! – обалдел я. – Нормарода? Себе? Нафига? Это же дичайше дофига мороки, я думаю. Я в интере мелких насмотрелся, они же просто вонючки крикливые! Но там хоть кибы-няньки им жопы моют, а так, выходит, самому в говне возиться?
– Так вырастают же! Год-два, и уже что-то понимать начнёт.
– Ну, так-то да… – припомнил я. – Лет с пяти уже ничего, прикольные даже. Смешные такие.
В интере помёты разделены по возрастам, но не жёстко, мелкие часто тусуют с подрощенными, хотя иногда огребают от самых дурных. Кибвоспитутки следят только, чтобы не били, если старшие гоняют мелочь в пищемат за синтосоком – это норм. Так-то обижать мелких зашквар, не по понятиям (если они не нормуроды, тех все чморят), но, как у нас говорится, «любой помёт не без дебила».
– Вот видишь, – смеётся Козябозя, – совсем немного потерпеть.
– Стоп, – дошло до меня внезапно, – у тебя же импла нет! Ты же не…
– А если и да, то что?
– Креонова сперма, Козя! Ты офигела?
– Да шучу, шучу! Испугался?
– Ну, такое… Неожиданно.
– Успокойся, у меня есть средство, которое в кланах используют, ничего такого не случится. Я хочу однажды мелкого, но не сейчас же!
– То есть, – сообразил я, – ты, отправляясь со мной в Пустоши, взяла с собой это клановое средство?
– Ну, я не прям всё распланировала, но оно много места не занимает. И вот, пригодилось! Кстати, у меня ещё есть.
– Намекаешь?
– Прямым текстом говорю! Не делай вид, что ты типа пластиковый и тебе не хочется. Мне лично прошлая ночь понравилась. Больно ничуть не было, зря мамка пугала.
– Она тебя… пугала трахом?
– Ага, прикинь! Говорила, что это больно, неприятно, мужики козлы вонючие и вообще фу-фу-фу. Что без импла я залечу моментально, что рожать вообще ужас-ужас. Короче, я дурочка неблагодарная и не ценю, как много она ради меня вынесла.
– И ты всё равно…
– Эй, я ей верила всего-то лет до десяти! Кругом же реклама Средки, там всё наглядно, и что-то никто не выглядел страдающим от процесса! И ничего ты не вонючий, – Козябозя щекотно понюхала мне шею. – Мне нравится твой запах.
– Это мы всего один день в Пустошах, – хмыкнул я.
– Ничего, по дороге туда принюхалась. Терпимо. Я тоже небось не шоколадками пахла. И вообще, мы тут нюхать друг друга собрались или что?
– Или что, – согласился я.
Смешная.
Глава 17
Дро, которые…
Попались на третий день, когда Город уже отчётливо виден, и кажется, что до него рукой подать. Вряд ли они искали конкретно нас, но завидев пыль, поднимаемую нашей машинкой, навелись и рванули вдогонку. Не все, к счастью – от едущей куда-то группы машин отделились два мота и взяли курс наперерез. Я включил «турборежим», подав на мотор-колесо полный ток с батареи, но аппарат далеко не гоночный, и моты быстрее. Очевидно, что наши траектории через какое-то время пересекутся, но останавливаться не собираюсь, может, клановым раньше надоест. Автономность у них теперь ограниченная, этой парочке ещё основную группу догонять, та явно куда-то по делам чешет, на нас просто по дороге отвлеклись.
Расстояние сокращается быстро, машинку сильно трясёт, на такую скорость она не рассчитана, управляется плохо, зад подбрасывает на кочках. Козя вцепилась в сиденье, губы закушены, в глазах ужас. Это точно «непримиримые», «лояльным» тут делать нечего и, если догонят, ничего хорошего нас не ждёт. Говорят, за два года полуголодной жизни в Пустошах они сильно озлобились и стали теми ещё беспредельщиками. Грохнуть городского могут просто так, потому что Город – враг. Периодические набеги с поджогами и грабежом не дают об этом забыть. Горфронт гоняет их возле Окраины, но закрыть все направления людей не хватает, даже с учётом популярности микроренда. Преследовать же «непримиримых» в дальних Пустошах не даёт ограниченная дальность электромашин. В общем, идёт борьба на истощение, причём скорее человеческих, чем других ресурсов. Бенз для генераторов, воду и еду кланам поставляют внешники, на которых работает Каролина, а вот людей они теряют безвозвратно. Город тоже, но в городе народу больше.
Один мот внезапно дал по тормозам, развернулся и двинул вдогонку основной группе, видимо, прикинул, что не такая уж мы ценная добыча, чтобы жечь заряд батарей. Но второй упорно нагоняет. Один клановый – это не два и не десять, с ним я рискну потягаться. Вряд ли это силовик, они тяжелы для мотов, далеко и быстро не поедут, а для неимплантированного у меня есть сюрприз – пистолет от Бокамосо. Не попаду, так напугаю.
Сбрасываю ход и останавливаюсь так, чтобы от удаляющейся колонны нас отгородил холмик.
– Ты чего? – дёргает меня за рукав Козя.
– Не ссы, – отвечаю я. – Прорвёмся. Пригнись и не высовывайся.
Мот подлетает лихо, разворачивается с заносом, с него спрыгивает клановый в очках и пылевой маске, в руке дробан.
Я вылезаю из машины, делаю пару шагов в сторону, чтобы, если начнётся пальба, девчонку не зацепило. На лице у меня очки и платок.
– Куда торопишься, дро? – сердито спрашивает мотонаездник. – Не видишь, интерес к тебе есть. А ну, лёг носом в землю! Не будешь дёргаться, уйдёшь пешком, но живой. И где там второй? Я видел, вас двое!
Голос его кажется мне подозрительно знакомым, и я спрашиваю:
– Шкворень? Ты?
– Шонина дырка, ты откуда меня знаешь?
– Пагодь, – я стаскиваю с лица платок и снимаю очки.
– Ковыряла? Фигасе… – клановый растерянно опустил ствол дробана. – Ты же в ренде должен быть.
– Откинулся досрочно. Технический деренд. Козя, покажись, это Шкворень.
– Привет! – помахала рукой девчонка. – Помните меня?
– Клянусь сиськами Верховной, ты же дочка Скриптора! Вот это поворот, чтоб меня рыжей мандой сжевало…
– А ты, значит, в «непримиримых»?
– Я? – удивлённо спросил Шкворень, – с фига ли?
– Разве «Чёрные Пески» не…
– А, так я давно не с ними. Как Дербана грохнули, всё пошло мапе в трещину. Как с ума посходили все с этим «Нагнём Город!». Часть народу, кто поумнее, сразу с этой темы спрыгнули, ясно же было, чем кончится. А уж когда оружие стали грузовиками завозить, я сказал себе: «Ты, Шкворень, конечно, дурной, но не настолько же!» Одна там тётка, Костлявая её звали, бывший прем «Синей улицы», заявила, что отваливает и собирает к себе тех, кто не хочет лезть в залупу с Городом. Мы с несколькими ребятами двинули было к ней, но на точке встречи не нашли, куда-то она пропала с концами. Тогда из тех, кто её искал, образовался типа недоклан, потом ещё ребята подвалили, в общем, собралась компашка.
– И чем занимаетесь?
– А, болтаемся как говно в Заливе, если честно. Не с теми и не с этими. Воевать фиг пойми за что не хотим, а идти под Город и сидеть на Окраине с «лояльными» тухло.
– И как получается?
– Погано, дро, – вздохнул Шкворень. – Последний ресурс машин докатываем. Мы, получается, типа клан-посредник, понимаешь? Не все лояльные враги непримиримым, и обратно. Многие кланы по живому раскололись, у ребят на другой стороне остались дро и братья с сёстрами. Ну и обмен, опять же, хоть какой-то, но есть. Не торговля, а так, «ты мне – я тебе». Самых упоротых дебилов за два года повыбило, оставшиеся постепенно раздупляют, что мы в первую очередь кланы, а кто на какой стороне оказался, дело десятое. Вот и мотаемся туда-сюда, налаживаем связи, уговариваем братков, что воевать друг с другом за внешников тупо. Нас не любят, но терпят. Машины дают зарядить и те и эти. Скриптор тоже подогревает иной раз, хотя шифруется изо всех сил. Её отец, – клановый показал на Козю, – нормальный дро, но тоже застрял посередь… Ну да вы видели, небось. Судя по направлению, оттуда катитесь.
– Есть такое, – не стал отрицать я. – Не отстанешь от своих-то?
– Не, – отмахнулся Шкворень, – я знаю, где они встанут, сразу туда поеду. У меня мот премовский, с полуторной батареей, дотяну без проблем.
– Так ты, выходит, прем? Поздравляю.
– Да как тебе сказать, дро… Был бы это клан, был бы прем. Но мы так, не пойми чо. Ни лагеря, ни баб, ни детишек. Просто компашка ребят на технике, которая сыплется и дохнет без обслуживания. Ты, кстати, как, всё ещё техн?
– Да, даже имплуха теперь есть.
– Хорошо, техны везде нужны. К нам не зову, ты ж не дурак. Вот если получится избавиться от внешников и объединить кланы, тогда да, тогда добро пожаловать. А что это у тебя за машинка такая забавная?
Я показал и объяснил принцип.
– Круто, – уважительно сказал Шкворень. – И ты это реально сам придумал?
– Идея моя, сделать помогли.
– Всё равно круто. Ты молодец, Ковыряла. Жаль, нам не подходит, кибконцентраты только в Городе есть. Да и автономность хоть и получше электрической, но не настолько, чтобы поменять расклады. Пока ты вдвоём с девчонкой и без груза – туда-сюда, а чего возить если, то один фиг далеко не уедешь.
– Да, надо силовую установку больше делать, она будет больше жрать, придётся дофига концентрата везти, он тоже весит… Тупик.
– Вот и я о чём.
– А Горфронт вас не гоняет?
– Ну, как сказать… Если официально, то типа да. Все, кто не «лояльные», те, как бы, «непримиримые». Но на деле мы не лезем к ним, а они к нам. Вот им всралось за нами по Пустошам мотаться, если мы к раскопкам не приближаемся?
– А вы не приближаетесь?
– Ну… – замялся Шкворень, – всякое бывает. Жить-то как-то надо. Но мы тихо, без экстрима. Чисто поглядеть, вдруг чего плохо лежит. И инфа по ним чего-то да стоит.
– То есть вы продаёте инфу о раскопках внешников другим внешникам?
– Ну да, звучит как Креоново говно, но как по мне, если все внешники друг друга передушат, воздух в Пустошах только чище станет. Ладно, рад был повидаться, дро. У тебя же комм есть? Давай поинт, свяжемся.
Я не стал ему говорить, что внешники не будут душить друг друга сами, а продолжат гробить в этой борьбе остатки кланов. Шкворень, поди, и сам это понимает. Просто деваться некуда. Распрощались, он сел на мот и уехал, а мы покатились потихоньку к Городу.
* * *
Батарею в этой погоне высадили в ноль, так что еле ползём. Я прикидывал, что уже сегодня будем на Окраине, но пришлось вставать на ночёвку, причём не глуша силовую установку, чтоб она зарядила буферный аккумулятор. Питалова у нас с запасом, ничего страшного. Сидим, кипятим воду для лапши, а внутри рамы шух-шух-шух, миоблоки крутят генератор.
– Как-то паршиво всё для кланов складывается, – сказала Козя.
– А для кого не паршиво? – возразил я. – Город тоже сжигает ресурсы, которых у него почти нет. Просто он большой, и это не так сильно заметно. Но, если прикинуть, та же задница. Шоня говорила, есть такая штука, называется «точка невозврата». Типа с какого-то момента система оказывается в такой глубокой жопе, что вытащить её оттуда уже никак.
– Так вот о чём вы по ночам беседуете? – фыркнула Козя.
Её интонация мне как-то не очень понравилась.
– Козябозя.
– Чего?
– Ты решила поревновать, что ли?
– Вот ещё… – ответила девчонка совершенно неубедительным тоном. – Да плевать мне…
– Врёшь ведь.
– Ну да. Вру. Не плевать. Вот вообще совсем ничуть не плевать. Ужасно обидно, – Козя засопела и отвернулась.
– Но, Козябозя…
– Не надо, Тиган. Я всё понимаю. Это же я в тебя как два года назад втрескалась, так и не отпускает, а не ты в меня. Тебе хочется трахать красивую рыжую девчонку, а не уродливую чёрную нормародку, и кто тебе запретит? Не я же, я тебе просто дро. А, нет, теперь я «дро, с которой ты трахался». Вот мне повезло-то!
– Козя, это была твоя идея, – мягко напомнил я.
– Знаю, отстань!
Надулась, отвернулась.
Этой ночью легли спать раздельно, завернувшись каждый сам по себе. Под утро девчонка замёрзла, придвинулась, я её накрыл частью своего одеяла и обнял. Прижалась, пригрелась, засопела.
Смешная.
* * *
– Не, дро, извини, – откладывает книги Тики. – Я тоже не понимаю.
– Вроде слова знакомые… – поддержал его Кери, – почти все… Но смысл ускользает.
– Зря прокатился? – злюсь я.
Всю обратную дорогу я каждый вечер упорно читал взятые у Скриптора тома, благо для оптоимплов достаточно света луны. В конце концов одолел и даже запомнил, память у меня хорошая, но когда встал у сломанной леталки, то сколько ни напрягался, ничего понятнее не стало.
– Я пилот, а не техн, – идёт в отказ Лендик. – Чего вы мне это пихаете? Я и читаю-то с трудом. Рулить на тренажёрах учился, там насчёт «чинить» ничего не было.
– А нет ли каких-то тренажёров, чтобы «чинить»? – спрашиваю я без особой надежды.
– Не, – мотает головой он, – их же киб-техны обслуживали, у них прошивка.
– Стоп, – внезапно перебивает нас Кери. – Я кое-что вспомнил, дро. Лендик, ты тоже должен помнить!
– Что именно?
– Ну, мы летели к Костлявой и сели зарядиться на Окраине. Тогда ещё пожары были, помнишь?
– Ну да, – кивнул тот, – Калидия погнала нас посмотреть, не выгорит ли вся Окраина нафиг, но горело кусками и дальше не пошло…
Да, похоже «Шуздры» были дичайше крутой корпой ещё до локаута. Сама Калидия их, вишь ты, «погнала», не кто-нибудь! Недаром Шоня так хочет вернуть того према.
– Тогда нам Димка, брат према, свистнул, что Берановские спецы нас хотели уронить и отправили удалённо команду на отключение движков.
– Точняк, – припомнил Лендик. – Повезло, что мы в тот момент на зарядной точке сидели. Тогда уже электричество начало дурить, зарядка шла медленно, взлететь не успели.
– Помнишь, что дальше было?
– Ну, ты вскрыл обшивку и отключил сетевой модуль, чтобы никаких больше команд.
– Именно! Но я же не техн по леталкам, я без понятия был, где там что! Поэтому премовский брат скинул мне схему на комм! Всю схему!
– То есть, – доходит до меня, – всё время, пока я тут жопу рву, у вас была схема?
– Ну, дро, я только сейчас вспомнил. Времени-то дофига прошло! И комм у меня давно другой. Но тот где-то валяется, я его точно не выкидывал.
Ни один техн не выкинет рабочую железяку, даже если у него есть железяка лучше.
* * *
– Так что, леталку починишь? – спрашивает Шоня.
– Похоже, что да. Схема, которая была у Кери в комме, отлично встала на смарт-слой. А ещё я, похоже, не зря скрипел мозгами над книгами. Сам удивляюсь, но, когда встала схема, я вдруг резко вдуплил не только «что, как и где», но и кое-какие «почему».
– Не поняла.
– Ну, как бы тебе объяснить… Схема в смарт-слое дичайше удобная штука. Во-первых, она подвязывается к визуальным триггерам: смотришь на модуль оптоимплами и сразу видишь, что это такое, к чему подключено, где какой шлейф и где контрольная фишка. Во-вторых, он цепляет данные со сканера и сразу показывает: вот тут греется, тут нет питания, а тут, наоборот, пробой. В-третьих, моментально подтягиваются инструкции: вот это меняем, винты вот здесь, там защёлка, тут обходим, тут сбрасываем ошибку, по этому кабелю проверяем дальше, здесь можно перепаять конденсатор, а если тут не звонится, то сразу в мусор.
– Здорово, наверное, – оценила Верховная.
Стоим на крыше Башни Креона, опираясь на ограждение, внизу Город, который с такой высоты выглядят довольно неплохо, потому что мелочи не видны. Ребята сидят на раскладных стульях, пьют синтосок, болтают, а мы как бы сами по себе.
– Да, классно, техноимплуха – вещь! Но я что хотел сказать: со смарт-слоем ты можешь починить всё, на что у тебя загружены схемы, даже не зная, что именно ремонтируешь. Собственно, кибы так и работают: опознают деталь, меняют целиком или перепаивают, а что это было, контроллер кондея или роутер сети, им вообще пофиг. Имея схему леталки, могу починить леталку, не понимая, что именно делают те блоки, с которыми я работаю: главное, чтобы все контрольные точки правильно отзывались сканеру. Но после того, как прочитал эти книги, меня вдруг накрыло: да это же балансир тяги! Поэтому он не стартовал, даже когда мы перекинули всё справа налево и обратно! Один из движков… Впрочем, неважно. Дело в том, что я это понял! Не просто увидел разницу сигналов на контрольной гребёнке, подтянул инструкцию и выполнил последовательность действий, не задумываясь, почему они именно такие! Отдуплил, почему это так и по какой причине надо сделать именно это! В книгах читал про все эти векторы тяги – только башка разболелась, но когда увидел на схеме – хлобысь! Так вот оно как выглядит-то!
– Наверное, круто, да, – сказала Шоня с сомнением.
– Ты не техн, тебе не понять. Меня прям накрыло! Офигенное чувство, когда понял, как это работает. Отвал башки, реально.
– Ну да, ну да… И когда эта штука полетит?
– День, два. Может, три. Сама поломка несложная, но я хочу проверить все узлы, всё-таки жёсткая посадка и потом долго стояла. Надо посмотреть ресурс батарей, может быть, поменять подсевшие секции на новые, в гараже есть запас, так дальше улетим.
– Но всё равно не дотянет?
– До Второго Города? Если Лендик не напутал с расстоянием, нет. Но нам и не надо. Идея такая: грузим в коптер мою машинку, она не тяжёлая, летим, пока батареи не покажут половину заряда, садимся, я выгружаюсь и еду сам, Лендик возвращается на базу. По моим прикидкам, доеду без проблем.
– А обратно?
– Тут сложнее, – признался я. – Слишком много переменных. Если возвращаться одному – вопроса нет, запаса питалова хватит до той же точки, и ещё останется, наверно. Лендик прилетит и заберёт. Связи там не будет, так что просто оговорим дни: если в первый меня нет, прилетает через два, если опять нет, – ещё через два, если и тогда нет… Ну, значит, что-то пошло не так, разбирайтесь сами. Если встречусь с Калидией, то дальше всё зависит от неё.
