Текст книги "Практик (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– По поводу?

– Да без повода! Человек такой просто! Тиран карликовый! – Миша посмотрел на меня. – Так ты поможешь?

– Да не вопрос, – пожал я плечами. – Узнаю, как это всё делается, сегодня или завтра.

– Спасибо!

– Не за что пока.

Неоднородность энергетического фона я ощутил ещё на подходе к главному корпусу – создалось впечатление, будто на территории студгородка слаженно оперируют сверхсилой сразу несколько десятков человек, но вахтёры на проходной вели себя как обычно, поэтому не стал раньше времени напрягаться и я. Правильно сделал: как оказалось, это отрабатывали акробатический номер с полсотни юношей и девушек в гимнастических купальниках. Они то выстраивались в высоченные пирамиды, то подбрасывали кого-то на добрый десяток метров, а зачастую и не одного человека, а сразу пять – шесть, и выделывали в воздухе такие пируэты, что я невольно засмотрелся.

– А-а! – отмахнулся Миша. – К дню оператора сверхэнергии готовятся, показушники!

Мы распрощались, и Нигилист поспешил на занятия, а я отправился отчитываться о проделанной работе перед Герасимом Сутолокой.

– Набрали пять групп из десяти основных и десяти резервных кандидатов, – объявил я ему, усаживаясь на стол для посетителей. – Со Звонарём список согласовали, инструктора от егерей и особисты своё добро тоже дали. Материалы тебе спецсвязью доставят.

– Дальше что?

– В мае их аэродесантники гонять станут плюс закалка тела продолжится. Ну и я раз в неделю выбираться буду для оценки воздействия гармонии источника-девять. А так надо хвосты закрывать.

– Добро, – кивнул Герасим и протянул отмеченный сразу несколькими печатями листок. – Вот, как и договаривались, допуск к библиотечному спецфонду. Посмотри литературу, вдруг уже готовое решение найдёшь.

– Спасибо! – поблагодарил я его.

– Если возьмёшься с нуля резидентную структуру проектировать – приходи, обсудим схему. Ну и вообще в курсе дела держи.

– Хорошо. Буду.

Но вот так сразу отправиться в библиотеку не получилось, первым делом я двинулся на военную кафедру. Приметил у входа кресло-каталку Аркадия, а только зашёл и столкнулся с ним самим – тот скатился со второго этажа по перилам лестницы.

– Ну ты даёшь! – опешил я.

– Инге только не говори, – попросил Аркаша. – И да, спасибо за рекомендацию. Вступительные экзамены сдал, сейчас индивидуальный учебный план утрясаем. Меня уже стажёром в научный дивизион зачислили.

– В зарубежный отдел?

– Ага, временно к первой экспедиции прикрепили. Ты Александра Малыша знаешь? На тренировки к нему направили.

– А тебе уже можно? – удивился я. – Со спиной как?

– Тьфу-тьфу-тьфу, – трижды сплюнул через левое плечо Аркаша и постучал костяшками пальцев по деревянным перилам. – Но пока больше на людей посмотреть сказали.

– Хорошо, тогда сегодня за тобой заскочу и отведу, – пообещал я, поднялся на второй этаж и постучал в двадцать пятый кабинет, перед которым в кои-то веки не толпились студенты.

Дождавшись разрешения, я зашёл, поздоровался с Городцом и вкратце доложил о проделанной работе.

– Сойдёт, – кивнул Георгий Иванович и сказал: – Учёбой займись, пока время есть.

– Так и собирался, – подтвердил я и уточнил: – А что с РКВД?

– А что с РКВД? – удивился Городец. – Уголовного дела против тебя не возбудили, так что расслабься. Но осмотрительности не теряй.

Я кивнул.

– Понял. – Поколебался немного и сказал: – Помните, я докладную по Антону Пуху писал? Пьянки-гулянки, разлагающее влияние и всё такое? Он из учебного центра на днях вернулся, интересуется, как можно допуск в санаторий получить. Сказать, чтобы официальный запрос написал или так проверите?

Скуластое лицо Георгия Ивановича приобрело выражение крайнего неодобрения.

– Не режимный объект, а проходной двор какой-то!

Я усмехнулся.

– Но есть ведь и другие объекты, так?

Городец погрозил пальцем.

– Давай установочные данные по этому кадру. Посмотрим, что за фрукт.

На Митю Жёлудя я наткнулся прямо на выходе из двадцать пятого кабинета.

– О, ты вернулся уже! – расплылся в довольной улыбке паренёк и протянул руку. – Заглянешь сегодня в фотоателье?

– Ты меня специально караулил, что ли? – хмуро уставился я на него.

– Да нет! Так заглянешь?

– На неделе точно загляну, – пообещал я.

– Ну Петя!

– На неделе, сказал! Отстань!

И я поспешил сбежать на первый этаж, не желая тратить своё время на решение чужих проблем, но сразу вспомнил о чувстве локтя, а ещё о важности поддержания хороших отношений с представителями студенческого самоуправления, задрал голову и позвал:

– Митя!

Тот сразу перегнулся через перила и посмотрел вниз.

– Чего?

– На тренировку идёшь сегодня? Ну вот там и поговорим.

Дальше я отправился прямиком в библиотеку и ожидаемо допуска в закрытый библиотечный фонд не получил. Ответственный сотрудник даже особо не мялся, сразу отфутболил меня на собеседование к товарищу Хариусу, который так и продолжал пропускать через себя все нестандартные запросы такого рода.

Мне в итоге чуть ли не устный экзамен пришлось сдавать, а из пяти наименований допуск согласовали только к трём. Ещё две позиции были разрешены для ознакомления лишь тем третьекурсникам, которые уже прошли курс основ функционирования резидентных структур, а у меня зачёта по этой дисциплине пока что не было.

– Как сдадите – приходите, – заявил заведующий библиотекой, – а сейчас и без этого есть с чем работать.

В итоге я до обеда изучал оглавления выданных мне трудов и даже накидал предварительный план исследований, затем пообедал и отправился в ректорат – согласовывать сдачу зачётов и экзаменов. Большую часть рефератов и все курсовые я успел написать на Кордоне, благо там меня в свободное от работы время никто не дёргал, а заняться больше было нечем. Разве что на футбол пару раз сходил, да Звонарю продемонстрировал технику деструктивных воздействий, а ещё сдал выкладки по влиянию внутренней энергетики на состояние физического тела оператора.

В итоге на вечернюю тренировку я отправился чуть ли не с радостью. Утомился за день – размяться самое то будет. Зашёл за Аркашей и, что называется, нарвался на Марину.

– Пётр! – торжественным голосом объявила она. – Папе генерал-майора присвоили, я всех приглашаю сегодня в «Лиру». Приходи туда к девяти. Отказы не принимаются!

– Ого! – поразился я. – Рад за Василия Архиповича! А кто будет?

– Все наши! – неопределённо ответила Маринка и потянула на выход Ингу. – Идём, ещё в парикмахерскую успеть надо!

– Бегу! – отозвалась та и посмотрела на Аркашу. – Может, всё же пойдёшь с нами?

Тот похлопал по колёсам кресла-каталки и покачал головой.

– Помедитирую лучше.

– Молодец!

Барышня наклонилась было, чтобы поцеловать Аркадия, но тот легко поднялся на ноги и обнял её.

– Ну ты совсем уж из меня инвалида не делай!

– Сиди-сиди!

– Инга! Опаздываем!

Барышни убежали, я посмотрел на часы и позвал товарища:

– Давай! Нам тоже пора!

Тот подошёл к окну и осторожно выглянул из-за занавески на улицу.

– Погоди! А всё, пошли!

Он закатил кресло в спальню, перехватил мой озадаченный взгляд и развёл руками.

– Чего смотришь? Мне Беда больше ходить велела!

– А Рашид Рашидович?

– Ну меня же не просто так до тренировок допустили! Уже условно годен!

Я нахмурился.

– А чего Инге об этом не скажешь?

Аркаша замялся, и я не удержался от ехидной ухмылки.

– Думаешь, она видит в тебе не равноценного партнёра, а объект опеки? И ты ей подыгрываешь, напирая на материнский инстинкт?

– Ты чего собираешь⁈ – возмутился мой бывший одноклассник.

– Но-но! – выставил я перед собой указательный палец. – У меня два курса психологии!

– Да ерунду какую-то придумал!

Аркашу начало распирать от возмущения, но я всё же счёл нужным отметить:

– Если считаешь, будто кроме твоего ранения с вами ничего больше не происходило, то это в корне неверно. Вы изменились, произошла переоценка приоритетов…

– Вот только не надо вот этого вот всего! – вспылил Аркадий. – Хорош мозги компостировать!

– Короче! – перебил я его. – Чем раньше бросишь прикидываться, тем безболезненней это пройдёт. И никто не запрещает вам и дальше играть в раненого и медсестру! Просто не на людях.

Парень открыл рот и закрыл его.

– Ни в какую «Лиру» я не пойду! – отрезал он после этого.

Я указал ему на дверь и спросил:

– А чего так?

Аркаша запер замок и нагнал меня на лестнице, дальше мы зашагали бок о бок.

– Да не нравится мне эта публика! И не нравится то, куда Марина Ингу тянет.

«Ингу потянешь, ага!» – мысленно фыркнул я и спросил:

– А прямо ей об этом не скажешь чего?

– Так я тут на птичьих правах живу! Некрасиво!

Пока шли до полигона, успели обсудить ситуацию, и я выступал отнюдь не дипломированным психологом, а скорее стенкой, в которую Аркаша раз за разом бил вопросами, будто футбольным мячом пинал, чтобы после самому же на них ответить. Как видно, прежде просто поговорить не с кем было.

– Не хочу её терять, – заявил он напоследок.

– Она за тебя только порадуется, – уверил я его. – На митинги будете вместе ходить.

Аркаша презрительно скривился.

– Да разве сейчас митинги? Помнишь, как мы с легионерами перед выборами сцепились и в полицейский участок угодили? Вот это был митинг!

– Это да, – вздохнул я. – Но здесь тоже весело бывает…

Закончить мысль не успел, поскольку как раз в это время Малыш требовательно похлопал в ладоши и скомандовал:

– Стройся!

О появлении у него нового подопечного он уже знал, велел Аркаше разминаться, а сам занялся нами, точнее – мной. Решил проверить, как натаскал на Кордоне Анатолий Аркадьевич, и едва не загонял.

Впрочем – почему «едва»? И загонял ведь. Даже прилечь на травку пришлось, чтобы дух перевести.

Рядом тут же присел Митя Жёлудь.

– Только не начинай! – взмолился я. – Позже!

– Да не, – мотнул головой паренёк и зашипел сквозь стиснутые зубы от боли. – Карлуша сегодня прямо жёсткий. Да сам глянь: с дуболомом наравне машется!

Дуболомом Митя поименовал Матвея Пахоту, и да – Карл сегодня ему почти не уступал. Проиграл по очкам, конечно, но отнюдь не с обычным разгромным счётом. А в поединке с нашим громилой нокаут не словить, уже достижение.

– Завтра в фотоателье ваше схожу, – пообещал я. – Давайте пообедаем, и вы меня в курс дела введёте.

– Подходи в студсовет.

И тут Малыш вновь хлопнул в ладоши.

– Ну-ка хватит прохлаждаться, симулянты!

Он препоручил нас двум своим ассистентам и приказал приступить к отработке сверхэнергетического противодействия, а сам взялся за Аркашу. Я за ними не следил – просто не до того стало. Под конец ещё и малую полусферу искажения активировал, а остальные пытались её пробить. Минуты три точно продержался. Рекорд.

Карла я едва не упустил. Тот наскоро сполоснулся под душем, переоделся и уже двинулся на выход, когда я ещё только выключал воду.

– Ты сейчас в «Лиру»? – окликнул я его.

Здоровяк озадаченно оглянулся.

– А что?

Был он сегодня необычайно задумчив и мрачен, но вот так в лоб интересоваться причиной дурного настроения я не стал и сказал:

– Да Маринка тоже позвала. Только надо на квартиру заскочить и переодеться. Можем до меня дойти, а там таксомотор поймаем.

Карл покрутил мощной шеей, потом мотнул головой.

– Не-е, там сразу увидимся. Мне тоже переодеться нужно.

– Ну давай тогда.

Настроение товарища мне категорически не понравилось, но момент для разговора по душам был самый что ни на есть неподходящий, решил отложить его до вечера. А побеседовать придётся непременно. Дело ведь точно не в размолвке с Мариной – не успели бы они поцапаться, перед уходом в парикмахерскую та цвела и пахла.

И что тогда стряслось? Вопрос.

Но ломать над этим сейчас голову не имело никакого смысла, я вытерся, оделся и потопал к себе. Думал застать Мишу и Милену за выяснением отношений, а тех дома не оказалось; на кухонном столе лежала лаконичная записка «Ушли в театр».

Я только хмыкнул, поскольку на деле Милена сообщала мне, что ужина сегодня не будет. Ну да в «Лире» перекушу. Чай, не обеднею.

Но при всей своей нынешней состоятельности тратиться на такси я не пожелал. И от идеи подкатить к кафе на новеньком мотоцикле тоже отказался. В подвыпившем состоянии возвращаться домой по городским улицам – последнее дело. Так что дождался попутного трамвая, через три остановки сделал пересадку, а потом ещё пару кварталов пешком прошёл. Опоздал, но не принципиально.

– Вы бронировали столик? – уточнил вахтёр.

– Меня ожидают, – заявил я в ответ.

Уверенный тон и респектабельный внешний вид сделали своё дело, а уже внутри я просто сказал встречавшему гостей старшему официанту:

– Марина Дичок.

– Прошу…

Меня проводили во второй зал, где сразу несколько столов оккупировала компания молодёжи. Как ни странно, но в лицо я знал почти всех собравшихся. Припомнил даже молодого человека с волевым лицом и щегольскими усиками, который возился с кинокамерой.

Роман! Снимать застолье собирался тот самый студент, что сопровождал Нику в студенческое кафе. Вот зачем он здесь, а?

В глубине души заворочалось глухое раздражение, но я легко справился с приступом иррациональной ревности и, хоть за столом с Никой и Викой ещё оставались свободные места, проигнорировал их и уселся рядом с Карлом. Тот был всё так же мрачен, а пил содовую. Я решил поддержать его и от употребления алкоголя воздержался.

– Как Аркаша? – спросила присоединившаяся к нам Инга.

– Размялся. Малыш его особо не нагружал.

– Малыш?

– Тренер наш. – Я кивнул головой на Карла. – Примерно такой же малыш как Мефодий.

Инга захихикала. Карл остался мрачен.

Со своего места поднялся какой-то утончённо-модный юноша и провозгласил тост в честь виновницы торжества. Все его с энтузиазмом поддержали. У меня даже создалось впечатление, будто генералом стала сама Марина, а вовсе не Василий Архипович. Её будто в какой-то новый ранг переводили.

– А представляете, – со смехом начала рассказывать какая-то долговязая, но при этом весьма симпатичная барышня, – меня с Маринкой сегодня с заседания студсовета выгнали из-за коротких юбок! Мы в первом ряду сидели, так Софочка такую истерику закатила, что нас попросили удалиться!

Компания немедленно оживилась, молодые люди начали выражать поддержку барышням, а заодно возносить осанну их вкусу и умению одеваться, в то время как представительницы прекрасного пола с ядовитой язвительностью взялись обсуждать кривые ноги неизвестной мне Софочки.

Карл всё так же молча пялился в свою тарелку, поэтому я обратился к Инге.

– Это кто? – взглядом указал я на долговязую девицу. – Вроде лицо знакомое…

– Серафима Сизарь, – подсказала барышня. – Отвечает за связь студсовета с городской организацией Февральского союза молодёжи.

– Сизарь?

Фамилия показалась знакомой, и я наморщил лоб.

– Её отец директор вокзала, – с улыбкой пояснила Инга. – Тут вообще простых людей нет, если ты не заметил.

– Только ты да я, да мы с тобой, – усмехнулся я в ответ и сразу покачал головой. – А, нет! Ты же у нас номенклатура. Значит, только мы с Карлом.

– Очень смешно!

– А что за Софочка? – перевёл я разговор на другую тему.

– Софья Лемеш – новый проректор по кадрам. Дура редкостная. Меня тоже выгнала!

Я не выдержал и начал давиться смехом, тут же получил кулаком в бок.

– Тебе смешно, а это отчётное собрание было, его снимали! Позорище такое!

Сидевшая напротив нас барышня махнула рукой.

– Инга, не переживай! Ника пообещала, что Роман эту часть из финальной версии кинохроники вырежет.

Я указал на усатого оператора.

– Этот Роман?

– Да, он с Никой на кафедре журналистки учится.

В этот момент заиграл оркестр, и кавалеры стали приглашать барышень, я кинул быстрый взгляд на Нику, вздохнул и протянул руку Инге.

– Идём?

Та поднялась из-за стола, и мы двинулись к танцплощадке.

Почему не попробовал пригласить Нику? Да, честно говоря, дело было банально в уязвлённом самолюбии. Или самоуважении – это как посмотреть. Она мне, конечно, нравится, но насильно мил не будешь. Нет, значит, нет. Хотя…

– Знаешь, а меня Борис Евграфович тоже в научный дивизион идти агитировал, – сказал вдруг Инга.

– У него глаз-алмаз, – сказал я на полном серьезе. – Согласилась?

– Договорились, что они мне индивидуальный учебный план составят, посмотрю его и решу. Аркаша прямо воодушевился, ночи напролёт за учебниками сидит.

– Лучше б чем-нибудь другим ночью занимались.

Инга улыбнулась.

– Другим мы занимаемся, когда Марины нет, а она редко когда не дома ночует.

Мы ещё потрепались обо всякой ерунде, а когда музыка смолкла, на обратном пути к столам меня перехватила Вика. Настырная девчонка не оставила ни единого шанса отвертеться, пришлось приглашать её на танец. Впрочем, так уж сильно я не сопротивлялся, поскольку её сестрицу успел занять кинооператор Роман.

– С Никой танцевать не собираешься? – спросила Виктория, озорно сверкнув зелёными глазами.

– Не люблю навязываться, – сказал я. – И танцую плохо.

– Не так уж и плохо. На ноги не наступаешь и ладно.

Я немедленно легонько надавил носком на её туфельку.

– Эй! – возмутилась Вика. – Ты это нарочно!

– Вовсе нет.

– Нет, нарочно!

Сама девчонка танцевала просто замечательно, точнее – танцевала бы, если б выдерживала дистанцию и не пыталась то и дело прижаться ко мне грудью. Дал зарок больше на провокации не поддаваться и её не приглашать. Во избежание.

В итоге я даже за стол возвращаться не стал, попросил буфетчика налить стакан содовой и облокотился на стойку, начал следить за танцующими парочками. Нику увёл у Романа спортивного вида красавчик в идеально пошитом костюме. Имени его я не знал, в памяти отложился лишь тот факт, что его отец занимал некую руководящую должность в рескомфине. Потом как-то разом в памяти всплыло имя: Василий Охрянец.

Инга танцевала с высоченным увальнем, которого я тоже видел на свадьбе Герасима, но больше не знал о нём ничего. Или знал, но не помнил. Скорее даже так.

А Карл кружил в танце…

Но тут я присмотрелся внимательней и понял свою ошибку: пару Марине составлял отнюдь не мой товарищ, а молодой человек ничуть не уступающий ему конституцией. Чуть ниже, но даже шире в плечах. Пиджак едва не лопался на спине, при этом двигался крепыш уверенно и даже изящно.

Вспомнил его! Тоже на свадьбе был и тоже танцевал там с Маринкой!

Размышляя, не этот ли тяжелоатлет стал причиной дурного настроения Карла, я решил отыскать товарища, но сразу приметил Романа, который с кислым видом наблюдал за танцполом и цедил через соломинку коктейль.

– Слышал, ты отчётное заседание студсовета снимал, – сказал я, встав напротив.

Молодой человек молча сдвинулся в сторону, но я ухватил его за пуговицу пиджака и потянул обратно. Студент начал было упираться, да только меня состояние его одежды нисколько не волновало, а вот ему оказаться с оторванной пуговицей определённо не хотелось.

– Убери руки! – бешено прошипел он, шагнув обратно.

– Вырезанный фрагмент кинохроники, – спокойно произнёс я. – Хочу его посмотреть.

– Отстань!

– Если договоримся, то не только от тебя отстану, но и к Нике сегодня даже близко не подойду. Одним конкурентом меньше будет.

– Руку убери, – вновь повторил Роман, на сей раз уже куда спокойней прежнего, – или я совершенно случайно потеряю равновесие и оболью тебя коктейлем.

– Нас, – поправил я студента. – Обольёшь ты нас и никак иначе.

Но руку всё же убрал. Да удерживать студента в любом случае больше не было никакой нужды – мне определённо удалось загарпунить его словами.

– На кой чёрт тебе сдалась кинохроника? – спросил он.

– Я любопытен от природы. И нужна не вся кинохроника, а лишь вырезанный фрагмент. Так мы договорились?

Роман глубоко вздохнул, потом сказал:

– Подходи завтра к часу в фотолабораторию кафедры журналистики. Знаешь, где это?

– Найду, – сказал я и оставил студента в покое.

Но то – я. А вот Марина Дичок тотчас утащила его во второй зал, дабы тот запечатлел её гостей декламирующими стихи, разыгрывающими какие-то сценки и просто валяющими дурака. Я за ними не последовал, поскольку наконец-то углядел Карла. Сгорбившись, тот сидел на высоком стуле в дальнем конце буфета, перед ним стояла пузатая рюмка с коньяком.

Я подошёл и устроился рядом.

– Ну и что у тебя стряслось?

Здоровяк дёрнул плечом.

– Ничего.

– Маринку приревновал? – закинул я удочку.

– Нет! – коротко ответил Карл, влил в себя коньяк и передвинул пузатую рюмку буфетчику. – Повтори.

– Мне того же, – попросил я и пихнул в плечо товарища. – Ну ты чего такой мрачный? Рассказывай!

Карл отпил из рюмки и неопределённо хмыкнул.

– Да одно к одному подобралось.

– Тогда излагай с самого начала. Структурируй материал. Тебя же учили докладывать!

Здоровяк покривил уголок рта и махнул рукой.

– Да не бери в голову! Из СЭЗ вызов пришёл. Через месяц меня в Новинске уже не будет.

– И ты этого хочешь? Может, лучше в аспирантуру?

– Твоё здоровье, Петя! – Карл стукнул краешком своей рюмки о мою и выпил.

Я последовал его примеру и скомандовал буфетчику:

– Повтори!

– В аспирантуру не хочу, – заявил здоровяк после этого. – Нет, так-то можно. Просто тут такая история… – Здоровяк тяжко вздохнул. – За «СверхДжоуль» крепко взялись. Они тоже хороши, конечно. Развели у себя космополитизм и аморалку, вот им всем и решили накрутить хвосты без разбора. Новый проректор Лемеш – слышал о такой? Она на всю голову больная, вместо того чтобы разобраться, потребовала товарищеский суд над всеми скопом устроить. А после такого на север распределение получить за счастье будет. Там и Ян под раздачу попадает, и Машка мне не чужая. Я к Серёге Браку подошёл, тот в отказ пошёл. Мол, не могу ничем помочь. Сверху приказ спустили устроить показательный процесс. Вроде – моё дело сторона, а сердце не на месте. И Маринка ещё всю плешь проела: не так одеваюсь, не туда хожу, не с теми общаюсь. А у меня её приятели уже в печёнках сидят!

– Да уж… – задумчиво протянул я. – Вижу, по пути к просветлению ты не продвинулся. Беда!

– Вот только Федору Васильевну сюда не приплетай! – поёжился Карл. – Жуткая тётка! У меня от неё мороз по коже!

Тут объявили белый танец, и меня немедленно пригласила совершенно незнакомая барышня – не дурнушка, но и отнюдь не красавица. Какая-то невзрачная. Обычная, что ли…

И хоть упускать из поля зрения Карла сейчас нисколько не хотелось, я всё же не ответил отказом: просто углядел азартно шагавшую к буфету Викторию, вот и принял руку незнакомки.

– Меня зовут Антонина, – произнесла она хорошо поставленным голосом, от которого по спине побежали мурашки, только совсем не те, о которых толковал Карл. – А вас?

– Пётр, – представился я, глядя в её карие глаза.

Выпитые натощак три рюмки коньяка сыграли дурную шутку, и на миг я ощутил головокружение, поэтому непроизвольно притянул к себе Антонину чуть ближе, нежели стоило бы. Та и слова не сказала, только улыбнулась. Танцевала она просто изумительно, умудряясь двигаться в одном ритме со мной и подстраиваясь под огрехи, при этом не направляла и не вела. Просто была рядом.

Да и оказалась не такой уж блёклой, как решил поначалу. В танце барышня совершенно преобразилась, и стала напоминать Лизавету Наумовну – точнее, ту сероглазую красотку, какой та могла быть в молодости.

Очень интересный типаж. Крайне.

Мне даже захотелось продолжить наше общение, да только это же «Лира»! Тут в кого ни плюнь, родня на самом верху сидит, а то и сами уже карьеру делают. Ну и куда мне, а? На смех поднимут!

Невесть откуда возник старый, вечно неуверенный в себе Пётр Линь, и я усилием воли взял эмоции под контроль. Я – это я! И этого вполне достаточно!

Впрочем, в любом случае навязываться Антонине не стал. Почему – не понял и сам. Что-то такое вертелось в голове. Какие-то глупые предрассудки.

Я же этот… как его… Интроверт, вот!

Когда оркестр сделал паузу между танцами, барышня отстранилась, пристально глянула на меня своими васильковыми глазищами и вдруг спросила:

– Вы курите, Пётр? Здесь так душно, я бы вышла на улицу.

Уж такого намёка я не упустил.

– Не курю, но с радостью составлю вам компанию.

Барышня дошла до своего столика, взяла ридикюль, и мы двинулись на выход. Я предупредительно распахнул перед ней дверь, Антонина улыбнулась и шагнула наружу, а вот меня окликнули:

– Петя!

Только начал разворачиваться на оклик, и тут же пихнули в бок и наступили на ногу.

От боли аж слёзы на глазах навернулись!

– Да чтоб вас! – не сдержавшись, ругнулся я и оттолкнул от себя Романа. – Ошалели⁈

– А чего в дверях встал? – огрызнулся студент и вышел на улицу.

– Извини! Случайно вышло, – буркнул Василий Охрянец, который плечом и оттёр на меня фотографа. – Идём, пиджаки подержишь.

– Занят! – отказался я и спросил у Вики: – Чего тебе?

– Ты уже уходишь? – поинтересовалась барышня.

Возникло желание заявить, что это не её дело, но прорезалось хорошее воспитание, и я пояснил:

– Нет, свежим воздухом подышу и вернусь.

После придержал начавшую закрываться дверь и вышел на крыльцо. Уже спустившаяся на тротуар Антонина обернулась и помахала мне рукой.

– Ну что же вы, Пётр? – улыбнулась она, и в её зелёных глазах заплясали весёлые чертенята.

Я едва не оступился. Волшебные метаморфозы лица ещё мог списать на алкогольное опьянение, но изменение цвета радужной оболочки объяснить ста граммами коньяка никак не получалось.

Сначала у Антонины были карие глаза Инги, затем серые Лизаветы Наумовны, после васильковые Юленьки Карпинской, а теперь они уже зелёные, совсем как у Вики Вран!

Какого чёрта⁈

Вновь накатило головокружение, и я на миг зажмурился, затем обратился к внутренней энергетике и привычным усилием воли привёл ту к равновесному положению. Когда миг спустя вычистил из неё едва уловимые неправильности, Антонины уже и след простыл. Зарычал где-то неподалёку автомобильный двигатель, хлопнула дверца, и тут же мимо прокатил чёрный «Капитан».

Вот как, значит, да? Подобрали-таки ключик к недо-абсолюту?

Только сейчас я сообразил, что те глупые предрассудки, которые пришли на ум во время танца, были обозначены Городцом словосочетанием «социальная гигиена».

Как ни крути, но проводить прекрасную Антонину до дома я бы точно не отказался.

Меня начала бить дрожь.

– Всё в порядке? – участливо поинтересовался вахтёр.

– Случайно не знаешь мою спутницу? – проформы ради поинтересовался я.

– Не видел её здесь раньше, – ожидаемо прозвучало в ответ.

Я кивнул и зашёл в кафе, где присоединился к так и сидевшему за стойкой Карлу, опрокинул в себя рюмку коньяка и шумно выдохнул.

– Всё скучаешь? – спросил я у него.

– Надо выпить! – объявил Карл, и тут же кто-то, обхватив нас за шеи, навалился сзади.

– А это идея! Привет, старики! Вы чего как неродные?

Прежде чем я успел дёрнуться, Карл развернулся и отпихнул черноволосого увальня – не сказать, будто такого уж упитанного, скорее просто дородного и широкого в кости.

– Рустам! – возмутился мой товарищ. – Ну не видишь, разговариваем?

Тот недовольного тона будто не заметил и прищёлкнул пальцами буфетчику.

– Бутылку коньяка! Нет, не пятизвёздочного! Марочный давай! – Молодой человек развёл руками. – Я ж обещал бутылку поставить, а Рустам Тарай всегда держит своё слово!

И тут я его вспомнил. Именно этот весельчак первым присоединился к нам на террасе «Причала», когда мы с Карлом распивали там вторую бутылку коньяка. Все остальные подошли уже позже.

Карл пожал плечами.

– Святое дело.

Меня до сих пор так и потряхивало, так что я тоже в отказ не пошёл, только предупредил:

– Давайте-ка за стол переберёмся и закуску какую-нибудь организуем.

– Сейчас всё будет! – уверил нас Рустам и взялся отдавать распоряжения, заказывая блюда не отдельными позициями, а буквально страницами меню.

Я чуть подался к Карлу и шепнул:

– Он кто вообще?

– Сын замрескома внешней торговли.

Мы переместились за стол, и тот оказался накрыт буквально в один миг, будто застелили скатерть-самобранку.

– За встречу! – провозгласил Рустам, а когда мы выпили и закусили чем придётся, рассмеялся. – Эх, хорошо на свадьбе гульнули! Компания что надо подобралась!

Я припомнил своё состояние на следующее утро и решил на коньяк не налегать. Совсем не пить точно не получится, но закусок хватало и уже несли горячее, а бутылка на троих – не так уж и много. Главное, вовремя остановиться.

– Вы у Сутолоки работаете? – уточнил Рустам, а после моего кивка вновь потянулся за бутылкой. – Гера – мировой мужик! Сто лет его знаю!

На сей раз я коньяк лишь пригубил, благо никто до дна и не пил, а миг спустя Рустам Тарай и вовсе крутанулся на месте.

– Эй, старик! – крикнул он. – Мы здесь!

Василий Охрянец, вернувшийся в кафе с перекинутым через руку пиджаком, только отмахнулся и двинулся куда-то вглубь зала.

– Старик! – вновь крикнул Рустам, вскочил на ноги и припустил вдогонку за товарищем, неожиданно ловко для человека своей комплекции лавируя между столиками и танцующими парами.

Мы вновь остались вдвоём, и я спросил:

– А ты чего с Маринкой не танцуешь? Смотри – уведут! Вон, вокруг какой-то тяжелоатлет весь вечер увивается.

Карл в сторону танцпола даже не посмотрел, только досадливо покривился.

– Да поцапались мы с ней. Но ничего – сейчас бутылку приговорим, и узнаю, что там за тяжелоатлет.

Тут вновь появился Рустам Тарай, ещё и привёл вместе с собой Василия Охрянца. Правая бровь у того оказалась заклеена полоской лейкопластыря, уголок рта чуть припух, а костяшки были сбиты.

– Помахались чуток, – пояснил молодой человек, с болезненной гримасой подвигав из стороны в сторону челюстью.

– Эх! – горестно вздохнул Рустам, разливая коньяк. – А на свадьбе без драки обошлось!

Карл выпил, хрустнул костяшками сцепленных пальцев и указал на танцевавшего с Маринкой тяжелоатлета.

– Это кто?

Наши собутыльники оглянулись, и Василий сказал:

– Паша Лунский, адмиральский внучок. Оператор, между прочим.

– И мастер спорта по вольной борьбе, – добавил Рустам и предупредил: – Ты с ним аккуратней.

Карл фыркнул, рывком поднялся из-за стола и двинулся во второй зал, куда уже успели удалиться Марина и её партнёр по танцу.

– Оставлю вас ненадолго, – предупредил я, но за товарищем не последовал, вместо этого дошёл до буфета и попросил вызвать такси.

После задумался, не подстраховать ли Карла, но тот определённо был не так пьян, чтобы ввязаться в драку прямо в кафе, поэтому вышел на улицу, набрал полную грудь свежего воздуха, помотал головой. Привычно раскинулся во все стороны ясновидением и уловил немалое количество операторов, но производимые ими искажения энергетического фона были предельно стабильными. Пока что никто сверхсилу не задействовал и потенциал ускоренными темпами не набирал.

На тротуаре перед кафе стоял серый легковой автомобиль, рядом курил молодой человек, состоявший при товарище Вране секретарём. Я кивнул ему, и тут же распахнулась дверь у меня за спиной, послышались знакомые голоса. Точнее – голос.