Текст книги "Практик (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Ну почему я не могу остаться⁈ – прямо-таки верещала Вика, которую тянула за собой старшая сестра. – Отстань от меня! Да отцепись ты, кому сказано!

– Виктория Кондратьевна, вам уже пора, – мягко произнёс секретарь.

– Проваливай! – послала его куда подальше девчонка. – Ненавижу тебя! Ненавижу вас всех!

Стоило бы промолчать, но мне стало жаль Нику, которая безуспешно пыталась стянуть разбушевавшуюся сестрицу с крыльца.

– Плохой самоконтроль чреват большими проблемами! – изрёк я, поддавшись порыву.

– Чего⁈ – немедленно взвилась Вика. – Ты меня истеричкой назвал⁈

– Тебе в следующем году инициацию проходить. Не научишься держать эмоции под контролем… – Я не стал продолжать, только растопырил пальцы. – Пуф!

Виктория высвободилась и подбоченилась.

– Прикажешь мне теперь по мозгоправам ходить, да⁈

Я покачал головой.

– Лучше на йогу запишись, больше толку будет.

Ника смерила меня задумчивым взглядом.

– А это разве не пустая трата времени?

– Для будущего оператора – нет. Вопрос только в наставнике.

Виктория надменно фыркнула, спустилась с крыльца и забралась в автомобиль, Ника присоединилась к ней на заднем диванчике, а секретарь устроился за рулём. Только их автомобиль отъехал от кафе, и его место немедленно заняло такси. Я подошёл и уточнил:

– До студгородка? – А после утвердительного кивка предупредил шофёра: – Подожди, сейчас поедем.

И точно: уже пару минут спустя Карл вылетел на улицу почище пробки из бутылки, красный как рак.

– Ты вызвал? – спросил он, указав на такси и, не дожидаясь моего ответа, рванул на себя дверцу. – А, к чёрту! Поехали!

– Ну и как? – спросил я, забираясь следом.

Карл отмахнулся.

– А сам как думаешь? Разругались в пух и прах!

Больше лезть к нему с расспросами я не стал.

Часть первая
Глава 4/1

Утром встал с лёгким намёком на головную боль, но контрастный душ помог справиться с последствиями злоупотребления алкоголем, и поблажек я себе давать не стал. Оделся, подрезал у Миши половину яичницы и потопал в институт.

Первым делом решил проведать Карла, но в общежитии того не застал и отправился сдавать долги, в чём по итогам первой половины дня немало преуспел. Даже с доцентом Пауком договорился, что тот мою курсовую на проверку возьмёт без предварительной сдачи всех пропущенных контрольных работ.

Митя настиг в буфете. Подскочил, выдохнул:

– Ну ты вообще! По всему институту с собаками разыскиваю! – И попросил налить кружку кваса, которую одним махом и выдул.

Я достал карманные часы, откинул крышку и хмыкнул.

– Вот не начинай даже! Мы на два часа договорились, а ещё только половина двенадцатого!

– Да не в этом дело! – возмущённо фыркнул Жёлудь. – Тебя Городец вызывает!

– Прям срочно?

– Прям срочно полтора часа назад было! Топай живее!

– Уже иду, – кивнул я и сунул в рот остатки бутерброда. Прожевал, запил чаем и спросил: – Карла, случаем, сегодня не видел?

– Он по утрам у Малыша с какой-то другой группой тренируется, – подсказал Митя.

Я прикинул, что где полтора часа, там и все два, вытер пальцы носовым платком и отправился на полигон. Александр Малыш гонял там то ли старшекурсников, то ли выпускников – из всех я знал только Костю, да ещё на лавочке сидел и тяжело отдувался Карл.

– Это кто тут? – спросил я, устроившись рядом.

– Наши с военной кафедры, кого в милицию распределили, – пояснил здоровяк, косо глянул на меня и попросил: – Без комментариев!

– Ты о чём?

– О вчерашнем. Мне ещё с Маринкой мириться, хоть ты кишки не мотай!

– Точно не хочешь об этом поговорить?

– Не-а.

– Тогда удачи! – рассмеялся я, хлопнул товарища по плечу и поспешил на военную кафедру.

Георгий Иванович оказался не в духе. Прямо очень сильно не в духе.

– Один наш общий знакомый попросил тебе уши надрать, – заявил он, стоило только мне переступить через порог. – А если не сложно, в порядке дружеского одолжения, сразу и голову оторвать.

– Это чего ещё? – опешил я. – Это кто?

– Макар Демидович с утра озадачил, – буркнул капитан Городец. – Он тебя предупреждал, чтоб в серпентарий не лез? Предупреждал ведь, так?

Я кивнул.

– А ты? Вот кто тебя просил язык распускать?

– В смысле?

Георгий Иванович поднялся из кресла, отпер сейф и кинул на стол не слишком-то и толстую папку. Помимо номера дела на той значилось: «Виктория Кондратьевна Вран, 1925 г.р.». Ещё к обложке был прицеплен листок с телефонным номером.

– Вот, прислали нарочным. Договорись с Бедой, чтобы девочку к себе взяла. И в подготовительную группу её устрой. Рашид уже в курсе, должен был распорядиться. Как организуешь, позвони, встреть и сопроводи.

– Я тут при чём⁈ – Возмущению моему не было предела. – Я с соискателями не работаю!

– Не работаешь, вот и держал бы при себе своё ценное мнение о пробелах в подготовке к инициации гражданки Вран! – едва ли не прорычал в ответ Городец. – Её папенька с утра Звонарю позвонил, а тот мне хвост накрутил. При том, что я вообще ни сном ни духом!

Я вздохнул.

– Да там просто к слову пришлось…

– К слову у него пришлось! – фыркнул Георгий Иванович, закурил и откинулся в кресле. – Ей хоть действительно, – указал он на папку, – йога показана?

Я кивнул.

– Если всерьёз коррекцией не заняться, в лучшем случае пирокинетик получится. И это если о-о-очень повезёт. Скорее всего срыв инициации случится.

Городец вздохнул.

– Ладно, может, оно и к лучшему. Ты вот что! Напиши докладную о необходимости более тщательного психологического обследования соискателей из группы риска. Прямо сейчас напиши. Я занесу кому следует.

Инициатива наказуема – всё так. Я вздохнул, сел за стол и придвинул к себе лист писчей бумаги.

– Группа риска – это кто?

– А сам как думаешь? – усмехнулся в усы Георгий Иванович. – Обычных соискателей с психическими отклонениями ещё на этапе отбора отсеивают, а вот кандидаты на поступление в Общество изучения сверхэнергии куда менее жёсткий отбор проходят. Там на многое глаза закрывают.

Я кивнул, достал из портфеля автоматическую ручку, начал писать докладную и попутно рассказал Городцу о вчерашнем инциденте. Тот поморщился и ожидаемо заявил:

– А я тебя предупреждал!

– И что с того? – возмутился я. – Мне теперь дома сиднем сидеть? Так по дороге в институт прихватят!

– Не прихватят, – уверил меня Георгий Иванович. – Вчера тебя просто разговорить хотели. Сболтнул бы лишнего под запись, потом уже не отвертелся. Поэтому что?

– Социальная гигиена?

– Именно. Пиши-пиши, не отвлекайся! – потребовал Георгий Иванович и вновь закурил.

Припустил я с военной кафедры в горбольницу едва ли не рысцой. Отыскал Федору Васильевну, ввёл её в курс дела и узнал о себе очень много нового.

– К Горицвету её отправьте! – заявила Беда, выдохшись. – Он любит молоденьким дурочкам мозги полоскать!

– Так он самоучка, а вы дипломированный специалист! И ей не полоскать мозги надо, а вправить!

– Я работаю с операторами! Сопливые девчонки – не мой профиль! Вот какой ей вообще прок оператором становиться, скажи?

Мне только и оставалось, что руками развести. Ссылаться на статус товарища Врана я не стал, поскольку это бы всё только предельно усложнило.

– Федора Васильевна, ну вы хоть посмотрите её! Там такой ветер в голове!

– Тебе-то что с того?

– Я к её сестре клинья подбиваю. Надо же как-то очки в глазах будущего тестя зарабатывать!

Беда фыркнула.

– В жизни не поверю, что Звонарь у тебя на поводу пошёл!

– Я был очень убедителен и находчив.

– Ладно, приводи к четырём. Всё! Оставь медкарту и сгинь. Утомил!

Я вручил Федоре Васильевне папку, предварительно отцепив от обложки листок с телефонным номером, поклонился в пояс и выскочил за дверь, прежде чем в меня успели чем-то запустить. Договориться о включении в подготовительную группу нового соискателя не составило никакого труда, а дальше я позвонил на квартиру Вранам и согласовал время и место встречи.

И снова – бежать, бежать, бежать!

Ну чисто белый кролик!

Роман с кафедры журналистики о нашем уговоре не позабыл и дожидался меня у просмотровой. Под его левым глазом чернел столь замечательный бланш, что у меня аж на душе потеплело. Но виду я не подал, поздоровался и деловито спросил:

– Всё готово?

– Проходи.

Вырезанный из кинохроники фрагмент оказался не слишком длинным, просмотрел я его с превеликим интересом. Звуковая дорожка уже была наложена на изображение, поэтому строить догадки и что-либо домысливать не возникло нужды. Софья Лемеш в предельно доступных выражениях объяснила молодым бесстыжим вертихвосткам, что в таких нарядах место им в квартале красных фонарей. И если девицы в коротких юбках из первого ряда покинули актовый зал по её настоятельному требованию, то некоторые молодые люди ушли с собрания уже по собственной инициативе, в знак протеста.

– И ничего она не кривоногая, – хмыкнул я, когда экран вспыхнул белым.

Роман выключил проектор и спросил:

– Ну что, всё?

Я покачал головой.

– Нет, погоди. Позвонить отсюда можно?

Телефонный аппарат нашёлся в соседнем помещении, я набрал рабочий номер Альберта Павловича и попросил его подойти в просмотровую фотостудии кафедры журналистики.

– Тут по вашей части материал есть, – заявил я, и мой куратор по телефону подробностей выспрашивать не стал.

– Уже иду, – буркнул он, после в трубке раздались короткие гудки.

Я выглянул в коридор и предупредил Романа.

– Сейчас человек подойдёт, поставишь ещё раз. – И, прежде чем студент успел возмутиться, перевёл разговор на другую тему: – Это тебе Охрянец так засветил?

Роман насупился.

– Ему тоже перепало.

– Видел, – кивнул я. – Из-за чего сцепились?

– Не твоё дело! – буркнул в ответ студент. – И вообще, я тут никого караулить не подряжался! Уговора такого не было!

– Объясни, как проектор запускать, я тебе плёнку позже занесу.

– Да вот ещё!

– Тогда жди.

Мы немного ещё попререкались, а там и Альберт Павлович подошёл. И то ли Роман его знал, то ли свою роль сыграл авторитет старшего, но валять дурака студент бросил и вновь запустил проектор.

– Отчётное собрание студсовета, вырезанная часть, – пояснил я куратору, обменявшись с ним рукопожатием. – Вам точно интересно посмотреть будет.

Альберт Павлович позволил себе скептическую улыбку, но ничего говорить не стал и опустился на стул. Я какое-то время молча следил за кинохроникой, затем начал пояснять:

– Первой идёт Сизарь – дочь директора вокзала, отвечает за связь с городской организацией Февральского союза молодёжи. За ней Снегирь – второй секретарь институтской ячейки. Потом Дичок – её папенька заместитель начальника СЭЗ, на днях генералом стал. И вот ещё Лебеда – невеста руководителя молодёжной секции в горкоме. А этот крепыш – какой-то адмиральский внучок. И это только те, кого я знаю.

Альберт Павлович поглядел на меня в высшей степени снисходительно.

– Во-первых, не Лебеда, а уже Стройнович. Во-вторых, адмиральский внучок сам по себе капитан третьего ранга и отвечает за взаимодействие адмиралтейства и ОНКОР.

– Так вы в курсе! – догадался я. – И неужто нет желания эту вздорную тётеньку подсидеть?

Куратор покачал головой.

– Не поможет. Родители этих чад разумные люди и шум поднимать не станут. Не та обстановка в стране, не та политическая ситуация. Привлекать к себе внимание… – Он вдруг осёкся, вскинул руку и обернулся. – Молодой человек! Отмотайте на полминуты назад! – И уже мне: – Помолчи!

Мягкое и округлое его лицо заострилось, наблюдать за происходящим на экране Альберт Павлович не стал и смежил веки, весь словно обратился в слух. А вот я смотрел во все глаза, желая понять, что именно упустил.

Изгнанные с собрания барышни двинулись на выход, вслед за ними поспешили сочувствующие, а вставшая за кафедру Софья Лемеш принялась клеймить распущенность, моральное разложение и разврат, давно ставшие в студенческой среде нормой. Когда она выдохлась и взяла паузу, из зала выкрикнули:

– А как же стратегия наблюдательного совета по увеличению рождаемости?

Вопрос был задан явно в шутку, но проректор завелась с пол-оборота.

– Пришло новое время, и мы больше не будем потакать развратникам и декадентам! Мы вычистим всю эту гниль из власти, вне зависимости от былых заслуг и занимаемого положения! Женщина – это не объект сексуального вожделения и не инкубатор, а в первую очередь личность!

Дальше она ещё пару минут разглагольствовала о нравственности и всём таком прочем, но Альберт Павлович к этим сентенциям уже особо не прислушивался, сидел и улыбался, думая о чём-то своём.

– Как же часто люди упускают самое важное! – заметил он, когда кинохроника подошла к концу и экран вспыхнул белым прямоугольником. – Об этом мне рассказать не посчитали нужным. – Он встал и двинулся к проектору. – Молодой человек, я позаимствую у вас плёнку на какое-то время…

Роман заспорил было, вот только Альберт Павлович не спрашивал разрешения, он лишь поставил студента в известность и очень скоро уже убирал бобину в портфель. Когда мы вышли из просмотровой, я спросил:

– Покажете запись ректору?

Альберт Павлович фыркнул.

– Смысла нет. У Софьи Сергеевны связи в комиссариате науки, с этим приходится считаться.

– Тогда зачем вам плёнка?

– «Мы вычистим всю эту гниль из власти, вне зависимости от былых заслуг и занимаемого положения», – с выражением процитировал куратор и повторил: – Мы вычистим. Вне зависимости от положения. – Он улыбнулся. – Видишь ли, Петя, какое дело: стратегия наблюдательного совета зиждется на постановлении соврескома. Политика по увеличению рождаемости среди населения особой научной территории вообще и операторов в частности утверждена на самом верху. И тут такое. Вычистим! Попахивает заговором.

Я озадаченно хмыкнул. Альберт Павлович посмотрел на меня и покачал головой.

– Сама по себе плёнка не значит почти ничего. Весь вопрос в том, как эту карту разыграть. В каком свете и кому информацию преподнести. Начнём с разбора на парткоме, а так – кто знает? Возможно, этим делом даже госбезопасность заинтересуется. – Он подмигнул и посмотрел на часы. – Свободен сейчас? Может, пообедаем?

– Увы, пора бежать, – покачал я головой. – Дома как?

– Всё хорошо.

– Лизавете Наумовне – привет! – отсалютовал я на прощание и поспешил в студсовет, хотя с куда большим удовольствием составил бы компанию куратору.

Честно говоря, оказывать содействие своим преемникам в дисциплинарном комитете желанием отнюдь не горел, но тут уж ничего не попишешь: и обещал, и мало ли какая ответная услуга в будущем понадобится? Да и общее дело делаем.

Но, сказать по правде, занимались Митя и Сергей какой-то ерундой и разбирать бумаги перестали только после моей угрозы плюнуть на них и уйти.

– Зашиваемся просто, – пояснил ассистент Альберта Павловича.

– Давайте короче! – потребовал я, взглянув на часы. – Бежать пора!

Митя порылся в ящике стола и протянул мне визитную карточку.

– Вот, фотоателье «Улыбка». Сходи и осмотрись, съёмку у них закажи. Только обязательно сегодня сходи, не тяни.

Я взглянул на адрес, сунул картонный прямоугольник во внутренний карман пиджака и опустился обратно на стул.

– Излагайте! – потребовал после этого, а когда парни озадаченно переглянулись, усмехнулся. – Внятно, чётко, с расстановкой. Что, зачем, почему. Чего вы вообще к этому фотоателье прицепились? На какой результат рассчитываете?

Сергей Брак зажал лицо в ладонях, потом вздохнул.

– Мы уверены, что ту злосчастную плёнку с гипнокодами сварганили именно там. Но наружное наблюдение ничего не дало, его сняли.

– Такое впечатление, кто-то засветился, и они на время свернули деятельность, – пояснил Митя.

– На время?

– Ага. Пару дней назад по рукам начал ходить новый гипнокод. Тоже с подковыркой и, судя по всему, эту сборку сварганил тот же самый разработчик, что и ту.

Я понимающе кивнул.

– Городец вам людей больше выделить не может, а вы в фотомастерской уже примелькались, поэтому идти туда мне, так?

– Так, – подтвердил это предположение Митя.

– А смысл? Ну потолкаюсь я там, дальше что?

Парни посмурнели, но Сергей Брак от своей идеи отказаться не пожелал.

– У тебя чувствительность повышенная – может, уловишь что-то такое…

Он неопределённо повертел в воздухе пальцами, я вздохнул и потребовал:

– Деньги гоните! Вам на оперативные расходы выделяют, точно знаю.

Сергей помялся немного, но всё же вручил мне десятку.

– Только под отчёт. Квитанцию принесёшь.

Я не удержался от ухмылки.

– Вот на этом вы и спалились! Ну сами посудите: какой студент дубликат квитанции просить станет?

– Да ну тебя! – отмахнулся Митя.

– Скажите лучше, вы по этой фотомастерской информацию запрашивали? Кто владелец, какие у него связи?

– Георгий Иванович подбирал материалы, – подсказал Сергей. – Можешь у него спросить.

Я взглянул на часы и покачал головой. Нет, уже точно не успеваю.

– Всё, бывайте! – отсалютовал на прощание и рванул к проходной.

Пропуск на имя Виктории Вран уже был выписан, так что мне оставалось лишь встретить барышню и препроводить её на консультацию к Федоре Васильевне, а после сдать в подготовительную группу. Всех дел – на час, а дальше можно будет и фотоателье посетить.

Вику привезли на всё том же автомобиле, только сегодня за рулём сидел не секретарь её папеньки, а шофёр. Я предупредительно распахнул заднюю дверцу машины, и сразу понял, что на глаза проректору по кадрам нам лучше бы не попадаться. Сарафанчик девицы был, прямо скажем, не слишком длинным.

– И куда теперь? – поинтересовалась Вика, вручив мне сумку, надо понимать, со сменной одеждой.

– Прямо! – указал я на входные двери.

Девица мигом ухватила меня под руку.

– Веди, мой герой!

Ну я и повёл. Федора Васильевна оказалась на месте, я представил ей Вику, и взгромоздился на подоконник с учебником, где и провёл следующие полчаса в тишине и спокойствии. Криков из кабинета не доносилось, и никто с грохотом не распахивал дверь, что радовало просто несказанно. Но расслабился я слишком рано.

– Линь! – обратилась ко мне Федора Васильевна, выйдя с Викой в коридор. – Приведёшь её завтра в спорткомплекс на вечернюю тренировку. И сам приходи. Хватит уже филонить!

Я лишь тяжко вздохнул. Некого теперь винить кроме себя самого, раз уж язык за зубами не удержал.

– И чем мне эта йога поможет? – спросила Вика, когда мы двинулись к спорткомплексу, где занимались подготовительные группы. Если прежде моя спутница с интересом разглядывала студгородок, то сейчас ей это занятие определённо наскучило.

– Всё от человека зависит. Мне помогла.

– А ты долго занимался?

– Два года.

– А до инициации?

– К сожалению, нет.

– А на что инициация похожа?

Я не знал, как передать словами свои ощущения и воспоминания, но попытался, а там мы уже и пришли. Увы, полюбоваться стройными волейболистками и отправиться восвояси не получилось: вот так сразу привлекать Вику к занятиям не стали, только включили в состав группы и согласовали расписание.

– Ника сегодня в фотостудии занимается, за нами только в восемь машину пришлют! – заявила после этого барышня. – Пойдём куда-нибудь перекусим, я сегодня ещё не обедала. Покажешь мне «Под пальмой»? Ну пожалуйста! Я там ещё ни разу не была!

У меня свело скулы, но улыбаться я не перестал. Ну чего стоило вчера промолчать?

Вот кто только просил встревать со своими бесценными замечаниями?

– Давай сам тебя домой отвезу? – предложил, собравшись с мыслями.

– А там никого нет! – радостно объявила Вика и потрясла ридикюлем. – И я сегодня без ключей.

– Хорошо, пообедаем «Под пальмой», – сказал я без всякой охоты.

Не могу сказать, будто общество Вики было мне хоть сколько-нибудь неприятно, просто не тащить же её с собой в фотоателье! И как быть?

Но так далеко наперёд я загадывал совершенно напрасно, поскольку отпущенную на сегодня меру бед и несчастий до конца ещё не исчерпал. В кафе мы наткнулись на Северянина и его блондиночку, и всё бы ничего, да только этот нехороший человек при виде меня расплылся в глумливой улыбке.

– Ну ты вообще на соплюшек перешёл! – объявил он во всеуслышание.

Его спутница захихикала, рассмеялся и кто-то из посетителей. Захотелось догнать поганца и отвесить ему крепкого пинка, но вместо этого я вытянул руку и перехватил Вику, вовремя успев развернуть её обратно к себе.

– Самоконтроль! – наставительно произнёс я. – Самоконтроль и ещё раз самоконтроль!

– Но этот…

В зелёных глазах девчонки от обиды заблестели слёзы, и я ободряюще улыбнулся.

– Не принимай на свой счёт, уколоть хотели меня, а не тебя. Да успокойся, говорю! Не нужно кричать и кидаться на людей, больно можно сделать, и не теряя лица. – Я повернулся к уже распахнувшему входную дверь Северянину и окликнул его: – К слову, о соплюшках, Костя! Окажись буфетчик в доме отдыха чуть расторопней, твоя соплюшка проснулась бы в постели со мной, а не с тобой!

Северянину будто мокрой тряпкой по лицу съездили, он дёрнулся как от удара, и по энергетическому фону разбежались явственные искажения, но обошлось без драки. Покрасневшая до корней волос блондиночка вцепилась в руку своего кавалера и буквально вытянула его за собой из кафе.

Мне тоже оставаться там расхотелось.

– Пообедаем в другом месте, – сказал я и повёл Вику на выход.

– Это правда? – спросила она уже на улице.

Я недобро глянул в спину топавшему к скверу у главного корпуса Северянину и уточнил:

– Что именно?

– Ты и вправду собирался охмурить ту белобрысую дурочку?

– Правда то, что буфетчик был нерасторопен, – сказал я. – Остальное к делу не относится.

– Ну-ну! – фыркнула Виктория и моментально перескочила на другую тему. – И куда ты меня теперь поведёшь? Я кушать хочу!

Я задумался ненадолго и предложил:

– А давай до бульвара Февраля прогуляемся?

– Давай! – легко согласилась барышня. – С тобой хоть на край света!

Эту её реплику я предпочёл пропустить мимо ушей, благо ни на край света, ни даже на другой конец города идти не было нужды: на месте мы оказались уже минут через пять.

Фотоателье «Улыбка» занимало часть двухэтажного дома на примыкавшей к бульвару улочке, и как на заказ почти напротив него в угловом здании я углядел кафе с открытой летней террасой. Там мы и расположились.

– Часто здесь бываешь? – уточнила Вика. – Что посоветуешь заказать?

– Понятия не имею, – сознался я. – Подожди тут, мне по делам сбегать нужно.

– А ты куда?

Я указал на вывеску ателье.

– Схожу на документы сфотографируюсь.

– Ой! – обрадовалась Вика. – Я с тобой! Обожаю фотографироваться!

– Тебе Ники мало? – удивился я.

Барышня пренебрежительно фыркнула.

– Да что она понимает! У Ники репортёрская съёмка, как она это называет. Исподтишка всех фотографирует! А в нормальном виде снять – ни в какую. Мол, мещанская пошлость. Так что я с тобой!

Подошла официантка, и раз уж пропала всякая надежда отвязаться от настырной девчонки, я решил для начала перекусить и сделал заказ. Да ещё намеренно сел так, чтобы видеть вход в ателье.

– А чем ты занимаешься, когда хулиганов не колотишь? – с подначкой спросила Вика.

– Работаю и учусь, – ответил я и сфокусировался на фотоателье.

– А в свободное время?

– У меня его нет.

– Вообще-вообще?

– Именно, – подтвердил я, уловив слабый намёк на присутствие в здании напротив оператора.

– А книги?

– Читаю.

– И какие?

– Детективы.

– Я тоже! – обрадовалась Виктория. – А в кино ходишь?

– Давненько не был.

– Надо сходить, – деловито заявила барышня, но тут к моему несказанному облегчению начали накрывать на стол.

Хорошие манеры не предполагали активной беседы во время приёма пищи, и натиск собеседницы ослаб, вот только ничего кроме уже уловленных искажений ощутить мне так больше и не удалось. Всё же не ясновидящий, да и потенциал в противофазе не удерживаю.

Оплатив счёт, что было воспринято моей спутницей как должное, я повёл Вику в фотоателье. Там нас встретил молодой человек, элегантный и утончённый.

– Чем можем помочь? – лучезарно улыбнулся он нам.

Я попросил изготовить фотографии на документы, а вот Вика на мелочи размениваться не пожелала и принялась выпытывать у молодого человека, какие в их ателье имеются фоновые изображения. Тот сдал меня с рук на руки мастеру с вислыми прокуренными усами, а сам повёл барышню в зал павильонной съёмки.

– Петя, приходи, как освободишься! – окликнула меня та.

Пришлось пообещать.

Поправляя причёску перед зеркалом, я снова попробовал уловить энергетические искажения, но на сей раз ничего не ощутил, даже до предела понизив экранирование. Когда расположился на фоне белого полотнища и придал лицу бесстрастное выражение, вновь попытался отыскать запропавшую невесть куда аномалию, и вновь безрезультатно.

Предупреждение, вспышка, лёгкий дымок.

Свободен.

Вот тут-то я и порадовался компании барышни. Так бы расплатился и отправился восвояси, а сейчас с полным правом прошёл в зал павильонной съёмки. Вика ещё только выбирала фоновые изображения, и я справился об уборной, после чего заглянул в служебное помещение.

Там – ничего интересного. Лестница на второй этаж и коридор с закрытыми дверьми, а ещё – ни малейшего намёка на энергетические искажения.

Почудиться те мне никак не могли, и значит, либо оператор покинул ателье через чёрный ход, либо изначально находился не здесь, а в соседнем здании. Мог я спутать? Вполне. Операторов в округе хватало. Всё же центр города – на бульваре Февраля из наших каждый второй, если и вовсе не двое из трёх.

Я вернулся в зал и обнаружил, что Вика остановила свой выбор на пляже с пальмами, с коими её сарафан сочетался едва ли не идеально. Да и сама она смотрелась просто замечательно: такой снимок испортить – это серьёзно постараться надо. Но любоваться барышней я не стал, вернулся в вестибюль и предупредил молодого человека, что оплачу весь счёт сразу, заодно повторно огляделся.

Фотоателье как фотоателье, ничего особенного. Но было бы странно, если б удалось что-то заметить в помещениях, открытых для посетителей. Я сюда больше для успокоения совести наведался, если честно.

Вика одним только пляжным пейзажем не удовлетворилась, следующим одобренным ею фоном стал вид столичной набережной.

– Петя, составь мне компанию! – попросила она.

Раз уж я усиленно изображал из себя покладистого кавалера, пришлось присоединяться к барышне. Как расценит подобный снимок её папенька, честно говоря, не хотелось даже думать. Я и не стал.

Как не стал и одёргивать Вику, когда та взялась выбирать следующий фон. Слонялся туда-сюда, приглядывался, присматривался, отслеживал энергетические аномалии. Убил на это самое меньшее полтора часа, даже небольшая очередь желающих запечатлеть себя на плёнку образовалась.

– Давай закругляться, пожалуй, – вздохнул я, взглянув на часы.

До восьми часов оставалась ещё чёртова прорва времени, но куковать здесь и дальше не было никакого смысла. Обычное фотоателье. Если тут и обстряпывают тёмные делишки, с наскоку этого не выявить, а брать в серьёзную разработку нет оснований. Ну да это не моя головная боль. Мне бы Вику сестрице сдать…

И тут я вспомнил о вечерней тренировке.

Зараза!

– А у вас ещё и кино показывают? – послышался вдруг удивлённый голос Вики. – Как интересно!

Я встрепенулся и обнаружил, что двое хмурых грузчиков катят на тележке кинопроектор.

Молодой человек за конторкой ослепительно улыбнулся.

– Мы снимаем домашние торжества и устраиваем для заказчиков предварительные просмотры.

– А это… – указал я на кинопроектор, намеренно не став оканчивать фразу.

– Сдали в аренду, – пояснил молодой человек, закончил щёлкать счётами и озвучил сумму.

Та нисколько не порадовала, но Вика опередила меня и выудила из сумочки кошелёк.

– Сама заплачу! – объявила она. – И не спорь!

Честно говоря, и не собирался.

Грузчики подкатили тележку с проектором к стоявшему перед ателье фургону, а мы вернулись на бульвар. Было по-летнему тепло, так что я угостил спутницу мороженым, а себе взял газированной воды без сиропа.

Мимо под речовки о неизбежности построения социализма прошествовала колонна скаутов, прохожие встречали их одобрительным свистом и слаженными хлопками. Мы пропустили шествие и, болтая о всякой ерунде, дошли до главного корпуса, где я оказался вынужден вновь провести Вику на территорию студгородка.

Отвязаться от неё не было никаких шансов, вот и взял с собой на тренировку. Вроде – ничего такого, но болела за меня Вика столь активно, что парни то и дело покатывались со смеху. Ещё и отпросился на десять минут, чтобы отвести барышню на проходную и сдать с рук на руки старшей сестре.

Когда вернулся обратно, Карл уже успел куда-то умотать, и узнать, как у него обстоят дела на личном фронте, не вышло. Зато меня дождались Жёлудь и Брак.

– Полная неопределённость! – объявил я, возвращая Сергею его десятку.

Вердикт товарищей нисколько не порадовал, я вкратце рассказал о своём походе в фотоателье и развёл руками:

– Ну а чего вы хотели? Чуда?

– Да ну тебя! – отмахнулся Митя и посмотрел на коллегу по дисциплинарному комитету. – Ну что – в душ и обратно протоколы кропать? Успеем ещё поработать до рейда?

Тот взглянул на часы и кивнул.

– Успеем.

– Что за рейд? – поинтересовался я.

Парни досадливо переглянулись.

– Аморальщину искоренять будем, – пояснил Митя и пихнул в бок товарища. – Серёженька перед проректоршей выслуживается.

– Ты чего⁈ – возмутился тот. – А с кого потом за игнорирование сигналов о шуме в ночное время спросят? Соседи уже в милицию жалуются!

– Так и надо вызвать для разъяснительной беседы! Рейд-то зачем устраивать?

Сергей Брак раздражённо засопел.

– А он в отказ пойдёт, и что тогда? И даже если нет, Сева точно такой протокол завернёт! Потребует всех фигурантов установить, а как ты их потом установишь, чудак?

– Да бюрократы вы и формалисты оба-двое! – не остался в долгу Жёлудь.

Собачились они как-то без огонька, поэтому я сделал им ручкой и поспешил домой. Не застал там ни Миши, ни Милены, а поскольку заниматься готовкой нисколько не хотелось, просто налил себе чаю и соорудил пару бутербродов с вареньем. Сел прямо на кухне с учебником по физике и оторвался от него, лишь когда за окном начало темнеть.

Щёлкнул замок входной двери, я выглянул в коридор и обнаружил, что это вернулась со смены Милена. Она начала разбирать купленные по дороге домой продукты, а я вымыл за собой кружку, взял со стола учебник и заметил:

– Чего-то Миша сегодня припозднился.

Милена махнул рукой.

– Опять за полночь явится, а то и к утру.

– У рыжего гуляют? – предположил я.

– А у кого ещё? Но сегодня обещал не пить, какое-то особое мероприятие намечается.

Я припомнил разговор о студенческом рейде, соотнёс одно с другим и досадливо поморщился. Вот уж действительно – особое! И ведь в стороне остаться никак не получится! Если Нигилиста вместе с остальными за нарушение общественного порядка повяжут, то улаживать его проблемы придётся именно мне. А их попробуй – уладь после оформления протокола!

Предотвратить задержание? Но адреса Антона я не знаю, да и не дело коллегам палки в колёса вставлять. И некрасиво, и аукнется.