Текст книги "Людоед"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

– Не делайте из меня дурака, Филипп! – фыркнул магистр Кирг, и его щеки даже затряслись от возмущения. – Да, я не образец добродетели! Получить медаль Святого Кристофера – большая честь, а причисление к числу почетных граждан Рёгенмара приятно вдвойне, но это не та цена, за которую я продамся. Я лишь… как бы сказать… прислушался к голосу разума и согласился не усугублять и без того непростую ситуацию беспочвенными обвинениями известной вам особы. Но все еще впереди.

– В самом деле? – позволил я себе скептическую ухмылку.

– Да, Филипп, – подтвердил с недоброй улыбкой толстячок. – В самом деле. Графиня Меллен – злопамятная стерва; либо мы сожрем ее, либо однажды нас найдут в сточной канаве с перерезанной глоткой. Не забывайте об этом, мой дорогой друг. Теперь мы с вами в одной лодке. Поэтому на сегодняшнем приеме улыбайтесь важным персонам, заводите нужные знакомства и не стесняйтесь при нужде вылизывать этим напыщенным болванам задницы. Я именно этим и займусь. И жду того же от вас. На кону наша жизнь, а решающей может оказаться любая мелочь. Это вам ясно?

– Более чем.

– Заберу вас от Княжеского дворика ровно в шесть.

Ничего не оставалось, кроме как пообещать быть на месте.

Меня высадили у крыльца доходного дома, и карета укатила прочь, а я заглянул в каморку Микаэля. Тот валялся на кровати пьяный в стельку, в комнате стоял отвратительный дух перегонного вина. Маэстро Салазар редко когда напивался до подобного состояния, но перед столь жуткой дрянью спасовал даже его железный организм.

– Давно спит? – спросил я у Марты.

– С час, наверное.

Я с обреченным вздохом опустился на краешек кровати.

Хорхе, Хорхе! Как же, старина, мне тебя не хватает! Будто левую руку отрубили…

– Уве приносил еду? – спросил я, переборов приступ уныния.

– Растрепанный мальчик? Никак не мог решить, видит он меня или не видит. Что ты с ним сделал?

– Ничего особенного, – отмахнулся я и указал на маэстро. – Можешь привести в чувство?

Марта покачала головой.

– Разве сам не видишь, что творится с его эфирным телом? Его словно нашинковали, а потом смешали куски в одну кучу, да так и оставили.

– Не магией! Травами!

– И стоит переводить на этого пьянчугу хорошие травы?

– Стоит, раз я тебя об этом попросил.

Ведьма прищурилась.

– Когда ты начнешь учить меня магии, Филипп? – спросила вдруг она.

– В ближайшее время, – неопределенно сказал я, но девчонку такой ответ не устроил, и пришлось пообещать: – Завтра. Смогу уделять тебе по четверти часа в день.

– Час!

– Не торгуйся! Приступай!

– Если принять опьянение за одну из форм отравления… – пробормотала Марта и предупредила: – Уж прости, рвоту вызывать у него не буду. Здесь и без того нечем дышать.

– Делай, что нужно.

Ведьма поставила котелок с водой на огонь, выгребла кочергой из камина несколько углей, растолкла их и высыпала в кружку. Закинула туда же по щепотке разных трав, залила все это кипятком и принялась помешивать оловянной ложкой.

Когда жидкость остыла, общими усилиями нам удалось влить ее в рот Микаэля, и каким-то чудом его даже не вырвало. Впрочем, и заметного эффекта зелье тоже не произвело.

– Придется подождать, – заявила Марта в ответ на невысказанный мною вопрос, и тут в каморку осторожно поскреблись.

– Магистр! – послышался голос домовладельца. – Можно вас на минутку?

Я вышел и плотно притворил за собой дверь. Сначала подумал, что дело – в квартирной плате, и хотел отослать хозяина к магистру Киргу, но нет – в коридоре обнаружился Сильвио де ла Вега собственной персоной.

– Вас спрашивают…

– Филипп, поздравляю! – Южанин бесцеремонно отодвинул домовладельца в сторону и принялся трясти мне руку. – Видел вас у ратуши! Вы просто герой!

Я не стал интересоваться, каким образом Сильвио сумел отыскать мою квартиру, лишь скомканно улыбнулся в ответ.

– Филипп, можем поговорить наедине? – спросил тогда де ла Вега. Вопреки обыкновению, сегодня он был одет не в лен и бархат, а в кожу и шерсть, и оттого походил на записного бретера, что так любят задирать в темных переулках припозднившихся прохожих. Образ разбавляла лишь неизменная серьга с зеленым самоцветом, слишком дорогая для кормящегося с острия шпаги наемника.

– Разумеется, Сильвио! – не стал отказываться я от разговора. – Идемте ко мне, если вы ничего не имеете против скрипучих лестниц.

Подъемом под крышу южанина оказалось не смутить, и я повел гостя в мансарду. Сильвио прошелся по комнате, затем глянул на меня с непонятным выражением лица. Я первым разговор начинать не стал, кинул перевязь с пистолями на кровать, а всученный бургграфом кинжал безо всякого почтения бросил к скопившимся на каминной полке безделушкам.

Де ла Вега воспользовался случаем и взял подарочное оружие, выдвинул клинок из ножен и покачал головой.

– Сталь не ахти, – сказал он с видом знатока, – а хвостовик столь тонок, что переломится при первом же хорошем ударе. Халтура!

– Вы ведь не об этом пришли поговорить, Сильвио? Я бы предложил вам выпить, да, боюсь, кроме воды, у меня ничего нет.

– Здесь написано: «Филипп Олеандр вон Черен, магистр Вселенской комиссии по этике». – Южанин до щелчка задвинул клинок в ножны и вернул его на каминную полку. – Прежде я считал вас простым лектором и потому, уж простите за прямоту, думал, будто вы лезете не в свое дело. А теперь вижу, что был не прав.

– О чем это вы, Сильвио? – отнюдь не наигранно удивился я.

– Раз вы из Вселенской комиссии, значит, интересовались обстоятельствами нашего знакомства отнюдь не из досужего любопытства. Вынужден признать, что был откровенен с вами не до конца.

Азарт! Наверное, в этот миг стоило бы ощутить охотничий азарт, я же остался на удивление спокоен.

– Не уверен, что понимаю вас, Сильвио.

Де ла Вега взглянул на меня с укором.

– Филипп! На днях вы интересовались, случайно ли я попал в тот дилижанс, помните? Так вот, я оказался в нем не по воле случая. Я работаю на Банкирский дом Мастоци и собираю по поручению одного из клиентов образчики древней письменности. Имени коллекционера назвать не могу, не просите. Мне оно неизвестно.

– А зачем его знать мне? – задал я наводящий вопрос.

– Дело в том, Филипп, что у меня были четкие инструкции, где и когда перехватить этот дилижанс и что сказать кучеру. Я понятия не имел о замыслах этих душегубов, требовалось лишь поговорить с их нанимателем касательно одного старинного трактата. Что-то на тему овеще… овеществ… Тьфу! Проклятье! В той работе говорилось о способах придания материальности небесному эфиру!

– О-о-о! – понимающе протянул я. – Ваш клиент интересуется секретом создания философского камня?

Южанин презрительно фыркнул.

– Философский камень – выдумка недалеких алхимиков! – отрезал он и слегка даже смутился. – Простите мою резкость, но, занимаясь древними книгами, я поневоле нахватался вершков. Моего клиента интересует не философский камень, но камень солнечный. Секрет создания подобных артефактов был утерян во времена развала Полуденной империи. Он воистину бесценен!

– Всегда полагал солнечный камень эвфемизмом, обозначающим именно камень философский! – парировал я.

– Не уверен, что правильно понимаю значение слова «эвфемизм», – улыбнулся де ла Вега и пригладил черную бородку, – но это действительно два разных обозначения некоего состояния эфира. И одновременно эти названия подразумевают два принципиально различных пути достижения искомого состояния. Трансмутационный и неосуществимый в первом случае. Мистический и вполне реальный во втором.

Я вскинул перед собой руки.

– Полагаю, мы отклонились от темы разговора, мой друг. Что еще скажете о дилижансе и чернокнижнике?

– Я лишь получил указание, где он будет проезжать, – уверил меня южанин. – Когда началась заварушка, сказать по чести, я растерялся и не мог решить, на чью сторону встать. И потому решил положиться на волю случая.

Ответ собеседника показался искренним, поскольку в день нашей встречи он был именно растерянным. Непростительное состояние для человека действия! И все же было непонятно, полностью Сильвио сейчас откровенен со мной или же ведет некую хитрую игру.

– Могу поинтересоваться, – осторожно начал я, – чем вы заняты сейчас?

– Да все тем же! – рассмеялся де ла Вега. – После Стожьена я направился в Кларн, оттуда через Ольс прибыл сюда, а вскоре отбуду в Свальгрольм. Клиенту интересны знания, заключенные в древних фолиантах. Я встречаюсь с книжниками и пытаюсь отыскать в их пыльных коллекциях нужные раритеты. Что-то покупаю, что-то вымениваю, но чаще просто оплачиваю работу переписчика.

Ответ южанина объяснял решительно все, и я даже не знал, радоваться мне этому или огорчаться. Решил поразмыслить об этом позже, а пока просто поблагодарил Сильвио за разъяснения.

– Я не хочу, чтобы меня связывали с той мерзкой историей, – невесело улыбнулся южанин. – Человеческие жертвоприношения – это… просто за гранью добра и зла!

– Не могу с вами не согласиться.

– Быть может, пообедаем вместе? Я угощаю!

– Звучит заманчиво, – вздохнул я в ответ, – но бургграф счел нужным пригласить мою скромную персону на сегодняшний званый ужин.

– Тогда как-нибудь в следующий раз, – не стал настаивать на своем де ла Вега, в двух словах объяснил, где найти его в случае необходимости, и покинул мансарду, оставив меня наедине со своими нелегкими раздумьями.

Если Сильвио не лгал, то было решительно непонятно, что за игру вел брат Стеффен, зачем он прикончил косоглазого книжника и какую опасность могли представлять для него Хорхе и я сам. Действовал ловчий по собственной инициативе или работал на барона аус Баргена?

И самое главное – как мне поступить с обретенными знаниями? До таинственного клиента банкирского дома самому не добраться, так кому сообщить о нем: руководству Вселенской комиссии или Кабинету бдительности? Что предпринять, дабы не угодить впросак? И надо ли предпринимать по этому поводу хоть что-либо вовсе?

Глава 9

1

Вниз я спустился через полчаса, когда колокол на церкви Святой Гуниллы пробил три раза. К этому времени удалось привести мысли в некое подобие порядка, и сумбур в голове сложился во вполне логичное предположение, что де ла Вега в ходе своих розысков умудрился выйти на след – или даже раздобыть! – некое столь редкое сочинение, что брат Стеффен даже пошел на убийство, лишь бы только сбить расследование с его следа. Вероятно, ловчий сам выслеживал южанина, когда узнал о моем приезде в Сваами, и счел это обстоятельство угрозой своим интересам.

Оставалось непонятным, что за книга стала причиной стольких смертей. На ум сразу пришли древние пергаменты, подшитые к «Житию подвижника Доминика», но я решил от скоропалительных выводов пока что воздержаться. Еще потолкую на этот счет с де ла Вегой, попробую подобрать к нему ключик. А сейчас просто не до того.

Когда заглянул в каморку Микаэля, того рвало в ночной горшок. Марта посмотрела на меня с укором, но промолчала. Я в ответ на ее безмолвную претензию лишь развел руками.

Маэстро Салазар вытер губы и усы каким-то лоскутом, кинул его на пол, без сил повалился на кровать.

– Знал бы ты, Филипп, какую гадость мне довелось сегодня пить! И заметь – пить ради тебя!

– Да неужели?

– Точно-точно, – подтвердил Микаэль, дотянулся до глиняного кувшина и надолго припал к нему. – Потолковал с одним из охранников маркиза Альминца. Поверь, иначе его было не разговорить.

– Удалось что-то разузнать насчет Сильвио? – заинтересовался я.

– Удалось-удалось, – в своей манере ответил маэстро Салазар и стиснул ладонями виски. – Еще бы вспомнить, что именно…

– Ты уж постарайся!

Микаэль страдальчески сморщился и пробормотал:

– Слово еще такое интересное…

Я не торопил помощника и молчал в ожидании продолжения. Маэстро вновь приложился к кувшину, а затем уткнулся в него лбом.

– Никогда-никогда! – прошипел он. – Ни за что, ни за что…

– Что ты там бормочешь?

– Никогда больше не буду пить эту гадость! – объявил Микаэль и резко поднялся на ноги. – А то слово – «официал»!

Я уставился на него в недоумении.

– Что – «официал»?

Маэстро Салазар развел руками.

– Понятия не имею. Сам понимаешь, нормального разговора у нас не получилось. Прежде чем появилась возможность задать нужные вопросы, мы изрядно набрались. Касательно твоего южанина прозвучало слово «официал», помню это со всей уверенностью.

Официалами именовались светские представители различных духовных орденов. За последнее время я свел знакомство лишь с одной такой персоной – мастером Волнером, который действовал от имени братства святого Луки.

Мог он замолвить за Сильвио словечко перед маркизом Альминцем? Пожалуй, что и мог. Только зачем ему это? Или всю эту кашу изначально и заварили иерархи братства святого Луки, пожелавшие заполучить утерянные записи своего небесного покровителя?

Я выругался и спросил:

– Ты интересовался распорядком дня Сильвио у своих людей?

– Не до того было, – вздохнул Микаэль. – Минуты сгорают, мчатся года, не успеваем ничего никогда…

Как видно, ведьмино зелье ему и в самом деле помогло.

– Надо просто меньше пить и больше работать, – не сдержалась Марта.

– Золотые слова! – не стал спорить с девчонкой маэстро Салазар. – Вот так и действуй!

Я шагнул в коридор и позвал помощника за собой.

– Идем! Надо кое-кого навестить. – После обратился к ведьме: – Марта, если появится Уве, пусть никуда не уходит. Он мне будет нужен.

Девчонка кивнула, и мы с Микаэлем вышли на крыльцо.

– Заглянем в лавку братства святого Луки, – сказал я, спускаясь на мостовую.

А маэстро Салазар вдруг замер на верхней ступеньке и грозно поинтересовался:

– Вайдо! Ты что здесь делаешь?

Обращался он к сопливому мальчишке лет двенадцати, увлеченно ковырявшему пальцем в носу.

– Жду, когда чернявый появится, – сообщил тот и вытер ноготь о штанину. – Сами же сказали: глаз с него не спускать!

– Это о Сильвио? – догадался я. – Он давно ушел!

Маэстро Салазар уставился на мальца и прорычал:

– Черный ход!

Но юный соглядатай лишь фыркнул и сплюнул под ноги через дырку в зубах.

– Там Айло стоит! Он бы мне свистнул!

Мы поспешили к черному ходу, у которого и в самом деле обнаружился второй привлеченный Микаэлем пацан. По его словам, Сильвио на улицу не выходил и упустил его ротозей Вайдо. По этому поводу мальчишки даже подрались, и Салазару пришлось отвесить по затрещине и тому и другому.

– Уши надеру! – пообещал он, и парочка юных проныр мигом угомонилась.

На ближайшем перекрестке я купил два сдобных рогалика, вручил их мальчишкам и потребовал рассказать, куда именно в последние дни ходил тот «чернявый» сеньор, с которого им полагалось не спускать глаз.

Мальчишки принялись наперебой сыпать незнакомыми названиями кварталов и улиц, пришлось заткнуть их и задать наводящий вопрос:

– На Грёсгатан ходил?

– Было дело, – степенно подтвердил белобрысый Вайдо. – Чаще, чем туда, только к Рыцарскому холму выбирался. Но у холма он ни с кем не разговаривал, только на усадьбу глазел.

– А на Грёсгатан разговаривал?

– Ага! – закивал Айло. – Было дело! В лавку с янтарными фонарями заходил, а после с мужиком каким-то на крыльце спорил! Только они не по-нашенски болтали, ничего не понятно было.

– Что за мужик?

– Да бледный какой-то хмырь. Будто всю жизнь в подвале прокуковал!

Я лишь хмыкнул. По всему выходило, что де ла Вега общался с мастером Волнером, официалом братства святого Луки. И мне это категорически не понравилось. Слишком уж затянули добрые братья с выполнением своих обязательств – как бы за этим не крылось злого умысла.

В итоге я отправил одного пацана дожидаться Сильвио у съемной квартиры, а второму велел караулить южанина рядом с Рыцарским холмом, где тот обычно появлялся по нескольку раз на дню. Сам же поправил под плащом перевязь с пистолями и на пару с Микаэлем двинулся на Грёсгатан. Стоило незамедлительно выяснить, какую игру затеяло братство святого Луки и не аукнутся ли мне их интриги в самом ближайшем будущем.

На мою удачу, мастер Волнер оказался на месте и скрепя сердце согласился уделить несколько минут своего драгоценного времени. Маэстро Салазар остался в торговом зале, а мы с официалом уединились в задней комнате. Я не стал ходить вокруг да около и спросил напрямую:

– Вам известен некий сеньор де ла Вега?

Мастер Волнер никак на вопрос не отреагировал; на его невзрачной физиономии не дрогнул ни единый мускул.

– С какой стати, магистр, вас стал волновать мой круг общения? – поинтересовался он в свою очередь. – И с чего мне отчитываться перед вами?

– Люди… – начал было я, но сразу поправился. – Нет, не так… Силы, которые я представляю, могут расценить ваше общение с некоторыми персонами как угрозу своим интересам.

– Уверяю вас, магистр, братство в полной мере следует духу и букве заключенных договоренностей.

– Но вы до сих пор не исполнили взятых на себя обязательств, – напомнил я собеседнику и, прежде чем он успел вставить хоть слово, добавил: – И не исполните, если поставите себя под удар!

Мастер Волнер сложил на груди руки и глянул на меня столь пристально, словно желал прочесть мысли.

– Боюсь, смысл вашего высказывания ускользает от меня. Это угроза?

– Дружеское предупреждение, – улыбнулся я без всякой теплоты. – Некоторые… структуры чрезвычайно нервно реагируют, когда кто-то становится у них на пути. А братство сильно, но отнюдь не всесильно.

– Не понимаю… – нахмурился официал, впервые на моей памяти проявив хоть какие-то эмоции.

– Сильвио де ла Вега! – с нажимом произнес я. – Вы ведете с ним дела, а между тем его разыскивает Кабинет бдительности, и барон аус Барген лично выражал заинтересованность в скорейшей поимке этого человека!

– Насколько мне известно, Вселенская комиссия находится не в лучших отношениях с ведомством барона…

– Все детали дела мне не известны, но я собственными глазами видел предписание оказывать всяческое содействие людям барона и собственными ушами слышал его распоряжение касательно сеньора де ла Веги. – Я крутнул четки, зажал святой символ в кулаке и сказал: – Клянусь!

Мастер Волнер надолго задумался, словно оценивал мою осведомленность и пытался просчитать беседу на несколько ходов вперед. В итоге до откровенной лжи он опускаться не стал, но вместе с тем никак не прокомментировал факт знакомства с де ла Вегой, лишь нейтрально заметил:

– Мы не в империи, магистр…

– Нашего общего знакомого ищут и здесь, в Сваами. Я имел не слишком приятную беседу с одним из приближенных барона в Ольсе некоторое время назад.

Здесь я слегка приукрасил действительность, но против истины не погрешил.

Официал поморщился и забарабанил пальцами по столу.

– Это вы направили де ла Вегу к маркизу Альминцу? – надавил я на него.

Мастер Волнер кисло глянул на меня и поднялся из кресла.

– Продолжим разговор в другом месте.

Я не возражал. А стоявший за прилавком послушник и вовсе был нашему уходу откровенно рад, поскольку маэстро Салазар своей хмурой физиономией распугал всех покупателей.

Далеко идти не пришлось: только свернули за угол, и мастер Волнер поднялся на веранду кофейни. Вина и пива там не подавали, и Микаэль с кислым видом остался на улице, но потом все же решил не толкаться с прохожими, занял место у входа и велел половому принести кофе, такой крепкий, какой только подают в этой дыре.

– Надо пользоваться моментом, – с усмешкой произнес мастер Волнер, присаживаясь за стол. – По слухам, великий герцог полагает кофейни рассадниками вольнодумства и подумывает об их запрете.

Официал заказал себе чашку кофе и соленое печенье. Я столь любимый мессианами напиток на дух не переносил, остановил свой выбор на малиновом ликере и эклере с белковым кремом. Укорил себя за проявление слабости, но отменять заказ не стал. Сладкое… любил Рудольф.

– Кофейня! – покачал я головой. – Их хватает в Ренмеле, но здесь… Не ожидал!

Мастер Волнер только посмеялся.

– Все больше товаров попадает в империю северным путем, а мы находимся аккурат между Свальгрольмом и Силлесге, крупнейшими портами этих мест.

Я недоуменно хмыкнул.

– Всегда полагал, что мессианам проще и быстрее везти товары по Длинному морю.

– Так было, пока Лейгдорф не передали в управление ордена Герхарда-чудотворца. Добрые братья тут же взвинтили пошлины на товары из южных земель, мессиане пригрозили блокадой. Сейчас там неспокойно.

Я вздохнул и напомнил:

– Боюсь, разговор отклонился от темы…

– Мы стали заложниками непростой ситуации, магистр, – сказал мастер Волнер, отпив крепкого кофе. – Вы должны отдавать себе отчет, что записи святого Луки для братства бесценны. Фактически мы готовы отдать все, лишь бы обрести их. А помимо этого должны помнить о взятых на себя обязательствах перед… силами, которые доверили вам представлять их интересы.

Я не стал перебивать собеседника неуместными вопросами, позволяя ему выговориться.

– Вы даже не представляете, с какими сложностями нам довелось столкнуться! В юности святой Лука был захвачен пиратами с Изумрудных островов, грамоте он выучился, будучи рабом. А письменность тех мест мало того что давно вытеснена североимперской, так еще и разнилась от острова к острову. При общем внешнем сходстве некоторые фразы и выражения в зависимости от контекста могли принимать едва ли не противоположные значения!

Было видно, что тема задевает официала за живое, он раскраснелся и, казалось, с немалым трудом удерживается от того, чтобы не повысить голос. Впрочем, так на него мог подействовать кофе.

Я откусил эклер, запил его глотком ликера и благосклонно улыбнулся, показывая, что внимаю словам собеседника и в полной мере осознаю, сколь непростая стояла перед братьями задача.

– Но это лишь малая часть сложностей! – уверил меня мастер Волнер. – Наш небесный патрон использовал некую разновидность шифрования, которой впоследствии обучил приближенных учеников. За прошедшие века она заметно изменилась, что тоже не облегчило труд переводчиков. Помните пометки с номерами блока и листа?

Я кивнул.

– Они несут скрытый смысл, дают понять, какие слова и в какой последовательности нужно брать. Даже если непосвященный прочтет текст, он не поймет его тайного смысла! Ему станет ясно, о чем идет речь, но конкретные детали останутся сокрыты.

– Святой Лука отличался изрядной предусмотрительностью, – улыбнулся я.

– Того требовала тайна, поведанная им бумаге! – не разделил моей иронии официал. – Для расшифровки скрытого послания нужны все листы до единого. Только обладая всеми пергаментами, мы могли вычленить из текста ключ! И только ключ давал возможность выявить нужную вам формулу призыва!

У меня голова кругом пошла. Я отодвинул стаканчик с ликером и сказал:

– Но первый из листов утерян!

Мастер Волнер кивнул.

– Теперь вы понимаете, что заставило нас пойти на сделку с сеньором де ла Вегой.

– Первый лист! – догадался я. – Сильвио предложил вам первый лист!

Картинка в моей голове приобрела законченный вид. Косоглазый книжник был лишь посредником! Изначально древними записями заинтересовался южанин, а точнее – его таинственный наниматель. Но племянник епископа сделал копию лишь одного пергамента, выпавшего из сшива. Остальные отыскал уже я, а книгу и вовсе отправили в Сваами. И вот – Сильвио здесь…

– Предложил… – скривился официал. – Он выкрутил нам руки! Откуда-то проведал о ценности своей копии и знал наверняка, что без нее остальные записи бесполезны.

– Чего он хотел?

– Когда явился сюда в начале зимы, намеревался получить весь текст. Мы не стали даже разговаривать с ним, тогда у нас еще теплилась надежда разгадать шифр самостоятельно.

– А что теперь?

– Месяц назад мы заключили сделку. Его копия в обмен на копии четырех найденных вами пергаментов.

Я недоверчиво присвистнул.

Сильвио держал братство, выражаясь ученым языком, за тестикулы и вдруг пошел на столь существенные уступки? С чего бы это?

– И он согласился? – спросил я, не скрывая удивления. – Что вы посулили ему сверх того?

– Ничего, – спокойно заявил мастер Волнер. – Свыше этого мы в любом случае ему ничего дать не могли.

– В самом деле?

– Маркиз Альминц, – скривился официал. – Последняя наша проблема, но отнюдь не по значимости. Он богат и влиятелен, кузен великого герцога. Мы не могли просто забрать у него «Житие подвижника Доминика», пусть и обладаем некоторыми правами на этот труд.

– Маркиз – книжник, почему бы не соблазнить его каким-нибудь раритетом?

– Маркиз – алхимик! – оскалился мастер Волнер. – Увлеченный алхимик. И он слишком много времени проводит в помещениях с парами сурьмы и ртути. Это не лучшим образом сказывается на его рассудке.

– Не могу с вами не согласиться, – поморщился я от неприятных воспоминаний и отправил в рот последний кусочек эклера. Как ни старался растягивать удовольствие, от лакомства остались лишь крошки.

– В тексте встречаются слова на староимперском. Маркиз прочел их и понял, какое сокровище попало ему в руки. Он согласился дать нам доступ к фолианту при условии, что братья, которые станут работать над текстом, не покинут его усадьбу до завершения перевода. Фактически их держат в заложниках.

Я кивнул. Стало ясно, что именно вынудило маркиза озаботиться столь серьезной охраной резиденции. Нисколько бы не удивился, реши братство святого Луки прибегнуть к… силовому решению проблемы.

– И вы так просто дадите постороннему приобщиться к тайнам святого?

Мастер Волнер пристально взглянул на меня, его бесстрастные глаза показались двумя кусочками стекла.

– Маркиз жаждет получить перевод, и он его получит. О зашифрованном содержимом ему ничего не известно. И потом, как уже говорил, он слишком часто дышит парами сурьмы и ртути. Это… не лучшим образом сказывается на его здоровье.

– И все же вы слишком опрометчиво поступили, раскрывав де ла Веге местонахождение остальных записей. Вдруг он столкуется напрямую с маркизом?

Официал лишь покачал головой.

– Пустое, – поморщился он, сделав глоточек кофе. – Для Сильвио это не являлось секретом. А маркиз Альминц слишком мнителен. Он скорее умрет, чем допустит кого-либо к своим книгам.

Я озадаченно хмыкнул. Ситуация запуталась окончательно.

– Тогда последний вопрос, мастер, – произнес я, собравшись с мыслями. – Зачем вы встречались на днях? Чего хотел от вас де ла Вега?

– Я передал ему текст четырех пергаментов, – пояснил официал. – Только позавчера стало окончательно ясно, что Сильвио не подсунул нам фальшивку, пришлось выполнить взятые на себя братством обязательства.

– Работа над переводом близка к завершению? – догадался я. – Когда будет готова формула призыва?

– Получите ее на следующей седмице. Перевод уже готов, но еще нуждается в… некоторой доработке специально для маркиза Альминца.

Мастер Волнер позволил себе многозначительную улыбку, и я кивнул.

– Я ответил на все ваши вопросы, магистр?

– О да! Благодарю, мастер. Надеюсь на скорую встречу.

Я попрощался с официалом и направился к выходу. Мастер Салазар отставил чашку и вышел на улицу вслед за мной, благоухая кофе и яблочным бренди. Выглядел он так, словно и не валялся в стельку пьяным не далее часа назад.

2

Всю обратную дорогу я присматривался к Микаэлю, потом не выдержал и сказал:

– Как вижу, зелье Марты подействовало наилучшим образом? Ты как – ожил?

Маэстро Салазар покрутил носом, но все же признал:

– Ожил-ожил, – а затем полюбопытствовал: – Откуда она здесь взялась? Разве ты не избавился от нее в Ольсе?

– Она упорная, – вздохнул я.

– И все же?

– Слышал о ведьме, сбежавшей из миссии ордена?

– Ты говорил что-то такое на днях, – насторожился Микаэль.

– Это была Марта.

– Небеса милосердные! – присвистнул маэстро Салазар. – Ты всерьез решил взять ее под крыло?

– Можно подумать, у меня был выбор! – всплеснул я руками. – Не отдавать же ее герхардианцам!

Мой спутник встопорщил усы в невеселой усмешке.

– Почему нет? Сходишь потом в церковь и помолишься, совесть облегчишь.

– Ты не понял, Микаэль, – покачал я головой. – Если девчонку схватят, молиться мне придется по десять раз на дню в келье монастыря для пропащих душ. И это если очень повезет.

Маэстро выслушал историю побега ведьмы, поинтересовался предысторией и озадаченно поцокал языком.

– Жалко дуреху, конечно, но при себе ее держать слишком опасно. Может боком выйти.

– Будто сам не знаю!

Микаэль покачал головой и вдруг толкнул меня локтем в бок.

– А если ножом по горлу? Нет, ну а что тут такого? Она тебя чуть не прирезала, да еще в голову залезла. Вот и расквитаешься. Всем проще будет.

Не могу сказать, что не подумывал о подобном прежде, но сейчас предложение спутника меня неприятно покоробило.

– Она истинная! – напомнил я. – Просто взять и убить? Ну уж нет, Микаэль, так нельзя. Это все равно что отказаться от огранки краденого алмаза и выбросить его в помойную канаву.

– Очень образно, – фыркнул маэстро Салазар и покачал головой. – А еще у тебя доброе сердце, друг мой! Одно дело – дуреху неразумную пожалеть и не мстить и совсем другое – так ради нее подставляться. Это неразумно! Старина Хорхе такого бы не одобрил.

Я пропустил эту сентенцию мимо ушей и спросил:

– Что с подорожной?

– Встречаюсь с нужным человеком завтра. Готовь деньги.

– Договорись сначала.

Мы вывернули к доходному дому, и я еще издали увидел стоявшую у крыльца карету. Перед распахнутой дверцей по стойке смирно вытянулся Уве. Заметив меня, он отчаянно замахал руками; пришлось ускорить шаг.

– Магистр? – обратился я за разъяснениями к восседавшему внутри экипажа Джервасу Киргу. – Еще нет и пяти!

– Все течет, все меняется, – поморщился толстячок, на груди которого поблескивала золотом медаль Святого Кристофера. – Пора ехать! – Но он тут же нахмурил лоб: – Где ваш кинжал, Филипп?! Вам непременно стоит взять его с собой!

Мне выставлять на обозрение почтенной публики врученную бургграфом безделицу нисколько не хотелось, но оспаривать распоряжение я не стал и велел Уве бежать в мансарду.

– Кинжал на каминной полке, – предупредил я его и забрался в карету.

Слуга умчался выполнять поручение, и тогда магистр Кирг протянул мне не слишком пухлый, но вполне себе увесистый кошелек.

– Держите, Филипп. Это… как бы сказать… небольшая премия.

– За Вольфганга? – уточнил я, принимая деньги.

Толстячок утробно захохотал.

– Ну в самом деле, Филипп! Кто заплатит за тот кусок мертвечины? Это за «Жемчужную лозу».

Я кивнул и не стал интересоваться, сколько в итоге получил хозяин разгромленной таверны. Было у меня подозрение, что нисколько.

Тут вернулся запыхавшийся Уве и с ходу выпалил:

– На каминной полке кинжала нет!

У меня вырвался обреченный вздох.

Хорхе, Хорхе! На кого ты оставил меня, старик?

– Ладно! – скривился магистр Кирг. – Не будем терять время. Едем!

– Лезь на запятки! – приказал я слуге.

Уве округлил глаза.

– Но, магистр…

– Лезь, кому сказано!

Я захлопнул дверцу, и карета тронулась с места.