Текст книги "Юность Ашира"
Автор книги: Павел Карпов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
Ашир сидел у себя в каморке, не зажигая света. Луна холодно блестела прямо перед окном. На стене; словно на экране, отпечаталась рама, в нижнем квадратике рамы – ветка глядичии с неподвижными перышками листьев и изогнутый стрючок, похожий на уснувшего червяка. За тонкой перегородкой тоскливо бубнила гитара – почему-то слышались преимущественно басы, густые, тягучие. В их утробный гуд изредка вплетались громкие, перебивающие друг друга голоса.
В свободные от занятий вечера Ашир часто так просиживал часами один, не зная, как скоротать время. Он любил читать и все собирался записаться в библиотеку, но так и не удосужился узнать, где она находится.
Иногда заглядывал Сережа. Сегодня и его не было. На память невольно пришли другие вечера, в училище, не похожие один на другой, каждый по-своем у интересный и памятный.
Ашир вспомнил мать, родной колхоз… Взгрустнулось. Он сидел возле залитого лунным светом окна и смотрел на деревья, но мысли его были далеко. Мать, наверно, вернулась с колхозной фермы и уже подоила корову и теперь месит тесто для чурека, а маленькая сестренка Садап возится со своими куклами. Лохматый Карабаш, должно быть, заглядывает в открытую дверь и тихо повизгивает.
Ашир видел перед собой лицо матери, спокойное, о мелкими морщинками вокруг утомленных вязанием и вышиванием глаз. Хотелось протянуть к ней руки, тихонько поправить седые волосы, тяжелой прядью упавшие на глаза. Посидеть хотя бы минутку та ковре возле матери, пусть даже молча, только бы посидеть, глядя в родное лицо.
«Надо было тогда взять отпуск и съездить домой… Получу зарплату, пошлю матери денег», – подумал Ашир.
В дверь кто-то постучал. Ашир в недоумении встал со стула. Дверь скрипнула и медленно приоткрылась.
– Хозяева дома? – опросил гость.
– Заходите! – Ашир по голосу узнал Чарыева, парторга завода. В его приходе не было ничего необычного, однако Ашир растерялся. Он выдвинул на середину комнаты стул, потом опять поставил его к окну, но так и не догадался включить свет.
– Что же ты сидишь в темноте, спать, что ли, собрался? Тогда я не буду мешать, – сказал парторг.
– Спать? Рано еще…
Чарыев отыскал на стене выключатель и зажег свет. Ашир точно спросонок протер глаза и опять поставил стул посреди комнаты.
– Садитесь.
– А чаем угостишь?
– Чаю нет.
– Как же так, Давлетов, туркмен – и вдруг зеленого чаю у тебя нет! – задумчиво проговорил Чарыев. Он осмотрел голые стены, взглянул– на обшитый фанерой потолок, подошел к окну и хотел его открыть, но окно не открывалось. – Небогато живешь.
Ашир не хотел прибедняться и живо ответил:
– Деньги у меня есть, на столовую и на кино вполне хватает. Скоро зарплату получу и за отпуск. А чаю нет, потому что кипятить негде.
– Вот об этом я и говорю: чай кипятить негде, жарища, теснота! – Чарыев вдруг заговорил возбужденно, горячо: – Скрывать нечего, общежитие неважное. Временное оно у нас. Новое уже отстраиваем, настоящая дача будет. Молодых рабочих в первую очередь вселим, так что ждать тебе недолго.
Получалось так, будто Ашир на что-то жалуется. А он вовсе никому не жаловался. Неудобств в общежитии было действительно много, но он как-то не успел их заметить. Главным для себя Ашир считал работу. Хотя, против хорошей комнаты в новом общежитии, он, конечно, не возражает.
Поскрипывая хромовыми сапогами, Чарыев несколько раз прошелся из угла в угол своей покачивающейся походкой прирожденного кавалериста. Его черные хитроватые глаза смотрели с улыбкой, левый глаз, слегка прищуренный, как будто во что-то целился. Одет он был не в гимнастерку, как всегда, а в легкую сетку, видимо вышел из дома ненадолго.
– Письма матери пишешь? – неожиданно опросил Чарыев. Он словно заглянул в душу Ашира и сразу увидел, что в ней делается.
– Давно не писал, – признался Ашир.
– Чаще надо писать. Скучает, должно быть, она по тебе, да и самому от писем будет теплее «а сердце.
– Деньги хочу ей послать, – сказал Ашир. И тут же подумал, а надо ли было об этом говорить парторгу?
Оказалось, сказал он к месту. Чарыев тут же посоветовал, как лучше поступить.
– В деньгах твоих она не нуждается, колхоз у вас богатый, – сказал парторг. – А вот подарок ей послать из Ашхабада будет очень кстати.
– И правда, лучше подарок послать! – Ашир живо представил себе мать в новом шелковом платье, которое он обязательно пошлет ей, и мечтательно улыбнулся.
Они неторопливо разговаривали, и Чарыев засиделся у Ашира. Вдруг он спохватился и потер лоб.
– Чуть не забыл, ведь я к тебе за книжкой пришел. Прочел вот первую часть повести Первенцева «Честь смолоду», а второй у меня нет. Решил, что у тебя достану.
Не желая сразу признаться, что такой книги он не читал и не знает, Ашир переспросил название.
– Советую прочесть, – оказал Чарыев. – Хорошая книга. Если хочешь, пойдем сейчас ко мне, возьмешь у меня первую часть, а вторую давай искать вместе, быстрее найдем.
Чарыев жил по соседству с общежитием, в небольшом глинобитном домике с плоской крышей. У калитки их встретила жена Чарыева, уже немолодая женщина, одетая по-домашнему в широкое туркменское платье и туфли на босу ногу.
– Принимай, Гозель, гостя, – объявил Чарыев, как только они вошли в обсаженный деревьями дворик.
Жена не рассмотрела в темноте, с кем пришел хозяин дома. Она забеспокоилась и тихо оказала по-туркменски, что дети уже спят и что гостя даже угостить нечем. Придется подождать, пока она что-нибудь сготовит. Ашир помял, о чем говорила заботливая хозяйка. Он извинился за беспокойство и объяснил, что зашел на минутку.
– Все твои секреты, Гозель, сразу раскрылись, – засмеялся Чарыев. – Вот какого хитрого гостя я к нам привел. – Он обнял жену за плечи и ласково ее успокоил – Барана резать не надо, той ради Ашира, о котором я тебе уже говорил, сегодня не будем устраивать, а чайку попить не мешает.
Он правел Ашира по комнатам. Квартирка была тесновата для большой семьи, но опрятная и уютная. В крайней комнате, где стояли радиоприемник и телефон и было много книг, Ашир увидел на завешенной красивым текинским ковром стене ружье, охотничий нож с рукояткой из джейраньего рога и шапку – не мохнатый тельпек, а кубанку, с малиновым верхом. Сразу он не спросил, а когда за кок-чаем разговорились, поинтересовался, почему это шапка висит рядом с ружьем.
Чай пили на веранде, увитой со всех сторон виноградными лозами. Вокруг электрической лампочки вились ночные бабочки и мошки. Из темноты вынырнула летучая мышь. Вычертив зигзаг, она метнулась к лампочке, нарушила хоровод бабочек и опять нырнула в темноту. Лампочка качнулась. Вскоре она снова закрылась живой сеткой. Тихо было вокруг. В этой уютной тишине отчетливо слышался негромкий голос Чарыева:
– Ты опрашиваешь, Ашир, про шапку, что висит рядом с охотничьим ружьем? Это дорогая для меня память. – Чарыев помолчал и взволнованным голосом добавил, устремив взгляд куда-то вдаль: – В этой гвардейской кубанке меня видел Сталин!
Ашир осторожно поставил пиалу и пытливыми глазами посмотрел на парторга.
– Я видел Сталина, и он меня видел, – волнуясь, говорил Чарыев. – Я тогда сразу почувствовал на себе его ласковый, отцовский взгляд. Нельзя было не почувствовать! – Ашир боялся перебить Чарыева не только словам, но даже неосторожным движением. – А было это на Красной площади в Москве. Наш кавалерийский полк прибыл на парад Победы из Берлина. Я ехал по Красной площади на коне с гвардейским знаменем, и Сталин с мавзолея помахал мне рукой. Он словно поздравил меня с победой, пожелал успехов в мирной жизни и в стахановской работе, дал мне наказ: крепить мир своим трудом. Не забывав, Ашир: чем лучше мы будем с тобой работать на заводе, тем крепче будет мир…
В тот вечер парторг Чарыев рассказывал про боевые дела своего кавалерийского полка, про салют Победы в Москве и как-то незаметно втянул Ашира в беседу о делах на заводе. Ашир не утерпел и сам рассказал, почему у него забраковали каркас. Он признался, что хочет получить вторую специальность – формовщика и что скоро этого обязательно добьется.
Допоздна пробыл он у Чарыева, не заметил даже, когда ушла спать хозяйка, когда спряталась за горы луна. Взяв обещанную книжку, он еще раз зашел в комнату и постоял, вытянув шею перед гвардейской кубанкой, в которой Сталин видел туркменского джигита в Москве.
Какой он товарищ?Что случилось со Светланой? То она ругала слесарей, называла бракоделами, а теперь вдруг начала расхваливать их перед подругами, искала для Ашира какую-то книгу. Происшедшую в ней перемену заметила не одна толстощекая Тоня, самая близкая из ее подруг, но и остальные стерженщицы.
Сегодня утром Светлана, как только зашла в мастерскую, сейчас же объявила девушкам:
– Молодцы слесари, решили вторую специальность получить, на формовщиков учатся. А мы с вами, красавицы, сдали техминимум и перестали учиться. Сегодня же скажу Захару Фомичу, что и мы хотим иметь вторую специальность. – Она вдруг понизила голос и таинственно сообщила – Ашир даже что-то изобретает. Подумать только, девушки, – недавно пришел на завод и уже рационализатор!
– Неужели изобретает? – сгорая от любопытства, опросила Тоня.
Светлана (многозначительно поднесла палец к губам:
– Проговорился…
– Ну, и Светка, чего только не узнает, и обязательно первая!
– Что-то «не похож Ашир на изобретателя, – попыталась возразить Тоня. – Сережа Удальцов – тот дотошный парень, он мо-ожет… – Она протянула последнее, слово, не договорила и покраснела.
– Говорю, значит знаю. Врать не буду. – Светлана тряхнула косичками, пожала одним плечиком и отвернулась.
– Нашла «Честь смолоду»? – примирительно спросила Тоня, водя ладошками по щекам, чтобы согнать с них румянец, отчего щеки ее стали уже не красными, а вишневыми.
– У тебя тоже Ашир просил книгу? – Светлана так быстро обернулась, что– чуть не упала.
– Нет, Сережа просил. Я не нашла, в нашей библиотеке нет.
– А я нашла, только не книгу, а журнал! – Светлана и тут доказала овсе превосходство и была довольна.
– Ой, Света, молодец! Кому же из ребят ты отдашь?
Светлана подумала немного и сказала не настаивая:
– Хочешь, давай им обоим отдадим. Пусть Ашир с Сергеем Аюсте читают.
Тоня прихлопнула в ладоши сначала над головой, потом за спиной, бросилась к Светлане и поцеловала ее в щеку. _
– Какая ты умница, Светка! Я бы Не додумалась, ни за что на свете не додумалась бы…
Журнал Светлана целый день продержала в тумбочке и никому из ребят отдать не смогла. А после работы Николай Коноплев надоумил всех ехать в парк купаться в бассейне.
Ашир сначала отказался – он не умел плавать.
– Некогда! – отговорился он.
– Завтра выходной, сегодня вечер свободный. Почему бы не покупаться? – Коноплев все-таки убедил его.
В такую жару лучшее место для отдыха трудно найти. Сюда, к бассейну, казалось, перекочевало все население города, особенно много было детей. Они облепили вышку, плавали на резиновых, надутых воздухом кругах, ныряли, мальками гонялись друг за другом в воде.
Играла музыка, было шумно и празднично.
Ашир и Сергей приехали в разных автобусах. В парке они встретились, а когда зашли в раздевалку, Ашир заметил у Сергея журнал. Он взял его в руки и перелистал несколько страниц.
– Вторую часть достал! У кого? – В голосе Ашира слышались и радость: наконец-то раздобыли! – и удивление: как это Сереже первому удалось найти, ведь он меньше всех хлопотал! – и скрытое подозрение.
Сергей снимал на ходу рубашку. Нагнув голову, он ответил скороговоркой:
– Мне Светлана журнал дала. Раздевайся…
– Почему тебе?
Получилось что-то не так, ведь книгу у нее просил он, Ашир.
– Какая разница – кому? Не беда, вместе будем читать. Раздевайся быстрее, ребята уже купаются. – Сережа подтянул трусы и выбежал из раздевалки. – Догоняй!..
– Не беспокойся, догоню, – буркнул себе под нос Ашир.
Он не спеша разделся, поплескался возле края бассейна, держась за железные поручни уходящей в воду лестницы, и, как Никогда прежде, пожалел, что не умеет плавать. Сейчас он завидовал всем – Сергею, Николаю Коноплеву, Зубенко. Они резвились на самой середине большого как озеро бассейна. Сережа до пояса выскакивал из воды, плавал на боку и на спине, без помощи рук держался на поверхности, как поплавок. Рядом с ним брызгалась и барахталась Светлана.
Ашир вылез из воды и стал смотреть на вышку для прыжков. Черный, как негритенок, парнишка в белых трусах пробежал по деревянному помосту и, описав в воздухе дугу, скрылся в огне брызг. Светлана подзадорила Сергея, и он тоже полез на вышку, даже забрался на самый верх. Мускулистый и ловкий, он подбежал к краю трамплина, и не успел Ашир моргнуть глазом, как его друг взмахнул руками и легко прыгнул, сделав над водой сальто.
– Ловко! – закричал из воды Зубенко. – Придется и мне что-нибудь такое изобразить.
Со скучающим видом Ашир опять окунулся у краешка бассейна, постоял с минуту на солнцепеке, не зная, что лучше, – уйти или остаться, и, наконец, решительно направился в раздевалку.
– Ты куда? – окликнула его Светлана.
Он неохотно остановился, тряхнул мокрым чубом и безучастно сказал:
– Накупался, хватит…
Она шумно выскочила из воды. Ее загорелое стройное тело плотно облегал купальный костюм, с мокрых потемневших волос золотыми струйками стекала вода.
– Подожди немного, вместе пойдем. – Она щурилась от солнца, показывая блестящие белые зубы. Не дождавшись ответа, Светлана крикнула: – Я сейчас! – и опять бросилась в воду.
Подплыл Сережа. Он вылез, прислонил к уху ладонь и задрыгал на одной ноте.
– В ухо залилось и плечо ушиб, – пожаловался он – Ну, да не беда!
Ашир молчал, словно воды в рот набрал.
– Что с тобой, ремесленник, почему не купаешься? – Сережа не понимал, что случилось с Аширом. – Плавать
не умеешь? Не беда, я тебя научу!
– Чет пристал? Одного слова тебе мало, а двух много!
– Спорт не любишь?
Все бы Ашир мог стерпеть, но только не это.
– Сам ты не любишь спорт!..
Наверно, Сережа не сгорел под испепеляющим взглядом Ашира только потому, что был еще весь мокрый. Как бы там ни было, он не унимался и продолжал допытываться:
– Если любишь спорт, что же ты умеешь? Бегаешь хорошо?
Нашел о чем спрашивать – в училище Ашир считался лучшим бегуном.
– Хочешь узнать, как бегаю? – стиснув зубы, произнес Ашир.
– Хочу.
– Выходи на дорожку, узнаешь.
До поры до времени сдерживал себя и Сережа.
– Тогда я тебя, ремесленник, в нашу команду запишу, в эстафете будешь участвовать. Вот там и покажешь себя, – нарочито спокойно оказал он.
– В эстафете не хочу бежать, – хмуро отозвался Ашир. – С тобой на спор хочу бежать, чтобы все ребята видели. Идет?
– С тобой-то мы всегда сумеем потягаться. Тут другое… Надо первенство города выиграть.
– Боишься? Это тебе не в воде бултыхаться и не цапать, что тебе не положено.
– Это ты о чем? А-а, о журнале… Эх ты! – Сережа раскрыл рот, но уже не мог больше ничего сказать, будто ему нехватало воздуха.
А «ремесленник» продолжал задираться:
– Боишься бежать?
– Ты знаешь, кто я? – Сережа повернулся боком к Аширу, заложив назад руки и выпятив грудь.
– Говорят, чемпион завода по бегу. Не верю!
– Завтра как раз тренировка, приходи на стадион, поверишь!
– Не испугался! – Ашир чувствовал, что зашел слишком далеко, но отступать было поздно.
Сережа больше ничего не сказал. Его молчание Ашир истолковал как нежелание продолжать разговор на эту тему.
– Сергей, спаси от тюленя! – кричала Светлана из воды, отбиваясь от Максима Зубенко. – Скорей!
Сережа с разбегу плюхнулся в воду. Брызги долетели до Ашира, но он и руки не поднял, чтобы вытереть мокрое лицо и, понурив голову, пошел в раздевалку. Одевался он медленно, сначала надел рубашку и зашнуровал ботинки, а про брюки вспомнил, уже когда в надвинутой на глаза фуражке встал со скамейки.
Возле купальни под узорчатым навесом туи его встретила Светлана, посвежевшая, возбужденная, веселая.
– Почему не подождал? Это не по-товарищески, – укоризненно посмотрела она на него.
– У тебя и без меня много товарищей, – бесстрастным голосом проговорил Ашир.
– Чем же плохо?
– В одной руке хочешь два арбуза удержать, – с неожиданной резкостью ответил Ашир.
Ему хотелось уколоть Светлану, и это не укрылось от девушки. Глаза ее приняли умоляющее выражение.
– Мне Сережа оказал, что ты обиделся. Неужели это правда? А мы с Тоней хотели, чтобы вы вместе читали журнал. Его другие ребята ждут.
– Я сам громотный, могу читать один. Правильно?
– Знала бы, тебе, в руки журнал дала… Какой ты обидчивый, Ашир! И в училище такой был? – Светлана испытующе посмотрела ему в глаза.
– Всегда такой.
– Я могу взять журнал у Сережи и отдать тебе. Хочешь?..
Она уже направилась было в купальню, но Ашир схватил ее за руку.
– Не надо, пусть Сергей дочитает, потом я.
Своей доброй простотой Светлана пристыдила Ангара, и он пожалел о своей дерзости.
– А почему ты не хочешь читать вместе с Сережей? – в упор спросила она и вынудила его к признанию.
– Мы с ним поспорили…
– О том, кто лучше бегает, да? Это даже хорошо, что вы поспорили накануне соревнования. Я буду настаивать, чтобы вы с ним завтра сразились на беговой дорожке. Только держись, Ашир, он чемпион завода, не пришлось бы тебе разглядывать его пятки, – сказала Светлана, сдерживая улыбку.
– Неизвестно, кто кому покажет пятки!.
Сколько достоинства было в этих словах, сказанных тихо, но отчетливо!
– Я в тебя, Ашир, верю!..
Вечером они в первый раз были в кино вдвоем, без Сережи и Тони.
Онегин с Ленским так не волновались перед смертельным поединком, как Ашир с Сергеем перед встречей на беговой дорожке. Они раньше всех пришли на стадион и уселись на противоположных трибунах в ожидании судей, украдкой поглядывая друг на друга через футбольное поле.
Все ребята уже знали о происшедшем между друзьями споре. Особенно горячее участие в организации предстоящего состязания принял комсорг Николай Коноплев.
Перед началом тренировки участники эстафетного бега собрались возле стартового рубежа. Здесь были ребята не только с механического завода. Вместе с ними готовились к городским соревнованиям физкультурники Ашгэса, шелкомотальной и текстильной фабрик.
Коноплев поздоровался с Аширом и, улыбаясь, опросил:
– Хочешь рекорд Удальцова побить?
– И рекорд и самого чемпиона! – подоспел язвительный Максим Зубенко.
Но один из литейщиков вступился за Ашира:
– Цыплят по осени считают!
Сережа держался в сторонке. Он внимательно осматривал свои беговые туфли с острыми шипами и ни с кем не вступал в разговор. Было заметно, что он не на шутку волнуется.
– Раздумал ты, что ли, Сережа? – негромко, но так, чтобы все слышали, проговорила Светлана. – Боишься звание лучшего бегуна завода потерять?
– Можно и размяться, – снисходительно ответил Сережа, потряхивая расслабленными кистями рук над головой, пружинисто приседая и быстро поднимаясь.
Бегунов окружили. Одни держали сторону Ашира, другие «давали голову на отсечение», что Удальцов и на этот раз обставит своего соперника. Судьи во главе с Коноплевым заняли свои места, Светлана взяла флажок.
Ашир мигом скинул с себя одежду и пробежался вдоль футбольного поля. Взглянув на его смуглое тело, на его широкую грудь и тонкие жилистые ноги, Сережа покрепче затянул шнурки на туфлях. По всему было видно, что его противник не новичок на беговой дорожке. Но ведь и он, Сергей, не раз уносил на своей груди финишную ленточку под аплодисменты сотен болельщиков.
– На старт! – весело, словно не замечая волнения бегунов, скомандовала Светлана.
Бегуны замешкались.
– На старт! – повторила она.
Ашир и Сережа стали носками в неглубокие ямки.
один впереди, другой немного сзади – они бежали по разным дорожкам. Сережа – по первой.
– Внимание-е… Марш!
От резкого, плохо рассчитанного броска Ашир споткнулся и чуть не упал. Сергей выиграл на этом несколько метров.
– Держись! – услышал Ашир беспокойный голос Светланы.
Бежали на четыреста метров, полный круг. В беге на эту дистанцию Удальцов держал рекорд, но и Давлетов не зря считался в училище лучшим спринтером. Ашир быстро восстановил равновесие и, не сбиваясь с шага, устремился вперед. На вираже Сергей был впереди, но сторонники Ашира не унывали, они кричали, топали ногами, всячески подбадривая его.
Ашир бежал легко, энергично работая руками, широким маховым шагом. На первой прямой расстояние между бегунами заметно сократилось, на втором вираже снова увеличилось. Сережа сохранял преимущество до последнего поворота, но когда снова вышли на прямую и устремились к ленточке, Ашир сделал неожиданный рывок и почти поровнялся с ним, однако просвет между ними пока сохранился.
– Восемьдесят… пятьдесят… тридцать! – хором отсчитывали болельщики оставшиеся метры до финиша.
Казалось, что на последних метрах достать чемпиона завода уже невозможно. Но вот Ашир снова сделал стремительный рывок и поровнялся с Сергеем.
Они бегут грудь в грудь, нога в ногу, борьба идет за каждый метр, за десятую долю секунды. Осталось каких-нибудь три… два метра… финиш!
Откинув назад руки, Сергей делает молниеносный бросок на ленточку, но Ашир одновременно с ним касается ее левым плечом. Они вместе унесли ленточку, и когда разошлись в разные стороны, белая тесемочка упала поперек беговой дорожки.
Кричали все, кто был на стадионе, и громче всех кричал Николай Коноплев.
– Посмотрите на секундомеры! Взгляните только на стрелки! – Коноплев совал Аширу и Сергею каждому по секундомеру, которые показывали одинаковое время. – Старый рекорд побит, вот чем ваш спор разрешился. Молодцы! Правда, новый рекорд нельзя считать пока официальным, но уверен, что на соревнованиях вы оба еще улучшите время.
Тут же было решено включить Ашира в заводскую команду. Особенно настаивал на этом Сережа Удальцов.
А через некоторое время команда механического завода заняла первое место в соревнованиях заводских и фабричных физкультурных коллективов. Команду наградили почетной грамотой, где были перечислены фамилии всех участников эстафеты. Фамилия Давлетова в описке стояла первой. Ашир гордился этим, он хотел во всем быть первым.
Приятели помирились. Пока отстраивали новое общежитие, Ашир даже временно переехал к Сереже. Между ними завязалась настоящая дружба. И все-таки долго раздумывал Сережа, – а с ним Светлана, Николай Коноплев и другие ребята, – над тем, почему так вскипел тогда в купальне Ашир? Только ли в книге было дело? И вообще – какой он товарищ?
