Текст книги "Манагер Антон"

Автор книги: Павел Бобков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 17

Кто нашел добрую жену, тот нашел благо и получил благодать…

Притчи 18:23

Нелли открыла дверь. Даже вечером она выглядела свежей, как молодая роза.

– Добрый вечерочек, Антоша, – сказала она, подставляя губы. – Как долго тянулось время. А тебе не хватало меня?

Она повисла у него на шее и поцеловала. Антон обнял ее.

– Да, все мысли тобою наполнены. Несмотря на то, что произошло потом, тот выходной стал самым счастливым в жизни. Не сомневаюсь в этом нисколько и верю в тысячу дней, что будут еще лучше.

– О, прекрасно. Чудесный настрой, – она снова его поцеловала. – И, кстати, сегодня у меня никаких дел. Вообще. И мы можем вместе сходить, например, в кино. Или кафешечка? В клуб и шум неохота. Или погуляем в скверике? Как смотришь? Или останемся здесь. Заказывать еду не будем. Я приготовлю. Потом посмотрим телек вместе. И даже, наверное, до утра оставайся. Вот так.

Антон сразу же забыл Ивана, капитана Дарько и то кафе, где они были. Он снова притянул девушку к себе, жадно дыша ее запахом: дерзким, счастливым и родным. Так они простояли около минуты, и Нелли позвала его на кухню – она собиралась готовить. Готовить для него. Она.

Оказавшись на кухне, Антон решил рассказать ей все, слова подобрались быстро, но она его опередила.

– Ой, Антош. Я забыла. У меня есть небольшой презент для тебя. Вон пакетик на столе стоит. Ага, он.

Он послушался и нашел там маленький пакет, завернутый в бумагу.

– Что там?

– Открой и увидишь.

Он развернул его: три галстука – толстые, из нежной ткани, аккуратно прошитой по краям. Hugo Boss. Таких галстуков у него никогда не было, да и вряд ли они были нужны. Галстуки, стоящие ползарплаты.

– Нелли! Прямо реально Hugo Boss? Они же дико дорогие. И мне?

– Нет, просто подержи и верни. Передарим дядечке, проходящему сейчас во дворе, – сказала она. – Конечно, тебе! Ты как красна девица, все время удивляешься и переспрашиваешь. Прекращай это. Хотя бы со мной.

– Но я просто имел в виду, что…

– Хватит. Не нуди. Я позировала для рекламы одной небольшой сеточки магазинов мужской одежды, с директором болтали, милый мужичок, увидела галстуки и попросила три штучки для своего парня.

– Три штучки. Ага. Ясно.

– Бог же троицу любит. Или ты забыл?

– Я не о том.

– А я о том! И ничего страшного, что я попросила подарить. Он семейный, в возрасте, и порадовался за красивую девушку, что она заботится о своем мужчине. Заботится – представляешь? А не как все: берут, ничего не давая взамен. Он порадовался, а ты что? Не рад? Или галстуки не нравятся?

– Конечно, нравятся. Просто мне неудобно, они реально дорогие – и мне подумалось, что ты их купила мне.

– Ну не настолько ты украл мое сердце, красавчик, – улыбнулась Нелли, – чтобы задаривать тебя галстуками и прочей фигней.

Они вернулись к зеркальному шкафу-купе, что занимал половину прихожей, и следующие несколько минут провели, примеривая галстуки.

– Отлично смотрятся все три, Антон. Знаешь, ты хороший парень, с ладной фигуркой, и я думаю, а не обновить ли нам костюмчик, а? От хорошего делового костюма вреда не будет.

Он смотрел в глаза игривого ребенка, не понимая, шутит ли она, проверяет его или настроена серьезно и лучше согласиться, переступив через свои представления о классических гендерных ролях. Те, что устраивали прежних девушек. Но Нелли совсем другая – особенная своей красивой душой, Антон видел эту усердно скрываемую чистоту.

– Ну зачем мне это? Я как бы мужчина, заметь. И я не голый хожу на работу.

– Да. Но ты нравишься, дружочек, и я не скрываю… А у меня как раз есть деньги. Такое вот совпадение… Сама удивляюсь, но мне приятно сделать тебе подарочек. Приятно и хочется!

– Я вижу. И мне приятно. По-настоящему. Но больше не надо. Не могу ответить. Тоже хочу, но пока не могу. Это временно. Потом…

– Блин! Какой ты бу-бу-бу. Ладно, – сказала она сухо, и свет, солнцем лившийся из глаз, исчез в мгновение. – Я ничего никогда не дарила. А здесь захотелось, понимаешь? Захотелось! А ты не оценил…

Она вернулась на кухню, словно электризуя энергией воздух вокруг себя. Энергией разочарования и разрушения. Антон пошел вслед и с удивлением заметил в ее глазах слезы.

– Прости меня, Нелли! Мне приятны подарки, но пока не нужно. Правда. Не нужно. И большое спасибо.

Он подошел к ней, но она оттолкнула его, повернулась спиной и принялась за салат, но через мгновение развернулась и сама внезапно обняла его за шею.

– Антон, я… Я так люблю… Я, кажется, влюбилась. Блин…

Такое признание редко, но ему приходилось слышать от девушек. Тон голоса Нелли потряс глубже.

– Мне хочется сделать… Заботиться хочу. А раньше никогда…

– Я тоже хочу, – сказал он. – Купить тебе многое. Но…

Она слегка оттолкнула его, чтобы взглянуть ему в глаза.

– Ты много думаешь о деньгах. Они не мерило. Они важны. И хорошо, что ты про них не забываешь, но… Я хочу тебя. Вообще. И забудь о мужском самолюбии. Жизнь будет чудесной, если доверять и делиться. Это хорошо и окей, понимаешь?

– Для меня это имеет значение. Я хочу быть тем, кто дает.

– Любая девушка любит знаки внимания. От любимого. Когда ты будешь зарабатывать больше, ты будешь платить за все.

Он хотел ответить, но Нелли снова прервала его на полуслове.

– Если ты не принимаешь от меня заботу, ты не ценишь мое отношение. Поверь, я от многих подарков и внимания отказалась. От разных мужиков. Но они чужие мне.

– Ты лучшее, что случилось в моей жизни, – неловко запротестовал Антон. – Мне нравится, когда ты мне даришь, но пока не надо, ладно? Я словно вынужден в ответ подарить. Я хочу сам. Сам! А не в ответ. Понимаешь?

– Ладно! Так и сделаем, но сейчас все хорошо? – спросила она, поблескивая покрасневшими от слез глазами.

– Да.

– Да? Тогда надо закончить начатое сегодня, – она выбежала из кухни, и изумленный Антон подумал, что она непредсказуема, но не опасна – лучшее для него сочетание. Эх, если бы только Иван, часто заявлявший, что женщины хотят брать, ничего не давая взамен, видел это…

Нелли вернулась, держа в руке другой пакет. Сияние лилось от нее нежным светом.

– Я хотела подарить это позже и по случаю, – сказала она игриво, – но устану ждать. И раз ты так все воспринимаешь… Антош… Это часы! Это сейчас супершик. От них веет мужественностью.

Она сорвала подарочную бумагу и протянула черную кожаную коробочку.

– Ух.

– Открой, специально купила упаковку, – сказала она, не отводя глаз. – Ну как?

Он открыл и увидел: «Антону от Нелли. Все выше мира и страстей».

– Все выше мира и страстей? Ты помнишь?

– Рад?

– Да это крутейшая круть! Конечно, рад! Спасибо огромное!

– Ну наконец-то нормальная реакция! Всегда так и воспринимай! И всегда носи! Я хочу, Антош, чтобы ты думал каждый раз обо мне, когда смотришь на них. И так я буду всегда с тобой. Всегда-а-а-а-а-а. Как часть тебя. Понимаешь?

Она прижалась к нему, не обнимая, поцеловала в ухо.

– Я не знаю даже, как благодарить тебя. Часы классные.

– Лишь бы ты был счастлив, на остальное наплевать. Ты всегда будешь любить меня, да, Антош? Всегда-всегда?

– Конечно, всегда. Ты часть моего сердца, что бы ни случилось, – сказал он, нежно дотрагиваясь до ее шеи.

– О, Антон… А ужин? Ужин-то готов! Я сама приготовила, вот!

– Потом поужинаем. И позавтракаем. Вся жизнь впереди, – мысль о происшествии с Иваном затуманилась, исчезая, и он, забыв обо всех заботах, мнимых и настоящих, повел Нелли в спальню, целуя и раздевая.

Все произошло еще чудесней, чем впервые. Огонь возбуждения зеркально пронзил тела, в мгновение сделав их единым целым. Секс был не просто бурным, а по-настоящему чувственным наслаждением. Сжигающим и возвышающим одновременно. На пике было всё: нежные прикосновения, бешеная энергия фрикций, божественная до миллиметра геометрия поз. Все получалось идеально. Мгновения не проходило после оргазма Нелли, как кончал Антон. Блаженно отдышавшись – никто не знал, сколько это длилось, пять или двадцать пять минут, – они снова, будто теряя гравитацию, сливались в неостановимой страсти. Секунды сменялись вечностью, а атомы – Вселенной. Без капли сил, счастливые, они заснули под утро.

Глава 18

Оставьте неразумие, и живите, и ходите путем разума…

Притчи 9:6

Антон открыл глаза, когда на улице рассвело. Чертово утро, вчерашнее вдруг вспомнилось до деталей, и настроение разбилось злыми, уродливыми осколками: неизвестность с бизнесом, мешающий Гоча, избиение Вани. С минуту он рассматривал Нелли, лежащую на кровати рядом, но будто почувствовав взгляд, она прижалась к нему и пробормотала:

– Еще рано, не так ли, Тош?

– Около шести часов. Можешь меня послушать? Я должен был кое-что тебе вчера вечером рассказать, но…

Она открыла глаза и улыбнулась.

– Охренеть. Сейчас самое время. Ну давай, слушаю тебя, милый.

– Помнишь моего друга Ивана, с кем я делю квартиру? Ну, сосед из другой комнаты? Помнишь? Его избили прошлой ночью. Вот.

Он почувствовал, как она напряглась.

– Серьезно? И ты все это время молчал и держал в себе. Ты дивный парень.

– Да, – продолжал Антон, не ощущая интонации Нелли. – На него напал тот же чувак, что и на меня, наверное. Стиль тот же. Полиция вылила на меня тонну вопросов.

Он поколебался, а затем продолжил:

– Я… я им рассказал о Гоче.

Она подняла голову с подушки. У нее стал злой вид.

– Ты им рассказал о Гоче? Зачем? Что он имеет общего с делом?

– Я тебе сказал, что полиция хотела знать, с кем у меня были конфликты в парке. Я ответил, что не было такого. Дарько не поверил мне и, рассказав об Иване, повторил вопрос. Но это правда странно, так быстро было и так похоже. А я на нерве и рассказал ему. Все. Ну то есть не совсем все. Без излишеств.

– Ты сказал ему, что я была с Гочей?

– Я отказался назвать твое имя. Я сказал ему, что ты… моя невеста… и он больше не спрашивал ничего… – закончил Антон.

– Что они про Гочу говорили?

– Дарько ничего больше не сказал. После того как я объяснил, что он работает в индустрии модельного бизнеса и что он твой босс.

– Ты многое рассказал.

– Ты знаешь, Нелли, у нас в городе власть нанимает бандюков поговорить с блогером. Это нормально? Я не настаиваю, что именно так, но это возможно? Ему звонят, назначают встречу. Он в надежде на информацию едет и получает по башке на Пятачке. Полиция считает, что там на него и напали. Или забыть про это?

– Почему ты мне это рассказываешь, Антон? Меня такие истории не интересуют.

– Дарько привез меня на чертов Пятачок ночью. Он хотел, чтобы я вспомнил название кафе, где должна была пройти встреча Ивана. Мы приехали, а ты там! И Гоча.

– Ну и что?

– Все, – промямлил Антон, жалея о сказанном. – Я подумал, что лучше рассказать.

– Ты указал на меня следователю?

– Нет, конечно. Он ушел в кафе и, думаю, тебя не заметил.

Оба замолчали.

– Ладно. Расскажу, – прервал паузу Антон. – Полиция думает, что это не обычная ОПГ. Они находят дальнобойщиков, разводят их на кафе, потом клофелин или что там и… Не грабят и не угоняют грузовики. А чистят их банковские карточки. И женщины замешаны. Они узнают пароли, а главари чистят. Вот такая ОПГ. Банда.

– Чего? Как это? – она затушила сигарету. – А главное, зачем ты рассказываешь мне все это?

Антон попытался взять ее за руку, но она резко вырвала ее.

– Нелли, ты должна понять. Надеюсь, ты помнишь Виктора Ивановича, благодаря которому мы познакомились? Представь, что банда действует таким же образом. Если бы полиция тогда оказалась рядом, а ты была бы с ним, тебя заподозрили бы в причастности к банде. И не стали бы разбираться.

– Скажи, Антон, неужели ты реально думаешь, что я могу ограбить? Кого?

– Конечно, нет. Но… Нелли! Скажи мне правду. Гоча связан с тем напавшим на меня уродом?

– О чем ты говоришь? Какая может быть связь?

– Ты должна понять. Гоча был взбешен, когда я узнал и заулыбался тебе, а через пять минут меня нахлобучили.

– Ох, ну и чепуха! Гоча никак не связан с тем случаем. Он просто думал, что ты назойливый ухажер. Или пьяный. А он как агент, импресарио, продюсер или просто друг охранял меня. Вот и все.

– Ну теперь, дорогая моя, да.

– Ну не хотела я тебе говорить. Но вот сказала, – Нелли закурила еще одну сигарету. – Бога ради, ни слова полиции, ладно? Никому геморрои не нужны. Иначе начнутся сложности с деньгами, работой – это понять не сложно? Если он узнает…

– Конечно, я не скажу! Не беспокойся.

– Есть о чем беспокоиться. Гоча устроит канитель, если узнает, что ты ляпнул лишнее. Проблемы с полицией на пустом месте… Он их решит, но зачем нам ненужные хлопоты? Ты уверен, что его не будут допрашивать?

– Не думаю. А почему его должны допрашивать?

– Ты увидишь капитана?

– Надеюсь, что нет, но не знаю.

– Во всяком случае, если ты его увидишь, следи за тем, что будешь говорить обо мне. Прошу тебя, не давай ему мои контакты.

– Это само собой, – с удивленной грустью произнес Антон. – Я ему не назову твоего имени. Но я уверен, что полиция больше не думает ни о тебе, ни о Гоче.

– Я не доверяю полиции. Если узнают, что я живу здесь одна, они будут наблюдать за мной, знакомиться, чего-то требовать для себя, пугая посадкой и придумают за что. Они все время напрягают людям жизнь, если есть возможность. А ты защитить от них не сможешь, не обижайся, но не сможешь. Защитник у меня сейчас надежный только Гоча.

– Но слушай…

– Я знаю, что говорю, – сказала она раздраженно. – Я знаю больше, чем ты. Нужно быть поаккуратней в полиции. Люди там с опытом и за здорово живешь болтать не станут.

– Не переживай, я им больше ни слова.

Она снова оказалась в его объятиях.

– Милый, – спросила она, – ты успокоился?

Он уверил, что да, но был взволнован и хотел вернуться к мыслям потом, будучи в одиночестве. Беспокойство, самое нелюбимое чувство, не покидало его. Пока же Антон решил поменять тему, попросив Нелли позировать для постера на входе и буклетов их нового с Марком дела.

– Я буду рада помочь тебе, милый, – сказала она, безусловно довольная. – Значит, ты вкладываешь в это дело все свои деньги?

– Ну не совсем. Я не хотел тебе говорить – пока рано, нет результатов, но все в процессе. Я хочу попытаться. Позавтракаем вместе? Потом прокатимся до салона и сфотографируемся.

– У меня дела, и я смогу прийти часов в пять. Пойдет? Как ты хочешь, чтобы я позировала? В каком образе? Или просто в купальничке? Что привлечет твоих дядь-Вась на сервис? Какой стиль?

– Нет, – сказал Антон, улыбнувшись. – Я хочу сделать такой портрет, чтобы все сказали: «Вот к ней я хочу приехать». Или «Я хочу, чтобы после этой конторы у меня была такая женщина!» Вот как! И чтобы так хотел каждый! От студента до пенсионера! Но чтобы все было прилично и словно недосказано. Если у тебя есть спокойное, но особенное платье, оно подойдет. Лучше покороче. Или джинсы стильные. Хотя у тебя вся одежда такая. Решай сама.

– Я тебе покажу разные, – она вскочила с кровати полностью обнаженной.

– Вот такую фотографию я хотел бы сделать! – сказал Антон, глядя на нее. – крутой была бы реклама!

Она накинула короткий шелковый халат.

– Спасибо, тогда вы и пару дней не проработаете. И если будет крупный план, я накрашусь посильнее, чтобы быть совсем другой – не хочется, чтобы местные тыкали пальцем, если на улице узнают.

Открыв жалюзи и впустив в комнату свет, Антон заложил руки за голову и наблюдал за парадом словно выскочившей из Fashion TV девушки. Нелли примерила образов десять и в каждом по минуте кружилась около кровати, меняя позы. Купальник в мужском сознании Антона логично побеждал все платья и короткие юбки, и Нелли была не против, но в итоге они остановились на бирюзовом сарафане: он казался стильным, приличным и при этом крайне сексуальным. Фотография должна была получиться чудесной и притягательной для всех клиентов. Они решили, что Нелли приедет в автосалон после обеда, задолго до вечернего наплыва клиентов, и переоденется там.

Антон с удовольствием заметил, что предстоящим она увлечена, как и он, и больше не думает ни о капитане Дарько, ни о Гоче.

Глава 19

Скоро наступит уготованное для них…

Второзаконие 32:35

Когда Марк в полдень приехал в автосалон, Антон ставил свет, как это делать, показал Иван, отучившийся месяц на курсах фотографов, настолько успешно, как ему казалось, что пытался открыть фотошколу в интернете. Бизнес не пошел, но с тех пор на балконе валялась камера с парой профессиональных светильников, какие и были притащены в шоу-рум. Они пригодились, как и старый термос на воскресном пикнике. Иван, будучи на словах против Нелли, словно незримо поддерживал Антона в его любви к ней.

– Что делаешь, младший партнер?

– У меня есть модель, Марк. Она придет фоткаться для рекламы. Сделаем пару снимков для постеров и буклетов, а может быть, и сайт со временем появится. Это будет привлекать внимание, наверное, помимо цифр. Красивые женщины – часть любой рекламы, когда клиент мужчина. Обычный мужчина.

– Подружка твоя?

– Ага, она самая. Скоро приедет.

– Жаль. Если бы я знал, я бы подороже рубашку надел и позатейливей побрился, – протянул он после того, как посмотрел в зеркало.

– Незачем стараться, – сказал Антон. – Она любит только молодых.

Марк подскочил и обернулся. Увидев, что Антон улыбается, он усмехнулся в ответ.

– Такие мужчины в самом рассвете сил, как я, могут преподать тебе урок.

– Хорошо, Карлсон, садитесь на стул вон перед тем «Гольфом», а я добавлю свет.

– Еще больше? И так белесо, как в пустыне.

– Света, Марк, много не бывает – мне это знакомый фотограф сказал.

– А почему «Гольф»? Есть и другие «Фольксвагены», получше и побольше. И разве никто больше не сможет тупо посидеть на стуле, пока его величество фотограф занимается вместо продаж явно лишними загонами, а?

– Не нужно заводиться, Марк. «Гольф» – простой автомобильчик, а лого я потом заретуширую до неузнаваемости. Все сотрудники работают. Тебе нужно только сесть и не шевелиться.

– Хорошо, – согласился он. – Голова болит, а ты мне: сядь сюда, сделай так, да не так, а вот этак. Тупые дела не для руководителя.

Антон ничего не ответил и принялся передвигать прожекторы. Ему понадобилось довольно много времени, чтобы получить нужный эффект. Марк начал вертеться, прежде чем он закончил.

– Старик, если ты будешь тратить столько времени на подготовку лишь фотосъемки, мы прогорим наверняка.

– Не переживай, – ответил Антон, немного передвигая прожектор. – Все это готовится для одной или двух фоточек. Но они важны. Место для освещения устанавливается раз и навсегда. Потом снимем, и все.

– Окей, дружище, но побыстрее можно? Твои проклятые прожекторы прямо ослепляют меня, – продолжал бурчать Марк. – Тебе нужно, чтобы я улыбался?

– Нет. Держи голову как удобно. Я извиняюсь, но сейчас мы просто тренируемся. Звезда для рекламы нашего будущего бизнеса не Марк, а Нелли. И сейчас можно делать все, что хочется – главное быть на месте.

– Ты явно перестарался с фотографированием, – сказал Марк, беря буклет импортера из рядом стоящей рекламной подставки. – Почему здесь нет фото с красивыми женщинами? В представительствах дур маркетологами не держат, разве нет?

Антон проигнорировал вопросы, сделал несколько снимков на телефон, молчаливо нацеливаясь на Марка с разных ракурсов, и произнес:

– Порядок, Марк. А про старые буклеты – наверное, они универсальны и политкорректны. Когда маркетологини любой большой компании, всемирной и известной, делают рекламу для автомобилей, они всегда озадачены настроем не обидеть кого-то. То есть им, конечно, плевать на чужие обиды, но суды разорительны. А женщина на фото, и красивая, может расстроить феминисток или трансгендеров, например.

– Кого? Господи, куда катится мир.

– Нас не касается. Здесь другие законы. Но любой скандал – очевидное благо для раскрутки бизнеса. Суд – идеально. Освещение оставляю без изменения для Нелли.

– Никаких судов! Никакое это не благо! Ты плохо знаешь эту сферу, а она очень затратна, – чуть не закричал Марк, видимо, вспомнив ранние вихри предпринимательской карьеры. – Ладно, я встаю без аплодисментов? Больше не нужен?

После обеда Антон зашел в бухгалтерию посмотреть предварительные расчеты по сервису.

– Похоже, план получается, – сказала ему Лариса. – Если что и пойдет не так, то отклонение будет минимальным.

– Круто, – сказал Антон, подходя к ней. – Меня интересует только соответствие.

Лариса достала одну из квитанций.

– Как поснимали? Не лучше ли в интернете поискать обычное фото и наложить на рекламную картинку? Вы же это умеете?

Антон посмотрел на протянутую распечатку с цифрами, ответно показав смартфон с фотографиями Марка – там был точный образ человека, разочаровавшегося в жизни: усталый взгляд в пустоту, старательная улыбка и туманная бестолковость в позах. Лариса заметила грусть, скользившую сквозь снимки:

– А ведь какой он счастливый был, Антон, когда запускал дилерский центр. Какой энергичный и яркий. Прямо магнит. И как он потускнел сейчас. Ох…

Антон вернулся в шоу-рум, где Марк скучал в клиентской зоне. Его любимое дальнее кресло – пост наблюдения за работой салона – было единственным занятым в это время.

– И как наши делишки? – лениво произнёс Марк.

– Супер, – Антон стремился казаться безразличным.

Он сел на край стола и взглянул на часы, что ему подарила Нелли.

Марк приподнялся. Он обожал мужские аксессуары, будь то его собственная вещь или чужая.

– Ого-го какие! Прямо под старину. Я в этом разбираюсь. Классика и классно выглядят. Не китайщина. Откуда они у тебя?

– Они и есть старина. Старые часы с историей.

– Вечный дизайн. И реальный крутяк. Реальнейший… А с какой еще историей?

– Просто так сказал. Без истории. Это подарок от девушки, – Антон опустил руку. – Семейная реликвия.

– А ты молодец. Это она подарила?

– Если это реально интересует, то да.

Марк ухватился за циферблат, вглядываясь:

– Мне тоже женщина дарила часы. Лет двадцать пять назад. «Омега». Марка такая. Тогда это казалось круто и дорого. «Омега», прикинь? – Марк ухмыльнулся, видимо, каким-то своим воспоминаниям. – И где женщина сейчас? Не знаю. А часы дома. Ты не теряй их, парень, следи за ними. Чисть их, если надо. Профилактика и все такое. Они простые, но это не просто железо. Это память. И они всегда стоят денег. Всегда! И будут цениться, хотя и их редко кто носит. Но помни, что если жизнь заставит, то продашь и побираться не будешь. Месяц. Другой. Пока новый бизнес не замутишь.

– Я не продам. И если голодать придется, они будут со мной. Там надпись важная. Не покажу. И никогда не продам.

– Никогда – это слишком долго, – сказал Марк, расслабляясь и закрывая глаза. – Я надеюсь, что с сервисом у нас получится. По автосалону дела хреновы – совсем капецкий капец. Но что при этом делают твои коллеги-балбесы? Один ошивается на ресепшен, болтает с девчонкой спиной ко входу, другой завис в интернете, глаз не оторвал от компьютера за полчаса, а могли бы попрозванивать клиентосов.

– А чего ждать? Можно им сказать.

– Говорил сколько раз, – произнес Марк с усталым возмущением. – Отрабатывают они нормально, но не горят! А это важно. А других искать, ни времени, ни… Ух ты! Смотри, кто пришел!

Его взгляд был уже устремлен к ресепшен. В салон вошла Нелли. Антон пошел ее встречать и знакомить со своим новым игривым и еще жадным до жизни, но не опасным, честно соблюдающим мужские правила здоровой конкуренции партнером.

Потом Нелли ушла переодеваться в примыкающую к шоу-руму маленькую раздевалку, больше похожую на глубокий шкаф, а Марк решил поделиться:

– Девчонка хороша. Как ты ее подцепил, не могу понять. Раньше девчули вешались мне на шею, ведь я был величав, радостен, а главное, сексуален. Сейчас, конечно, сексуальности поменьше. Выветрилась от времени. Но скажу честно: будь я выше, то смог бы увести гражданочку и сейчас. Легко.

– Не пытайтесь, старший партнер, – сказал Антон с улыбкой. – Она особенная.

Нелли вышла в шоу-рум, держа в руке несколько буклетов, взятых из пачек, хранившихся в раздевалке. Она улыбалась.

– Так пойдет? – спросила она у мужчин.

– Замечательно, – сказал Антон. – Хочешь сесть туда?

Марк подмигнул Нелли и продолжал смотреть прямо на нее.

– Вы мне говорили, старший партнер, что вам нужно пойти посмотреть, что менеджеры там делают! – сказал Антон.

– Да, – проворчал Марк. – Ну, наверное, не буду вам мешать. Что касается тебя, прелестница, то советую присмотреться ко мне. Божоле прекрасно своей свежестью до тех пор, пока не попробуешь настоящее вино. Именно с выдержанным вином ощущаешь…

– Хорошо. Обязательно подумаю об этом, – ответила Нелли улыбаясь и присела на стул. – Веселый у тебя руководитель. Ох, извините, партнер! – сказала она, когда Марк ушел. – Но с ним, наверно, трудно быть целый день.

– Да нет, не очень. Ну ладно, перейдем к делу. Нужно будет попробовать разные позы, я сделаю побольше снимков, а потом выберем лучшие. С чего начнем?

Нелли сидела, положив руки на колени.

– Решай сам, – сказала она. – Ты знаешь, что тебе надо. Я всегда делаю то, что мне говорят.

– Тогда просто подвигайся на свое усмотрение, – сказал Антон и начал нажимать на кнопку на смартфоне, приближая ее и удаляя, делая средние и немного крупнее планы, прямо, слева, справа. – А теперь приоткрой водительскую дверь, как будто собираешься садиться за руль.

Так прошло минут десять, потом Нелли ушла переодеваться, вернувшись в тонких полосках черного купальника. Вокруг их зоны фотографирования собралась половина дилерского центра. Даже механики пришли. Когда фотосессия закончилась и фотки были заочно одобрены Иваном, Марк потребовал, чтобы все разошлись. Нелли была в раздевалке, когда подошла девочка с ресепшен и тихо обратилась к Марку. А тот уже к Антону:

– Там тот капитан из полиции. Он хочет с тобой поговорить.

– Прямо сюда пришел. Что же он от меня хочет? Проводишь Нелли в клиентскую зону, как выйдет, ладно, Марк?

Дарько был в том же костюме. Он рассматривал стенд с сувенирными моделями автомобилей. Их никто никогда не покупал, лежали годами, но любой автопроизводитель требует от дилерских центров обязательно выставлять их для продажи. Никто не понимает, зачем это нужно, но все их закупают и ставят на видном месте. Может быть, чтобы было куда глаза деть клиентам, шатающимся в ожидании своих машин после сервиса.

– Добрый день, гражданин Снегирев, – сказал он. – Как же я любил такие машинки в детстве. Хорошие модельки у вас продаются.

– Вы хотели меня видеть, товарищ капитан? Я, честно говоря, удивлен.

Дарько посмотрел на Антона. В его глазах была подозрительная любезность, что еще больше поразило Антона.

– Так… Просто проезжал мимо, вспомнил, где вы работаете, и зашел, – уверил он. – Вы больше не видели того человека? Может новое вспомнилось что?

– Если бы я видел, я бы сообщил, – сухо сказал Антон.

– Я так и думал, – сказал Дарько. – А, кстати, той ночью, когда мы ездили в кафе вместе, там был один хрен с машиной. И к нему запрыгнули две пьяные бляди из кафе.

– Это были не бляди, и давайте в рамках, раз вы здесь, я устал, – к удивлению обоих произнес Антон, но сразу же добавил смирения в тон: – Вам видней, но мне не показалось, что они именно такие женщины.

Дарько внимательно посмотрел в глаза Антона.

– Вы думаете?

Он залез в карман и вытащил пачку сигарет. Она оказалась пуста, и он бросил ее в урну, стоящую перед входом. Не попал, но и поднимать не стал, лишь ближе пододвинув ногой.

– А мне показалось, – продолжал он, – что именно шлюхи. Ухоженные. Нарядные. Но шлюхи. Прямо веяло. Но, может, я и ошибаюсь. Не будет сигаретки? – он улыбнулся.

Антон залез в карман, вытащил пачку и протянул капитану.

Дарько медленно достал сигарету, словно оттягивая время внимательным разглядыванием пачки:

– Ничего себе, что у нас есть – отличная штука! А тот хрен в машине был Гоча?

– Я… Честно говоря, не обратил внимания…

– Жаль. Мне показалось, что это был Гоча, – он мотнул головой на руку, какой Антон доставал сигареты. – Класс! Такая редкость сегодня, чтобы человек носил часы. Серьгу в ухе у мужика чаще встретишь.

– Да, наверное, – тихо проговорил Антон, ему не нравился сегодняшний интерес полицейского. Тем более к ее подарку!

– А откуда они?

– Это важно? Часы простые. Не «Вашерон», не «Патек» и даже не «Омега». Старый советский «Полет».

Дарько вдруг схватил Антона за руку.

– Так откуда? В магазине их не купить. Ломбардам не интересны.

– Девушка подарила.

– А фамилия девушки? – спросил он.

Антон занервничал.

– Ну а какая разница? Вы же не ради часов здесь. Если есть вопросы, и важные, то спрашивайте. А то будто приглядываетесь. Кружим вокруг да около. А зачем? Я ничего тогда не скрывал, рассказал все, как было.

– Думаешь, все просто так? – спросил Дарько улыбаясь. – Вещь засвечена неделю назад! Брали другое, но заодно и часы с человека сняли. А часы приметные. Реликвия. У семьи ограбленного.

– Украдены? У кого?

– Имя сказать?

– Не может такого быть. Не может! Вы… ошибаетесь.

– Нет, это точно. Есть описание часов до царапины. Один из дальнобойщиков познакомился с красивой женщиной на прошлой неделе. Предложил ей посидеть в кафе в надежде провести вместе ночь, но его при выходе оглушили и забрали часы. Вот эти! Часы ему достались после отца. И в отличие от большинства, он решил, что родительская память важнее, чем семейный с женой покой, не зассал и пришел рассказать нам о своем козлином приключении, начавшемся, как всегда, со знакомства. Я получил описание телки и ищу ее. Отрабатываем, так сказать, концы этого дела, – Дарько замолчал. – Снимаем часы.

– Может, другие?

– Нет. Они. Мы этого мужика долго отговаривали, чтобы не писал заявление. Никому расхлебывать эту ерунду не хотелось. Шансы найти после драки ночью старые мужские часы? Ноль целых ноль десятых. А бумаг придется по грабежу писать кучу. Но вот нашлись.

– Я абсолютно ничего не понимаю, – сказал Антон хрипло.

– Да не переживай, не факт, что та, с кем познакомился наш упертый дальнобой, и твоя подруга – одно лицо. Но история, откуда у нее украденные котлы, мне интересна. Это факт.

Внезапно в голове Антона просветлело. Мозаика, раскиданная тусклыми элементами, сложилась за секунду – и объяснение, логичное, простое и мерзкое, пришло. Нелли тусила вместе с бандюками, как поначалу и показалось. Пустым взглядом он посмотрел окно, а выражение лица капитана быстро поменялось.

– Значит, ты понял? – сказал он резко. – Я ставил людей наблюдать за вами, после того как ты мне наврал о Гоче. Он в тусовке любителей считывать номера карт у дальнобойщиков, а может, и главный. И ведь не докопаться! Считывают номера у балбесов, а потом покупают в интернете разную хрень.

– Зачем покупают, какую хрень?

– Да хоть телек, хоть смартфон подороже. Если тупари в интернет-магазине работают, то сдают им обратно, а может, и в сговоре с ними. Потом забирают деньги, списанные с карт этих дальнобойщиков. Хрен поймешь. Ну или на крайняк продают за полцены на «Авито». Да мне по барабану! Важно дело по грабежу закрыть, и все.