Текст книги "Манагер Антон"

Автор книги: Павел Бобков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

– Но если деньги неожиданно списались с карты, то можно позвонить в банк, и начнется расследование.

– Да, только надо писать заявление. И нам, и в банк. Будет рассмотрение. И у нас, и в банке. Потом обсуждение дела. Это долго… А наши персонажи покупают и получают товар за день.

– Но ведь все равно найти можно. Глупо же. Всех можно отследить?!

– Да, можно. Но это в лучшем случае. Нормальный сотрудник полиции, а таких адекватов большинство, всеми правдами будет отговаривать заявителя. Ну пусть и найдет преступника. При желании можно найти кого угодно. Ну а дальше что? Что дальше? Как доказать, что не дальнобойщик заказал вещи по пьяни, а сейчас отнекивается? А интернет-магазин перепутал! Просто перепутал, и все, привез не тому заказ, кто заказывал. Или лучше: перепутал не магазин, а курьер! Где он? Уволился. И давно. Но хороший парень, злого умысла не было. Докопаться без вариантов. Какие судебные перспективы? Нулевые.

Антон молчал.

– Мы с тобой взрослые и понятливые. Говори, кто она тебе, парень? Знакомая или спишь с ней? Говори по чесноку. Всем лучше будет.

Дарько начал медленно и жестко повышать на него голос. С каждой секундой растил давление. Как учили. Он хотел понять, правда ли Антон ни о чем не догадывался. Или скрывал. И умело.

– Девушка моя. Может, и женой станет.

– Трахаешь? Или из тех, что работают с ней?

Антона начало тошнить, он закашлялся. Да так, что глаза заслезились. Начались хрипы. Но чем больше хотелось прекратить их, тем больше они нарастали, отрывисто несясь уже и не из легких. Тело дергалось целиком, как разогретый до предела котел. Лаял кашлем и левый мизинец на ноге, и мочка право уха. Его выворачивало.

– Как ты разнервничался. Правда – она такая, все разрушить может. Все по-разному ею дышат. Или хрипят.

– Нелли нет! – успел железом прохрипеть Антон.

– Что нет? Говори нормально, успокойся, дыши! Успокойся, говорю! Глубокий вдох! – Дарько приблизился и начал хлопать Антона по животу. – Вдох делай! Вдох!

Антон перестал кашлять. Болели заслезившиеся глаза, драло горло. Он глубоко вдохнул. Приоткрыл рот, чтобы воздух незаметно выскользнул из легких сам. И снова вдохнул до предела. Кровь перестала пульсировать в легких. Но он пока не выдыхал.

Они не заметили, как к ним подошла Нелли. Подлетела. Врезалась, встав между ними. Антон в мгновение оказался у нее за спиной. Но продолжая хрипеть, пусть и меньше, сам попытался сдвинуть ее подальше от капитана или прикрыть руками, защищая. Не получалось. Скала.

– Мужчина, але! Не мучьте его! Он ни при чем. Вообще ни при чем. Все вопросы ко мне. Понятно? Ко мне! – бетонируя каждый слог, проговорила Нелли, прямо глядя в глаза Дарько. – Мы просто трахались, он парень мой. И всё. Просто парень. Или ёбарь, если так понятней. Сечём?

Глава 20

А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше…

1-е Коринфянам 13:13

Было ранее серое утро. Плотные облака, гонимые упрямым ветром, ползли нехотя. Дождь стекал по лобовому стеклу, по нему засыпающе поскрипывали давно неменянные щетки. Антон наблюдал за выходом из следственного изолятора. Тело подергивалось мелкой неостановимой дрожью: то ли от смертельно унылой погоды, то ли от борьбы со сном, а может, от страха встречи или нетерпения. Или всего разом.

Приоткрыв окно автомобиля, он закурил пятую за последний час сигарету. Положил руки на руль и снова устремил бессонные, налитые кровью глаза на железные двери, бездною отделявшие его от Нелли год. Самый долгий в жизни.

Она должна была выйти в семь часов. За бесконечные месяцы, что она провела в СИЗО, Антон видел ее, живую, настоящую – ту, какую увидел и любил, лишь вначале. После первого суда они перебросились парой слов. Дарько провел его длинным коридором, своими мутно-зелеными плиточными стенами напоминающим убитый вокзальный туалет, в переговорную, где Нелли уже ожидала его.

Она сидела спокойной и, как гранит, твердой. И равнодушной. Не к миру вокруг. К нему! Антону заново, впервые с их первой встречи, показалось, что он прощался с чужим человеком.

– Антон, забудь меня.

– Я не смогу.

– Проклятые часы… Зачем я решила забрать их? Подарок захотелось необычный сделать. Дура! Вот и подарила себе тюрьму, – она глубоко вздохнула. – Ладно. Это судьба. А ты никогда не звони и не пиши. Я заблокирую твой номер. Понял?

Во взгляде Нелли одновременно читались злость, отчаяние, страх, безразличие и усталость. И все можно было помножить на высокомерие, всегда готовое чужим, но не Антону. Она продолжила:

– И с других номеров не названивай. Я не выйду к тебе, если ты решишь навестить меня. Все! Это конец.

– Хорошо, – пообещал Антон. – Но я не забуду тебя, Нелли.

Она усмехнулась и ответила:

– Забудешь. Это наверняка.

Услышав, что пора прощаться, Нелли быстро взглянула на Антона и ушла за конвоиршей, высоко держа голову и крепко сжав губы. Не произнесла ни слова. Казалось, они попрощались навсегда.

Но Антон все равно писал ей. И в мессенджерах, и в электронной почте. Бомбил сообщениями. И приезжал на свидания, хотя знал, что она была настроена серьезно. Поначалу впустую. Ждал и возвращался. Со временем Нелли, видимо от скуки, стала выходить к нему. Они общались больше взглядами: волнительный, с теплой надеждой у Антона и холодный, надменно-злой у Нелли. Смотрели друг на друга через стеклянную перегородку. Он пытался говорить, она молчала всю бесконечность редких встреч. Охранники, избирательно слушавшие всех, перестали брать трубку, когда в переговорной оказывались эти двое. Скучно. Упорство парня разбивалась о тишину.

Но Нелли ни на миг не покидала мысли Антона. Дарько говорил, что ей повезло, звезды сошлись и смысла педалировать следствие не было. Дадут мизерный срок за мелкую кражу и выпустят прямо здесь, в СИЗО: до отправки в тюрьму дело точно не дойдет. Да и отбудет половину, а может быть, и треть срока. Все всё понимали, Гоча через адвоката от родственников договорился. Боясь уголовки за организацию ОПГ, он был крайне энергичен как в запугивании Нелли, так и в скорейшем ее вызволении из СИЗО с грошовым наказанием.

Все постарались, чтобы скрыть факт покупок с банковских карт, чьи номера запоминала Нелли. Девушка не выдала никого, подтвердив, что украла те проклятые часы в кафе, но не призналась, что была участницей коллектива, юридически называемого преступным сообществом.

Дарько был разочарован, когда не удалось доказать ни связи между Нелли и Гочей, ни даже между ней и Антоном. Она признавала, что Гоча один из давних друзей, иногда они вмесят тусят, но не более. Про Антона ни слова, и он был освобожден от поползновений полиции, ибо никогда и ни в чем подозрительном замечен не был. Оказалось, что и штрафы за превышение скорости приходили реже раза за год. Чист.

Гоча исчез, как только дела развернулись в его сторону, и вызволением бывшей любовницы занимался дистанционно. Дарько думал, он покинул страну и уехал в родную Грузию. Группировка никак себя не проявляла, гоп-стопы с дальнобойщиками прекратились, и криминальная активность в их подмосковном городе мягко затихла.

Антон же помогал Нелли как мог. Она велела распродать вещи, и Антону нравилось, что это было доверено ему, а не подружкам или Гоче. Но вся электроника, часть мебели и серьги, бесконечно любимые и без них женственной Нелли, исчезли из квартиры. Вдруг. Она не удивилась. До одежды с обувью и женских сумок, а их насчитывалось с десяток, никто не дотронулся. Арендовав небольшой контейнер, Антон перевез в него две огромные коробки. Получить небольшие деньги удалось за ее автомобиль – «Фрилендер», проданный по доверенности от Нелли. Машина была кредитной, так что все вырученные деньги испарились на выплату банку.

Свои сбережения и зарабатываемые деньги он старательно, ничуть не жалея, тратил на жизнь Нелли в СИЗО: чтобы все было у нее там получше и никто не обижал. Антон договорился с охранником, примелькавшемся на их первых встречах с Нелли в переговорных, и исправно перечислял ему тридцатку, а иногда и по пятьдесят тысяч каждые две недели – на продиктованный номер карты.

Не забывал и передавать посылки, куда вкладывались не только конфеты, правда, неизвестно было, доходили ли деньги до Нелли – на свиданиях это не обсуждалось, а благодарности он никогда не слышал.

– Я забочусь как могу, – сказал он Марку. – Мы обязательно съездим отдохнуть в дорогой отель, сразу как она выйдет. Хоть на Мальдивы, хоть в Крым. Не знаю пока. Но это будет море и солнце. И роскошь вокруг! У меня есть время, чтобы заработать на это бабки, и я их заработаю!

Антон впахивал за троих, но все больше понимал, что совместное с Марком дело дает мало денег. И как ни старался, обзванивая с утра до вечера потенциальных клиентов, постоянно придумывая копеечные, но столь любимые неизбалованными подмосковными автовладельцами «акции», его телефонный маркетинг слабо работал на перенасыщенном рынке ремонта дешевых машин, какие не получалось называть иначе как тачками и тазами. А ждать, когда сарафанное радио раскрутит еще один в городе автосервис, можно было не год. И не два.

– Что мы делаем не так, Антон? Почему клиентосы редки? Почему не бегут к нам с разных ара-мастерских, а? – Марк говорил это просто так, будучи рад, что пусть неуклюже, но вложения в новый бизнес не закончились моментальным крахом, а приносили пусть копеечный, но доход.

Основной же салон был на грани закрытия – продажи нескольких автомобилей в месяц никого не устраивали, бизнес замер, словно люди решили больше не покупать новых машин или ездили в московские автосалоны, выигрывая десять-двадцать тысяч рублей.

Марк все чаще называл дилерский бизнес катастрофой и собирался хоть как его продать, пока долги не превысили стоимость. Бесполезно оживлять мертвеца. Не в сказке.

Глава 21

Маловерный! Зачем ты усомнился?

От Матфея 14:31

Наконец к Антону пришла удача. Он был на работе и, тупо пялясь в окно на пасмурно-свинцовое небо, думал о том, что в такую погоду клиентов в автосалонах или много, или никого. Сегодня был снова второй вариант. Казалось, день завершится безлюдно, но, когда взгляд медленно вернулся в салон, вдалеке он увидел ухоженного мужчину лет сорока, улыбающегося девушке на ресепшен: смазливо стареющее лицо, стильная и дорогая одежда. Присмотревшись, Антон узнал его.

Это был Максим Чановский. Постоянный клиент, самый яркий из всех: и внешностью, и жизнью. Купил в их салоне кучу машин: для себя, для своей мамы, родственников, жены, родственников жены. И любовницы бывали, приезжая на финальную передачу. Сами они редко выбирали цвет и комплектацию «Джетты» или «Гольфа», а если заказа было не избежать, клиент заранее просил Антона сманипулировать так, чтобы базовая версия автомобиля иллюзорно казалась лучше тех, что дороже. Понятней. Удобней. Быстрее.

Впервые они встретились, когда Чановский, устав от воскресной пробки на пути с дачи, заехал в автосалон, потребовал кофе и рассказать о джипе «повыше да покрасивше». На чем он приехал, Антон не видел и сразу решил, что человек – «мотыль», убивающий время, пока рассасывается трафик на ближайших шоссе в Москву, или визуализатор роскошной жизни, начитавшийся книг по личностному росту, без денег, но в стремлении к ним имитирующий выбор дорогих вещиц. Постатусней.

Но все оказалось иначе: клиент купил, а потом его было не остановить. Больше десятка четырехколесных друзей, а по-другому Чановский автомобили не называл, было передано за все время.

– Привет! Откуда это фото с сервиса? На обратной стороне здания, а? – спросил он, обернувшись на подошедшего Антона.

– Я фотографировал.

– Есть еще?

– Что? Фото? Нет, а что?

– Какая свежая реклама! Нравится! И женщина на ней! Молодцы, никогда не стоит экономить на промоушен. Шикарная чикуля на фото. Просто шикарная.

– Я знаю. Девушка моя.

– Твоя? Серьезно? Антон, поздравляю. Прямо ой и ах, – Чановский вглядывался вверх и влево, словно вспоминая что-то важное. – Ладно. Так. А кто рисовал рекламу на компьютере? Девушка хороша, но и композиция необычайная. Свежая и стильная. Так кто…

– Я.

– Что я?

– Я смоделировал на планшете, Максим. Я!

– Да ладно? У нас художественный опыт? Образование?

– Нет, в инете программку нашел. Там и сделал.

– Тогда поздравляю, Антон. У меня две новости, и обе великолепные до безумного восторга, но сдержи себя, обещаешь?

– Да, конечно, Максим, какие новости?

– Первая: у тебя нереально отличная девушка. Что-то настоящее есть в ней. Классическая рекламная красота, плюс чарующая глубина женщин мира лучится из ее глаз. Она…

– Максим, а вторая новость?

– Ты знаешь, чем я занимаюсь?

– Конечно. Вы упоминали рекламу. Но без подробностей.

– Да, рекламное агентствушко у меня полного цикла. В основном по цифре, конечно, – Чановский по-доброму взглянул на Антона и медленно, будто скатываясь в рэперские интонации, продолжил: – Так вот. А сейчас. Мы… Дизайн приложений для телефончиков с планшетиками начинаем делать. И для серьезных компаний, поэтому дорого. А мне хотелось бы еще дороже. А стиля нет. А он нужен, глубокий, свежий, чтобы залицензировать… В идеале так. И. Я. Максим Чановский. Хочу. Предложить тебе. Антону Снегиреву. Улучшить пару сайтов мне. Они готовы к сдаче клиентам. Как тебе идея?

– Интересно.

– Приезжай завтра в агентство. Сядем за компьютер, покажешь, что умеешь. Если получится ярко и свежо, как на вашем постере, дам деньжат. И вообще поговорим. О работе. Вот адрес.

И протянул визитку.

Спустя полгода Антон вовсю трудился у Чановского. За две сотни в месяц! Контора была одной из десятков, если не сотен подобных. И всем хватало места на стремительно и дружелюбно развивающемся рынке приложений для смартфонов. Не коснувшись новой сферы, Антон никогда бы не догадался, что пара штрихов на экране, их обсуждение с программистами и продажниками могут приносить столько денег.

А с Марком они расстались по-дружески, ибо оба перестали видеть себя в автомобильном бизнесе. Дилерство рухнуло. Сервис не раскрутился, но партнер был рад быстрой продаже активов – сделка произошла спустя месяц. Переуступка аренды и деньги за оборудование ушли на покрытие кредитов. По выплатам осталась пара монет, и Марк на радостях улетел тусить по клубам Амстердама.

Антон чувствовал себя должным бывшему партнеру – все началось в его конторе. А тот по возвращении из турне с удовольствием навещал нового и, пожалуй, единственного друга и оформился ассистентом, чтобы пропускали в бизнес-центр с агентством Чановского – там кастинги, а Марку нравилось разглядывать девчонок-моделей. Порою пытался болтать. Трижды получались и отношения. На одну-две недели, не больше. Сходились и расходились молниеносно. Все было весело и легко. А бывшие Марка даже давали рекомендации преемницам – его не раскручивали на деньги, за что тот был искренне благодарен и редко появлялся на работе без шоколадок или корзины с фруктами. Марка любили. А через пару месяцев Антон, когда появилось место в бухгалтерии, также пристроил и Ларису. Б – благодарность.

– Достойно. Молодец, что не забыл про нее, – сказал Марк. – Человек надежнее бетона.

Антон вел тихую, незаметную жизнь. Не съехал на другую квартиру, ежедневно здороваясь с деятельно-уставшей консьержкой Лидией Александровной, не накупил кучу дорогого шмотья или гаджетов, не слетал и хотя бы на недельку в Таиланд. Единственным значимым приобретением был старый черный «БМВ» – удалось взять с копеечной доплатой к продаже прежней машины. Это была «пятерка» предыдущего поколения – не лучшая покупка, машина стремилась к ремонтам. Но «БМВ»! Мало кто знал, сколько реально стоила старушка, заметно повышая статус владельца. На ней и доехал до тюрьмы, откуда должен был увезти Нелли.

Нелли… Она, кстати, нравилась Марку. По-человечески. То, что она уркаганка, как выражался Дарько, его не трогало. Ведь сдалась полиции, чтобы освободить Антона от подозрений. Сама сдалась! Никто не заставлял. Сама! Ассистент, что раньше был партнером и даже боссом, находил это показательным.

– Девушка, способная на поступок, достойная, – заявил Марк спокойно. – На таких и женятся. На нормальных. Она красива и ты ее хочешь? Да. Ей можно доверять? Да. Все! Нормальная она. Будь с ней до конца! Только такие декабристки и заслуживают нас.

– Я знаю, я знаю.

– Серьезно. Женись на ней. Да прямо так возьми и женись! Я о такой мечтаю всю жизнь! Но никогда не встречал, чтобы и красивой телка была, и тянуло к ней. И оберегать хотелось… А знаешь, когда такого хочется?

– Догадываюсь, Марк. Но ты все равно расскажешь.

– А защищать хочется, когда любишь и доверяешь ей! Доверяешь! Это главное! А Нелли доказала, что с тобой не из-за денег, тусовок или юмора твоего искрометного. Ты не просто «мой молодой человек» ей, понимаешь?

– Да.

– Что ты дакаешь, а? Я опытом с тобой делюсь. Большим. Реальным. Такого в книжках не найдешь!

Глава 22

Ибо не силою крепок человек…

1-я Царств 2:9

Время текло медленно. Десять минут как освобожденных должны были выпустить. Вдруг послышался скрип открывающихся дверей и на скользкой дорожке появилась Нелли. Равнодушная и кроткая, никого не искала взглядом.

Вышла женщина-полицейская, плотная и с короткой стрижкой, что-то долго ей втолковывала, а в конце, слабо подтолкнув в спину, добавила погромче:

– И чтоб больше я тебя здесь не видала, симпатюль! Не твое это.

Нелли, промолчав, направилась к машинам, стоявшим через дорогу.

Сердце Антона забилось изо всех сил. Он с трудом дышал, тело будто налилось чугуном, вдавливая в сиденье, и лишь когда Нелли оказалась рядом, удалось собраться, открыть дверь и выйти из автомобиля. Она мгновенно остановилась, и они переглянулись.

– Нелли, ну… Наконец-то! – у Антона заслезились глаза. Речь для встречи он так не придумал. Фразы и образы не сплелись в душе в единую искренность, и он замолчал.

– Привет, – ответила она льдом. – И что ты делаешь здесь?

Он встал перед ней, удерживая желание обнять ее.

– Ты разве меня не ждала, Нелли? Я хочу отвезти тебя домой.

– У меня нет дома.

– Понятно. Давай не будем стоять под дождем? Садись в машину, Нелли. Хочешь покурить?

– Нет… Нет… Мы чужие. Я не поеду. Доберусь на такси. Или на автобусе. Сама. Не нужно все это.

Он взял ее за руку – несмотря на слова, она не сопротивлялась, – и бережно усадил в автомобиль. Потом аккуратно закрыл дверь и, обойдя машину, сел на свое место за рулем. Вдруг Нелли начала рыдать. Не глядя на нее, он взял ее за руку. Она прижалась к нему.

– Не плачь, Нелли, – пробормотал Антон, обнимая ее за плечи, – все плохое позади. Я с тобой. И я тебя, наверное, люблю. То есть прости! Точно! Люблю. И все сделаю. Все!

Через пять минут они мчались в серо-затуманенной тишине, нарушаемой лишь шумом дождя. Антон не знал, какая музыка могла бы умиротворить их с первым днем новой жизни, и не включил радио. Ехали в тишине: Нелли жадно вглядывалась в пролетающие улицы и дома, Антон же, чувствуя близость родного человека, был молчаливо счастлив.

Утренняя дорога быстро закончилась знакомым обоим домом. Ивана в квартире привычно не было. К сожалению, он выздоравливал медленно и месяцами бывал то в больницах, то в санаториях – это оплачивалось по государственной страховке. К тому же его интернет-друзья часто бросали клич на сбор средств для операций в Германии и Израиле. Нужная сумма не собиралась, и переводимые деньги – копейки – тратились только на улучшение условий Ивана в государственных лечебницах. Официально или мимо кассы, ему стало наплевать. Врачи обещали ему долгое – месяцы, а то и годы – выздоровление, он привыкал к не мнимому существованию инвалида, отражая его в блоге. Дома появлялся изредка, так что его комната была свободна.

Антон не сразу решил, как встречать Нелли. Снять квартиру в Москве поближе к работе? Но понравится ли Нелли, устроит ли? И захочет ли она вообще съезжаться? Он даже не знал, станет ли единственным встречающим.

Решив, что для привыкания лучше жить близко, но не сразу на одной кровати, он договорился с Иваном о том, что Нелли немного поживет в его комнате, какую потом готовил с неделю: поменял кровать, кресла и старый советский шкаф на мебель полегче и посветлей, намучившись с выбором в Икее. Там и огромную пальму купил, отлично встала в угол.

Антон открыл дверь и пригласил Нелли в квартиру. Она сразу поняла, что за комната предназначалась для нее, зашла и встала молча перед окном. Спиной к Антону.

– Это временно, пока не найдем лучшее, – сказал он. – Ты, наверно, хочешь прийти в себя с дороги. В ванной все полотенца чистые. Как будешь готова, приходи на кухню. Я пока сварю кофе.

– Ладно, – сказала она, не оборачиваясь.

Он прождал полчаса. Тишина. Вернулся к ее двери – ни звука. Открыл и увидел Нелли на том же месте, неподвижно стоявшую у окна. Подошел и, взяв за плечи, нежно повернул к себе.

– Все, – прошептал Антон. – Все кончено. Садись. У тебя усталый вид.

Он сел в кресло, она – ему на колени и, положив голову на плечо, вдруг сказала:

– Я была уверена, что ты забудешь.

Он взял ее за руки.

– Ты меня не забыла? Тогда мне почему было забывать тебя?

– Там не о чем думать, – сказала она, пожимая плечами. – Все мысли о прошлом. А у тебя совсем другое. Новая жизнь, мотаешься в Москву на работу. Но ты такой же милый, Антон, совсем не изменился. Странно. Я боялась… Да… Боялась, что ты станешь другим человеком. Но и… Все.

Она о нем думала! Ему захотелось сильнее обнять ее, но еле заметные морщины в уголках глаз да две жесткие складки по краям губ, придававшие лицу надменной горечи, вдруг остановили. За месяцы тюрьмы, оставаясь красивой и утонченной внешне, Нелли будто стала старше на годы.

– Ты можешь сказать, – произнесла она. – Я знаю, что я изменилась. Ты бы тоже изменился, окажись запертым, как животное.

Он прижал ее к себе, улавливая в теле желание, но она выскользнула, поднялась и вернулась к окну.

– Не надо, Антон. Понимаю, что хочешь. Но у меня лед внутри. Лед. А так… Спасибо. Не знаю, что бы стало, если бы я не думала о тебе. Как о родном. Там без мыслей о родных людях никак.

– Пойдем кофе попьем. А вообще я купил всякой разной рыбки, сыр, икру, ну и шампанское, конечно. Я рад, что ты здесь, что могу дышать тобой – больше мне ничего и не нужно. А вообще моя комната больше. Захочешь, она твоя.

Ее глаза заблестели, она взяла Антона под руку и на мгновение словно оказалась прежней Нелли. Они зашли на кухню, когда она заметила фотографию в рамке возле двери – на ней Ваня осторожно пытался обнять Аиду, а та изображала улыбку.

– Что за фото? У него приятное лицо.

– Это Иван. Иван Иванов. Мой друг, – сказал Антон, наливая кофе. – Тот самый. Я о нем рассказывал. Он… Лечится в разных местах, реабилитация.

– До сих пор по больницам? – она нахмурилась и отвернулась.

– Он не выздоровеет никогда, ему нужна поддерживающая терапия. Постоянно и навсегда. Ладно, что ты будешь? Кофе?

– Бог с ним. Лучше расскажи о себе, Антон, – она взяла предложенный кофе и, не поднимая глаз, задумчиво помешивала его ложечкой.

Он начал с истории об уведенном Чановским баннере, благодаря которому получил новую работу. И новую жизнь.

– Двести в месяц! Нехило, да? – сказал он улыбаясь. – Поначалу тяжело было: как общаться с коллегами на новом месте? Кому, что и зачем нужно? Голова кругом! А главное, ожидания от меня, от моего, без боязни скажем, творчества. Даже бросить хотел. Вот. А сейчас привык. И понимаю работу, и делаю ее быстро.

– Чудеса. Колесо вспять, – сказала она задумчиво. – Теперь ты деньгами побогаче меня.

– Нелли, мы договорились, что не важно, у кого деньги. Они наши общие. Кстати, я настолько вошел в ритм, что появилось свободное время. Думаю, обсудить с Чановским дополнительные обязанности… Не просто так, конечно. А чтобы бабок побольше.

– Интересно. Ты на позитиве.

– Ага. Жизнь в гору. Наша жизнь.

– И прошлого не существует?

– Точно, Нелли! Только будущее. И только светлое, – он ее быстро приобнял, собрался поцеловать, секунду решал, в губы или в шею, но решил удовлетвориться щекой и без промедления выпалил: – Выходи за меня замуж!

– Чего? Так предложения не делаются! Да и не хочу я замуж.

– Но почему?

– Потому что я не знаю, жить ли нам вместе! Антон, я ничего не хочу делать: готовить не люблю, убирать квартиру ненавижу. Я не хозяйственная, быт – не мое. Что дома буду делать? Ничего! А чем заполнять время? Работой? Никому я не нужна. Остается тратить денежки! И тратить каждый день. Кто захочет жениться на такой девушке?

– Я. Мы снимем квартиру! Большую! И наймем домработницу, она будет и готовить. Со временем будешь приезжать ко мне в офис – придумаем занятие и тебе! А пока отдыхай.

– Какое занятие?

– Пока не знаю. Мне будет приятно, что ты рядом – а там осмотришься и, может быть… Там же реально киностудия и много всего разного… Хотя дело твое.

– Это абсурдно, Антон. Я никогда не была добродетельной и не буду. Послушной, покладистой. Домашней. Не мое. Не считаю себя плохой, как бы странно ни звучало. Не стремлюсь делать зло, но… Грань между хорошим и плохим для меня размыта. Понимаешь? А переделывать жизнь я не хочу. Вот так.

– В этом сложного нет! – перебил ее Антон. – Я помогу. Ты красивая. И душой тоже! Зачем такое скрывать?

– Прекрати. Я не стремлюсь казаться. Я не правильная. Из интеллигентной семьи, это да, и папа – дипломат, но они с мамой разбились на машине, как только я в МГИМО поступила. Там мы с Гочей и познакомились. И приличность моя окончательно рухнула.

– Ох!

– Потом было Министерство иностранных дел. Перекладывание бумажек, пустые письма и поздравления, унылые презентации и переговоры, когда все заранее ясно. Бросила и пошла работать в немецкую контору по продаже насосов. В российское представительство. Но ты знаешь, никакой разницы с МИДом! Та же скука, хоть вешайся. Попробовала другую корпорацию, американскую, думала, может, повеселее… Но и там тоска! С девяти до шести. Такая работка окончательно вылечила меня от намерения гробить жизнь офисным трудом. Не люблю я нудняк, не люблю!

Она замолчала и ласково погладила его по щеке.

– Я жила с одним немцем, мы познакомились в мою вторую попытку офисной жизни. Он был красив и умен. Думала, все серьезно… Когда русский контракт закончился, он начал звать с собой в Германию, но я поняла, он не мой человек. Не родной. Не люблю нисколечко и никогда не стану добропорядочной бюргершей. Когда он уехал, я перешла на работу в американскую компанию и переехала жить к экспату оттуда. Антон, мы ведь знаем, кто это?

– Должность такая?

– Нет, – Нелли потянулась к сигаретам. – Это любой иностранец, работающий в нашей стране. Название такое. Гастарбайтеры – это ни бэ ни мэ и копай-не-копай-а-деньги-давай, а экспаты – то же самое, но в галстуках и в цивильных офисах. Чаще в представительствах международных концернов и на руководящих должностях. Так вот, с америкашкой все оказалось быстрее: Стивен был пузат, галантен и дико скучен. И даже не ревнив. Зато я появлялась в офисе лишь на пару часов, а остальное время – фитнес, спа, встречи с подружками, их появилась куча. И бесконечный шопинг, полностью оплачиваемый Стивеном. Была лишь одна проблема – он мне не нравился. И я форкастила, что он увезет меня в Америку, там поженимся, помучаюсь немного и разведусь, но уже с американским паспортом, новой тусовкой и большими возможностями – работать было не охота. Но… Тогда произошла встреча однокурсников из института – там был и Гоча, разговорились, он предложил в его бизнесе потусить. По приколу. Типа спектакль. Просто разнообразить жить ради фана.

– Что такое фан? – Антон решил сейчас не скрывать своей неотесанности в офисном сленге.

– Веселье. Когда без напрягов, а в радость. Дело таким и показалось… Да и денег больше офисного оклада.

Окурок был медленно погашен в пепельнице.

– И вот видишь, Антон, я не из женщин, каких называют хранительницами очага. Но какая есть. И я не бережлива. И сейчас, наверное, не стоит ничего планировать, ладно?

– Мне плевать на твое прошлое. Все, что нужно знать, это любишь ли ты меня.

Она подняла на него глаза.

– Я с тобой не просто так, Антон, ближе у меня никого нет. Но любовь ли это? С Гочей было ощущение близкого человека, да, но как с братом. Было да сплыло. А ты… Тебе искренне желаю добра. Да, по-человечески ты мне дорог, и… Наверное, да. Люблю. Вот и сказала. Ну а почему бы мне не полюбить такого простого парня, как ты, а?

Антон обнял ее. Они помолчали с минуту.

– Мне не нужен рай в шалаше, – произнесла она. – И про детей неясно: вроде не прочь, но с пеленками себя не представляю. И еще хотела сказать, что…

Тело Антона устало ждать, когда души наобщаются, губы нежно прекратили поток ее мыслей, а руки уверенно снимали одежду с заново желаемой и родной Нелли. Его Нелли.