Текст книги "Манагер Антон"

Автор книги: Павел Бобков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 12

Все делайте без ропота и сомнения…

К Филиппийцам 2:14

Марк, положив ноги на стол, спал в огромном директорском кресле – троне, как он его называл. Звуки открывающейся двери разбудили его. Поморгав сквозь дрему, он снова стал валиться в сон, но клацающие звуки повторились, пришлось сесть ровнее в кресле. За матовым стеклом двери виднелись два силуэта. Он подошел и открыл. Там стояла ресепшионистка, а в полуметре позади мужчина с незаметным, лунообразным лицом и уставшим взглядом.

– К вам пришли, – произнесла очевидное девушка.

– И?

– Я звонила вам, Марк. Вот из полиции человек.

– А что случилось?

– У вас работает Антон? Снегирев? – спросил его уже мужчина, показывая удостоверение.

– Нет смысла отрицать очевидное. Работает. А что он натворил? Надеюсь, пустячки?

– Он немного избит. Поможете нам?

У Марка быстро округлились и без того огромные глаза. Когда у него было хорошее настроение, он видел в Антоне друга.

– Да ладно? – повторил он. – Немного? Это как?

– Небольшое сотрясение. Жив. Может говорить. Но и все. Просил вас предупредить.

– Ясно. Хорошо, – растерянно пролепетал Марк, чувствуя нарастающую взволнованность. – Что делать? В больницу надо, да?

– Нет. К нам. В отделение. Вы готовы?

– Конечно, готов. Но я не люблю вот так, слепо, не зная толком, зачем куда-то ехать. Драка какая-то? Что произошло-то? Вы можете сказать подробнее?

– Ничего опасного.

– Минутку.

Он быстро вернулся к своему креслу и схватил пиджак. Потом они втроем с девушкой спустились к выходу из автосалона.

– Мы на вашей машине поедем, да? – спросил Марк полицейского, а потом, повернувшись к ресепшионистке и подошедшему охраннику, бросил им: – Чтобы молчали. Ясно? Манагерам ни слова.

Вдвоем они вышли на улицу, и полицейский предложил не ехать, а пройтись до полицейского отделения.

– Идти минут десять. Не против?

– Конечно! Радость дикая, что я не в наручниках. А если не на казенной машине катают, то мир прекрасен.

– Странно вы шутите.

– Извиняюсь, это от волнения. Могу чепуху сказать. Конечно, давайте прогуляемся. Может начальника службы безопасности автосалона позвать? Или давайте я позвоню…

– Не надо суетиться. Не то случай.

– То есть для нас всех не беда? И ничего такого с Антоном? То есть ничего критичного. Ну не так, чтобы непоправимо, да?

– Вот именно. Парню дали по голове. Тяжелым. Один раз. Его нашли прохожие на асфальте недалеко отсюда. Он в себе. Прохожие растормошили, и когда он пришел в себя, то отказался от больнички.

– Да ладно! То есть он ничего не натворил? Он лишь жертва? Ну отлегло.

– Да. Он пострадавший. И теперь у нас в отделении. Так что не переживаем: вам ничего не грозит – ни напрямую, ни косвенно. Были бы свидетелем или соучастником, мы бы с вами не прохаживались до полиции, вдыхая воздух полной грудью. Все было бы по-другому, поверьте, – сказал полицейский, но увидев, как Марк снова нервно потер нос, улыбнулся. – Теперь я пошутил. В ответ.

– Так вы хотите сказать, что он подрался? Или его избили? Или ограбили?

– Да, можно и так сказать. Побои были.

– А кто это сделал?

– Мы не знаем. Дежурный опер как раз сейчас допрашивает его.

Он прошли пару минут молча. Марк расслабился, будучи рад, что драмы не произошло и событие с менеджером не повлияет ни на его жизнь, ни на деньги. Никого ниоткуда не нужно ни вытаскивать, ни отмазывать. Никаких инвестиций в покой. А еще ему нравилось переговариваться с впереди идущим полицейским, что казался неплохим человеком. А возможно и в будущем полезным. И по старой привычке держаться нужных людей он решил с ним на всякий случай если не подружиться, то хотя бы обменяться телефонами, а пока старался неощутимо располагать к себе аккуратной болтовней о гопстопченном Антоне:

– У него украли деньги, машину? Или, как там говорят у молодежи, отжали телефон?

– Вообще без понятия, – небрежно ответил полицейский. – Меня поэтому и попросили за вами зайти. Я рядом был.

– А что же Антон не позвонил? Разве это обычная драка?

– Сам все расскажет. Мы пришли.

Марк старался идти быстрее. Он вдруг почувствовал себя снова опустошенным и мрачным, подумав, что, когда человек в его возрасте не едет в ментовку на черном лимузине с кортежем из двух здоровенных джипов с мигалками и крякалками, а именно идет, и по поводу лишь драки, причем не сына и не брата, то это край. Все кончено. Успеха и статуса больше в жизни не жди. Ты конченый человек, старичок Марк. Больше сорока лет уже, отец дал престижный старт, оставил перед эмиграцией бизнес с магазинчиками, и бизнес немалый, можно было развиться до Москвы, Тель-Авива, Нью-Йорка, а ты стареешь один, загнивая в этом Дрищегорске. Пора. Пора наконец решать в жизни, если пеший вояж в полицию за хорошим парнем вдруг так раздражает, будучи одновременно событием обесцвеченного месяца, а то и года…

Они вошли в отделение, и он увидел Антона, сидящего в кресле. И еще двоих людей.

– Ну что, – сказал Марк, – что произошло? Что? А?

Антон через усилие улыбнулся. Голова была аккуратно замотана бинтом, а лицо приобрело безжизненно-желтый оттенок, как у истлевших страниц десятилетиями хранимой книги.

– Ничего страшного, Марк.

Один из бывших в помещении сотрудников, плотный мужчина с круглой головой, в мятом пиджаке и не стильно, а временем затертых джинсах, заявил:

– Он хотел видеть вас. Поэтому я послал за вами. Он получил удар по голове, но башка из чугуна, видимо. Это не я сказал, а врач скорой. А сейчас Антон Снегирев пойдет домой, когда мы закончим. Вы его примете и проводите. А пока присаживайтесь. Меня зовут капитан Дарько Владимир Владимирович. Мой отдел должен заниматься этим делом. Вопросы?

Марк сел и провел рукой по лицу.

– Да, я… У вас случайно нет простой воды?

– Можно найти, если без нее никак, – но, увидев застопоренное лицо Марка, полицейский махнул рукой куда-то в сторону. – Ладно, принесем.

Его коллега, тощий лейтенант, он был в форме, взглянул злобно на Марка и нехотя пошел к кулеру. А Марк в ответ улыбнулся и благодарно кивнул лейтенанту, подумав: как же хорошо, что не этому поручили дело.

– Спасибо, – уверил он, сделав пару глотков, – мне действительно нужно было попить.

Лейтенант поставил пластиковый стаканчик и перед Антоном.

– Берите воду, – сказал он, неожиданно протянув и раскрытую пачку сигарет. – Вон пепельница, если хотите. Здесь можно курить.

Антон взял сигарету, удивляясь необычности всего вокруг.

– Скажи, Антон, – спросил Марк, – у тебя не украли кошелек? Телефон?

– Нет. Все со мной. Но экран на телефоне разбит.

Марк вздохнул.

– Хорошо, что здоров и не ограблен. А голова сильно болит?

– Ну и хорошо, что хорошо, – вмешался Дарько, – а вопросы здесь задаю я. Гражданин Снегирев, что по нападавшему? Давайте повторим. Он невысок, коренаст и у него спутанные грязные волосы? И все? Лицо вспомнилось? Опознать сможем?

– Нет, – Антон отпил воды из стаканчика.

– Как он был одет?

– Было темно, чтобы увидеть. А так… Темная куртка, темные джинсы. Но я помню его голос. Он не шепелявил, нет, но говорил в нос. Еще он экал. Понимаете, о чем я? Э. Э. Э. Как акцент. Русский язык ему не родной.

Дарько посмотрел на лейтенанта. Тот закатил глаза и покачал головой.

– Это новичок в городе, не из постоянной клиентуры. Из пьяни, нариков, проблемных – таких не помню, – затем, повернувшись к Антону. – Вы не первый, кого он глушанул кастетом. Он урабатывал и других, наверное, но связать с сегодняшним случаем… Не могу. Деньги вот не пропали – это странно же, да?

– Я не ношу нал. А его никогда не видел, не ссорились.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– Но во всяком случае это неспроста. А что вы делали до инцидента?

– Я на митинге был. Против некачественного ремонта нашей мэрией. Или за качественный ремонт. Не помню точно.

– На митинге? А зачем? Зачем лезть в чужой бизнес? – искренне удивился замолчавший было Марк, но его перебила полиция.

– У нас тут без лозунгов, ладно? Да и митинг наши охраняли.

– Понятно, – в унисон произнесли Антон с Марком.

– Гражданин Снегирев, вот вы раньше говорили, что у вас не было недовольных клиентов, вы никому не переходили дорогу, никуда никого не посылали и девушку ни с кем не делили? Так?

– Да. Так и есть.

– Что было после митинга?

Антон прекрасно помнил, но не хотел говорить о Нелли ментам.

– Ну… Вот… И получил я, – тянул слова Антон, не глядя капитану в лицо.

– Точно ничего не помните больше? – сказал Дарько спокойным голосом. – Или повспоминаем получше.

– Нечего и думать, – сказал Антон. – Прилетело в темноте. И все.

Возникла пауза, все ждали, когда пострадавший надумает добавить подробностей, вспомнив случайные детали, но этого не произошло. Дарько поднял на него взгляд:

– Плохо, Снегирев. Жаль. Тот человек хреновый. И нам бы поймать его. Или прогнать. А гарантий, что он заново не всплывет, нет.

– Ну и ловите. Я не мешаю.

У Антона болела голова. И он ненавидел врать.

– Подумайте, – настаивал капитан, смотря ему прямо в глаза. – Как вспомните, расскажите нам. Странно, что денег не взял, ударивший. Очень странно. Но он дикий. Мог попасть в висок. И все. Совсем. Мы бы не болтали так мило. Сечем?

Взгляд Антона в мгновение затуманился, и он стал медленно клониться. К нему подскочил лейтенант и дважды ударил по щекам ладонью.

– Не надо падать, уважаемый, сейчас со своим Марком поедете домой.

– Господа полицейские, мне эта гнида не понравилась. И если я вспомню новые детали, то сразу дам знать. Сразу. Обязательно.

Дарько поднялся.

– Ну хорошо. Врач советовал неделю отдыха. И желательно МРТ мозга. Вот справка от скорой, придете с ней в поликлинику, там направят. На сегодня все. Лечитесь! Здоровья вам, гражданин!

– Спасибо, – ответил Антон.

– Если мы его найдем, то сможете опознать? Не побоитесь?

– Конечно!

– Ладно, можете быть пока свободны. – Дарько жестко посмотрел в глаза Антона. – Вот пропуск на выход. А вы, уважаемый, проводите пострадавшего до дома. На связи, гражданин Снегирев. На связи.

Глава 13

Ожидание праведников – радость…

Притчи 10:28

Антон охотно согласился с предложением Марка отлежаться дома. Консьержка Лидия Александровна за копейки наготовила ему еды на неделю, не меньше, а Иван начал курить только на балконе.

– Прохлада, голод и покой, – посоветовал он. – И выздоровеешь.

– Не про меня, Вань.

– Поверь, это про любую болезнь. Так что валяйся и спи.

Но Антону не удавалось заснуть. Мысли о злосчастном дне не выветривались, не успокаивались, настырно возвращаясь от пустых образов, как хорошо было бы ответить, к реальности. Что за мужик, с кем была Нелли? Он меня и ударил, да? Или это другой. Но почему?

Проблемных соседей в подъезде не было, и дверь, пока Антон валялся в кровати, решили не закрывать на ключ – для Лидии Александровны, а она с заметным удовольствием заходила проведывать его – все радостней, чем цепляться за воспоминания, стираемые годами неприкаянного одиночества, подпевая, чтобы не заснуть, телевизору, редко прерываясь на приветствие соседям, торопящимся в мир нужных людей. Поначалу ее внимание казалось приятным и ценным, но болтовня с каждым разом становилась длиннее, и, чтобы не превратиться в вечного слушателя, Антон начал притворяться спящим.

– Может, гуляш потушить? – спросила она. – Или сырники? Хотя нормального творога не найти. Я вот покупала вроде фермерский, дорогой, но обычная химия на зубах! Прямо чувствуешь. А вот…

– Гуляш устроит, – угрюмо перебил Антон. – Честно, Лидия Александровна, все у нас есть. Не хочется вас утруждать.

– Ну что вы, отдыхайте. Когда я думаю о том, что вас могли убить! Ужас! Мне ваш начальник рассказал…

Она наконец-то ушла, но и пяти минут не прошло, как в квартиру позвонили.

– Входите, – крикнул Антон в сторону прихожей, – там открыто!

Хлопнула входная дверь, а через секунду в комнату вошла Нелли. В руках огромные пакеты из супермаркета.

– Добрый денечек! – улыбнулась девушка.

Антон молчал. Такого удивления он не испытывал давно, сказать действительно было нечего, прошло полминуты, неловкие, как пишут в старинных романах, полминуты, прежде чем он смог промычать ответное приветствие. Невнятно и неуверенно, ну да не исправить.

– Ну, как голова? – спросила Нелли. – Чего молчим? Не стоит на меня смотреть как на привидение. Я настоящая. И я пришла. Вот так.

– Я удивлен. Правда. Отличная идея меня навестить. А как узнали, где меня найти?

Она подошла к кровати и остановилась рядом.

– Вы не рады меня видеть, а? – спросила она, глядя больше в окно, чем на Антона.

– Нет, что вы, – забормотал Антон, – но если бы я ожидал… Я думал о вас все время.

– Как себя чувствуем в этот раз?

– Хорошо. Точнее говоря, плохо, что опять по башке получил, а так вполне хорошо, – ответил он, смущенно осознав, что валяется в любимых, но потрепанных старых шортах, да и майка выцветшая. – Голова немного болит, конечно. Так откуда известен мой адрес?

– Ладно, все просто. Иван звонил. Ему один господин рассказал обо мне.

– Да ладно? Он, получается, залез в телефон? – Антону было и неприятно, и радостно одновременно. – Ну и дичь!

– Хватит. Какая разница, откуда адрес? Главное, мне захотелось приехать.

– Это просто вопрос. А так мне приятно. Очень. Вид только мой, конечно…

– Что касается вашей старшей по подъезду, а бабулька мила и бдительна, то я ей сказала, что сестра, – улыбнулась Нелли, поставив пакеты прямо на пол. – А сестры навещают болезных братцев с продуктовыми, например, наборами. И качественными витаминчиками. И… На всякий случай бутылку виски захватила. Ну как? Мне это оставить и уйти? Или остаться?

– Ой, что вы. Я… Чудо какое!

– Это ты с иронией?

– Абсолютно серьезно! Вы мне приятны. Очень! И…

– Как голова сегодня? Побаливает?

– Значительно меньше после вашего прихода.

Она села на кровать и дотронулась до его руки.

– Кто ударил, хорошо помним?

– Я сам бы хотел это знать, – ответил Антон и рассказал о плотном силуэте, напавшем из темноты.

– Ой, бедненький Антон. Вы обратились в полицию?

– Меня нашли люди, вызвали полицию и скорую. Пришел в себя в отделении. Капитан полиции, что ведет дело, думает, что кто-то из встреченных в тот день, возможно прямо на митинге или после него…

Произнеся это, он посмотрел на Нелли, но она не шевельнулась.

– Нелли, я сказал капитану, что нет. А это не очень правда. Не очень.

Внезапно она нахмурилась и посмотрела на него.

– Я тебя не узнала тогда. Значит, это был ты.

– Да, я. Это меня и поразило. Я решил, что она не хочет меня узнавать.

– Ох, Антон! – Нелли дотронулась до его волос, намереваясь погладить, но не решилась и убрала руку. – Я бы никогда не сделала так, поверь.

– Понятно.

Он поколебался, затем продолжал:

– Вашему спутнику увиденное не понравилось. Скрывать не буду, он разволновался.

– Да? – произнесла Нелли с принужденной улыбкой. – Гоча? Это не страшно. Он всегда такой. А вы про ваш с ним разговор в полиции умолчали?

– Да. В некотором роде… Я понимал, что будут вопросы, но я не стану втягивать тебя. Вас.

– Ну, это без разницы, – уверила она, придвигая к кровати бамбуковый столик, года три назад привезенный Иваном в подарок Антону из Таиланда вместо неоригинального магнита. – Гоча не имеет ничего общего с приключением, поверь.

– Я так и думал, – вежливо согласился Антон, продолжая тонуть в сомнениях. – Но смысла недооценивать полицию нет. А он кто?

– Мой босс. Наверное, так его можно назвать, – ответила Нелли, потом встала, дошла до пакетов с едой, достала несколько упаковок и так же молниеносно вернулась к Антону. – Присядем?

– Начальник? – переспросил он, беря тарелку с сырными канапе, протянутую Нелли.

– Да. Босс, шеф, начальник. Можно назвать и продюсером. Как угодно. А зовут его Гоча.

– Он говорил обо мне?

– Нет. Я чувствовала, что он в плохом настроении, а мне сцены ни к чему. Он умеет говорить неприятно. И я не была уверена, что в парке был ты.

– Как неприятно? Грубо? – впустую уточнил Антон, хотя вопросов поважнее была тьма.

– Нет. Скорее нудно. Я с ним давно. И он волнуется, что я уйду к другим… продюсерам. Наверное, волнуется. И есть такие мужчины… Когда они чувствуют исчерпаемость отношений, то стремятся разорвать их первыми. Что в любви, что в делах. Он из таких. Трусишка, если копнуть. Вот. Но я не планирую конец нашего с ним фильма. И ты ведь не хочешь, чтобы у меня возникли трудности с деньгами, верно?

– Так что он значит для вас?

– Ничего. Это сложный человек. Но он мой босс, дающий мне зарабатывать, и я должна быть поаккуратней.

– Но право на личную жизнь никто не отменял, даже если он ваш начальник.

– Наверное. Интерес продюсеров к личной жизни продюсируемых существовал всегда. Это нормально, Антон, ты же помнишь, где я работаю? Ну да ладно, меня не стесняет. Нужно быть просто внимательней. Потише. После нашего знакомства.

Антон посмотрел на нее изумлённо.

– Это правда?

– Что?

– Что мир красавицы изменился после знакомства со мной?

Она улыбнулась.

– Нелли, это реально так?

– Если ты хочешь меня видеть и дальше, то знай: я тоже хочу, – произнесла девушка, потом придвинулась к нему и мягко посмотрела в глаза.

Антон думал с секунду и, отбросив тарелку, привлек Нелли к себе. Она чувствовала, как его возбуждение нарастает миллиардами нейронов. Их губы встретились.

Глава 14

Более же всего облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства…

К Колоссянам 3:14

Следующие дни Нелли приходила утром с пакетами поменьше, из кулинарии, пачкой сигарет, скуриваемой Иваном, и зачем-то журналами о путешествиях. Антон протестовал вежливо, сдерживая радость от внимания, ее внимания, а Нелли улыбалась в ответ, будто вспоминая роль заботливой медсестры – ей нравилось.

В субботу полностью выздоровел, от приключения остался только шрам. Нелли захотела провести этот день празднично, чтобы запомнился. Они решили покататься на лошадях, конюшня с развлекательными прогулками была в получасе езды от него – маршрут для бывших его девушек знакомый.

– Со школы не каталась. Классненько ты придумал! А давай еду возьмем? Ну конные прогулки на природе, еда на природе. Да? Бутербродики какие-нибудь, апельсинчики-бананчики? Ух, как миленько придумали!

Иван знал о визитах Нелли, но пока не сталкивался с ней. Сегодня он планировал дремать до обеда, но услышав звук хлопающей двери, слез с кровати, чтобы выглянуть из окна во двор.

Уже два дня как распогодилось, светило не по-ноябрьски яркое солнце, прогревшее воздух до удивительных двадцати градусов. Нелли в воздушном, розовом джемпере и облегающих джинсах казалась настолько женственной, свежей и желанной, что Иван сразу понял Антона. Какая красивая, думал он, глядя, как они садились в ярко-голубой «Фрилендер». Она снесет с пути любого женофоба. И нехотя одарит счастьем или страданием. Без середин. Лишь бы начало первого продолжалось подольше.

Они уехали. В дороге Антона насторожила лихость, с какой гнала Нелли, наезжая иногда колесами на разделительные полосы и еле сбрасывая скорость перед поворотами. Сам он водил машину аккуратно, постоянно видя, сколько раз клиенты, желающие нервно и жадно наруливать, приезжали на сервис. И хорошо если сами – в лучшем случае это был мелкий кузовной ремонт.

Минут через двадцать, оказавшись на дороге, прорубленной сквозь лес, она проехала под старым железнодорожным мостом и сразу свернула направо. Лавируя между деревьями, остановила машину метров через пятьдесят. Они были одни.

– Я встану здесь, пока утро не кончилось? – предложила она. – Давай разложимся для пикничка, позавтракаем. Немного погуляем, подышим. А потом на конюшню твою поедем? Ага?

Оба принялись за виноград, потом Антон схватил сэндвич и решился на разговор.

– Кое-чего я не понимаю, – осторожно начал он. – Почему ты выбрала меня, хотя есть сотни мужчин лучше?

– Милый Антон, это странный вопрос. Вопрос мальчика, а не мужчины. Не задавай его больше. Нам же комфортно? Да. И обоих устраивает, что комфортно. И все.

– Вот это немного и смущает. Ты такая яркая! И сверкающая.

– Спасибо. Мне приятно.

– Да. И красивая. Вот. И чтобы соответствовать, нужно найти нормальную работу. Хорошо оплачиваемую. Ради тебя.

– Зачем? – заволновалась она. – И зачем разговор?

– Потому что я не смогу обеспечить жизнь, к какой ты привыкла, на нынешнюю зарплату не могу. А я хочу, чтобы твоя жизнь была как фейерверк!

– Ты разве не понимаешь, что мне ничего от тебя не надо? Полно мужчин с подарками для меня. Их сколько угодно, – она подвинулась ближе к нему. – И мы не свадьбу планируем. Я с тобой. Но и с другими я общаюсь. Просто общаюсь. И работаю. Пока мне нужна свобода, а не надежность на чужих деньгах. Зарабатывать самой – это единственная возможность чувствовать себя свободной. Единственная, понимаешь? Нет, Антон, ты нравишься, у тебя нет конкурентов, но я не могу отказаться от привычной и приятной мне жизни. Если я начну… начну скучать дома одна, женою, то я знаю, что мне это быстро надоест. А может и нет. Не знаю. Но не надо срочно искать работу. Цени момент. Антон, это же так просто!

– Но, Нелли…

– Не настаивай. Или ты принимаешь меня такой, какая я есть, или сам понимаешь.

– Но, я серьезно и могу жениться. Не сейчас, разумеется, но как только у меня появится работа и я буду зарабатывать больше. Я обеспечу комфортную жизнь. Я смогу. Когда любят, то все получается.

Взгляд Нелли стал твердым.

– Какая женитьба? Что за бред? Мне не нужны твои деньги, и я не откажусь от своей работы. Если брошу, я никогда не смогу вернуться к ней, да и скучно без дела. Нужно принимать меня такой, какая я есть, и не думать об остальном. Почему тебе мало того, что сейчас мы счастливы? Я не хочу ничего от тебя. Все, что я хочу, это иметь право, когда мне тоскливо, рассчитывать на тебя. Доверять. А я тебе не буду стоить ни копеечки. Или буду. Не знаю – зависит от тебя.

– Голова кругом! Нелли, ты боишься серьезных отношений? Да замуж – это топ, но многие девушки мечтают об этом. Это известно. Или дело во мне? – обиженно спросил Антон.

Она отвела взгляд, но он заметил промелькнувшую в глазах тень.

– Это не так, – сказала она. – Я действительно не хочу замуж. Ни за кого! Это правда. А если захочу, то потеряю работу. Гоча видит во мне бизнес. Да и замужних моделей не бывает.

Последние слова немного затмили плескавшуюся в груди радость от проведенного вместе дня, но Антон урезонил себя: она была честной. Как же он возненавидел Гочу! Какое он имеет право на Нелли?

Они съели все захваченные бутерброды и выпили кофе из огромного бирюзового термоса Ивана. Он не помнил, откуда тот взялся, но по-детски радовался, что вещь наконец пригодилась.

Антон не курил, и они еще долго сидели на склоне холма, откуда была видна непрерывная вереница автомобилей, возвращающихся с дачных выходных в Москву. Машины выглядели игрушками, чужими и отрешенными в своем разноцветном параде.

– Ты счастлив? – спросила внезапно Нелли.

– Да. Замечательный день.

– Потому что со мной?

– Да.

– Замечательный день, ты сказал. Замечательный. У тебя так много забытых слов. Я хотела сказать, не часто используемых в наше время. Ты такой необычный иногда.

– Я стараюсь.

– Мне нравится, что стараешься. Это хорошо. Любая женщина любит, когда ради нее мужчина старается. Старайся обязательно ради меня. И почаще.

Она улыбалась лишь глазами. Антон медленно пересел поближе к ней, взяв за руку:

– Мне приятно стараться для тебя, Нелли.

– Прямо приятно? Очень приятно, да? Или очень-очень? Может пообедаем? Для начала?

– Так все началось. Обед потом можно… Съесть… Целиком. Проглотить.

– Хорошо. И нам не обязательно ехать срочно кататься на лошадках?

– Можно потом, пока побудем здесь. Солнце греет – прямо жарко. – Антон придвинулся ближе, глядя ей в глаза.

– Да, приятно. И классно сидеть на этом милом коврике. Под этим милым солнышком. С таким милым мальчиком… Антон? Антон! Ты что, стягиваешь с меня одежду? И правда стягиваешь…

Они кончили, как потом вспоминал Антон, одновременно. Вплоть до секунды. Искренне и восторженно. Это был лучший секс. Самый лучший в жизни! Такого первого раза у него никогда не бывало. Еще несколько минут он был на ней, опершись на локти, размеренно и мягко касаясь губами ее лица. Руки Нелли нежно скользили по его спине, наслаждаясь и наслаждая безмятежностью. Реальность медленно возвращалась успокоением дыхания. Он вышел из неё, лишь когда член окончательно сдулся.

И оба сразу поняли, насколько холоден ветер! Собрались в мгновение: «А где влажные салфетки? Вот! Да потом! Как потом? Ладно. Или нет, я так не могу. Отвернись. Да ну. Что ну? А ладно! Что? Какой же холод! Ладно, потом. Собери мусор в пакет, у меня в багажнике есть. О, нет, сначала в тепло! Да? Или как? Соберу сразу!» И сели в машину. Она прогрелась быстро.

Поехали, но через пять минут решили перенастроить навигатор на ближайшую гостиницу. За рулем был Антон. Нелли поглаживала его волосы, задумчиво вглядываясь в озаряемый закатным солнцем горизонт.