Текст книги "Манагер Антон"

Автор книги: Павел Бобков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 28

Если будут склонять тебя грешники, не соглашайся…

Притчи 1:10

На другой день, в восемь утра, в дверь позвонили. После завтрака они оба сидели на кухне, и раздавшийся звонок, которого они ждали, был для них облегчением. Нелли направилась в коридор.

– Я сам открою, – остановил ее Антон. – Я как бы твой муж. И как бы мужчина.

За Гочей в дверях маячили двое: первый – огромный лысый бородач лет сорока, в черной куртке и такого же цвета джинсах, глядящий в пустоту – стоял чуть поодаль. Ближе был коренастый, с тугим, покрытым рыжеватой щетиной подбородком и черными немигающими глазами. Антон чувствовал, что они знакомы – вот, кажется, кто лишил его сознания кастетом, а дружку Ивану, не задумываясь, заменил грядущее будущее доживанием.

– Вижу, что готовы, – сказал Гоча с улыбкой. – Прекрасно. На всякий случай, я не один. Представляю Вагифа. Хотя вы знакомы.

Они вдвоем зашли в квартиру, оставив бойца-бородача за дверью. Вагиф, проходя мимо, посмотрел на Антона. Каждый миллиметр взгляда был пронизан злобой и хитростью – такие атакуют первыми, без предупреждения и чаще исподтишка. Во рту у Антона стало сухо, а сердце билось изо всех сил. Страх или ненависть? Или боязнь потерять лицо перед женой?

А Гоча уже разговаривал с Нелли.

– Взволнована, красота? А для нас с Вагой встреча с тобой – праздник.

– Нелиа! – оскалился Вагиф. – Как проводила врэмя без мэниа?

Нелли стояла, прислонившись к стене. Она была бледной, но хорошо держалась. Ее твердый решительный вид успокаивал Антона.

– Тюрьма не курорт, – сказала Нелли, пожимая плечами. – Но все могло быть гораздо хуже. Для всех.

– Ты всегда во всем видишь хорошее. Ценю. Как тебе эта квартирка, Вага? Ты можешь осмотреть ее. Нелли тебе позволяет, нам сюрпризы не нужны, – Гоча засмеялся, а когда Вагиф ушел, продолжил. – А где же чай или кофе гостям? Мы пришли, что называется, по-дружески. Я видел пару серий. Классно. Прямо твое! Хорошо играешь.

– Ага, – Нелли казалась совершенно спокойной. – А ты, значит, разбираешься в актерском мастерстве, друг? Антон, не принесешь с кухни чайник, чашки и все такое?

Когда он возился на кухне, ставя нужное на поднос, его руки пару раз дернулись. Бесило то, что это видел сопровождающий Вагиф, довольный производимой реакцией. Надо успокоиться… Когда они вернулись, Гоча завершал смол-ток.

– Помнишь Надю? У нее салон красоты, живет со стариком и делает вид, что все хорошо. Вы обе отлично устроились после того попадалова, что лишило меня бизнеса… А ты сколько зарабатываешь, Нелли?

– Двести тысяч рублей в месяц.

– Неплохо, но верится с трудом. Цель нашего дружеского сборища – денежные вопросы. Я хотел бы увидеть твою зарплатную ведомость из агентства Чановского или контракт. Покажи, пожалуйста.

– У меня нет с собой.

– Хочешь произвольное число? – сказал Гоча, прекращая улыбаться. – Не забывай, кто начал твой путь! Я! И имею право на вознаграждение. Если бы тебя не научили, как обращаться с лохами: как себя вести, что говорить, как и когда – ты не стала бы какой-никакой, но актрисой, не так ли? А главное, напомни мне, из-за кого исчез мой основной доход? А? Или покажешь контракт на сериал и съемки в рекламе, и я хочу быть уверен, что он не фейк, или я оценю твои доходы в пятьсот тысяч и от них буду рассчитывать комиссию.

Мгновение Нелли поколебалась, затем, пожав плечами, открыла ящик в шкафу, вытащила контракт и протянула его Гоче.

– Мерси, – сказал Гоча, немного удивленный, как будто ожидал большего упрямства. – Двести тысяч за серию. Ясно… От пятисот до миллиона за рекламный ролик. Ага… А за главный образ – сотня. Неплохо! Значит, определяемся…

Гоча водил пальцем по своему планшету, считая ему ведомые цифры. Нелли продолжала стоять около стены. Вага застыл в дверях, следя глазами лишь за Антоном, а тот смотрел на жену.

– Итак, – сказал Гоча, – подводим итоги. В целом, ты зарабатываешь тысяч пятьсот-семьсот в месяц. На жизнь у вас уходит тысяч двести, на кредиты тысяч сто или двести, на аренду квартиры, видимо, сотня, бизнес мальчика покрывается его зарплатой из агентства, но, наверное, и ты подкидываешь. В общем… Не желая твоей голодной смерти, удовлетворюсь половиной. Никаких переводов на карту, Вага будет приходить за деньгами два раза в месяц. По субботам, например. И все. Пока ты платишь, никто не узнает о прошлом. Ни журналисты, ни полицейские. Это не навсегда, через годик обсудим апдейты и консэлейшены. Да! Пока год.

– Смешно, – в глазах у Нелли появился опасный блеск, но лицо оставалось непроницаемым. – По-дружески и я спрошу, Гоча. Я работала под именно твоим руководством. И при аресте было достаточно сказать лишь слово, и ты присел бы лет на десять. А что мне мешает сделать это сейчас?

Он засмеялся.

– Не блефуй, красота. Я с ментами добазарюсь. А вот ты сядешь. В связи с вновь выявленными, как говорится, обстоятельствами, – Гоча закурил. – Но мне не нравятся болтливые люди. И женщины не исключение. Даже красивые. Их лица, например, могут быть забрызганы кислотой. Ужас… Да, выбор не велик: договариваемся, или красавица заново идет в тюрьму. Ну и третье: болтаешь и тоже в тюрьму. Но уже не красавицей. Решай! Через час у меня еще одни деловые переговоры. И сложные… Прямо суета, а не день!

– Я согласна, – сухо сказала Нелли.

– Замечательно, – Гоча сделал вид, что аплодирует ей. – Что ты скажешь об этом, Вага? Как это было сказано, а? «Я согласна!»

– Им больше нечего делать, – прохрипел Вагиф.

– Хорошо, – продолжил Гоча. – Значит, договорились. Вага придет и заберет нал. Ах! Чуть не забыл… Ты же работаешь месяца два, так? Значит, должна мне семьсот тысяч, верно?

– У меня нет таких денег.

– Ищи. Ты можешь взять кредит или продать машину. Мне наплевать, как ты достанешь семь сотен. Иначе… Но мне не хотелось бы иначе!

Нелли ничего не ответила.

– Не будь такой молчаливой, – продолжал Гоча. – Все ли, мною сказанное, понятно?

– Да, я поняла, – она слегка пожала плечами.

Гоча медленно поднялся. Повернувшись к Антону, он сказал:

– А ты проследи, чтобы эта женщина выполнила сделку. Она – твоя ответственность. Я, как бывший муж, переживаю и предлагаю тебе, мужу актуальному, – подумать о софинансировании сделки. Муж и жена одна сатана, да? У жены нет денег, платит муж, да?

– Отстань от него! – заорала Нелли.

– Пошли, Вага, – улыбнулся Гоча охраннику. – У этой семьи неплохие от нас условия. Карьера в московском шоу-бизнесе или опять тюряга. Очевидный же выбор?

Когда они вышли из квартиры, Нелли достала бутылку открытого вина и начала пить прямо из горлышка. Потом закурила и налила остатки в бокал.

– Послушай, Нелли… – начал Антон.

Но она жестом прервала его.

– Есть только одна вещь, как избавить тебя от эта дерьма, Антон. Одна! Я всю ночь думала… Нам надо развестись и разойтись. Я исчезну, а тебя шантажировать им нечем.

– Ну… А давай вместе? Исчезнем. Я виноват, что допустил это. Будь я богаче или чиновником среднего уровня, ментом или эфэсбешником, с их защищающей махиной за спиной, то духу Гочи здесь не оказалось бы! А так… Я не хочу тебя терять! Это точно! Ты судьба… Давай исчезнем вместе? Я готов. Соберем сейчас самое необходимое и ветром…

Она пристально смотрела на него.

– Ты это серьезно, Антон? Со мной опасно! А если разведемся, ты начнешь спокойную жизнь, о какой и мечтал. Начнешь заново!

– Нелли, – сказал он, поднимаясь. – Собирай вещи, не теряй ни минуты. Я пока схожу к банкоматам и сниму все деньги, что оставались. И Марка повидать бы. Он обещал помочь при необходимости. Никите с прошлой работы позвоню, Женечке, вдруг тоже одолжат. И хорошо бы придумать с новыми документами… Да! Документы для новой жизни! Есть же люди, что дома сидят? Или пьют по избам. И им ни государство, ни документы не нужны…

– Класс! Исчезнуть и начать новую жизнь под другим именем! Перекрашусь в блондинку! Ты полюбишь меня и блондинкой?

– Нелли! Это не веселье! Мы будем жить скромно. А поначалу и бедно. И аккуратно, понимаешь? Собирай самое нужное. Самое!

– Ха! Да на моей машинке можно увезти все что захочешь! Огромный багажник, и даже без сложенных сзади сидений.

– Да ты что! Нет ничего проще, чем отследить тачку. Позвони своему перекупу, пусть забирает, договорившись по кредиту с тем мутным банком. Напиши, что у тебя контракт за границей на год и надо срочно уезжать.

Нелли нахмурилась.

– Ладно. Я не подумала. Ты прав. Я договорюсь с Илюхой.

– Я пошел к Марку по документам. Он раньше намекал, что есть концы по этой мути. Или другому человеку позвонить? Вроде… И денег надо снять побольше, – Антон словно записывал слова. – Нет. Все надо снять. А потом…

– Что потом?

– А потом на новые документы откроем другие карты. Со старыми все! С его возможностями, а как бы Гоча не завышал их, он может наверняка найти концы в любом банке, а значит, и узнать, где мы, отслеживая транзакции. Так что, Нелли, и твои давай.

Нелли побежала в спальню и вернулась, держа кучкой в руках пару кредиток, кольца и серьги.

– Код на обратной стороне карандашиком.

– Карандашиком? Молодцом.

– Да ладно, там не много денег. И я их не теряю настолько часто, чтобы заморачиваться с запоминанием или записыванием цифр, – Нелли пересыпала все в полиэтиленовый пакет из Ашана. – А мои штучки сдай в ломбард. Вбей ближайший в Яндекс-навигатор. Но! На первую цену не соглашайся. Они там жулики – торгуйся!

– Ясно.

– Или, может, отдать Марку? Пусть выкупит для подарков своим телкам. А не захочет, так продаст потом.

Антон убрал карточки в портмоне и, запихнув пакет с украшениями в карман, надевал кроссовки, с тревогой думая о будущем. Будучи отчаянно пьяным, он не представлял такого омута безумия, когда жизнь даже на метр впереди лишалась предсказуемости. Куда ехать? На что? Как? Пустые, логичные вопросы автоматной очередью сыпались в голове. Неостановимо. Не дожидаясь ответа.

Он выскочил из квартиры и не заметил Вагу этажом выше. Когда лифт уехал, Гочин охранник ухмыльнулся и достал телефон.

Глава 29

В простоте сердца моего и в чистоте рук моих…

Бытие 20:5

Марк арендовал офис для своего нового и, видимо, последнего проекта под эстакадой Третьего кольца в бывшей кирпичной фабрике, аккуратно переделанной под бизнес-центр. В первой из узких комнат сидела ресепшионистка, зажатая огромным кожаным диваном и белорамочным телевизором с Fashion TV, в другой, побольше, находился кабинет главы конторы с рабочим столом, диваном и мини-подиумом.

Когда Антон, пройдя по коридору мимо агентств туризма, переводов, недвижимости и прочего малого бизнеса, открыл нужную дверь, девушка на ресепшен, обычная, лет восемнадцати, подняла на него уже старательно-высокомерный взгляд. Работа не в фастфуде, как у многих одногруппников, а аж в продюсерском центре, пусть и только начатая, красоты не добавляла, но смогла заметно завысить ее самооценку. Марк говорил, что она дочь троюродной сестры и кабы не дальняя, но кровиночка, нашел бы студентку посимпатичней.

– Здрасьте, я Антон, к Марку, мы созванивались.

Не здороваясь в ответ, она махнула подбородком в сторону кабинета настолько недовольно, что Антон понял: найди он Марка с перерезанным горлом, секретарша лишь недовольно скривит губки. Иначе вести себя с мужчинами без ясного социального статуса не могли девушки с большим будущим, а она к таковым себя безусловно причисляла, по наивности присоединяясь ментально к достижениям и восторгам от лучших представительниц модельного бизнеса мира.

В кабинете в кресле сидел Марк, закинув, как всегда, ноги на край стола – он казался старее и неухоженней в сравнении с прошлым разом, когда они виделись. Ботинки блестели, но рубашку можно было и погладить, как и мятые, ношенные недели две, не меньше, брюки. Марк лениво встал и протянул ему руку.

– Привет, непартнер, – сказал он, понуро улыбаясь. – Я сейчас как раз думал обо всех последних событиях и тебя вспоминал.

– Рад видеть, Марк, – сказал Антон, пожимая ему руку. – Как дела? Гламурен, как всегда.

– Серьезно? Усаживайся. Чай или кофе? А дела никак.

Антон приоткрыл окно, сел в кресло и закурил. Марк вздохнул и потер лоб волосатым пальцем.

– Заметь, меня не удивляет, что ты не спрашиваешь, можно ли курить здесь… А что касается бизнеса, то в день приходит пара лохушек: смотришь на них, и хочется плакать, какой там продать куда-то… В стране нет модельного бизнеса. Вот так, чтобы в рекламу пристраивать, на показы. И только этим жить. Нет такого. А скорее сутенерско-эскортный сервис. Дом свиданий. Без дома… Ты видел мою седьмая вода на киселе племянницу, что на ресепшен сидит? Вот такие и в модели идут! Лишь каждая десятая нормуль. Кому их продать? Куда? На улице выбор девчуль лучше! Ладно… Подожду, может, раскрутимся. Промо дал. Договорился, чтобы флаеры раздавали в институтах. Да, портфолио у моего продюсерского центра фейковое, но выглядит хорошо… На неделе три встречи с рекламными агентствами назначены. Бог даст, продам им кандидатку. А то и парочку. Посмотрим.

Антон рассеянно слушал – жизнь летела в никуда, будущего не было. Марк присмотрелся:

– Что произошло, Антон? Чем помочь? Лучше советом, конечно, а не деньгами. Хочу помочь именно словом! Ладно, а? Хотя давай. Говори уж.

– Мы круто попали, Марк. Не могу всего рассказать, но дело серьезное, и мы должны исчезнуть. Исчезнуть без следа и надолго.

– Коллекторы? Да? Я подозревал, что рано или поздно ты вляпаешься с кредитами из-за женушки.

– Нужны новые паспорта и водительские права. И банк, где могут, закрыв глаза, открыть дебетовую карту.

– Да ты охренел, Антон? Жить как будете? Чем?

– Не знаю. Не думал. Ну, сможешь помочь? Ты говорил, что у тебя есть мутки с оформлением разных бумаг… Это вообще реально? Может в глухой деревне старики живут безвылазно, сами, без ожиданий от государства – так нам бы их паспорта задублить, но с нашими фотами, а? Поближе к нашему возрасту старики… Хотя… Мы без претензий на госуслуги, жилье бы снять да карточку банковскую сделать… Возможно так? Нужны два паспорта – для меня и Нелли. Ты знаешь, где их можно достать?

– Понятно, – Марк поднялся и подошел к двери, приоткрыл ее и убедился, что там одна ресепшионистка. – Я не сталкивался. Не приходилось, слава богу. Узнаю. Но… Это стоит денег.

– Ну не миллионы же? И надо быстро. Это вопрос часов, Марк. Не минут, но часов. Нельзя растянуть на неделю, нужно срочно. Это важно.

– Прямо горит? И ты уверен, что у меня есть такие концы?

– Ага. Или концы концов. Спроси у тех, кто прикрывал твой автосалон, у них могут быть выходы. Мы… Мы точно исчезаем. Новая жизнь.

– А старую забудешь?

– А что в ней такого было, яркого или важного, чтобы помнить? Мы исчезаем, это точно.

– Антон, спокойней! Может, проще договориться с коллекторами? Зачем шпионские игры устраивать?

– Там не коллекторы – эти не слезут. Помоги… Фото наши для паспортов и прав у тебя уже в «Вотсапе». Пожалуйста, Марк, как можно скорее!

– Посиди у моей девки на ресепшен. А я поболтаю с людьми.

Антон вышел и тупо уставился в узкую вертикальную полоску уличного света, называемую здесь окном. Людей, кто мог бы помочь, наверное, и не было. Никите позвонить, старому алкодружку? Ради чего? Совета? Денег? Да, у него небедные родители, но неизвестно, чем они занимаются… Быстро не получится. Да и бывший коллега всегда был рад погулять, но денег ему занимал Антон. Наоборот – ни разу. Женечке из автосалона? Но с ней с тех времён и не созванивался.

Иван, единственный, кого он мог считать другом, и другом настоящим, исчез. Испарился в инвалидной жалости к себе и обиде к миру. Ивана больше не было.

Другие близкие люди, кроме Марка, и не вспомнились. Лишь Машка. Такая надежная и верная жена могла быть. Любила. По-своему, спокойно, незатейливо. В надежде на немудреную, но настоящую семью. А он встретил Нелли. А Машка… Наверное, давно встретила будущего мужа. Окружила его своею легкой любовью. Она не страдалица. Бог дал – полюбила. А если забрал, так даст смену. Скорую и лучшую.

Или отцу ее позвонить? Он хоть гибэдэдэшник, но из органов. Концы должны быть и в других отделах, департаментах. Или нет? Да и неторопливый он мужик. Из советских. Ему надо встретиться, поговорить. Потом снова встретиться. И еще раз. А дело срочное, не до создания новых дружб. И с чего, кстати, отцу-то Машкиному ему помогать? Парню, бросившему его дочь? В лучшем случае потрачу с ним время на расспросы, в худшем… Да куда уж хуже?

Мысли были прерваны Марком, который выглянул из своего кабинета и приглашающе махнул рукой.

– Это будет стоить тебе двести тысяч рубликов, это дешево, к тому же быстро. Парень по таким вещам – знакомый моих знакомых. Короче. Тебе повезло.

– И по-крупному. Значит, судьба… – Антон мрачно улыбнулся, – благоволит.

– Наверное. А паспорта будут реальные: люди живут далеко, в глухой деревне. Возраст похож. Бухают они или иначе себя развлекают, нам не важно. Могут быть и нариками, а эти в истории быстро попадают. Но выбирать не приходится: вам изготовят копии паспортов. С вашими фоточками. И заламинируют. Как надо. А так… В кривом банке кредит с новым паспортом возьмешь, тачку с рук купишь, но ничего серьезней: если ментовка или какой госорган обнаружит – это залет. Причем сразу… Пообещай мне, Антон, что не сдадите дядю Марка, если что… Эх. Ну а водительские права вообще херня, это в подарок будет.

– Обещаю, Марк. И я тебе перекинул три сотни, одна для тебя. От нас.

Марк поколебался, потом покачал головой.

– Нет, парень, я верну ее. Странно, но я рад, что могу помочь… Мне нравится, – сказал Марк. – Старею, наверное… И хватит! Обсуждаем какие-то копейки. А паспорта будут готовы завтра, Сергей. Да. Завтра позвони мне, Сергей, после обеда все будет готово.

– Какой еще Сергей?

– Ты теперь Сергей. А она – Елена. Чета Волковых из Волгограда.

– Отлично. Город большой, известный, но нейтральный – жители ровные. Спасибо огромное, Марк! Спасибо!

– Антох, а это… Нелли что-то натворила? Не ты?

– Это дела давно минувших дней. А сейчас… Сейчас я ее не оставлю. Ну, пока, Марк! Завтра после обеда заскочу.

– Не приходи сюда. Я принесу документы сам. Могу домой прямо. Это лучше, чем на улице или в машине. Мне не сложно, дела завтра в центре.

– Договорились. Спасибо.

– Пока не благодари. Мне нравится, что у тебя движуха. Спорная, но движуха. А я сижу, тупо пялюсь в окно. И знаешь, больше ничего и не хочется, – пробурчал он, обращаясь больше к себе, чем к Антону. – Страсть к жизни, что ли, куда-то ушла, прямо вытекла, лишь пара капель осталась. Капелек…

Он вышел вслед за Антоном, закрывая свою дверь на ключ. Потом медленно, чеканя каждое слово, проговорил ресепшионистке:

– Галя, уезжаю на переговоры. Если без звонка или письма кандидатки нагрянут, то пусть ждут до семи здесь. Вечером заеду. Встреч не назначай. Будут звонки от клиентов – любых – запиши номер, чтобы перезвонить. Имя и номер! Все. На телефоне. Пока.

Выйдя из здания, они остановились, прощаясь.

– А Иван? – спросил Марк внезапно. – Что с ним? Если ты исчезнешь…

– Мы давно не виделись. Если у вас с Ларисой найдется время навестить его, это будет круто, хотя, предупреждаю, он обижен на мир. И, наверное, навсегда.

– Сам не пообещаю, но Ларисе напомню, она любит ухаживать за животными. Волонтерка еще та, – сказал Марк, будто вспоминая что-то важное. – Ладно! Удачи тебе, непартнер, и ради бога, старайся жить! Не бояться жизни, а жить! Если человек не достигает ничего к сорока годам, значит, все кончено. Не забывай об этом. Просто хороший мужчина в наше время никому не нужен, да и семья… Раз нэт, то уже и нэ будет.

Когда они разошлись, Антон позвонил Ларисе Аркадьевне, она помогала ему в фирмочке с налогами и бухгалтерией.

– Лариса Аркадьевна, случилась сложная история. Я уезжаю. Подробности потом. Так надо. Я вас попрошу заморозить компанию. Не ликвидировать, это долго, а заморозить.

– А Нелли?.. Нелли уезжает с вами?

– Да.

– Значит, это с ней случилась история. Не с вами.

– Неважно. Я должен исчезнуть.

– Но это невозможно, это глупо. Как раз когда все стало получаться, появился большой договор…

– Лариса Аркадьевна, не усложняйте. Я встречался с Марком. Он в курсе. Вот… А знаете? Оставьте эту контору себе, занимайтесь ею, если хотите. Ну конечно! Или наймите кого почестней. Или продайте.

– Не нужно было на ней жениться! Я всегда знала, что она принесет вам проблемы.

– Я люблю ее.

– Но компании глупо лишаться! – воскликнула Лариса.

– Считайте это подарком от меня. Давайте я напишу доверенность у нотариуса. Компания теперь ваша, с Марком посоветуйтесь, как лучше быть. Вы, Лариса, попробуйте, раз говорите, что все налаживается! А если бизнес не раскрутится, тогда и закроете. И спасибо вам, Лариса, за все. Спасибо!

Спустя несколько мгновений он приостановился возле места для курения перед бизнес-центром и теперь позвонил Нелли. Двух гудков не прошло, как она ответила.

– Все хорошо, Антон. У нас будет все, что нужно. Как у тебя дела?

– Прекрасно, – ответил он.

– Я все упаковала и занимаюсь перекрашиванием волос.

– Не трать время на ерунду. Я вернусь около семи или восьми. Ты говорила с Ильей о своей машине?

– Да. И звонила Филиппу. По-человечески хотела… Но бурная реакция, реально в шоке. Истеричка. У них типа будут проблемы с переписыванием сценария и вводом новой актрисы. Я сказала, что это на несколько дней, а он будто почувствовал, предупредил, что Чановский прижмет меня за нарушение контракта. Я его послала. Правильно?

– У нас без вариантов, – сказал Антон, вдумываясь, что значит «прижать». – Жди, я скоро вернусь. Но не просто так жди. Собирайся. Проверь все заново. Подумай, что мы могли забыть.

Он не мог сидеть на месте, разные беспокоящие, но неконкретные мысли настойчиво точили сознание, и он решил пройтись по Остоженке в сторону Смоленской площади, а потом и обратно. За полтора часа это получилось сделать два раза.

Вдруг позвонил Марк. Он был с паспортами! Так быстро? Ну и судьба! Она снова благосклонна к нему!

Они договорились встретиться в кофейне через дорогу от дома. Оказавшись там, Антон заказал простой капучино – в настолько наэлектризованном состоянии он продолжал следовать прочитанной статье о том, что черный кофе пить вредно для желудка и лучше заказывать с молоком или десертом.

– Что-нибудь еще? – официант поставил заказ на стол.

– Нет, спасибо. Посчитайте сразу.

Кофейня к вечеру медленно заполнялась, в основном парочками, реже встречались и другие традиционные персонажи: хипстирующие девочки с мальчиками, красиво-скучные девицы, мужчины в деловых костюмах, в дорогих и в мято-дешевых – последние говорили постоянно по телефону, стараясь показать окружающим, каким серьезным бизнесом они занимаются, была также пара одетых для офиса женщин, вдумчиво поглаживающих стекла огромных смартфонов – все, как всегда, одни и те же лица. Антону после встречи с Нелли больше не хотелось разгадывать жизни посетителей забегаловок. Зачем он делал так раньше? Зачем огромную часть неповторимой и проводимой набело жизни потратил на мысли о чужих, ничего не значащих людях? Столько времени растаяло пустотой! Зачем?

– Повторный привет, парень, – Антон услышал за спиной голос Марка.

– Не ожидал. Уже? – спросил Антон тихим голосом. – Так быстро?

– Все в порядке. Более того, у него была заготовка. Повезло вам. Была схватка по поводу цены, но он в итоге уступил. Паспорта уже у меня.

– Так быстро, Марк? Не палево?

– Говорю ж, была заготовка, только данные внесли и ваши фото вклеили. Вот, спрячь в карман. Не открывай здесь.

Антон положил в карман плотный конверт.

– Я не знаю, как благодарить, Марк.

– Ну не поцелуями! Деньгами благодарить надо людей, только деньгами. Ну это так, на будущее. Мне действительно ничего не надо. Я знаю, что ты спешишь к ней. От души желаю удачи! И ее обними от меня. От меня.

Антон благодарно пожал ему руку.

– Еще раз спасибо, Марк. Это же не навсегда. Мы увидимся.

– Теперь о главном. Удались из «Фейсбука», из «Инсты» и отовсюду, где ты зарегистрирован – когда ищут, в первую очередь смотрят платежи по банковским картам и соцсети: изучают друзей, фото, места, где бывал. Сим-карты выкидываем. Почту заводим новую и заходим в нее с плавающим айпи. Короче. Исчезай. Это важно, понимаешь?

Марк вздохнул, помотал головой и поднял удивленно брови, будто не веря в происходящее, потом продолжил:

– Никогда не думал, что подобное произойдет в жизни. Со мной или с кем другим. Кстати! Первые две недели ты будешь до паранойи аккуратен, а вот на третью, я слышал, люди уверяются в своей звезде и обычно лажают. И повнимательней с Нелли – мне кажется, она не единожды захочет сказать: «Ой, да ладно». А катастрофы с этих слов и начинаются. Ты понял?

– Да, Марк, понимаю.

Антон пожал протянутую руку, второй хлопнул Марка по плечу и быстро вышел. Расставание взволновало его больше, чем он предполагал. Совсем другим человеком оказался Марк. Друг. Настоящий друг.

Как только Антон зашел в подъезд, то сразу отрыл переданный конверт: паспорта как паспорта, обложки не свежие, страницы немного затерты. Идеально. И странно: раньше бы не дотронулся ни до одной официальной бумаги, не доверяя ей каждым своим нейроном на тысячу процентов. Осторожность и внимательность бережно сопровождали его жизнь комфортом в делах, словах и уж, конечно, в отношениях с государством. Но это раньше. Теперь Антон стал другим. Отныне и навсегда.