Текст книги "Псих (СИ)"

Автор книги: Павел Барчук

Соавторы: Павел Ларин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 12

В актовом зале еще несколько долгих минут висела мертвая, звенящая тишина. Никто не шевелился, не перешептывался, не ерзал в скрипучих креслах. Дышать пацаны старались через раз, словно любой неосторожный звук мог вернуть обратно людей в черном. Больше полусотни интернатовских пацанов разом превратилось в выставку восковых фигур.

Мозгоед тоже молчал. Он затаился внутри моего сознания, но я чувствовал его предельную концентрацию. Невидимый кореш что-то осмыслял, анализировал, прикидывал.

Первым отмер дежурный цербер у дверей. Молодой парень нервно сглотнул, поднес к губам рацию, буркнул в нее пару неразборчивых фраз. Затем прочистил горло и рявкнул:

– Младшая группа, средняя, старшая – встали! Возвращаемся в классы! Быстро, шевелимся!

Никто даже не вздрогнул, так и продолжали сидеть.

– Оглохли, ублюдки⁈ – воспитатель сорвался с места, подбежал к первому ряду, схватил одного из младшаков за шиворот, резко дернул вверх. – Живо, я сказал!

Пацаны начали отмирать. Поднимались с неохотой, тяжело, будто их задницы намертво приклеились к деревянным креслам. Многие косились в сторону того места, где еще недавно бился в жутком припадке Бурый. На паркете осталась темная влажная клякса. Слюна, кровь, пот. Черт его знает, что это.

Я двинулся к выходу. Гнус топал следом. Сосед был так впечатлен случившимся, что даже выплюнул в руку пожеванную спичку и убрал ее в карман. Не уронил, как обычно, на пол, а аккуратно спрятал, чтобы выбросить позже. Дымка вокруг Толика изменилась. Теперь она клубилась мутными, рваными языками. Желто-серая основа была изрезана густыми черными прожилками. Животный страх мешался с чем-то тяжелым, липким.

Нас погнали на второй этаж, к учебным классам. Воспитанники топали молча. Никаких привычных смешков, тычков в спину или подзатыльников. Серая масса двигалась к лестнице в полном молчании.

«Они ушли?» – спросил я Мозгоеда.

«Ушли. Пока».

«В смысле – пока?»

«Псих, включи голову. Инквизиторы приехали искать источник всплеска энергии. Официально задача выполнена, цель изолирована – премия в кармане. Но…»

Говнюк замолчал, выдерживая паузу.

«Не тяни», – раздраженно поторопил я его.

«Сканер поймал настоящий след. Подлинный всплеск неинициированного телепата. А твой дружок Бурый – липа. Пустышка. Как только его доставят на базу, засунут в проверочный контур и не найдут даже зачатков Дара, начнутся вопросы. Доктора почешут затылки, затем поймут, что сканер среагировал на фантомный выброс, который просто перекрыл ауру этого придурка. И тогда они вернутся в Инкубатор».

Нога соскользнула с края ступени. Я чудом удержал равновесие, вцепившись рукой в перила. Гнус рядом подозрительно покосился, но промолчал.

«Сколько у нас времени?» – забавно, но мой вопрос прозвучал вполне спокойно.

Истерить и биться в припадке – ах, какой ужас, что же делать⁈ – не видел смысла. Голос выразился более чем понятно. Они вернутся. Все. Точка. И тут даже я со своим полнейшим незнанием понимал – так и есть.

«Без понятия. День. Два. Может, неделя… Зависит от того, как быстро бюрократия провернет свои жернова. Все действия Инквизиции согласовываются с руководством».

Мозгоед замолчал, я тоже с расспросами больше не лез. Мы с ним, конечно, еще поговорим, например про ту же Инквизицию и сраный Абсольвиум. Мой невидимый кореш несколько раз упомянул это название. Но поговорим позже. Вечером, когда рядом не будут тереться всякие Гнусы.

Средняя группа вернулась в кабинет литературы. Тамара Алексеевна дождалась, пока все воспитанники рассядутся, открыла рот, собираясь продолжить урок, но тут же закрыла его обратно.

Так понимаю, о случившемся в актовом зале она в курсе. Что-что, а слухи по Инкубатору распространяются молниеносно. Могла и в окно увидеть. Из кабинета как раз открывается шикарный вид на парковку.

– Дети, – заговорила, наконец, Графиня, голос ее звучал растерянно. – Я не… Думаю…

Она снова сбилась, помолчала немного, потом все же закончила мысль:

– Думаю, мы продолжим завтра. Соберите вещи и…

Фраза повисла в воздухе. Что «и», так никто и не понял.

Я потянулся к стопке учебников, которая лежала там же, где ее оставил. Сверху литература, под ней потрепанная алгебра, в самом низу – тетради и мировая история Нового времени. В общем-то, ничего не изменилось. Если не считать того факта, что между алгеброй и тетрадками должна виднеться черная обложка. Должна. Но не виднеется.

– Твою мать… – буркнул вслух и принялся перебирать стопку. На хрена – непонятно. Дневник ученого исчез, это очевидно.

Меня аж в пот бросило.

«На кой черт ты вообще потащил его с собой? – буркнул Мозгоед. – Да все, не мельтеши. Ушёл дневничок».

«Он лежал здесь. Сука, я сам его сюда засунул!»

«И че? Лежал – теперь нету. Кто-то оказался дюже любопытным».

Я медленно повернул голову, обвел взглядом весь класс.

Кто мог забрать чертову тетрадь? Вариантов немного.

Для начала – церберы. Пока мы сидели в актовом зале, дежурный решил прошмонать пустой класс на предмет курева или запрещенки и наткнулся на странную тетрадку. Сценарий паршивый, но имеющий изъян. Содержимое этой тетради скорее похоже на бред при температуре сорок градусов. Там нет ничего противоречащего правилам. Если не знать, откуда она взялась– можно подумать, воспитанник проникся уроками Графини и начал писать фантастические рассказы.

Единственное, я не успел изучить записи подробно, чисто поверхностно глянул, не помню, фигурирует ли там термин «телепатия». Если да, то это тогда реально жопа. Уже понятно: все, что связано с Даром, которого официально не существует, имеет хреновые последствия. Бурый, которого сейчас в виде овоща везут в неизвестном направлении, не даст соврать.

Второй вариант – пацаны. Например, Гнус, сидящий на расстоянии вытянутой руки. Или Сохатый, чье место находится через ряд. Мы вышли из кабинета все, но я сейчас не могу вспомнить, кто был последним. В принципе, достаточно нескольких секунд, чтобы взять тетрадь со стола и спрятать ее… Куда?

С подозрением покосился на Толика, который будто специально разложил тетради и учебники перед собой. Типа, смотри, ничего лишнего нет. Потом попытался оценить, не топорщится ли у соседа футболка. Может, он, как и я, сунул дневник за пояс брюк. Чисто внешне все было ровно. В принципе, если записки ученого забрал кто-то из пацанов – это оставляет пространство для маневра. Своих можно запугать или договориться.

Есть еще третий вариант. Крайне дебильный, но отчего-то он тоже пришел мне в голову. Люк Сиротин. Мысль о мелком рыжем придурке всплыла сама собой. Думаю, из-за вчерашнего разговора в библиотеке. Пацан вел себя слишком подозрительно.

«Сова сейчас лопнет», – моментально отозвался телепат, считывая ход моих мыслей. А говорил, что они ему доступны лишь частично…

«Какая, на хрен, сова?»

«Которую ты натягиваешь на глобус. Сиротин? Реально? Он не успел бы заскочить в класс. А че, училку не учитываешь?»

Я завис на мгновение, с удивлением пялясь на Тамару Алексеевну.

В принципе, она оставалась в классе. Наверное. Хотя могла и выйти. Тут вопрос в другом. Графиня слишком правильная, слишком… хорошая, что ли. На хрена ей лезть в мои учебники, а потом забирать тетрадь?

«Чтобы почитать фантазии одного придурка в белом халате, – хмыкнул Мозгоед. – Она же любит сказки. Слышал, как по Апогею убивалась? Прямо потекла вся. Она в ублюдка влюблена».

«Фу!» – меня аж передернуло. Воображение очень быстро нарисовало Графиню, которая грязно домогается Апогея. – «Не плети ерунды. Тамара просто, как и все остальные, считает Девятку авангарда спасением человечества».

«А ты?» – насмешливо спросил телепат.

«А мне похрену».

«Ладно, не ссы. На самом деле сам дневник вообще ни о чем не говорит. Да, содержание странное, но тому, кто не знает, о чем идет речь, это вообще ничего не даст».

«А тому, кто знает?»

«Тот, кто знает, скоро сам тебя найдет. Дневник нужен ему для определенных целей».

Я кивнул, соглашаясь с доводами Мозгоеда. Гнус снова настороженно покосился в мою сторону. И снова промолчал. Хотя мои кивки должны выглядеть, наверное, странно.

– Через пять минут звонок, – Тамара Алексеевна посмотрела на часы. – Пока просто посидим, хорошо?

– А стихи? – удивленно спросил Шкет.

На него тут же со всех сторон зашикали остальные пацаны. Графиня даже ничего не сказала в ответ.

Я скользнул равнодушным, ничего не выражающим взглядом по классу. Сохатый остервенело ковырял заусеницу, уставившись в стол. Клоп гипнотизировал царапину на столешнице. Кто-то рисовал письки на промокашке. Кто-то вообще ковырялся в носу и пулял козявки в соседа.

Да уж… Ни один из среднячков даже с натяжкой не похож на хитрого вора, прячущего за пазухой компромат.

«Завязывай строить теории, – оборвал мои размышления Мозгоед. – На паранойю уходит энергия. И не вздумай лезть им в головы. У тебя сейчас нет резервов для сканирования. Поверь, дневник далеко не самая главная твоя проблема. Надо думать, что делать дальше».

Прозвенел звонок.

Тамара Алексеевна молча махнула рукой, мол, валите уже отсюда. Пацаны резво вскочили с мест, сгребли учебники и двинули на выход. Чертова половица скрипела, как психованная.

Следующим по расписанию стоял урок истории. Кабинет находился неподалеку, через две двери от литературного класса.

Историю нам преподавал Артем Викторович Ли. Кореец. На самом деле корейцем он был только наполовину, но воспитанники не стали заморачиваться, дали ему именно такое прозвище.

Лет тридцать пять. Невысокий рост, сухощавое сложение. Дешевый серый костюм сидел на нем мешковато, явно куплен на распродаже. Иссиня-черные волосы были зачесаны на безупречно ровный пробор. Тонкая переносица, гладкая кожа без единой морщины. Это фишка азиатов. Они долго выглядят моложе своих лет, а потом в одно мгновение становятся старыми.

На лацкане пиджака историка тускло поблескивал серебристый значок – фигурка взмывающего в небо человека. Апогей. Обычный ширпотреб из сувенирной лавки, который клепали миллионными тиражами.

Артем Викторович в понимании воспитанников не имел ни плохой, ни хорошей репутации. Он просто был. К нам историк относился нейтрально. Если Графиня искренне хотела вытащить каждого пацана из инкубаторского дерьма, Кореец вел себя так, будто его мир и мир интерната – это две параллельные прямые, которые никогда не пересекутся.

Но поразило меня другое. Дымка вокруг Корейца оказалась самой странной из всех, что довелось видеть с момента, как я внезапно стал телепатом. Это было ровное, густое светло-золотистое свечение. Слегка уплотняющееся к краям, оно напоминало колосья пшеницы в жаркий летний день. Я никогда не видел настоящего пшеничного поля, только по телеку, но в голову пришло именно такое сравнение.

«Слепая вера», – пояснил Мозгоед. – «Чистый, кристальный, стопроцентный кретинизм. Этот человек искренне верит в каждое слово, которое произносит».

«Разве так бывает? Учитывая, в каком дерьмовом мире мы живем».

«Еще как бывает, – хмыкнул телепат, – И поверь, ему в своем кретинизме очень комфортно. Послушный винтик механизма. Он обожает страну, в которой живет, потому что ни капли в ней не сомневается. Даже если весь Совет старейших коллективно насрет ему на голову – он сам придумает им оправдание, обоснует его и будет защищать систему до последней капли крови».

Артем Викторович дождался, пока все рассядутся и прозвенит звонок, затем растянул губы в теплой, сочувствующей улыбке.

– Ребята, доброго дня, – произнес он мягко, с едва заметным акцентом, съедающим окончания слов. – Настраиваемся на урок. Понимаю, утро выдалось… тяжелым. Стресс для всех. Но учебный план никто не отменял. Все мы помним, что история – один из наиважнейших предметов. Да?

Я занял, как обычно, место за последней партой. Гнус плюхнулся рядом. Поймал мой раздраженный взгляд и небрежно пожал плечами, мол, «какие проблемы? Свободная страна».

Кабинет истории был обвешан плакатами со всех сторон. В основном это были огромные физические карты мира – до и после Катаклизма, схемы политического устройства Конфедерации. Но главное место, прямо над доской, занимал массивный портрет в деревянной раме.

С портрета на инкубаторских пацанов высокомерно взирали члены Совета Старейшин. Долбаные Отцы-основатели. Девять человек в строгих темных костюмах, стоящие полукругом на фоне восхода. В нижней части картины золотыми буквами была выбита фраза: «Они подарили нам Мир».

Раньше этот кусок картона казался мне лишь цветным пятном на стене. Сейчас взгляд зацепился за детали.

Восемь мужчин и одна женщина. Сильно пожилых, каждому не меньше семидесяти лет. Хотя выглядели они, конечно, моложе. Бабки и пластическая хирургия творят чудеса. Все до единого – простецы, лишенные Дара. Но их лица излучали такую абсолютную, хищную уверенность, что становилось не по себе.

– Итак, – Кореец встал в центре класса, привычным жестом одернул лацкан пиджака и машинально погладил пальцами значок Апогея, будто черпал у него силы. – На прошлом занятии мы разбирали Год Ноль. Главную трагедию в истории человечества. Кто сможет кратко напомнить основные тезисы? Ляпушкин Валентин?

Клоп сидел, открыв рот и пялился в окно. Он не сразу понял, что назвали его фамилию. Сосед по парте толкнул придурка в бок.

– Э-э… – Валёк вскочил со стула, – Год Ноль…Ну… катастрофа случилась. Большая. Море поднялось.

– Ага, поднялось и вышло…– тихо заржал кто-то из пацанов.

– А ну-ка! – Историк цыкнул на шутника, затем снова переключился на Клопа,– Мировой океан, Валентин, – мягко, без раздражения поправил он ученика. – Используй правильную терминологию. Продолжай.

– Ну… вода залила всё. – Вымучал Клоп следующее предложение, – Острова эти… Японские. Берега там всякие разные. И это… ну, кончился старый мир. Утонул.

– Уровень твоей подготовки к предстоящему тестированию я оценил, – печально вздохнул Артем Викторович. – Садись.

Кореец заложил руки за спину и неспешно пошел вдоль ряда парт.

– Чуть более пятидесяти лет назад мир изменился, – его голос стал глубже, обрел бархатные, завораживающие нотки. Таким голосом только страшилки рассказывать у костра. – Человечество совершило огромную, чудовищную ошибку. Мы по глупости своей решили, что можем подчинить природу своим нуждам. Что планета стерпит любые издевательства ради корпоративных сверхприбылей.

Золотистая дымка вокруг историка запульсировала, стала ярче.

– Но планета решила – хватит! – Кореец остановился, крутанулся на месте и пошел в обратную сторону, – Произошло то, что позже историки назовут «Страшный промышленный инцидент». Это была технологическая катастрофа беспрецедентного масштаба. До сих пор лучшие умы спорят, где находился её эпицентр – на восточном побережье Азии или на глубоководных буровых платформах. Сегодня это уже не имеет значения. Важно то, что выброс реагентов спровоцировал процессы, которые мгновенно изменили климатический баланс. Глобальное потепление, в которое не верили скептики, ускорилось в десятки тысяч раз. Ледники растаяли не за десятилетия – за считаные месяцы. Океан начал наступление. Цунами случались там, где их по всем законам природы быть не должно. В пустыне шли дожди. С гор сходили не лавины, а просто мутные потоки воды, сметающие все на своем пути.

Учитель подошел к карте, взял указку и резко ударил ей по синему пятну.

– Японский архипелаг ушел под воду меньше, чем за год. Восточное побережье Китая, Малайзия, Индонезия – оказались стерты с лица земли. Европейские портовые мегаполисы захлебнулись под напором штормов невиданной силы. Австралия – исчезла с карты мира. Новая Зеландия – та же судьба. Счет жертв шел на миллионы. Толпы беженцев хлынули вглубь материков, сметая границы, попирая законы и мораль. Старые государства, погрязшие в коррупции, не смогли защитить своих граждан. Все, что люди выстраивали более двух тысячелетий, рассыпалось как карточный домик.

Надо признать, трындеть Кореец умеет знатно. Пацаны замерли, открыв рты. История падения старого мира, наверное, единственная тема, способная пробить толстую броню интернатовского пофигизма.

– И знаете, что произошло в этот час абсолютного отчаяния? – учитель остановился, повернулся к классу, медленно обвел всех присутствующих торжественным взглядом, – Правильно! За дело взялись Отцы-основатели. Девять человек. Обычные промышленники, простецы, ничем не отличающиеся от нас с вами физиологически. У них не было королевских кровей или военных армий. Только заводы, колоссальные ресурсы и жесткое понимание: если прямо сейчас не объединить усилия – человечество не выстоит.

«Во заливает, – восхитился Мозгоед. – Армии у них были – частные синдикаты. Парни в черной форме очень бодренько расстреливали голодающих у ворот продуктовых баз. Если что, „спасители“ сами и спровоцировали катастрофу, чтобы обнулить счетчик. Чертов закон золотого сечения. Но ты сиди, слушай. Полезно для общего развития».

Я насторожился.

«Что значит – сами спровоцировали?»

«Позже, Псих. Не сейчас».

«Да ты достал! Напомнить про инквизиторов? Если бы кто-то не разыгрывал амнезию, мы могли бы избежать этого дерьма».

«Не могли бы», – коротко ответил Мозгоед и замолчал.

Артем Викторович тем временем подошел вплотную к портрету, на котором были изображены члены Совета. Кончик указки скользнул по строгим лицам.

– Каждый из них взял на себя ответственность за спасение целой отрасли. Раменский – медицина и фармакология. Он остановил эпидемии холеры в лагерях беженцев. Шейн – тяжелое машиностроение. Благодаря оборудованию, которое он создал, мы построили защитные дамбы и новые города-крепости. Лозинская – информация. Она восстановила связь и спасла цифровые архивы человечества. Берг – финансы. Создатель конфедеративного банка, удержавший экономику от краха.

Указка перешла к следующему лицу. Суровый старик с глубокими морщинами и тяжелым подбородком.

– Куликов. Недра и новые ресурсы. Человек, который обеспечил Конфедерацию всем необходимым для строительства, медицины, для промышленности, в конце концов.

На фамилии Куликова меня едва заметно передернуло. После короткого знакомства с инквизиторами любые разговоры о ресурсах и минералах вызывали стойкую ассоциацию с Абсольвиумом – тем самым металлом, который упоминал Мозгоед. Уже понятно, одаренным он сильно не подходит.

– Третьяков дал энергию, восстановив работу реакторов, – продолжал историк. – Шварц спас нас от голода, создав гигантские гидропонные фермы и синтетический белок. Дроздов наладил логистику, опутав континент сетью магнитных магистралей. Назаров взял под контроль глобальную безопасность. Девять фамилий. Девять монополий. Так родилась наша Евразийская Конфедерация. Из хаоса – порядок.

Гнус, сидящий слева, слегка подался вперед. Дымка вокруг него уплотнилась, потемнела. Сосед явно крутил в голове какие-то свои мутные мысли.

– А теперь, – Кореец театрально выдержал паузу. – Теперь переходим к главному чуду. Не побоюсь этого слова. Ровно через два года после основания Конфедерации…

Учитель поднял указательный палец.

– По всему континенту, у детей начал открываться Дар. Появилось первое поколение одаренных. Возраст проявления способностей варьировался от трех до семи лет. Случайная генетическая мутация? Нет. Искупление наших грехов.

«Аха-ха! Ой, сука, не могу… Искупление грехов!» – зашелся смехом телепат. – «Красивая сказочка для умственно отсталых».

– Представьте ужас обычных родителей, – вещал Артем Викторович. – Трехлетний малыш в приступе плача поднимает в воздух мебель. Пятилетняя девочка случайно поджигает квартиру взглядом. Хаос грозил захлестнуть общество с новой силой. Люди боялись собственных детей!

Он прижал ладони к груди, демонстрируя крайнюю степень сопереживания.

– И тогда одна из корпораций совершила беспрецедентный шаг. Это был «Раменский-Холдинг». Понимая, что напуганные своими же способностями дети – не угроза, а наше спасение, они за считаные месяцы открыли первый Центр Реабилитации. Идеально оборудованное место, где опытные врачи и наставники брали под опеку одаренных. Где их учили контролировать свою мощь, берегли их психику.

«Считаные месяцы», – медленно, выделяя каждый слог, проговорил Мозгоед. – «За считаные месяцы, Псих. Специализированный медицинский центр. Для феномена, которого официально никогда раньше не существовало на планете. С готовой программой обучения. С идеальным оборудованием для раскачки Дара. Со штатом подготовленных инструкторов. Тебе не кажется, что все это попахивает знатным трындежом?»

«Ты хочешь сказать…» – мысленно начал я.

«Ничего не хочу сказать. Просто сам подумай. Дар появляется внезапно, повергая мир в шок. А через пару месяцев корпорация выкатывает готовое решение глобальной проблемы. Как это возможно, если они не готовились к такому повороту десятилетиями? Если они не знали, что именно появится?»

– С тех пор эта традиция незыблема, – продолжал историк. – Забота и гуманизм. Каждый ребенок с проявившимся Даром отправляется в Центр. Растет в безопасности, развивая свои таланты на благо государства. Я, как и все мы, благодарен Совету. Если бы не их оперативное вмешательство, одаренные просто уничтожили бы остатки цивилизации или сошли с ума от собственной силы.

Золотистая дымка вокруг Корейца потускнела. В ней скользнула тонкая, сизая нить искренней, глубокой тоски.

«Он не врет», – задумчиво констатировал Голос. – «Он реально кретин. Искренне благодарен. Его сознание просто не допускает мысли, что спасители могли быть архитекторами того звездеца».

– А как они узнают? – поинтересовался с соседнего ряда Шкет. – Ну, кто одаренный, а кто нет? Вдруг Дар тихий?

– Для этого работает специальная служба контроля, – мягко пояснил учитель. – Разветвленная сеть. Они мониторят медицинские карты по всей Конфедерации. Любой необъяснимый скачок в анализах, любые жалобы на странности – и к ребенку направляют специалистов из клиник «Раменский-Холдинга». Данные идут наверх, Центр принимает решение. Все под контролем, волноваться не о чем.

«Специальная служба контроля», – снова заржал телепат. – «Слышал? Какое миленькое название для мясников из Инквизиции».

«Слушай, ты или расскажи мне все, что знаешь. Нормально расскажи, – не выдержал я, – либо заткнись уже со своими комментариями».

«Провалы в памяти… тут помню, тут не помню», – туманно ответил Мозгоед и замолчал.

Снова соврал, говнюк.