Текст книги "Псих (СИ)"

Автор книги: Павел Барчук

Соавторы: Павел Ларин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 18

Гнус мчался по лестнице вниз, перескакивая через несколько ступеней сразу. Я двигался следом, но не так бодро. Чуть приотстал, чтобы быстренько переварить в голове всё происходящее. Согласен, момент не самый удачный, того и гляди в общежитие ворвутся инквизиторы, но ломиться бездумно вперед, как делает Гнус, – вообще срань полная. Тем более подумать реально есть над чем.

Во-первых, меня волновал сам Толик. Любопытная история выходит. Три года он был дурак дураком, а теперь вдруг начал разбираться в электронных замках и, самое главное, – смог их заблокировать. Подозрительная хрень.

Во-вторых, план Гнуса на данный момент был единственным, но от этого не стал лучше. Он вызывал у меня конкретные сомнения. Суматоха и правда поднялась знатная, однако большой вопрос, удастся ли проскользнуть под носом у инквизиторов. Толик принимает их за обычных безопасников, поэтому уверен, что всё выгорит. Я же был настроен не так оптимистично.

В-третьих, даже если выберемся из Инкубатора, что дальше? В первоначальной версии побега фигурировал Зубов. Он должен взять на себя решение всех бытовых проблем. Жрачка, место, где обосноваться, документы, хотя какая-то стратегия для дельнейшей жизни – это все должен был обеспечить старший воспитатель. До тошноты мерзко признавать данный факт, то этот мудак мне нужен. По крайней мере на первом этапе. Выбраться из интерната и голодать, прятаться в лесу, избегать встреч в людьми – такое себе перспектива.

Мимо меня пронеслись двое пацанов из старшей группы. Кубарем скатились по лестнице. Один из них зацепил Гнуса плечом, тот чуть не улетел носом вперёд. Еле успел прыгнуть вперед и поймать его за шиворот.

Спустились на первый этаж. Там творились настоящая вакханалия безумия и торжество человеческого психоза. Пацаны уже перестали понимать, зачем прибежали, кто их надоумил и что делать дальше. Они просто бестолково, на коллективном энтузиазме, упорно рвались наружу. Основная масса столпилась у больших окон холла. Воспитанники отпихивали друг друга локтями, лезли по головам, буквально. Старшие толкали младших, а младшие, понимая, что их сейчас затопчут, ухитрялись забраться на человеческую кучу-малу сверху и кувырком вывалиться через разбитое окно на улицу.

Со стороны центральных дверей раздавался грохот. Похоже, их пытались тупо выбить. Может, сами инквизиторы, а может, воспитатели, которые остались за пределами общежития.

Меня лично насторожило то, что люди в чёрном не пытаются проникнуть внутрь иными способами. Они же, мать их, крутые спецы по поимке одарённых! Прошло уже минут пять с момента блокировки замков. Может, чуть больше. Я потерялся во времени. Неужели у профессиональных охотников на телепатов нет других вариантов, кроме как суетиться на улице, лупить по закрытым дверям и ловить выскакивающих из общежития подростков?

– Вы так не выберетесь. Их снаружи больше, чем кажется.

Голос раздался прямо за моей спиной. Спокойный такой, размеренный, удивительно невозмутимый.

Я резко обернулся и буквально нос к носу столкнулся с Люком Сиротиным. Пацан стоял в двух шагах от меня. Он смотрел на всё происходящее с каким-то фатальным равнодушием, и это скорее пугало, чем радовало. Вдруг у младшака на фоне происходящего поехала крыша. Он и до этого создавал впечатление немного пристукнутого, а теперь у пацана могла начаться острая стадия. Правда, аура Люка по-прежнему оставалась никакой. Ровное серое марево без единой цветной прожилки. То есть не волнуется, не нервничает, ему вообще всё по фигу.

– Надо уходить другим путем, – продолжил Сиротин. – Вот так нельзя.

Он махнул рукой в сторону окон, где творился форменный трындец.

– Ты знаешь, куда идти? – спросил я пацана в лоб.

– Знаю, – кивнул Люк. – Мне тут скучно было, давно все ходы и выходы облазил. Под общежитием есть подвал, он связан с другими корпусами сетью тунелей, один из них ведет в лес. Идём.

– Погоди-ка, сопляк, – Гнус вынырнул из-за моего плеча, шагнул к младшаку, сгрёб его куртку и подтянул к себе. – А нам с чего тебе верить?

– У вас выбора нет, – спокойно ответил рыжий.

«Сука… как мне не нравится это „вам“, „вас“, „нам“, – раздражённо высказался Мозгоед. – Такими темпами скоро целый школьный отряд соберётся».

«Он прав, – одёрнул я телепата. – Идея с окном такое себе. А этот мелкий не так прост, как кажется».

«Ой, мляха муха, да ладно? А я-то думал, он совсем дурачок. Книжки про телепатов читает. Непонятные, кстати, книжки. Где он её отыскал?»

«Заткнись. Выберемся отсюда, потом разберёмся. Помнишь? Сам говорил такое про Зубова. Если пацан знает, как вывести нас с территории интерната, мне срать странный он или нормальный».

– Гнус, – дёрнул Толика за рукав, – хватит, я иду с ним.

– Мы идём, – поправил меня сосед, но Сиротина отпустил.

Люк, всё с таким же безмятежным выражением лица, будто ничего из ряда вон выходящего не происходит, развернулся и двинул вглубь коридора, туда, где хозяйственные помещения. Мы с Толиком рванули за ним.

У последнего окна холла меня вдруг что-то тормознуло. Будто невидимый поводок накинули и потянули. Я остановился, подумал пару секунд, затем уверенно направился к окну.

«Псих, твою мать, ты чего?, – тут же взгоношился телепат. – Ты куда? нам вообще не в ту сторону!»

Я замер перед стеклом. Оно ещё оставалось целым, сюда волна взбесившихся воспитанников не добралась.

Дождь снаружи не унимался. Пацаны выскакивали на улицу, тут же попадали в лапы парней в чёрном. Те их валили на землю, заламывали руки и тыкали своими палками. Видимо, пытались определить телепата. Кое-кому из парней удавалось ускользнуть, но буквально через пару метров их перехватывали воспитатели. Церберам, похоже, дали такой приказ – хватать обезумевших подростков и тащить их обратно, к инквизиторам.

Чуть дальше, под козырьком котельной, я увидел одинокий силуэт. Это был Зубов, узнал его сразу. Он стоял напротив окна, смотрел в сторону общежития и курил. Внешне цербер выглядел спокойным, чуть ли не расслабленным, но я видел – Зубов в бешенстве. Все его планы летели к чертям собачьим. Примечательно, что старший воспитатель не помогал своим коллегам вылавливать особо шустрых пацанов. Более того, он всячески старался оставаться незамеченным.

Я оглянулся через плечо. Гнус и Сиротин почти уже скрылись в темноте коридора.

– Подождите, – крикнул им вслед. – Мне нужно пять минут.

Пацаны остановились, переглянулись. Типа, что там ещё придумал этот ненормальный?

«Мозгоед, – мысленно позвал телепата, – Я должен передать Зубову сообщение! Срочно!»

«Ты совсем конченый? – огрызнулся мой невидимый кореш. – Дистанционное внушение без зрительного контакта – это высший пилотаж! Такое могут только полноценные телепаты, а не сопливый пацан, который без году неделя стал одаренным. Мозг себе сожжёшь!»

«Но теоретически это возможно, получается. Я вижу Зубова. Контакта нет, согласен. Все равно хочу попробовать. Как передать ему послание?»

«Твою мать, Псих… – Мозгоед раздражённо хмыкнул, фыркнул, выматерился. – Ну ты в натуре псих. Хорошо… Сформируй мысль в плотный шар. Не фразу, а образ. И бей прямо в башку этому уроду!»

Я уставился на Зубова сквозь оконное стекло. Сосредоточился. Вытащил из памяти топографическую карту, которую он мне показывал. Красный крест, карандашную надпись. Мысленно скомкал это в один пульсирующий сгусток: «Объект 12-Б. Лес. Жди там».

Резкий выдох. Ментальный толчок.

В правом виске полыхнуло огнём, словно внутрь вогнали раскалённую спицу. По-моему, я даже застонал сквозь сцепленные зубы. Не уверен. Из носа снова потекла кровь. Такими темпами угроблю себя без помощи всяких инквизиторов.

Мгновение ничего не происходило. А потом Зубов вдруг резко вздрогнул, уронил сигарету, которую как раз поднес к губам. Крошечный огонёк очертил дугу и упал в лужу. Цербер на это никак не отреагировал. Он покрутил башкой, затем уставился на окно, за которым стоял я, и около пяти секунд вообще не двигался. Потом поднял руку, провёл ею по лицу, словно пытался что-то стереть, и кивнул.

Сквозь дождь, в темноте, он никак не мог разглядеть меня в этом чёртовом окне. Значит, моё послание доставлено. Охренеть! Просто охренеть! Получилось!

Зубов медленно попятился назад. Следил, чтобы инквизиторы и остальные воспитатели не заметили его. Затем развернулся и исчез за углом котельной.

«Молодец! Ты просто грёбаный гений конспирации! – телепат буквально исходил злобой, шипел, как змея. – Теперь этот мудак знает, что ты не просто одарённый. Поздравляю, Псих. Интересно, он уже понял, с кем имеет дело? Как думаешь? Или ментальные сообщения ни о чем ему не говорят?».

«Ты сам сказал, он нам нужен. Этот цербер достаточно сообразительный, чтобы выяснить про телепатию. Думаю, это был вопрос времени. Может, уже допёр. Всё, не ной. Идём».

Мозгоед помолчал немного, а потом вдруг выдал:

«Вообще, конечно, это мощно. Тридцать пять метров расстояние, преграда в виде стекла – и ты с первого раза отправил ему ментальный образ. Растёшь, однако».

– Псих, твою мать! – рявкнул Гнус. – Мы что, никуда не торопимся? Или ты решил остаться?

Я оторвался от окна, быстрым шагом подошёл к пацанам.

– Веди, – велел Люку.

Сиротин уверенно двинулся вперёд по коридору, свернул в короткий тупичок в самом конце хозяйственного отсека. Там, за облезлым шкафом с наглядными пособиями, обнаружилась низкая металлическая дверь. Ржавая, невзрачная. Не заметишь, если специально не искать.

Пацан подошёл, дёрнул ручку.

Дверь не подалась.

Люк дёрнул ещё раз, посильнее. Тот же результат. Мелкий отступил на шаг, растерянно уставился на замок. Впервые за все эти дни его аура изменилась, серое марево дрогнуло. По краю пробежала быстрая жёлтая рябь. Недоумение, переживание.

– Она всегда открыта была, – тихо сказал пацан. – Всегда.

«Ну и на хрена ты нам сдался, сопляк, – сразу оживился Мозгоед. – Всезнайка сраный. Звездел он, что все ходы облазил».

– Отойди, – коротко бросил Гнус.

Толик оттеснил Люка плечом. Присел перед замком на корточки, сунул руку во внутренний карман. Вытащил узкий свёрток, развернул тряпку на колене. Внутри лежали две тонких металлических пластины и что-то вроде изогнутого крючка. Тут же была та штуковина, которой Гнус заблокировал замки. Он выбрал два инструмента, остальное положил на пол. Вставил свои приблуды в замочную скважину и начал работать.

Сосед, которого я три года считал туповатым, окончательно исчез. Толик действовал слишком ловко, быстро. Без лишних движений. Одна рука придерживала натяжитель, вторая аккуратными покачиваниями что-то нащупывала внутри механизма. Три раза щёлкнуло. На четвёртый – глухо провернулось.

Гнус потянул ручку, дверь со скрипом открылась.

– Хрена себе, – усмехнулся я. – Это тебя наш трудовик научил? А мы, как дебилы, только табуретки делали.

Гнус аккуратно свернул тряпку, спрятал свои приблуды обратно в карман. Не поднимая глаз, коротко бросил:

– Смешная шутка, но не к месту. Не только у тебя есть таланты. Батя научил.

Не дожидаясь, что отвечу, он шагнул в дверной проём первым.

«Ой, сука, не могу… весёлая у нас компания подбирается, – процедил Мозгоед. – Один замки взламывает, второй, мать его, от скуки изучил подвалы интерната. И все это исключительно совпадение. Псих, с этих двоих гандонов глаз не спускай. Ни на секунду. Чую, будут у нас проблемы из-за них».

За дверью обнаружилась крутая узкая лестница, ведущая вниз.

Мы спустились на десяток ступенек и оказались в подвале. Низкий потолок, голые лампочки, из которых работали штуки три. Вдоль стен тянулись стеллажи со всяким барахлом. Милое местечко.

Люк обогнал Гнуса и быстрым шагом направился вглубь подвального помещения. В самом дальнем углу, у левой стены, виднелся длинный деревянный стеллаж, забитый столярным инструментом. Ржавые пилы, тиски, стамески, коробки с гвоздями. Всё старое, тронутое временем.

– Помогайте, – коротко велел пацан.

Втроём взялись за край стеллажа. Он оказался мандец каким тяжёлым. Дерево заскрипело, ножки поехали по бетону с противным звуком. Отодвинули сантиметров на семьдесят.

«Очень мне интересно, а как этот тщедушный сопляк отодвигал стеллаж в одно лицо….– задумчиво протянул Мозгоед, – Ах, да… Прости. Мы же не обращаем внимания на откровенную хрень. Подумаешь, деревянные полки в пять раз тяжелее самого пацана».

«Да закрой ты уже пасть, по-хорошему прошу. Дай выбраться из дерьма. Потом разберемся» – рявкнул я на телепата, но для себя пометочку сделал.

Мозгоед прав, Сиротин никак, ни при каких условиях не сдвинул бы стеллаж сам.

За полками обнаружилась ещё одна дверь. Совсем маленькая, где-то чуть больше метра. На ней замков не было. Стоило толкнуть дверцу, она тут же открылась. Из проёма пахнуло сыростью и мышиным дерьмом. Мне сразу вспомнились крысы-мутанты из бункера. Аж передёрнуло.

Гнус вытащил из кармана зажигалку, чиркнул. Огонёк осветил его лицо снизу. По выражению физиономии было понятно – Толик тоже не в восторге от перспективы переться в неизвестность.

Я нашарил в кармане свою. Щёлкнул. Второй огонёк добавил немного света.

А вот Сиротин не сомневался. Он уже проскользнул внутрь. Прошел вперед, оглянулся.

– Ну? Вы идёте? – нетерпеливо спросил пацан.

Мы с Толиком посмотрели друг на друга.

– Давай, – Гнус кивнул в темноту. – Ты следом за пацаном, я буду замыкающим.

«Пусть идёт на хрен! – мгновенно отреагировал Мозгоед. – Так мы в тисках окажемся».

Я молча наклонился и полез в туннель.

«Ты больной? – поинтересовался телепат. – Говорю, не делай так, а ты берёшь и делаешь».

«Слушай, если бы Гнус или Сиротин задумали какое-то дерьмо, они бы его уже сделали. Зачем такие сложности? Поднимать всю общагу на уши, устраивать пожар, потом пробираться через подвал?»

«Чтобы ты им доверял.»

' Я никому не доверяю. Тебе особенно.'

Мозгоед заткнулся. Видимо, счёл мои доводы логичными. А может, просто ему надоело гундеть.

Мы двинулись вперёд. Сиротин шёл первым, я за ним, Гнус замыкал. Толик, прежде чем нырнуть в туннель вслед за нами, ухитрился немного подтянуть стеллаж обратно и плотно прикрыть дверь.

Через пять метров узкий лаз, по которому приходилось идти согнувшись в три погибели, по крайней мере нам с Толиком, превратился в нормальный подземный ход. Я даже смог выпрямиться в полный рост. Дорогу приходилось подсвечивать зажигалками, то моей, то Гнуса.

В тусклом свете огонька удалось рассмотреть стены. Кладка была кирпичная и выглядела очень старой.

Прошли метров тридцать, оказались на перекрёстке. Люк без раздумий свернул налево. Ещё через двадцать метров – снова перекрёсток. Сиротин ушёл направо.

Гнус топал молча. Только один раз, у второго поворота, провёл ладонью по кладке, хмыкнул и убрал руку.

Ещё один перекрёсток. Ещё поворот. Люк пёр вперёд, будто у него в голове запечатлена карта, на которой стрелочками указано правильное направление.

Это меня в принципе не особо удивило. Пацан же сказал, что облазил тут всё. А вот сами туннели показались странными. На кой хер под Инкубатором такая сеть? Настоящий лабиринт.

«Интернат старый, – сухо отозвался Мозгоед. – Стоит давно. Задолго до Года Ноль построили».

«Откуда знаешь?»

«По кладке. Такой сейчас нет».

Воздух стал холоднее и более влажным. Люк снова свернул. На этот раз – в узкий боковой лаз, где снова пришлось идти пригнувшись. Через двадцать шагов начался подъём. Я почувствовал его чисто физически.

Мы шли еще минут пять. Молча.

Потом Люк остановился.

– Погасите зажигалки. Дальше без света.

Гнус, не задавая вопросов, щёлкнул крышкой. Я – за ним.

Темнота в один момент накрыла нас с головой.

Впереди слышались только шаги Люка. Ровные, уверенные. Мы двигались за ним на слух, задевая плечами кирпич стен.

Через сорок или пятьдесят шагов почувствовал движение воздуха. Это был сквозняк, влажный, пахнущий палой листвой и мокрой корой.

Где-то рядом, похоже, выход.

Мои предположения оказались верными. Еще минут пять движения в полной темноте и мы буквально вывалились наружу через ржавую дверь. Сиротин не соврал, подземные туннели, и правда, вывели нас в лес.

Издалека тянуло гарью, так понимаю, от Инкубатора. Вой сирены доносился глухо. Значит, расстояние приличное.

Я выпрямился, глубоко вдохнул. Голова гудела, кровь на лице засохла коркой и тянула кожу. Ноги подкашивались. Но воздух – настоящий, лесной, свободный – прочистил мозги в один момент.

Гнус вылез следом, отряхнулся, огляделся по сторонам. Потом медленно выдохнул сквозь зубы:

– Ну твою мать… Я думал, это какая-то лажа. Мелкий врет и лапшу вешает. А ты гляди, реально вывел.

Люк даже не обернулся, вообще никак не отреагировал на слова Толика. Он стоял чуть впереди, спокойный, как удав.

– Какого. Хрена.

Голос раздался сзади. Ровный, тяжёлый, без интонации. Знакомый до тошноты.

Я медленно повернулся.

Из темноты, метрах в трёх позади нас, вышел Зубов. И судя по его раздраженной физиономии, он сильно был не рад увидеть меня в компании еще двоих воспитанников.

Глава 19

Зубов смотрел на пацанов, не на меня. И не двигался. Куртка нараспашку, левая рука опущена, правая – у пояса. Я не видел, что у него под курткой, но знал точно: там пистолет. А ещё точнее знал: этот мудак спокойно выстрелит, если решит, что так правильно.

Аура старшего воспитателя сгустилась до чёрно-багрового. Она была ровная, без вспышек. Похоже, цербер для себя все решил.

– Я спросил, какого хрена? – спокойно повторил он.

Гнус переступил с ноги на ногу и громко сглотнул. Настолько громко, что я буквально прочувствовал, как слюна скатывается по горлу.

«Он их замочит, – деловито сказал Мозгоед, будто речь шла о чём-то обыденном. – Обоих. Быстро. Не мешай. Это правильно».

Я сделал шаг вперёд, чуть сдвинулся в сторону. По сути – закрыл собой и Гнуса, и Сиротина. Перспектива стать свидетелем убийства через пять минут после того, как оказался на свободе, в мои планы точно не входила. Хотя для ментов буду даже не свидетелем, скорее – соучастником.

В башке, как назло, начали всплывать статьи из уголовного кодекса Конфедерации. Мы их изучали на юридическом праве. Администрация интерната решила, что воспитанники точно должны знать, по какой именно статье их посадят, если они не изменятся.

«Идиот… – процедил сквозь зубы телепат. – Ну что ж ты такой идиот…»

– Они мне помогли, – я смотрел Зубову прямо в глаза, говорил спокойно, без паники. С буйнопомешанными надо вести себя так, будто ничего не происходит. – Если бы не парни, хрен бы мы с вами сейчас разговаривали.

– Эти сопляки видели меня и знают, кто забрал тебя из интерната. Я не могу их отпустить, – так же спокойно ответил цербер.

Зашибись у нас ситуация. Стоим посреди леса и как ни в чём не бывало обсуждаем убийство двух подростков.

– Иван Сергеевич, – Гнус решительно отодвинул меня в сторону, вышел вперёд, – мы никому ничего не расскажем, потому что вы возьмёте меня… – Толик оглянулся на Сиротина, поморщился, но всё же перефразировал, – возьмёте нас с собой.

Надо признать, он тоже особо не выглядел взволнованным. И ещё говорят, что я псих. Да тут целая компашка сумасшедших собралась.

Зубов медленно склонил голову к плечу. Смотрел он на Гнуса с выражением, которое я бы назвал – скучающее любопытство.

– С хрена ли я должен тащить с собой ещё двоих сопляков? – спросил цербер.

– Вы же сами сказали, – Гнус небрежно пожал плечами, – мы знаем слишком многое.

«Нет, ты не идиот, – констатировал телепат. – Ты просто кретин. Идиот – это твой сосед. Он явно хочет получить пулю в лоб».

– А убивать нас, – спокойно продолжал Толик, – слишком геморройно. Тела вы бросить не можете, их быстро найдут. Баллистическая экспертиза, все дела. Ствол у вас, может, левый, но при желании, сами понимаете, ниточки всё равно приведут, куда надо. Особенно если в деле замешаны безопасники. Уж они-то землю носом взроют. Не ради нас, ради Психа. То есть тела надо прятать, а ещё лучше – уничтожить. Это время, которого у вас нет.

Зубов несколько секунд мрачно пялился на Гнуса, потом его губы расплылись в усмешке. Вот только глаза оставались холодными, злыми.

– Я гляжу, Никонов, ты прямо копия своего папаши. У того язык тоже как помело. Руки золотые, говорят. Настоящий спец старой школы. Но трепло знатное.

Гнус еле заметно напрягся, совсем чуть-чуть, но я заметил – аура пацана изменилась, по ней скользнула одна-единственная грязно-розовая нить. Тоска. Старший воспитатель упомянул человека, по которому Толик искренне скучает.

– Я знаю всё про тебя, – продолжал Зубов. – И про твою семейку. Гены, как говорят, пальцем не сотрёшь. Так что не строй из себя сраного переговорщика. Ты не переговорщик. Ты такой же сукин сын, как и твой отец, твой брат. По тебе тюрьма плачет, Никонов. И думаю, плакать ей осталось недолго. Ты ведь до интерната, до того, как твоего папашу упекли за решётку, ходил с ним на дело? Верно? Знаешь, как легко можно обогатиться на пару-тройку золотых побрякушек. А халява, она похожа на трясину. Ногу сунул, обратно не выберешься.

«Как интересно, – захихикал Мозгоед. – Теперь понятно, откуда у твоего дебила-соседа такие таланты. Там, похоже, вся семейка – уголовники».

– Ну и пусть, – Гнус очень старался держать себя в руках, – плевать, что было. Важно, что будет. Вам придётся взять нас с собой.

– Хрен ты угадал, сопляк, – Зубов усмехнулся ещё шире, – я хорошо знаю, как избавляться от покойников. Вы мне не нужны. Балласт.

Рука воспитателя скользнула под куртку. Вот и поговорили.

Я действовал на автомате, до конца сам не соображал, что творю. Просто оттолкнул Гнуса и шагнул к церберу. Наверное, это было интуитивное понимание – он не станет стрелять, если есть угроза потерять пацана, ради которого всё затевалось. Зубов может и отбитый наглухо, но свою выгоду чётко понимает.

– Ты этого не сделаешь, – сказал ему в лицо.

Он посмотрел на меня. Пристально, изучающе. Рука оставалась под курткой, но хотя бы больше не двигалась, и то хорошо.

– И почему же, гений? – в голосе Зубова появились новые нотки. Настоящий интерес.

– Потому что тогда придётся убить и меня. А я тебе нужен. Это первое. Второе – не собираюсь подыхать в этом лесу только потому, что кое-кто возомнил себя богом. Ты уже в курсе, я кое-что умею. Прикинь, если ты сейчас, как Штык, рухнешь мордой в грязь и начнёшь ссаться под себя. Найдут тебя нескоро. За это время твой мозг окончательно превратится в кашу. Весело будет.

Мозгоед в голове затих. Даже он не ожидал от меня такого. А я сам не ожидал. Просто выбесил меня этот мудила. Ведёт себя так, будто он тут главный. На хрен! Будет, как мне удобно, а не как хочет он.

Зубов секунд десять просто молча пялился на меня. Его аура по-прежнему оставалась тёмной и неподвижной, я не мог её пробить, но видел – по краю пошла еле заметная рябь. Цербер взвешивал, анализировал, прикидывал варианты. Он понял – я не понтуюсь. Его даже не покоробило, что вместо стандартного «Иван Сергеевич» начал ему «тыкать».

А потом Зубов всё-таки опустил руку. Не резко, не с раздражением – по-деловому. Как будто отложил инструмент, потому что решил использовать другой.

– Хорошо, щенок, – он перестал скалиться, стал серьёзным. – Хорошо.

Мозгоед медленно выдохнул, видимо, даже ему слегка было не по себе. Не из-за Зубова, из-за меня.

Старший воспитатель двинулся вперёд, остановился рядом с Гнусом.

– Ты, – указательный палец Зубова ткнул Толика в грудь, – чтобы я больше не слышал, как из твоего поганого рта вылетают хоть какие-то слова. Любые. Пасть будешь открывать по моей команде.

Гнус кивнул. Молча. Пацан точно не дурак, понимает, когда можно ставить условия, а когда лучше заткнуться.

Цербер оттолкнул Толика в сторону, приблизился к Сиротину.

Этот вообще выглядел настолько флегматичным, что даже мне захотелось подойти и отвесить ему подзатыльник. Нас так-то только что могли убить, а ему по хрену. Стоит и смотрит на конченого психопата, у которого под курткой оружие, с таким видом, будто ему плевать на всё происходящее с высокой колокольни.

– А с тобой, рыжий, – сказал Зубов, – отдельный разговор будет. Позже.

– Хорошо, – ответил Люк.

Просто «хорошо», без запинки, без «Иван Сергеевич». Словно взрослый разговаривал со взрослым.

«Слышишь, камикадзе… – задумчиво протянул телепат. – Думаю, твой Зубов что-то знает про сопляка».

«Он и про Гнуса знает. Изучал личные дела, наверное».

«Нееее… про сопляка он знает что-то особенное».

Цербер оглянулся, посмотрел на меня, на Толика, а потом коротко бросил:

– За мной. Кто отстанет – ждать не буду. Сдохнете в этом сраном лесу.

И пошёл вперёд, в гущу деревьев. Типа, разговор окончен. Мы двинулись следом.

«Да что ж такое… Одни кретины вокруг. Надо было мочить пацанов. Это разумно», – высказался Мозгоед, но сразу же примолк. Утомился, наверное, поноси́ть всех подряд по маме и по папе.

Лес был мокрый, тёмный и живой. Ветки хлестали по лицу. Под ногами чавкала листва вперемежку с гнилой корой. Зубов шёл впереди уверенно, как будто ходил этой тропой сотни раз. Я подозреваю, так оно и было.

Гнус спотыкался через каждые несколько шагов. Один раз чертыхнулся сквозь зубы, поймал от Зубова очень многообещающий взгляд и заткнулся, наверное, на ближайшие часа два.

Люк двигался бесшумно. Слишком бесшумно для мелкого пацана в мокрой обуви. Любопытный факт, который конкретно засел в моей башке. К Сиротину, пожалуй, на данный момент у меня было больше всего вопросов. И главное – как ненавязчиво он оказался в нашей чудесной компании. Гнус хотя бы заранее говорил о побеге, рыжий же вообще ни словом не дал понять, что собирается валить из Инкубатора. А тут вдруг нарисовался в нужном месте в нужное время и тактично присоединился к побегу. Странно? Ясен хрен!

Минут через десять мне стало немного не до Сиротина с его загадками. Я почувствовал чужое присутствие. Вернее, даже не так. Я почувствовал их, инквизиторов. Это было странное ощущение. Помнится, в детстве читал книжку про мальчика-волшебника. Там в сюжете фигурировали существа, чёрные, как дым, которые высасывали из людей радость и оставляли глухую тоску. Вот инквизиторов моё нутро считало именно так. Мне показалось, что метрах в тридцати от нас движутся точно такие же твари. И они очень хотят сделать мне плохо. Именно мне.

«Сука… трое… – вскинулся телепат. – Чуешь, как от них фонит абсольвиумом? Прямо гребаный бермудский треугольник. Три бермудских треугольника. Хреново. Двигаются чётко за нами, чуть в стороне, идут параллельно, но в правильном направлении. Ещё немного, и возьмут след».

Я не стал обсуждать это с Мозгоедом, сразу догнал Зубова. Потому что ведёт нас по лесу он, а не телепатическая пиявка с задатками садиста.

Поравнялся с цербером, дёрнул его за рукав:

– Трое. Тридцать метров вправо. Идут вдоль ручья.

Зубов остановился как вкопанный, внимательно посмотрел на меня, будто пытался понять, что со мной не так. Типа, каким местом я почувствовал людей в чёрном.

– Ты их видишь? – осторожно поинтересовался цербер. Наверное, заподозрил, что мой дар включает в себя суперзрение.

– Чувствую.

Зубов пялился секунды две, потом кивнул. Этот кивок предназначался не мне, придурок будто сам себя в чём-то убедил и сам с собой согласился.

– Ты можешь их убрать, – сказал он.

Не спросил, а констатировал факт, приказал. Типа, давай, пацан, ликвидируй трёх безопасников.

Интересно, кем же меня видит Зубов? Кто я по его мнению?

«Не делай этого, – моментально вылез Мозгоед. – Не выйдет. Невозможно».

«Почему?»

«У них абсольвиум в черепе. Помнишь, я тебе в актовом зале говорил? Микрокапсула в основании башки. Гасит любое применение Дара, направленное на этих сволочей. Что бы ты ни пытался провернуть, абсольвиум сведёт влияние на нет. Это как швырять снежки в костёр».

«А если сильно?»

«Псих, ты вот скажи мне, что в слове „невозможно“ кажется тебе непонятным?»

Зубов стоял и смотрел на меня, ждал. По краю его ауры снова побежала лёгкая рябь. Он не был уверен, что я справлюсь. Он вообще не был уверен, что я на такое способен. Хотел совместить приятное с полезным – и погоню скинуть с хвоста, и проверить мои возможности. Хитрожопый сукин сын.

Гнус и Сиротин застыли рядом. Они краем уха слышали наш разговор и понимали, грядёт жопа, которую могу предотвратить только я.

«Мозгоед. А если воздействовать не на них?»

«В смысле?»

«В коромысле! Не на них. На любое другое живое существо, которое сможет сбить инквизиторов со следа. Сделать, как с Бурым».

Пауза. Мозгоед задумался.

– Слышь, пацан… – начал было Зубов.

– Тихо! – шикнул я на цербера. – Соображаю, не видишь, что ли?

Он хмыкнул, покачал головой, буркнул что-то типа «совсем охренел, гадёныш», но приткнулся.

«Ну… если только в птицу, – с сомнением выдал Мозгоед итог своих размышлений. – Птица где-нибудь на ветке. Толкнёшь ей ужас – она сорвётся, крылом ударит по веткам, зашумит. Как только полетит, сразу вешай на птичку проекцию своей энергии. Эти суки-инквизиторы используют сканеры дальнего действия. Типа компаса, который указывает направление, где фонит телепат. Птица уведёт их в сторону. Но… имей в виду, псих, такого раньше никто не делал. Я не знаю, получится ли».

«Да хрен с ним, надо пробовать. Птица… – я покрутил головой по сторонам. – Ещё поди её найди в темноте».

Вид у меня, наверное, был странненький. Мои спутники насторожились и чуть-чуть сдвинулись в сторону. По-моему, я немного их напрягал своим поведением. Они же не в курсе, что в моей голове идёт активный диалог.

«Ищи птицу поблизости. Закрой глаза, кретин, и не пыхти», – велел Мозгоед.

Я послушно зажмурился. Сначала было просто темно, а потом увидел пульсирующие пятна. Ауры Зубова, Гнуса и Сиротина. Справа, на приличном расстоянии, двигались три серые кляксы. У каждой кляксы в верхней части была чёрная дыра. Будто кто-то вырезал кусок. Так понимаю, тот самый Абсольвиум, который вшит инквизиторам в головы.

«Смотри. Ищи эту грёбаную птицу», – бубнил телепат.

Я медленно повернулся на месте. Неподалёку, выше уровня человеческого роста, слабенько светилось пятно чистого, небесно-голубого цвета.

«Вот! Вот она! – тормознул меня Мозгоед. – Теперь аккуратно. Сначала спугни. Как только крылья расправит – сразу вешай на неё проекцию своего следа».

«Спугни… каким хреном?»

«Создай образ хищника. Только не переборщи, куницу какую-нибудь, что ли. Если сделаешь, например, слишком большую угрозу, птицу хватит кондратий. Тогда придётся искать новый объект».

Я сосредоточился, насколько это возможно с закрытыми глазами в лесу, когда рядом стоят трое и пялятся на тебя, как на придурка. Представил, что по веткам скользит куница. Надеюсь, вышло похоже. Потому что куниц я видел только в книгах и по телеку.

«Ну ты и придурок… – хохотнул телепат. – Птице по фигу, как выглядит хищник. Она определяет его не по внешним признакам».