Текст книги "Спокойный Ваня 6 (СИ)"

Автор книги: Павел Кожевников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– А эти не набросятся? – Он кивнул на наблюдающих за ними солдат.

– Пусть пробуют. – Равнодушно ответил я. – Аберрации нужна кровь. Их тоже подойдёт. Она ничем не хуже любой другой. Где у вас держат пленных? – Посмотрел я на переводчика.

– Нет, понимать. – Покачал он головой.

– Хреновый из тебя переводчик, если ты не понимаешь таких вопросов.

– А из тебя хреновый русский, если ты их задаёшь. – Раздался голос из-за грузовика. – Иди не дёргайся. Дольше проживёшь.

Сначала из-за грузовика показался Степан, а потом высокий мужик, держащий нож у горла парня.

Глава 10

Одежда на мужике выдавала его высокое воинское звание, в котором я всё равно не разбирался. Солдаты, до этого со страхом таращившиеся на меня, с не меньшим ужасом смотрели на офицера.

– Вы кто такие, оборванцы?

– Ты же слышал. Мы русские. Самые что ни на есть, натуральные. А ты что за чудо, считающее себя бессмертным? – Я подмигнул Степану. Парень выглядел напряжённым, что не удивительно, учитывая ситуацию.

– Ты на себя посмотри. – Презрительно скривился мужик. – Эти басни ты будешь всякой швали рассказывать. – Он кивнул в сторону солдат. – Они любят сказкам верить. Последний раз спрашиваю, кто вы такие?

Я потянулся к пространственному карману, чтобы достать меч. Но француз оказался нервным и вжал нож сильнее в шею Степана. Показалась кровь.

– Если причинишь вред моему другу, то убивать я тебя буду очень медленно. – Пообещал я.

– Если ещё раз дёрнешься, я перережу твоему другу горло. – Ухмыльнулся мужик, почувствовав мою слабину. – Никакие вы не русские. Обычные оборванцы, только очень наглые. Attrapez-le! (Схватить его. франц) – Бросил он фразу с приказными интонациями.

Я улыбнулся, видя французов, неуверенно поднимающихся с колен. Особенно тех, что видели, как мы шли, не оставляя следов на снегу. Если бы не нож у горла Степана, разговор пошёл бы совершенно иначе. Но мужик попался больно резкий, а справится лечилка с перерезанным горлом или нет, проверять на Степане не хотелось.

Медленно подняв руки, решил дождаться момента, когда опасная железка окажется подальше от горла Степана. Мужик ощерился в победной улыбке, но не торопился убирать нож. Степан, вопреки моим ожиданиям, казалось, вообще отключился от происходящего вокруг. Его взгляд расфокусировался, а тело расслабилось.

Нашлись самые отчаянные или глупые солдаты, которые подошли и завернули мне руки за спину. Французский офицер, видя, как мои руки связывают верёвкой, пренебрежительно бросил:

– Шваль. – И резанул ножом по горлу Степана.

Окружавшие меня французы взорвались фонтанами крови и кусков мяса, но я всё равно не успел.

* * *

Степан поднырнул под тент, прикрывавший кузов сзади. Внутри после яркого дня царила темень. Сзади скрипнул снег под чьими-то ногами. Он присел, желая выбраться и посмотреть, кто к нему подкрадывается. Внезапно он ощутил на плече крепкий хват чужой руки и одновременно холодный металл у горла.

Сердце ухнуло в пятки. Степан прекрасно понимал, что нож в умелой руке не оставляет ему ни единого шанса вырваться. То, что рука умелая, легко удалось понять по уверенным движениям и абсолютно спокойному голосу, которым незнакомец завёл разговор с Иваном. Погруженный в свои переживания, Степан совершенно не прислушивался к нему.

Мысли крутились возле одной фразы: ' Я же чувствовал, что не надо соваться в Аберрацию! Я же не хотел!'

Перед мысленным взором, по такому же замкнутому кругу, прокручивалась виденная, при очередной разборке, сцена. Парень пытается вырваться из похожего положения, но падает с располосованным горлом. Очень быстро на месте того парня Степан начал видеть себя.

Всё резко изменилось, когда Иван сделал неосторожное движение, а нож у горла взрезал кожу. Печень Степана резко надулась и лопнула, разметав по организму тёплые струи. Ему не было больно. Возможно, в реальности ничего не лопалось, просто по-другому эти ощущения трудно не описать. «Ошмётки» печени «застревали» под кожей и расползались в разные стороны, вызывая странное ощущение зуда. Он был даже приятным и нисколько не чесался.

В районе горла и надреза зуд был особенно активным. Степану показалось, что он слышит скрип чего-то твёрдого, выталкивающего лезвие ножа из раны.

Развитие событий выдернуло Степана из мира внутренних ощущений. Ивану завели руки за спину и начали связывать.

– Шваль. – Голос над головой зазвучал брезгливо и предвкушающе одновременно.

Нож медленно пошёл в сторону, но вместо мягкой плоти наткнулся твёрдый слой, образовавшийся под кожей. Скрежет стали был хорошо слышен. Воспрявший духом Степан уверенно перехватил руку с ножом и не напрягаясь отвёл её в сторону. Затем взял запястье на излом, заставив выронить нож, и продолжая движение, повалил мужика на землю. Его попытки сопротивляться, Степан игнорировал, имея подавляющее преимущество в силе.

Сзади, со стороны Ивана раздались короткие вскрики и подозрительное хлюпанье. Что-то тяжёлое ударило Степана в спину. Что именно, он понял по фрагменту руки, упавшему возле ног мужика, загнутого буквой «зю».

– Стёпа, не убивай его. – Спокойный голос Ивана заставил замереть занесённую руку. – Ты ведь ещё Стёпа?

– Есть сомнения? – Посмотрел на него Степан и не узнал своего голоса.

Он стал немного выше и дополнился странным клокотанием, возникавшим после звонких звуков. Иван тоже мало походил на нормального человека. С ног до головы он был весь залит кровью.

– Вроде нет. – Иван ухмыльнулся. Учитывая кровавую маску, получилось очень впечатляюще. – Эта скотина русский знает. Надо допросить. Свяжи его, что ли. Я пока с остальными разберусь.

Увидев, как Иван достаёт прямо из воздуха два меча с золотыми клинками, Степан понял сразу две вещи. Куда тянулся Иван, перед тем как сдаться, и откуда у него продукты.

– Буду я ещё возиться. – Степан нажал чуть сильнее на руку мужика. Сквозь сдавленный вскрик явственно послышался хруст кости. – Никуда не уходи, или я тебе ноги оторву. Понял? Шваль! Не слышу! – Он пнул упавшего мужика под рёбра, вряд ли причинив сильную боль. Валенок на ноге и толстая шинель смягчили удар.

– Понял! – Последовал поспешный ответ.

* * *

Степан изменился внешне, но разговаривал со мной, как прежде, и обстановку оценивал тоже адекватно. Поэтому я перестал переживать по поводу его метаморфозы, а начал готовиться к отражению возможной атаки.

То, что она последует, я очень сомневался. Вряд ли сбежавшие живыми французы смогут кого-то позвать на подмогу. Скорее они распишут в красках произошедшие здесь ужасы, не забывая упоминать страшных русских. Но один раз я уже понадеялся на этот страх и чуть не потерял Степана.

Чтобы не стоять просто так, я поковырялся мечами в моторе ближайшего грузовика. Запахло бензином, и зажурчала вода под машиной. А может масло у них такое жидкое. Разбираться в хитростях конструкции местного автопрома мне не хотелось.

Я отошёл на обочину и посмотрел вдоль колонны. В обе стороны не было ни души. Мужики, раньше сидевшие на машинах сверху, тоже куда-то свалили. Колонна выглядела совершенно безжизненной.

– Степан, ты как? – Поинтересовался у замершего с опущенной головой парня.

– Вроде нормально. – Ответил он прежним голосом и посмотрел на меня. – Только есть хочется.

Его лицо приняло прежний вид. Черты лица разгладились, а кожа перестала выглядеть словно прозрачный скотч, наклеенный на рыбью чешую.

– Похоже, с едой у нас намечаются проблемы. – Сообщил я.

– Майор купил много пайков. Они же все у тебя. – Степан говорил уверенно, а не предполагал.

– Что в кузове? – Я кивнул на машину, содержимым которой он должен был поинтересоваться.

– Не успел рассмотреть. Меня эта шваль раньше перехватила. – Парень легонько пнул мужика, который решил притвориться мёртвым.

Француз только шумно выдохнул, но больше ничем не показал, что ему больно. Я подошёл к Степану, на ходу пряча один меч и доставая банку тушёнки.

– Держи пока. Попозже нормальный перекус устроим.

Открывать консерву не стал. У него свои ножи есть. Немаленький. Освободив руки от второго меча, я снял пропитавшуюся кровью ветровку и бросил её на землю. Зачерпнул чистого снега и попробовал отмыть лицо. Получилось не очень. Волосы даже трогать не стал. Такое безобразие только в бане отмыть можно.

Снова достав меч, в тенте позади машины вырезал большую дыру и заглянул внутрь. Кузов едва на треть оказался заставлен характерными ящиками. На упаковке оружия и боеприпасов ни одна армия не скупится.

– Лягушатник, что за груз везёте? – Лезть и вскрывать ящики мне было просто лень.

– Я не помню точно, в какой машине, что лежит. Груз везде разный. – Хрипло ответил француз. – Позвольте мне встать.

– Лучше лежи. Пока. Наверняка какую-нибудь дурь придумал. Придётся тебя убивать, а нам сведения нужны. – Возразил я. – Машина частично загружена небольшими ящиками. Что в них?

– Снаряды, наверное. Надо по маркировке смотреть. Если написано…

– На линии фронта воюют огнестрельным оружием? – Прервал я его.

– Пока нет, но мы наступаем. Вы проигрываете по всем фронтам. – Злорадство так и пёрло из мужика.

– Степан, пни его посильнее. Не чувствую я учтивости в голосе.

– Лучше я ему вторую руку сломаю. – Буркнул парень, уплетая тушёнку. Ложку я ему не дал, поэтому ел он с ножа.

– Ты злой Степан, потому что с ножа ешь. – Припомнил я старую примету.

– Я злой, потому что мне нож к горлу приставили. Что дальше будем делать?

– По-хорошему надо всё здесь взорвать, но мы не будем этого делать. Лягушатник, далеко до головы колонны?

– Метров двести. – Француз закашлялся, причём весьма ненатурально.

Я подошёл к нему и рывком перевернул на спину. Мужик злорадно ухмыльнулся и очень по киношному разжал пальцы здоровой руки, отпуская предохранительную скобу ручной гранаты. Несмотря на ускорение, я не успел её перехватить. Раздался характерный щелчок наколотого капсюля и шипение замедлителя.

Решение принял мгновенно. Казалось, я ускорился ещё больше, превратившись в живой гайковёрт, включенный в форсажный режим. За секунду выкрутил детонатор и успел разрушить часть с инициирующим зарядом прежде, чем до неё добралось пламя горящего замедлителя.

Уже неопасные части гранаты откинул в сторону.

– Степан. Ломай ему вторую руку. Больно этот гад прыткий.

– Ломай сам. Я поел и уже не такой злой. – Усмехнулся Степан.

Мужик замер, глядя на меня как кролик на удава, и попытался спрятать под себя здоровую руку.

– Тут дело не в злости. – Я перехватил запястье француза и резко сжал, дробя мелкие кости. Тот аж зубами заскрипел, но кроме сдавленного стона, я ничего не услышал. – Враг может быть коварен и отважен. И даже способен на самопожертвование. Надо лишать его этой возможности.

– А я предлагал. – Напомнил Степан, откидывая пустую банку.

– Помню. – Вздохнул я и поднял француза на ноги. Потом подобрал отброшенный в сторону меч. – Пошли отсюда. А ты, камикадзе, рассказывай, что у вас здесь творится. Только помни, костей у тебя в организме много, и мне совсем необязательно, чтобы ты шёл своими ногами. Я понятно объяснил?

– Кто вы такие? – Француз поражённо уставился на разорванные тела и лужи крови. До него, наконец, дошло, что перед ним необычные люди. Его руки, безжизненно висевшие вдоль тела, начали мелко подрагивать.

– Я князь Иванов. Это Степан, подданный Российской империи. Легче тебе стало от моего ответа? – Я указал ему, направление для движения. – Дальше вопросы задаю я.

– Последний вопрос. Что вы со мной сделаете, когда я вам перестану быть нужен?

– Ты же знаешь ответ. Зачем спрашиваешь? Постарайся быть нужным, как можно дольше, и у тебя, возможно, появится шанс вернуться к своим, живым и здоровым.

– Слабо верится, что вы меня отпустите.

– Вера ещё никому не помешала. Особенно вера в лучшее. – Похлопал я его по плечу, чем вызвал гримасу боли. – Кто-то ведь должен от меня передать ультиматум вашему руководству. Хотя я не против варианта вашего полного уничтожения. Он для меня даже предпочтительнее.

– Один человек не может противостоять целому континенту. – Возразил француз. Впрочем, без особой уверенности.

– Ну вот. У тебя уже проснулся оптимизм. – Усмехнулся я. – Продолжай в том же духе и не забывай про сотрудничество.

Мы проходили мимо автомобиля с ящиками. Трогать груз я банально опасался, поэтому мечом срезал половину заднего колеса, вместе с частью диска и ступицы. Надеялся хотя бы так нагадить французам. Покрышка громко пумкнула, обдав нас струёй воздуха, пахнущего резиной. Звук получился очень громкий. Наш мужественный француз рефлекторно вжал голову в плечи. Я припомнил, что грузовики ехали почти беззвучно. Такая забота о тишине явно неспроста, поэтому решил больше колёса не резать.

– Рассказывай про обстановку на ближайшем участке фронта и тыла. – Посмотрел я на француза, который слишком быстро приходил в себя. – И не думай о глупостях, вроде самоубийства. Я ведь тебя и воскресить могу, а потом медленно убивать. И буду повторять эту процедуру, пока не надоест.

Француз побледнел. Видимо, умудрился понять, что я не блефую, а поступлю именно так, как сказал. Очень непростой нам попался офицер. Хороший самоконтроль. Быстро ориентируется в обстановке и читает эмоции собеседников. Стрессоустойчивость хромает, но его вряд ли готовили к встрече с такими, как мы.

– Что конкретно вас интересует? – С напускным равнодушием уточнил он. – Я всего лишь интендант. Моя задача – обеспечить доставку грузов на передовую. Стратегическими планами со мной никто не делится.

– Бог с ними, с планами, они меня не сильно интересуют. Так же как и то, почему ты соврал насчёт своей должности. Как давно линия фронта отодвинулась на сорок километров?

Француз покосился на меня, удивлённый вопросом, но всё же ответил.

– Две недели назад наши части дошли до второй линии вашей обороны, выбив все ваши войска из города.

Мне это вообще ни о чём не говорило. Я уже пожалел, что не интересовался местной датой, когда был здесь в последний раз. Мне просто не на что было опереться.

– Сколько длится запрет русских на использование огнестрельного оружия?

– Месяц с небольшим. – Француз ухмыльнулся и, ёрничая, добавил: – Сегодня четвёртое августа 1966 года от Рождества Христова. Вы не русские. – Уверенно покачал он головой.

– Да что ты заладил? Русские мы. Самые что ни на есть. Только немного другие. – Вмешался Степан. Он поднялся на подножку и открыл дверь кабины. – Может, на машине поедем? Здесь места на пятерых хватит.

– Проще взять машину в голове колонны. – Отмахнулся я от предложения и спросил у француза: – У вас снег и мороз среди лета – нормальное явление?

– Держи. – Степан догнал нас и протянул мне куртку. – В машине нашёл. Должна тебе подойти.

Я кивнул, принимая её, и сразу надел. Куртка была даже чуть большего размера, но мне пойдёт. Мы шли вдоль колонны. Портить автомобили я перестал. Успею ещё. Нам сейчас важнее попасть на ту сторону фронта.

– Вокруг кремля и не такое бывает – Между тем отвечал француз. – Русские, которые из кремля, – Ехидно уточнил он. – Устали от боевых действий рядом со стенами, и весь город накрыла зима с морозом в минус пятьдесят градусов. Сейчас вы наблюдаете всего лишь остаточные явления от того ужаса, что здесь творился.

– С трудом верится, что мороз мог сильно повлиять на бойцов с нашей стороны. – Не поверил я. – Ты чего-то не договариваешь. Не тяни резину, а вспомни про кости. Не все нужны тебе для ходьбы. Стоит ли того информация о прошлом, которое я всё равно узнаю?

– Когда русские ввели запрет, объединённое командование перебросило на этот участок фронта особую штурмовую бригаду. Она прорвала фронт, и наши войска взяли в окружение большую часть ваших. Потом ударил мороз.

– Судя по тому, с какой неохотой ты об этом рассказываешь, набедокурили именно ваши. – Предположил я.

– Теперь это не важно. Сражение выиграли мы, а не вы.

– Можно победить во всех сражениях, но проиграть войну. – Я увидел, как из-за очередной машины вырулили трое офицеров в шинелях, как у нашего пленника. Они направились в нашу сторону. – Это за тобой? Интендант?

– Может быть. – В голосе француза проскочила едва заметная нотка сожаления, которая мне очень не понравилось. Как и руки всей троицы, заведённые за спину.

– Стёпа, глянь, чтобы со спины не подобрались. – Бросил я, переходя в ускорение.

Доставать второй меч не стал. Здесь и одного хватит. Мне навстречу взметнулись короткие клинки. Сразу шесть штук, но я их проигнорировал. Одним движением смахнул головы и отскочил назад, освобождаясь от клинков, прошедших сквозь тело.

Удобные мечи достались мне от учеников Ама. Не приходилось тратить внимание на лишний контроль. В каком бы состоянии я ни находился, мечи сами мерцали с высокой частотой.

Глава 11

Трое французов собрались за головной машиной и устроили короткое совещание.

– Докладывай, Жан. – Негромко произнёс сухощавый мужчина с цепким взглядом. – Только то, что солдаты видели и слышали сами, без домыслов.

Смуглый парень с вечно прищуренными глазами, кивнул и быстро заговорил:

– Опросил четверых. Большинство показаний совпадают в деталях. Двое неизвестных, высокий и низкий, мелькнули в окне третьего этажа, разрушенного дома со стороны кремлёвской стены. Очень быстро спустились вниз и сразу оказались на улице. Одеты во что попало. У высокого на ногах вообще тряпичные обмотки. Выглядят как натуральные оборванцы. Но это маскировка.

– Почему ты так решил? – Третий француз, с безупречной выправкой и холодными голубыми глазами, смотрел не моргая.

– Потому, Анри, что эти двое шли в снегу, не оставляя следов. – Жан посмотрел на голубоглазого без тени насмешки. – Не парили над снегом, а шли в нём. Наблюдатель, который их первым заметил, клянётся, что они вышли прямо из стены.

– Я же просил без домыслов. – С укором сказал сухощавый.

– Не думаю, что это домыслы. Я опрашивал солдата, немного знающего славянский язык и говорившего с высоким. – Жан коротко пересказал их диалог и события, произошедшие после вмешательства Антуана. – Он стоял на расстоянии вытянутой руки, когда высокий за секунду порвал четверых человек голыми руками. В буквальном смысле порвал. Как низкий смог вывернуться и скрутить Антуана, никто не рассмотрел. Всё внимание было приковано к кровавому месиву.

– Жан, ты веришь, что это настоящие русские? – Спросил голубоглазый.

– Нет. – Смуглый покачал головой. – Русские не стали бы играть в переодевание. Не задавали бы глупых вопросов про линию фронта. Они бы вообще внимания на колонну не обратили, если на то пошло. Могли посчитать за помеху и уничтожить, но тратить время на разговоры не стали бы.

– Значит, диверсанты. – Подвёл итог сухощавый. – Хорошо подготовленные. Возможно, с каким-то опытным образцом маскировочного снаряжения. Следов не оставляют, значит, используют какой-то оптический обман, или заранее упрятанную в снег опору. – На этих словах Жан неодобрительно качнул головой, но сухощавый его проигнорировал. – Неизвестно сколько они готовились к своему выходу. Складные клинки на пружинах в специальных ножнах, легко сойдут за оружие, извлекаемое якобы из воздуха. Фокусы. Всё это фокусы, рассчитанные на невежественных солдат. В цирке вам ещё и не такое покажут.

– А почти мгновенное убийство четырёх человек, ты как объяснишь? – Тихо спросил Жан. – Его видели многие. Это не работа ножом, а какое-то неизвестное оружие.

– Короткие клинки с впрыскивающие в тело сжатый газ. Мы сами экспериментировали с чем-то подобным для показательной ликвидации. Свидетели в шоке, им кажется, что тела взрываются сами. В действительности срабатывает миниатюрный баллон сжатого воздуха под высоким давлением. – Отрезал сухощавый. – Неважно. Все это мелочи не стоящие внимания. Важно, что они никакие не русские и поэтому смертные. Мы справимся. Главное – спасти Антуана, или сделать так, чтобы он не достался врагам живым.

Повисла тишина. Эти трое знали, что у них за спиной, под брезентом обычного грузовика, скрывалась секретная аппаратура, созданная лучшими умами Европы. Наличие кремля в каждом крупном городе славян, сильно влияло на продвижение фронта. Учёные выдвигали многочисленные теории, а военные требовали результат.

Идущая война вообще стала возможна лишь по той причине, что русские резко снизили свою активность в последние годы.

Аппаратура, установленная в грузовике, позволяла понять, что творится за стенами кремля. Они уже получили интересные данные издали, в пассивном режиме. Для полноценного анализа требовалось подобраться ближе и собрать как можно больше информации во время активного сканирования. Именно поэтому колонна снабженцев двигалась мимо кремля так медленно.

– Анри, ты задействовал систему самоуничтожения? – После паузы поинтересовался сухощавый.

– У нас осталось, – Голубоглазый посмотрел на наручные часы. – Двадцать две минуты, чтобы её отключить. Если мы не вернёмся или не успеем остановить отсчёт, всё оборудование взлетит на воздух. Вблизи от кремля любой взрыв – это гарантированное уничтожение.

– Отставить панику! Они обычные люди, к тому же склонные поболтать. – Сухощавый усмехнулся. – Количество реквизита для фокусов у них значительно уменьшилось. Главное – держаться на расстоянии и у нас все получится.

– А если ты ошибаешься? – Спокойно спросил голубоглазый.

– Встретимся на небесах. С чистой совестью.

* * *

Больше желающих потыкать меня железками в поле зрения не появилось. Я оглянулся на француза. Он равнодушно отвёл глаза от трупов. Степан, показался из-за машины и отрицательно покачал головой.

Я подошёл к убитым. Упали они не сразу, и хлещущая из артерий кровь успела изрядно испачкать одежду на трупах. Копаться в кровище, в поисках документов не было никакого желания.

– Итак, мюсье интендант, по-моему, настала пора прояснить, кто ты такой? – Я сделал шаг к французу и приставил клинок к его груди. – Почему эти трое пришли тебя убить?

– Это мои люди, и они пришли меня спасать.

– Я, конечно, неспециалист, но так, даже идиоты не освобождают заложников.

– А вам не всё равно, кто я такой? – Грустно хмыкнул француз. На меч у своей груди он никак не отреагировал.

– Мне любопытно. Контрразведка? Слишком топорно действуете. Хотя спецподготовка есть. Диверсанты? Тоже не то. Говори. Возможно, повысишь свои шансы на выживание.

– Я действительно интендант, а это мои люди. – Упрямо ответил француз.

– Иван, ты их обыскивать не будешь? – Влез в разговор Степан.

– На предмет чего? Или ты по-французски читаешь? – Я посмотрел на него с недоумением. Кроме как проверить их документы, мне ничего в голову не приходило. Всё остальное для нас не представляло интереса. Вообще.

– Тогда я один меч возьму.

– Бери. Главное, сам себе чего-нибудь не отрежь. – Я снова перевёл взгляд на француза, который, судя по морщинам на лбу, усиленно размышлял. – Мне нужен ответ!

– Иван. Если они пришли его убить, зачем попёрлись с мечами наголо? Достаточно было кинуть гранату в нашу сторону, как хотел это сделать сам француз.

Новый вопрос Степана сбил мой настрой и заставил думать о другом. Решение выглядело до жути очевидным, поэтому медлить не стал.

– Стёпа, бежим! – Рявкнул я, взваливая на плечо во всю матерящегося интенданта. Ничем иным его лопотание, в данной ситуации, быть не могли. Наверное, ручкам больно. Так пусть не суёт, куда не надо.

Бежал я через снег, не переходя в сумеречный режим. Степан вряд ли также быстро проложит дорогу в целине. Насколько я заметил, его трансформация происходит далеко не мгновенно.

В здание влетел через стену и провалился в подвал. Здесь ничего не взрывалось, и пол первого этажа находился выше уровня земли. По старой советской традиции подвал был разбит на клетушки, закреплённые за квартирами. Я провалился в одну из них.

Мы пролетели сквозь полки с банками. К счастью, пол оставался чист и не был завален всяким хламом, который хозяевам жаль выкидывать. Перейдя в нормальное состояние, я сбросил француза в угол и выскочил обратно на улицу. В несколько шагов поднялся на уровень земли, постоянно осматриваясь. На улице Степана не было. Его след шёл чуть дальше моего, но до стены не доходил.

– Иван. – Раздался знакомый клёкот сверху.

Подняв голову, увидел изменённое лицо Степана в окне второго этажа.

– Сиди там, я сейчас поднимусь. И отойди от окна, чтобы тебя никто не заметил.

На сей раз я подпрыгнул, прежде чем проходить сквозь стену. Получилось удачно. Пол на первом этаже был в снегу, поэтому в нормальное состояние я не перешёл. Так и двигался через мебель и запертые двери. Возможно, я излишне мнительный и по следам нас искать никто не будет, но чёрт его знает, что в голове у охранников местных русских.

Степан сидел в углу возле окна, уже вернувшись в нормальный вид. В руках он крутил трофейный клинок.

– Что происходит? Ты можешь объяснить? – Посмотрел он на меня.

– Сначала уйдём отсюда. – Я с сожалением отметил следы, оставленные Степаном на снегу под окном, и в том месте, где он сидел. – Замри пока. – Я подошёл и положил руку ему на плечо. – Теперь идём, только тихо и быстро.

Спустились так же по лестнице, как я поднялся сюда. Спуск в подвал располагался на улице, возле входа в подъезд. Охранника поблизости я не чувствовал. Мы выскочили из здания и почти по нормальному спустились в подвальное помещение.

– Ничего не вижу. – Прошептал Степан, стоило нам свернуть в узенький коридор между клетушками.

– Здесь нечего рассматривать. – Так же шёпотом ответил я.

Нужная клетушка нашлась быстро. Из неё доносились сдавленные ругательства на французском языке. Внутри француз тщетно пытался встать и при этом натыкался ранеными руками на всё подряд.

– Ты бы потише себя вёл. Что за стремление умереть? Не помню такого у французов. Вы обычно сдаётесь и не паритесь. – Сказал я.

– Помоги мне встать, или я начну орать. – Пригрозил француз.

– Шантаж? Ты так в себе уверен? Тогда ори, а сразу после взрыва я сломаю тебе челюсть в трёх местах.

– Какого взрыва? – Француз сделал вид, что не понял меня.

– Иван, возьми с него клятву. – Неожиданно посоветовал Степан.

– Думаешь, сработает?

– А почему нет? Люди здесь обычные. Магия работает. Хуже точно не будет.

– Слышал, француз? Магическую клятву дашь?

– Запросто. – Ухмыльнулся он. – Тогда и ты мне руки вылечи.

– Не относись к клятве легкомысленно. – Степан прекрасно понял, что подумал пленник. – Ивану клятву и так нелегко давать, а если ты заранее нарушить её решил, может быть совсем худо.

– Диктуйте вашу клятву. Магическую. – Француза разбирал смех или приближалась истерика. Хотя сомневаюсь в последнем.

– Повторяй за мной: действием или бездействием я не причиню вред Ивану и Степану. Согласен оставаться пленником, и не пытаться бежать до тех пор, пока меня не отпустят. Буду всегда честно отвечать на вопросы Ивана и Степана. Клянусь.

– И всё? Может, где-то кровью расписаться надо? Так, ты свет включи. Я же не вижу ничего.

– И чё заюлил, как девочка? – Насмешливо произнёс Степан. – Боишься, так бойся молча. Челюсть целее будет.

– Хорошо, хорошо, только после принесения клятвы, Иван мне руки обещал вылечить. – Напомнил француз и размеренно продекларировал текст.

То ли преднамеренно, то ли случайно, но часть про честные ответы он не повторил. Всё равно откатом его скрутило так, что захотелось заткнуть нос или лишиться обоняния. Я и сам не благоухал, но смрад, повеявший от француза, превышал все пределы.

– Иван, выпускай меня отсюда. Я с этим засранцем в одной камере сидеть не согласен. – Сдавленно взмолился Степан.

– Потерпишь. Если придётся срочно сваливать, лучше, чтоб вы рядом находились, а не по разным углам.

В довершение француза ещё и вытошнило. Сознание он не потерял и сейчас отплёвывался с очумелым видом. Я достал лечебный конструкт и прижал его к запястью, которое сам недавно сломал. Переключившись на магическое зрение, проследил за лечением. Конструкт лечил не одно запястье, он дотянулся и до второй руки. Лечение проходило стремительно.

– Что ты сделал? – Вытирая рот выздоровевшей рукой, спросил француз. Он даже не заметил, что она теперь здорова.

– Принял твою клятву.

– А состояние, как после нокаута. – Опираясь второй рукой на стену, он сел. – Извиняться за запах не буду. Я не специально.

– Тебя же предупреждали! – Возмутился Степан.

– Ну, извини. – Буркнул француз, только сейчас осознав, что может пользоваться обеими руками.

– Толку от твоих извинений!

– Успокоились. – Рыкнул я. – Всем быть наготове.

– Ты обещал рассказать, зачем мы сюда залезли. – Напомнил Степан.

– Спрашивай мюсье. Хотя наполовину ты сам всё понял. Эти трое на случай неудачи наверняка активировали бомбу с часовым механизмом. Я прав?

– Вы совершенно не похожи на русских. Что бы вы при этом ни говорили. – Француз ощупывал руки, словно не верил до конца своим ощущениям. – Я не знаю…

Снаружи раздался взрыв, заставивший содрогнуться весь дом. Потом ещё один и ещё.

– Выходит, я не ошибся. Но, по-моему, взрывчатки многовато. – Произнёс я, когда наступила относительная тишина. – Интендант, вам совершенно не жалко своих людей? Их же прихлопнут русские после взрывов.

– При экстренной ситуации, такой как взрывы или выстрелы, весь личный состав ищет укрытие в близлежащих строениях. Русские обычно не утруждают себя поиском внутри зданий. – Француз отвечал, не задумываясь. Похоже, он полностью пришёл в себя.

– Зачем ваши люди устроили настолько грандиозные взрывы?

– Для гарантии, что никто не уйдёт живым.

Отвечал француз ровно, но почему-то не учёл мою способность видеть в темноте. Мимику он сейчас не контролировал, и я прекрасно видел, что про мощность взрывов он врёт.

– Всем тихо! – Скомандовал я. – Рядом охранник кремля.

* * *

Ждать нам пришлось долго. Охранник не торопился уходить, а позже к нему присоединились другие. Количество источников кодированного сигнала возросло до четырёх. Я чувствовал направление и чуть позже стал понимать расстояние.

В нашу сторону прошёлся только один охранник, но даже до дома не дошёл. Развернулся и присоединился к остальным.

– Лягушатник, где вы держите пленных женщин? – Задавая вопрос, я внимательно следил за его мимикой.

– Можешь мне не верить, но я понятия не имею, где их держат. – Вид у француза оставался задумчивый, поэтому решил его не торопить. – Насколько я знаю, пленных у нас очень мало. Из-за вашей пропаганды солдаты предпочитают покончить с собой, но не сдаваться в плен.

– Кто бы говорил. – Прогундосил Степан через зажатый нос.

– Ну да. У нас тоже пропаганда не зря хлеб ест. – Неожиданно обрадовался француз, и я, кажется, понял чему.

– Давай вернёмся к пленным. Версию, что ты пытался себя взорвать под действие пропаганды, лучше забудь. Я в неё не верю. У кого можно спросить про места содержания пленных?