Текст книги "Спокойный Ваня 6 (СИ)"

Автор книги: Павел Кожевников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– Кагье? – Я вопросительно посмотрел на доктора.

В оклеенных ленточками шлемах мы выглядели как черти. За нормальных людей нас точно не примут. Надеюсь, это добавит паники и сумятицы в последующих отчётах.

– В лагере большинство уже спит. Несколько человек бодрствует. Они…

– Стоп! – Тихонько прервал я его. – Пусть Стёпа сам учится. Нечего ему жизнь облегчать. Степан, ждёшь сигнала и только потом начинаешь разведку и атаку. Раньше не надо. В случае опасности уходи на север в леса. Мы тебя потом найдём.

– Я помню, Иван. – Серьёзно ответил он, нисколько не обижаясь, что я ему об этом напоминаю уже не в первый раз.

– Кагье, пошли. Времени до рассвета осталось не так уж много.

Глава 23

У доктора в развалинах, где он остался, было мало живого подопытного материала. Поэтому он плохо управлял живыми людьми. Кагье мог перехватить управление телом и даже остановить сердце, но на память и органы чувств повлиять мог только один раз. Фатально и необратимо. Даже усыпить не мог. Скорее здесь сказывалось отсутствие тренировки и незнание своих возможностей, чем ограничения дара.

Проникнуть в крепость через стену я мог, но у меня не получится провести через неё Тинил и остальных пленных. В отличие от той же каменной стены султанского дворца, стены великолукской крепости состояли преимущественно из высоких и широких земляных валов. У Кагье и пленных просто не хватит дыхания на пересечение этой насыпи.

Решение оказалось классическим для приключенческих романов. Строители крепости не были дураками и оборудовали несколько подземных ходов, ведущих далеко за её пределы. Один даже уходил на другую сторону реки.

Висевший на орбите спутник запечатлел строительство этих ходов, а Маруся, пользуясь этими данными, составила план. Не все этапы строительства было видно сверху, но многое, из того, что делалось под землёй, она вычислила.

К сегодняшнему дню ни один из этих ходов не использовался. Они большей частью были обрушены и засыпаны. Некоторые оставались в относительно рабочем состоянии, только входы в них заложили ещё в прошлом веке. Для меня метровая каменная кладка была предпочтительнее тридцатиметровой земляной насыпи.

Вход в ближайший подземный ход находился в развалинах то ли церкви, то ли костёла. Место заброшенное, но оно располагалось недалеко от стен крепости, и главное, не в низине. Значит, есть большая вероятность, что подземный ход не затоплен. Маруся точно указала место, через которое можно в него проникнуть. Соблюдая осторожность, мы направились к развалинам.

– Подожди здесь. Сначала сам проверю. – Сказал я Кагье, спускаясь по ступеням, заваленным обломками по самый верх спуска в подвал.

Пройдя через нагромождения битого кирпича и досок, я оказался в подвале церкви. Это было обширное помещение с крепкими сводами. Хлама в нём хватало. Искать потайную дверь, или люк в полу, у меня времени не было. Я вошёл в стену, обращённую к крепости, и стал двигаться вдоль неё. В подземный ход я буквально провалился. Под ногами пропала опора, и я выпал в узкий тоннель.

Здесь было пыльно и сухо. В одну сторону вели ступени, в другую уходил ход, ведущий к крепости. По ступеням я поднялся и снова оказался в подвале. Подтвердилось предположение, что надо было искать люк в полу. Только найти его не получилось бы. Поверх каменного пола с механизмом открытия, давным-давно положили толстые доски, а в них никакого механизма поднятия не предусмотрели.

Сходил за Кагье, и мы немного расчистили место выхода. Тоннель вёл под стены крепости вглубь территории, огороженной валами. Под стеной мы наткнулись на пересечение с другим ходом. Он был намного шире и выше нашего. Судя по схеме Маруси, этот ход соединял все помещения, упрятанные под насыпь стены. Нам он был не нужен. Пленников содержали в отдельном здании на территории крепости, причём это здание перестраивали несколько раз за прошедшие века.

После перекрёстка наш ход полого опускался и заканчивался в таком же захламлённом помещение, только без всякой скрытой двери. И хлам в нём выглядел очень старым, как будто пару веков сюда никто не заходил.

– Люди прямо над нами. – Уверенно сказал Кагье. – Их много.

– Раз нам так повезло, что мы нашли целый подземный этаж, давно всеми забытый, то стоит поискать, где сидит Тинил с Эттувом и просто выдернуть их через пол сюда.

– Здесь не застоявшийся воздух. – Поделился наблюдением доктор. – Вентиляция до сих пор работает. Люди здесь не задохнутся.

– Предлагаешь всех пленных спустить сюда? – Догадался я о его плане. – А что потом?

– Аккуратно разобрать завал и вывести людей. – Кагье сам не верил своим словам. Это очень хорошо чувствовалось.

– До фронта сотня километров. Мы их не доведём, и ты это знаешь.

– Если обнаружат побег заключённых, то начнутся репрессии. Вплоть до расстрела каждого десятого. – Привёл Кагье веский довод. – Диверсию Степана обязательно свяжут с пропажей, а учитывая потери в живой силе, сдерживаться европейцы не будут.

Кагье был прав. Я сам думал над этой проблемой, но для меня жизнь Тинил была важнее жизни остальных пленных. К сожалению, я рассчитывал и дальше поддерживать отношения с местными. Поэтому становиться причиной расправы над заключёнными мне не хотелось.

– Кагье. Эти шаги просчитываются на раз-два. Почему ты не возразил мне раньше?

– Я не видел этот подвал и не верил до конца, что ты можешь проходить сквозь стены. – Он на секунду замолчал, словно решаясь. – Я планировал остаться здесь и устроить европейцам террор, чтобы хоть как-то их сдержать или направить их мысли в другую сторону. Ты же сможешь поделиться со мной накопителями?

– Миша, портал можно создать от вашей базы досюда? – Спросил я, проигнорировав последний вопрос.

– Какой ты хитрый. – Михаил находился на связи и прекрасно нас слышал. – Ни сюда нельзя, ни на другую планету. Только между разными вселенными. Ограничения фундаментального характера. За подробностями не ко мне. И это, Кагье, если надумаешь остаться, верни, пожалуйста, шлем. Я тоже не хочу подставлять доверенных мне людей.

– Сколько вы здесь продержитесь? Здесь темно и куча хлама, о который люди поубиваются быстрее, чем это сделают европейцы.

– Бецалель положил спирт и борную кислоту в медикаменты? – Спросил доктор. – Из этой смеси получатся довольно яркие светильники. Темнота не проблема. Если оставишь мне накопители, то европейцам станет не до поисков пленных.

– Ну хорошо. Ты нашёл Тинил и Эттува?

– Она над нами, а Эттув выше на два этажа. Очень похоже на ночной допрос.

– Много европейцев в здании?

– Если считать отдельных людей или небольшие группы за европейцев, то не больше сорока человек. Но для точности мне лучше их видеть. Не хочется из своих мертвяков делать.

– Тогда план такой. Сначала Тинил. Затем начинает действовать Степан, а мы под шумок перетаскиваем сюда остальных. – Решил я. Смысла ломать голову и уговаривать Кагье поступить по-другому, я не видел. Время идёт, а ночи летом не бесконечные. – Показывай, где она находится.

Несмотря на то, что мы находились в подвале, потолки в нём были под четыре метра в самой высокой точке. Арки опирались на массивные колонны. Подвал не имел внутренних перегородок, а представлял собой единое помещение.

Кагье отвёл меня в сторону и указал в потолок возле одной из опор.

– Тинил здесь. Рядом с ней много других женщин.

– Действуем, как договорились. – Я достал из пространственного кармана часть мешков с медикаментами и продуктами. – Организуй пока освещение и прибери здесь немного. – Указал Кагье на разбросанный вокруг хлам.

Свой шлем я снял и поставил его на какую-то тумбочку или шкафчик без дверок. Затем вошёл в ближайшую опору и начал подниматься. Получилось вроде ходьбы на месте, только ноги каждый раз находили опору в том месте, где мне это было нужно. Опора свода оказалась не под тем помещением, где находилась Тинил, а немного в стороне. Поэтому я не удивился, когда моя голова показалась из пола в тускло освещённом коридоре.

Поблизости никого не оказалось, и я спокойно выбрался весь. Дверь в камеру Тинил мало походила на обычную тюремную. Обычная, крепкая деревянная дверь без намёка на смотровое окошко. Выключатель для света оказался на косяке двери, что вряд ли допустимо в нормальной тюрьме.

Я просунул голову сквозь дверь. Осмотрел измученных девушек и женщин. В чём-то Кагье был прав. Под его присмотром им, наверное, будет лучше. Продукты и необходимые вещи я ему позже ещё привезу.

Тинил сидела у дальней стенки с закрытыми глазами и, похоже, спала. Большинство пленниц бодрствовало. Девушки и женщины переговаривались шёпотом. Одна, лежачая, стонала во сне.

– Бабаньки! Я сейчас включу свет, но чтоб ни одного лишнего звука. – Громко прошептал я.

– Кто здесь? – Чуть не вскликнула одна из женщин, но ей тут же зажали рот соседки, оказавшиеся более сообразительными.

– Дед Пихто, блин. Тихо я сказал или уйду других спасать. Более понятливых. – Пригрозил я. – Включаю свет.

К этому времени я полностью зашёл в камеру, чтобы не шокировать пленниц наполовину торчащим из двери туловищем.

– Ваня! – Выдохнула Тинил, сразу узнав меня. – Ты пришёл!

– Ну куда же я денусь. Сейчас начну вас спасать потихоньку.

Я пробрался мимо удивлённых пленниц к Тинил и подхватил её на руки.

– Ирине сможешь помочь? У неё воспаление началось. – Она указала на стонущую девушку.

– Со мной Кагье. Так что всем поможем. И тебе ногу вырастим. – Пообещал я. – Значит так! – Насколько мог строго, шёпотом произнёс я, обращаясь к остальным пленницам. – Что бы ни увидели, сидим молча. Поднимете крик, будете сами разбираться с охраной. Всем понятно? – Со всех сторон послышались тихие ответы. – Молодцы. Самые впечатлительные лучше сразу зажмите себе рот. Скоро вернусь. Ждите.

Я сделал маленький шажок вперёд и вместе с Тинил провалился в подвал. Кагье уже зажёг одну спиртовую горелку, которая светила ярким, насыщенным зелёным светом.

– Очень атмосферненько получилось. – Заметил я. – Тинил, ты Кагье узнаешь?

– Здравствуй Кагье. – Улыбнулась Тинил. – Ты так молодо выглядишь в этом свете. Я тоже выгляжу моложе? – Посмотрела она на меня.

– Нет. Это не из-за освещения. Я и правда помолодел. – Ответил доктор и сразу переключился на другую тему. – Как твоё самочувствие?

– Я в норме. Мэнни, друг Ивана, приходил ко мне во сне вместе с маленькой девочкой и подлечил меня.

– Даже так? – Он удивлённо посмотрел на меня.

– Сам в шоке. – Другой ответ мне в голову не пришёл, а рассказывать подробности было некогда. Я опустил Тинил на целую с виду скамью, которую Кагье успел откопать среди мусора и принести сюда. – Проследи, чтобы к камере никто не сунулся, я пока Степаном займусь. – Попросил я доктора.

Натянув шлем на голову, я спросил:

– Стёпа, ты как?

– Жду. Что мне ещё делать. – Лениво ответил он.

– Соберись. Я включаю конструкты. Скоро твой выход.

– Давно пора. – Буркнул он.

Достав конструкт передачи энергии, я активировал его.

* * *

Клаус проснулся от падения из-за внезапно сломавшейся раскладушки. Причём подломились все ножки разом. Рядом слышались возмущённые вопли сослуживцев, столкнувшиеся с такой же проблемой. Стояла полная темнота. Клаус откинул в сторону одеяло и сел. Вокруг творился бардак. Вопли сменялись невнятными восклицаниями. Потянувшись к стулу, на котором висела форма, он попытался нащупать в кармане фонарик, но вместо него обнаружил непонятную субстанцию, легко смявшуюся под пальцами. Неприятная ассоциация заставила отдёрнуть руку и обтереть её об постель. Правда, характерного запаха не чувствовалось, только что-то химическое.

Нашарив штаны, Клаус попытался одеться, но штаны, непонятным образом лишились всех пуговиц. Ремень тоже оказался без пряжки. Придерживая рукой падающие брюки, он нагнулся за обувью, и в этот момент сверху упало полотнище палатки. Крики и недовольные возгласы вокруг усилились, но теперь Клаус хотя бы понимал, о чём все кричат.

Плюнув на одежду, он начал выбираться на улицу. Выход удалось найти довольно быстро. Сложнее было в него выскочить, учитывая поднявшуюся панику. Никто не понимал, что происходит. Все металлические предметы рассыпались в руках. Ни у кого не нашлось целого ножа, чтобы прорезать ткань палатки.

Снаружи творилось то же самое. Темнота стояла кромешная, хоть глаз выколи. Освещение не было вообще, хотя от соседнего лагеря лучики света через лесополосу пробивались. Солдаты метались между палатками, натыкаясь друг на друга и ругаясь на нескольких языках. Клаус, придерживая сползающие штаны, решил постоять в стороне, пока хоть что-нибудь не прояснится.

Внезапно крики за спиной изменили тональность. Теперь в них слышался предсмертный ужас. Потом добавились звучные удары и хруст костей. Хаотичная беготня превратилась в паническое бегство. Кто-то, пробегая мимо Клауса, задел его плечом, отчего он упал, запутавшись в брюках. За бегущим проскользнула едва различимая в темноте фигура. Двигалась она не по-человечески быстро.

Клаус инстинктивно вжался в землю, стараясь стать как можно меньше. Его волосы зашевелились от нахлынувшего ужаса.

– Ты живой? – Раздался рядом голос с сильным баварским акцентом. Кто-то схватил Клауса за плечо и рывком поставил на ноги. – Бежим к соседям. Там…

Договорить он не успел. Раздался звонкий шлепок с хрустом, и Клауса окатил поток горячей крови. Последним, что он успел увидеть, было странное лицо в непонятной, лохматой шапке. В окружающей темноте лицо казалось подсвеченным красным свечением.

А в следующую секунду Клаус умер.

* * *

Степан ждал сигнала. Ночь стояла безлунная, тучи плотно затянули небо, и только шлем позволял различать контуры палаток и фигуры часовых. Он слышал в наушнике переговоры Ивана с Кагье. Наконец, у Ивана и для него нашлось время:

– Соберись. Я включаю конструкты. Скоро твой выход.

– Давно пора. – Буркнул Степан, разминая плечи.

Ждать результата пришлось недолго. Сначала из лагеря европейцев донёсся нарастающий гул голосов. Потом повалились первые палатки. Брезентовые полотнища оседали, лишённые натяжения из-за сломавшихся колышков. Крик нарастал, переходя в панику.

– Начинай. – Вновь послышался голос Ивана. – Конструкты отключены.

Степан молча двинулся вперёд. Двигался быстрым шагом, экономя силы. Он видел в тепловом спектре мечущиеся фигуры и стремился к ним, пока паника не улеглась.

Первого солдата Степан встретил на краю лагеря. Тот сослепу налетел прямо на него. Степан коротко ударил кулаком в грудь, вложив в движение вес тела. Хрустнули рёбра. Европеец упал, как мешок с картошкой, не издав ни звука.

Дальше дело пошло быстрее. Степан стремительно двигался через лагерь, прекрасно ориентируясь благодаря шлему. Противники были дезориентированы, многие бегали в кальсонах. Редкие снобы придерживали брюки, которые сползали при ходьбе. Кто-то пытался командовать, крича на немецком и французском. Таких Степан старался убивать в первую очередь.

Он бил на ходу, не останавливаясь и стараясь попадать по уязвимым точкам. Каждый удар должен быть смертельным.

Европейцы метались неорганизованной толпой, а он кружил по краю, стараясь перехватить пытавшихся убежать. В стороне от лагеря начал разгораться огонь. Запахло горелой тухлятиной и, как ни странно, кашей.

Быстрые движения вызывали повышенный расход энергии и жар внутри. Степан чувствовал, как температура тела начала подниматься. Вместе с ней нарастал голод, подстёгнутый аппетитным запахом. Отступив к кустам, он сдёрнул со спины рюкзак и выдавил три пакета тушёнки в рот. Еда так быстро проскочила в желудок, что Степан не сразу понял её вкус. Силой воли он погасил желание продолжить есть.

За короткий перерыв у европейцев появился новый предводитель, который собрал вокруг себя мечущихся солдат. Степан с усмешкой смотрел, как они вооружались деревянными палками и искривлёнными автоматами, которые теперь годились в качестве оружия исключительно как дубины.

Ради озорства Степан попробовал изобразить волчий вой, но у него получилось рычание, совершенно непохожее на звериное. Какой-то потусторонний рокочущий звук ударил по толпе, вызвав у большинства европейцев не только панику, но и непроизвольный приступ медвежьей болезни.

– Степан, что у тебя происходит? – Сразу прозвучал в наушнике голос Кагье.

– Развлекаюсь я, доктор. – Он постарался ответить шёпотом, и у него получилось почти нормально произнести слова. – Не отвлекайте меня.

С места набрав приличную скорость, Степан подпрыгнул и приземлился в центр ощетинившейся палками толпы. Аберрация ждала кровавую плату.

Глава 24

Даже в режиме остудневания расход энергии получился очень большим. Возможно, структура этого мира такова, что руны требуют больше энергии для своей работы. Пока я был занят, Кагье размотал культю Тинил и осмотрел её. Тонкая, как у младенца, кожица прикрывала место обреза.

– У вас вода есть? – Спросила Тинил. – Пить хочется.

– Иван, ты воду взял? – Повернулся ко мне Кагье.

Я чуть отвернулся и достал из пространственного кармана пластиковую баклажку на пять литров. Выведал у Маруси, что есть такие на складе, и втихаря набрал, чтобы не слышать стоны Михаила. Кагье принял ёмкость и с любопытством помял её мягкий бок.

– Крути крышку. Сначала идёт туго и щёлкает, но это нормально. Главное, проследи, чтобы ни одна бутылка не пропала, и тем более не попала в руки европейцев. – Предупредил я его.

– Ты что туда принёс? – Забеспокоился Михаил. Совсем забыл, что он нас слышит. – Я же предупреждал, чтобы никаких намёков на наше участие не было!

– Я лично прослежу, чтобы так и оставалось! Не нервничай, Миша. Это плохо для пищеварения. Шоколадные батончики усваиваться перестанут.

– С кем ты разговариваешь? – Спросила ничего не понимающая Тинил.

– С друзьями по рации. – Улыбнулся ей.

Потребление энергии конструктами пошло на убыль, и я решил, что пора завязывать.

– Начинай. – Скомандовал Степану. – Конструкты отключены.

Тот промолчал, только издал какой-то довольный рокот. Человек так точно не сможет. Я снял шлем и вернул его на тумбочку.

– Кагье, ногу сейчас отращивать не стоит? Как думаешь?

– Я не знаю, как будет действовать магия. Если она использует ресурсы организма, то, конечно, не стоит делать этого сейчас. Ресурсов у Тинил практически нет.

– Ясно. Тогда добавляй освещения и распакуй еду. Я пошёл за остальными, пока они шум не подняли.

Перед уходом я словно бульдозер сдвинул часть хлама в сторону, дополнительно расчистив участок, на который буду падать сверху.

– Иван. Ирину сначала принеси. Ей совсем плохо. – Попросила Тинил.

Я кивнул и уже собирался войти в колонну, но остановился и спросил:

– Кто в камере главный? Кого все слушаются?

– Валентина Степановна. – Не задумываясь ответила Тинил. – Её трудно не слушаться.

– Валя Кризойда? – Подхватил Кагье. – У неё точно не забалуешь.

– Знает тебя? Что ей сказать, чтобы она поняла, что я точно с тобой?

– Хм. – Доктор смутился. – Скажи ей, что мухи тоже летают, но не разбиваются, даже садясь на дерьмо.

– Ты уверен? Звучит как-то… – Я неопределённо шевельнул поднятой рукой. – Может что-то другое сказать?

– Можешь вообще ничего не говорить. Она же здесь скоро окажется. – Кагье отвернулся, что-то рассматривая среди хлама.

– Ясно. – Я шагнул в опору, поддерживающую свод.

* * *

Непонятный парень провалился прямо через пол с одноногой пленницей на руках. В камере сразу поднялся гул удивлённых голосов.

– Ну-ка замолкли все! – Рассерженной кошкой прошипела одна из женщин. – Сказано было: молчать! Вот и сопите в тряпочку. Устроили здесь базар.

Короткие рубленые фразы и командный тон, выдавали в женщине человека, привыкшего командовать.

– Но ведь так не бывает! – Также шёпотом возразила одна из молодых девушек.

– Много чего в жизни бывает. Если не хочешь подохнуть здесь, то держи рот на замке. Кто бы ни был этот парень, но он знает Кагье и Кагье где-то рядом. Знаю я этого старого пня. – Неожиданно по-доброму улыбнулась женщина. – Поэтому верю, что нас спасут. А сейчас все замолкли! – Прошипела она.

В камере воцарилась тишина. Постепенно она становилась вязкой и давящей. Непонятный спаситель не появлялся. На лицах пленниц надежда начала сменяться апатией и разочарованием.

Снизу раздался приглушённый скрип. Как будто кто-то двигал мебель, не обращая внимания на царапины, которые она оставляет на полу. Вновь вспыхнула надежда. Это был первый звук снизу, услышанный ими за всё время сидения в камере. Значит, там, куда провалился парень с Тинил на руках, действительно кто-то есть.

Ещё через пять минут парень зашёл в камеру прямо сквозь дверь.

– Кто из вас Валентина Степановна? – Спросил он, не повышая голоса.

– Ну я. – Ответила женщина в возрасте, продолжающая сохранять привлекательность, несмотря на условия, в которых оказалась.

– Вы будете командовать, чтобы я не тратил время на споры. Сначала я забираю Ирину, Кагье её сразу подлечит. – Парень кивнул на стонущую пленницу, лежащую на замызганном матрасе. – И ещё одну девушку. Чуть позже вернусь и быстро выведу отсюда остальных. Ваша задача – установить очерёдность и поддерживать тишину.

– А Кагье точно здесь?

– Он просил передать вам фразу, но я не буду приводить её полностью. – Парень подошёл к стонущей девушке и аккуратно взял её на руки. – Скажу лишь, что в ней говорится про мух и удачную посадку.

– Я поняла, о чём вы говорите. – Улыбнулась женщина. – Как вас зовут, молодой человек?

– Иван. – Представился парень.

– Значит, не принц, а царевич. – Заметила женщина, которая сидела раньше рядом с Тинил.

– Вообще-то, князь. – Совершенно серьёзно поправил её парень. – Валентина Степановна, кто следующий? Время!

– Вот Маришу и бери.

– Встаёшь сзади и крепко за меня держишься. Прижимайся, как к родному, только не забудь ноги в коленях согнуть. Падать высоко. – Предупредил Иван.

Все с интересом наблюдали, как женщина подошла и, ничуть не стесняясь, прижалась к парню. А потом они провалились, через пол.

– Надеюсь, он не Тёмный князь, какой-нибудь. А то спасение окажется хуже неволи. – Пискнула из угла молодая девушка.

– Хватит чепуху молоть. – Хмуро одёрнула её Валентина Степановна. – Последней пойдёшь. Вместе со мной.

* * *

Я положил девушку на пол в стороне от места, куда приземлился. Как-то не догадался с собой матрас захватить. Кагье сразу подошёл и начал её осматривать.

– Плохо дело. Здесь одними антибиотиками не обойдёшься. – Он поднялся с колен и направился к мешку с лекарствами.

– Стой. На, попробуй. – Я протянул ему лечебный конструкт. – Эта штука должна помочь.

– Золото? – Он взял конструкт в руку и оценил вес. – Нет, не оно.

– Не заморачивайся. Пробуй. Просто положи его на грудь больной.

Я вначале удивился, как он смог угадать цвет металла при довольно специфическом освещении, но плюнул на это дело и переключился на магическое зрение. Мне было интересно посмотреть, как конструкт будет лечить.

– А сам, чего не положишь? – Спросил меня Кагье. – Или есть подводные камни?

– Камней нет. Но доктор у нас ты. Если я всех ещё и лечить начну… – Договаривать я не стал, надеясь, что он и так меня поймёт.

Конструкт меж тем запустил сканирование. Его прекрасно было видно в магическом зрении, а потом начал точечно воздействовать на живот в области ранения. Из раны потекла сукровица вперемежку с гноем.

– Нужна капельница. Будет сильное обезвоживание. – Засуетился Кагье.

– Вот поэтому тебе и отдал. – Подвёл я итог. – Мариша, как перекусишь, начинай расчищать завалы. Я не только вашу камеру планирую сюда перетащить. – Обратился я к женщине, накинувшейся на еду. Надеюсь, у неё ума хватит не обжираться сразу.

* * *

Когти, отросшие на руках Степана, легко рвали человеческую плоть. Несколько раз его чувствительно ударили по голове, но шлем погасил большую часть ударов. Попадания по телу Степан, благодаря бронежилету, практически не воспринимал.

Очень быстро выяснилось, что близкие противники закончились, а дальние убегают со всех ног. Догнав пару человек, Степан понял, что остальные слишком далеко разбежались, чтобы за ними бегать по отдельности. К тому же температура тела снова поднялась.

Он собрался вернуться в кусты. Передохнуть и перекусить. Только планы пришлось менять. Под рёв двигателя к бывшему лагерю выехал броневик, ярко осветив фарами окружающий разгром. Степан благоразумно ушёл в сторону, выйдя из пятна света, но на броневике включили поисковый фонарь, который безошибочно его нашёл.

Застрекотал пулемёт. Очередь перечеркнула не успевшего отскочить в сторону Степана и сбила его с ног. Пули ударили в грудь и в плечо. Задели правую руку. Степан зарычал, не контролируя звук. Рычание снова вышло низким и вибрирующим. Падая, он закатился в небольшую ямку.

Пулемётчик в броневике, видимо, решил, что дело сделано. Пули перестала хлестать вокруг Степана. Двигатель работал на холостых. Водитель не решался подъехать ближе, так как земля перед ним была усыпана телами.

Боли Степан почти не чувствовал. Ощущение походило на глухой зуд в местах попадания. Ещё чувствовался жар, продолжающий нарастать во всём теле. Степан вообще перестал ощущать своё тело, как нечто привычное. Оно стремительно менялось и как будто плавилось изнутри.

Затем внутренний жар, копившийся последние минуты, пропал. Тело словно пробило невидимый барьер. Чувство голода, мучившее его, внезапно исчезло. Вместо него пришла странная энергия, наполнившая каждую клетку тела. Она била ключом из нового источника, появившегося внутри него. Степан не только понял, но и ощутил то, о чём раньше говорил Иван. Его организм, не справляясь с запредельной скоростью изменений, нашёл нестандартный выход. Он просто переключился на магическое питание.

Кости заскрипели. Сухожилия натянулись струнами и тут же ослабли, изменив длину. Мышцы вздулись буграми, растягивая кожу. Пальцы, заканчивающиеся короткими, но неестественно твёрдыми когтями, впились в землю. Руки удлинились.

Степан услышал, как захрустели суставы, перестраиваясь под новую нагрузку. Почувствовал, как рвётся одежда. В бронежилете стало тесно. Липучки на нём с треском отскочили, зато стало легче дышать.

Шлем сдавил голову. Степан рванул застёжку и отбросил его в сторону. Без него он даже видеть стал лучше. Исчезла необычная окраска привычных предметов, выдаваемая тепловизором. Сейчас он видел будто в сумерках.

Следом за шлемом полетел броник. Штаны лопнули, когда бёдра увеличились раза в два. Затрещали и порвались ботинки, высвобождая острые когти и удлинившуюся стопу.

Движения стали лёгкими, несмотря на резко увеличившуюся массу тела. Степан перевернулся набок и посмотрел в сторону броневика. Внезапно в голове зазвенело от бешенства. Захотелось крушить, рвать и убивать. Он мотнул головой, отгоняя нахлынувшие эмоции. Степан прекрасно помнил и осознавал себя. Желания превратиться в безумного монстра у него не было.

– Твою мать… – Прохрипел он. Голос стал грудным и больше походил на рычание с металлическим отзвуком.

Водитель заметил шевеление, и броневик дал задний ход. Пулемёт снова застрочил, но на этот раз Степан был готов. Он оттолкнулся от земли, и она ухнула вниз. Прыжок получился нечеловеческим. Метров пять вверх и в сторону из лежачего положения.

Пули прошли под ним. Приземление вышло неожиданно жёстким. Земля ощутимо вздрогнула, от обрушившейся на неё массы. Несмотря на сильную трансформацию тела, Степан прекрасно им управлял. Не было никаких нарушений координации движения. Словно он жил в таком виде с самого рождения. Из горла очередной раз вырвался утробный рокот. На сей раз, выражавший полное удовлетворение происходящим.

Стрелок дал ещё одну длинную очередь. Степан гигантским прыжком ушёл влево, и тут же рванул вперёд. Он летел над землёй, иногда по-звериному отталкиваясь от земли сразу всеми конечностями. Злость на пулемётчика, смешалась с почти эйфорической радостью от ощущения собственной мощи.

Очередь опять прошла в стороне. Пулемётчик не успевал за целью.

Степан забежал сбоку и врезался в пятящийся броневик плечом, вложив в удар всю массу и инерцию разогнанного тела. Тонны бронированной стали жалобно взвизгнули. Машина весом в десяток тонн ощутимо покачнулась, и резко набрала скорость под вой двигателя. Напуганный водитель вдавил педаль газа до упора.

Пулемётчик попытался развернуть пулемёт, но Степан ухватился за ствол и рванул его на себя. Турель не выдержала и оружие полетело в сторону. Пулемётчик оказался сообразительным и быстро исчез внутри броневика.

Выковыривать солдат из железной коробки Степан не стал. Со стороны соседнего лагеря слышались гортанные команды и рокот новых моторов. Пора было сваливать и надеяться, что хоть немного, но Аберрации он угодил.

Степан окинул взглядом бывший лагерь. То, что десять минут назад было палаточным городком с несколькими сотнями солдат, теперь представляло собой вытоптанное поле, усеянное телами и обломками. Где-то тлел огонь, так как Степан продолжал чувствовать запах горелой каши.

Среди этого побоища он нашёл свой шлем и бронежилет. Рюкзак с тушёнкой и порванными лямками тоже валялся недалеко. Когда Степан успел его потерять, он не помнил. Сейчас следовало уйти подальше. Шумно выдохнув, он развернулся и побежал в ту сторону, где они расстались с Иваном и Кагье. Бежать старался мягко, чтобы не оставлять лишних следов.

Дураков организовать ночную погоню пока не нашлось. Просто так в темноту тоже никто стрелять не стал. Но такая ситуация долго не продлится.

– Степан! – Раздался едва слышный голос Кагье из шлема. – Ответь, мать твою! Ты жив?

– Жив, конечно. – Вовремя спохватившись, Степан отвечал шёпотом, поднеся шлем к лицу. – У вас всё нормально?

– Пока да. Но видимо, объявили тревогу. Я чувствую, как забегали европейцы. Пленных это пока не касается. – Успокоенный ответом, произнёс Кагье. – Что у тебя за стрельба была? Конструкты не сработали?

– С ними всё нормально. Это с соседнего лагеря герои подтянулись. Но я уже закончил и возвращаюсь. У меня, правда, одежды почти не осталось. Если в прежний облик вернусь, придётся другую искать.

– Что значит: в прежний облик? – Не понял Кагье. – Ты оборотнем стал?

– В какой-то степени. Только не уверен в возможности обратной трансформации. Я иду на место высадки. Где вас потом искать?

– Как бы тебе объяснить…

– Я подскажу. – Раздался голос Михаила. – Вот, как идёшь, так и иди, никуда не сворачивая. Почти на месте окажешься.

– Ты меня видишь? – Спросил Степан.

– Ну естественно. Я же над вами вишу. – Усмехнулся Михаил. – Прекрасно видел бойню, которую ты устроил. Сейчас в замедленной съёмке пересматриваю. Надеюсь, ты меня не сожрёшь, когда на базу вернёмся?

– От твоего поведения зависит. – Рыкнул Степан. – Мог заранее сказать, что ты сверху наблюдать будешь. Я из-за тебя очередь поймал!