Текст книги "За нами Москва"

Автор книги: Павел Белов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Потом фашисты послали в контратаку усиленный батальон с десятком танков. Им удалось отбросить наших пехотинцев и вернуть выгодный рубеж. Это встревожило и командира 1-й гвардейской кавдивизии, и меня. Мы с Барановым понимали, что бой за высоту 211, а следовательно, и за деревню Пятница грозит стать затяжным. Тогда мы потеряем свое преимущество – маневренность, а немцы выиграют время, подтянут крупные резервы, сорвут наш контрудар.

Надо было принимать решительные меры. Я приказал Баранову поддержать 1313-й стрелковый полк огнем двух дивизионов гвардейских минометов и ввести в действие 11-й Саратовский кавалерийский полк майора Зубова, усилив его артиллерией.

После залпа «катюш» наши пехотинцы и спешенные кавалеристы снова пошли в атаку. Немцы были выбиты с высоты и бежали к Пятнице. Высота осталась в наших руках. Приблизительно в то же время 96-й кавалерийский полк овладел селом Базарове, 166-й захватил Чернятино. Продвигаясь на юг, гвардейцы начали обходить Пятницу с северо-запада.

Так развивались события на участке генерала Баранова. А что же делалось в это время на флангах?

112-я танковая дивизия полковника Гетмана, действовавшая справа, весь день вела упорные бои с наступавшим противником и вперед не продвинулась. Больше того, возникали опасения, особенно у генерала Захаркина, что немцы могут потеснить ее. Лишь к вечеру положение у Гетмана стало сравнительно устойчивым.

На левом фланге 2-я гвардейская кавалерийская дивизия несколько потеснила противника, выбив его передовые части из населенных пунктов Кокино и Ягодня.

Энергично действовал полковник Грецов. Он сколотил в Зарайске отряд из восемнадцати танков, подчинил себе мотострелковый батальон 9-й танковой бригады и начал с этими силами наступление левее 2-й гвардейской кавдивизии.

Грецову встретились несколько разведывательных групп противника, двигавшихся на Зарайск и Коломну. Танкисты без особого труда разгромили их, заняли населенные пункты Топканово и Острога. Грецов повел свой отряд дальше, к Никулину и Кипелову, охватывая вражескую группировку в районе Пятницы с юго-востока. К сожалению, отряд Грецова был все еще слишком слаб.

В общем, день 27 ноября принес нам некоторые успехи. Мы не дали немцам возможности наступать на Каширу, сами ударили по врагу и потеснили его на три – восемь километров.

Командующий Западным фронтом так сообщал об этом бое Верховному Главнокомандующему: «Белов с утра начал действовать. Продвигается вперед. Против Белова действуют части прикрытия противника... По состоянию на 16.00 27.11 противник отошел на три – четыре километра. Захвачены пленные. Сегодня в бою танковые батальоны и танковая бригада не участвовали. Задержались в пути из-за мостов. Подойдут ночью и будут участвовать с утра. 112-я танковая дивизия на месте и ведет бой в 16 км юго-западнее Каширы» [3] .

В этот день инициатива на участке корпуса начала переходить в наши руки. Теперь нужно было развить наметившийся успех.

Пока нам не удалось окружить и разбить противника. Но мы не отказались от этой цели. Она продолжала оставаться главной. Ночью мы произвели перегруппировку своих войск, усилили те части, которые занимали охватывающее положение по отношению к гитлеровцам, сосредоточившимся в пятницком оборонительном узле. Я решил по-прежнему связывать фашистов в Пятнице, Дудылове, Верзилове и прилегающих населенных пунктах фронтальным наступлением. А основные свои силы, особенно танки, сосредоточить на флангах для охвата и обхода противника.

На 112-ю танковую дивизию, действовавшую справа, надежда была плохая. С генералом Захаркиным так и не удалось договориться об использовании ее для решительного удара. Он по-прежнему опасался прорыва немцев к Серпухову, поэтому держал на всякий случай один танковый полк в резерве. Второму полку я приказал наступать от Иванькова на Барабаново, в тыл пятницкой группировке немцев. С противоположной стороны, с востока, на Барабаново должен был наступать танковый отряд Грецова. С ним взаимодействовала 2-я гвардейская кавдивизия. Она получила приказ продвигаться вперед, обходя населенные пункты, не ввязываясь в затяжные бои в деревнях, чтобы совместно с 1-й гвардейской кавдивизией окружить и уничтожить противника в Пятнице. Главный удар мы наносили на своем левом фланге, где обстановка складывалась для нас более благоприятно.

В нашем замысле была заложена идея двойного окружения пятницкой группировки вражеских войск. 1-я и 2-я гвардейские кавалерийские дивизии получили задачу охватить гитлеровцев с обоих флангов. 112-я танковая дивизия, 9-я танковая бригада и два отдельных танковых батальона должны были обойти группировку противника и создать внешнее кольцо окружения.

Не буду здесь вдаваться в оценку наших планов. Их, как говорят, проверила жизнь. Но с уверенностью могу сказать, что в 1-м гвардейском кавкорпусе были хорошие бойцы и командиры. Они и решили исход боя.

С 11 ноября корпус не знал отдыха. Марш сменялся боем, бой – маршем. Были забыты все нормы отдыха, ночлегов и дневок. Люди ели на ходу, спали урывками, как-нибудь и где-нибудь, по нескольку дней не бывали в теплом помещении, хотя стояли довольно сильные морозы.

Мы, как и положено кавалеристам, вели маневренные бои, совершали перегруппировки, быстрые марши. Высшее командование подразумевало, что все это люди делают верхом. Но под Москвой нашим бойцам и командирам пришлось большей частью маршировать пешком, ведя усталых коней в поводу.

У нас было много лошадей, мобилизованных из народного хозяйства, не прошедших ни выездки, ни тренировки. Присылали к нам и малорослых лошадей, и слабый молодняк. Когда начались бои в районе Каширы, весь конский состав был совершенно измотан. Не выдерживали нагрузки даже те отличные кони, которые сохранились в корпусе еще с мирного времени.

Характерный случай произошел 28 ноября во 2-й гвардейской дивизии. 72-й кавалерийский полк прорвал оборону немцев в районе Булгакова. Сложилась выгодная обстановка для конной атаки. Противник деморализован, нужно не дать ему остановиться, ворваться на его плечах в село, уничтожить врага.

Полковник Осликовский приказал резервному 108-му полку ударить по гитлеровцам. Всадники двинулись вслед за отступающими немцами, нагоняя отставших. Громкое «ура», топот копыт, блеск клинков – все это произвело впечатление на противника, прибавило паники. Фашисты бежали, почти не сопротивляясь. Но, увы! Бежали они так быстро, что наши всадники не сумели догнать их.

Усталые, некованые лошади не способны были двигаться даже рысью, не говоря уже о галопе. Они едва переставляли ноги, а в полукилометре от Булгакова большинство лошадей совсем выдохлось. Конная атака захлебнулась. Командиры и бойцы начали спешиваться.

Немцы, воспользовавшись передышкой, попытались организовать оборону на окраине села. Кавалеристы ударили по врагу в пешем строю и захватили Булгаково.

В корпусе не хватало автотранспорта для доставки боеприпасов. Мало осталось тягачей для буксировки гаубиц. Моторы по мере возможности заменялись лошадьми. А когда иссякали силы лошадей, вся тяжесть доставки грузов ложилась на плечи людей.

Не выдерживала техника. Ломались, выходили из строя танки и автомашины. Не выдерживали кони, валившиеся с ног от изнеможения. Только наши замечательные люди с честью вынесли все невзгоды.

Не было времени для того, чтобы проводить митинги, собрания, беседы. Политработники шли во взводы, в эскадроны, вместе с красноармейцами и командирами участвовали в боях, увлекая бойцов своим примером.

«Товарищи! За нами Москва!», «Гвардейцы, вперед! Оправдаем свое высокое звание!» – вот два основных лозунга, которые политработники, коммунисты довели до сердца и сознания каждого солдата и командира. И люди глубоко осознали важность происходящих событий. Десятки, сотни подвигов свершались на поле боя.

Гвардейцы 11-го кавалерийского полка штурмовали деревню Верзилово, сильно укрепленную немцами. Несколько раз бойцы поднимались в атаку, но пулеметный и минометный огонь противника прижимал их к земле. Тогда командир послал в обход небольшой отряд. Семнадцать гвардейцев во главе с лейтенантом Трегубовичем скрытно зашли фашистам в тыл и ворвались в деревню. Красноармеец Ткачук, перебегая от дома к дому, уничтожил расчеты четырех станковых пулеметов. Фашисты начали выскакивать из укрытий. Гвардеец Яремчук хладнокровно расстреливал их. Он уничтожил двух офицеров и шестерых немецких солдат.

Один из своих пулеметов гитлеровцы установили на скирде соломы. Этот пулемет очень мешал нашим подразделениям. Чтобы подавить его, лейтенант Трегубович ракетами вызвал огонь артиллерии.

Местные жители указали Трегубовичу, где находится штаб вражеского батальона. Под прикрытием начавшейся метели гвардейцы незаметно окружили дом, перерезали провода. В окно полетели гранаты. Немецкие офицеры выбегали из дома и попадали под огонь автоматчиков. Штаб батальона был уничтожен. В помещении, которое он занимал, наши, бойцы захватили оперативные документы, карты, радиостанцию. Трофеи тотчас были отправлены командиру полка.

Взвод Трегубовича отвлек на себя значительную часть вражеских сил, оборонявших деревню. Немцы с трех сторон окружили гвардейцев. Их положение с каждой минутой ухудшалось. Было убито и ранено несколько бойцов. Тяжелое ранение получил и сам Трегубович. О раненых позаботились жители. Клавдия Андреевна Сухова оказала первую помощь лейтенанту Трегубовичу и укрыла его в доме.

Между тем командир 11-го кавалерийского полка, увидев, что в Верзилове поднялся переполох, послал красноармейца Баранова к командиру эскадрона с приказом немедленно перейти в атаку. Гитлеровцы заметили пробиравшегося по полю связного, открыли сильный огонь из пулеметов и минометов. Но Баранов понимал: если он спрячется и будет пережидать, пока огонь прекратится, пройдет драгоценное время и будет упущен выгодный момент. Рискуя жизнью, Баранов бросился вперед и доставил приказ.

Эскадрон поднялся в атаку. Вот уже совсем недалеко окраина деревни. Но в это время с фланга ударил гитлеровский пулемет. Упали несколько бойцов. Рухнул на землю командир взвода. Еще секунда, другая – и атака сорвется.

– Гвардейцы! За мной! – крикнул рядовой Маркунян и первым побежал к деревне. Красноармейцы устремились за ним, ворвались в крайние избы. Фашисты были выбиты из Верзилова.

Упорный бой разгорелся в этот день за деревню Умрыщенки. Батальон вражеской пехоты при поддержке десяти танков контратаковал наши части. 1313-й стрелковый полк отбил контратаку. Московские ополченцы встретили гитлеровцев дружным огнем, отбросили в сторону деревни Елькино и сами перешли в атаку. А в это время в наступление на Умрыщенки пошел 96-й кавалерийский полк.

Ближе других продвинулся к деревне спешенный эскадрон старшего лейтенанта Погорелова. Гвардейцы залегли в трехстах метрах от крайних домов. Фашисты вели такой сильный огонь, что поднимать эскадрон в атаку было невозможно.

Старший лейтенант подозвал к себе Михаила Богера, опытного и смелого бойца:

– Пулеметы видишь?

– Вижу три штуки.

– Надо их снять.

– Попробую.

– Один пойдешь?

– Одному сподручней, – улыбнулся Богер.

Гвардеец взял десяток гранат и пополз к домам, маскируясь в кустах. Вскоре он исчез из виду. Прошло томительных полчаса. Немцы продолжали вести сильный огонь. Старший лейтенант подумал, что Богер погиб и нужно послать в обход группу бойцов. Но вдруг в деревне раздались взрывы. Один за другим. Это действовал Богер. Проникнув в деревню, он взял на заметку шесть домов: в трех стояли пулеметы, из остальных немцы вели ружейный и автоматный огонь. Богер вскочил с земли и побежал от дома к дому, бросая гранаты в окна. Шесть огневых точек вывел из строя отважный боец. Старший лейтенант Погорелов поднял в атаку эскадрон. Его поддержали соседние эскадроны.

Овладев деревней Умрыщенки, 96-й и 160-й кавалерийские полки завязали наконец бой на северной окраине Пятницы. Немцы обрушили на кавалеристов сотни снарядов. С нашей стороны ударили «катюши», занявшие позиции на базарной площади в Кашире. Противник бросил против нас авиацию. Не успевала отбомбиться одна группа самолетов, как на горизонте уже появлялась другая. Над полем боя стоял непрерывный грохот и треск. Горели дома, горели подбитые машины. Морозный ветер медленно относил в сторону клубы дыма.

На наблюдательный пункт позвонил начальник политотдела корпуса батальонный комиссар Милославский.

– Товарищ генерал, прошу вас приехать в Ступино. Комиссар чувствует себя очень плохо, а от госпитализации отказывается.

Щелаковский был болен уже несколько дней. Горячий, порывистый человек, он стремился всегда сам побывать на трудных участках. Он не привык сидеть на одном месте и теперь тяжело переживал, что болезнь почек приковала его к постели. Щелаковский надеялся скоро встать на ноги, но, вопреки ожиданиям, здоровье его ухудшилось.

Когда я приехал в Ступино, Алексей Варфоломеевич лежал на топчане, укрытый шинелями. Губы его запеклись, лицо осунулось, побледнело. Он старался скрыть от меня боль, но приступы бывали такие сильные, что он вздрагивал, судорожно стискивал кулаки.

– Ничего, Павел Алексеевич, – сказал он, пытаясь улыбнуться. – Скоро пройдет... Вы уж извините, не вовремя я свалился.

Пришлось отправить его на лечение в Москву. Вот и случилось, что в разгар сражения остался я без самых близких и испытанных помощников: комиссара увезли в госпиталь, начальник штаба возглавлял танковый отряд на левом фланге.

Мне пришлось задержаться на командном пункте, чтобы решить множество накопившихся вопросов. Начальник оперативного отдела майор Шреер доложил, как продвигаются наши войска, спросил, какие меры принять, чтобы 9-я танковая бригада подтянулась наконец к передовой. Полковник Сакунов сообщил: удалось достать десять тысяч подков – часть привезли из Москвы, остальные изготовили в Ступине. Он спрашивал, скоро ли будет передышка, чтобы организовать ковку коней.

– Передышки не ждите, – ответил я.

– Но на каждого коновода приходится по три лошади...

– Знаю. Однако начинайте ковать сейчас же.

Начальник 5-го отдела капитан Оганесян просил указать, где разместить боеприпасы. Подполковнику Фролову требовалось уточнить, куда направлять прибывающее пополнение. Все это были нужные, важные вопросы, но они отвлекали меня от непосредственного управления боем.

Части корпуса действовали на большом пространстве, на значительном удалении друг от друга. При таких условиях необходимо было особенно внимательно следить за обстановкой и успевать давать нужные распоряжения, предусматривая дальнейший ход операции. Все это удобнее делать в Кашире. Я вызвал машину и поспешил на свой наблюдательный пункт.

Захватив несколько населенных пунктов, 1-я гвардейская кавалерийская дивизия к исходу дня завязала бои на окраине деревни Пятница. Несколько медленнее продвигалась 2-я гвардейская кавалерийская дивизия. Немцы, почувствовав угрозу окружения, бросили против нее довольно крупные силы пехоты и танков. Дивизия с трудом отражала танковые контратаки. Дело осложнялось тем, что треть ее артиллерии застряла на дорогах: ослабевшие лошади не могли везти орудия.

В тот день, 28 ноября, особенно отличились танкисты сводного отряда полковника Грецова. Отряд, пополнившийся за счет подтянувшихся танков, насчитывал двадцать две боевые машины: семь Т-34 и пятнадцать Т-60. В состав его входил и мотострелковый батальон 9-й танковой бригады.

Отряд начал наступление в середине дня. Неожиданно для противника танки ворвались в населенные пункты Наумовское и Барабаново, перерезали дорогу между Пятницей и Мордвесом, являвшуюся главной коммуникацией немцев. Гитлеровцы, занимавшие пятницкий узел сопротивления, оказались в окружении.

Зная общий замысел операции, полковник Грецов не остановился и двинул отряд из Барабанова на Жижелну, в тыл 4-й танковой дивизии противника, ведшей бой с нашей 112-й танковой дивизией. У немцев поднялся переполох. Они срочно стали снимать части с передовой, чтобы повернуть их против отряда Грецова. Воспользовавшись ослаблением боевых порядков противника, 112-я танковая дивизия выбила гитлеровцев из села Тепловка и начала развивать наступление на Жижелну, навстречу отряду Грецова.

Фашисты, обеспокоенные таким оборотом дела, бросили против наших танков свою авиацию. Самолеты прилетали группами по пятнадцать – двадцать единиц, сбрасывали бомбы, обстреливали наши боевые машины из пушек. А я не имел возможности помочь танкистам с воздуха. Авиационная бригада, поддерживавшая действия корпуса, имела совсем мало самолетов и не способна была сорвать воздушные атаки врага.

Гитлеровцы быстро сосредоточили полк мотопехоты, подтянули до сорока танков и штурмовых орудий и нанесли удар по Барабанову, в тыл отряду Грецова. Им удалось захватить это село, но продержались они в нем недолго. С востока на них давила 2-я кавалерийская дивизия. Полковник Грецов, повернув свой отряд, ударил с запада. Барабаново вновь оказалось в наших руках.

Но выполнить задачу до конца в этот трудный день нам все же не удалось. Не хватало сил. Две стрелковые бригады, которые обещал Верховный Главнокомандующий, так и не пришли. Я ничего не слышал больше о них. 9-я танковая бригада все еще не могла собрать свои танки, отставшие на дорогах между Подольском, Коломной и Зарайском. Да и те машины, которые удалось стянуть в одно место, не переправились через реку Осетр.

А танки нам так были нужны! Они развили бы и закрепили успех, достигнутый отрядом Грецова, помогли бы нашим спешенным кавалеристам отражать танковые атаки немцев.

Противник однако понес значительные потери, был частично деморализован. Главное теперь – не дать ему опомниться, привести в порядок потрепанные подразделения, подтянуть резервы. Я решил продолжать наступление и ночью. Темнота мешала гитлеровцам использовать артиллерию, пулеметы и минометы столь же эффективно, как днем. Это неизбежно снижало их огневое превосходство. Кроме того, противник уклонялся от ближнего боя, а ночью легче подобраться к его позициям.

На этот раз нам очень помогли недавно полученные автоматы. Для штурма Пятницы 1-я гвардейская кавалерийская дивизия выделила три эскадрона автоматчиков, усилив эти эскадроны ручными пулеметами. Бойцы получили по нескольку ручных гранат и достаточное количество патронов. В тех условиях это была своего рода роскошь: мы постоянно испытывали недостаток в боеприпасах и зачастую экономили даже патроны.

Под покровом темноты эскадроны автоматчиков с трех сторон незаметно приблизились к окраине деревни. По команде разом затрещали сотни автоматов. Немцы были ошеломлены. Ворвавшись в деревню, гвардейцы забрасывали гранатами дома, в которых укрылись фашисты. Гитлеровцы выскакивали на улицу. Вспыхивали ожесточенные рукопашные схватки.

Одним из первых проникший в деревню комсомолец Федор Килочека оказался в самом центре вражеского расположения. Он выбрал удобную позицию и, открыв огонь из ручного пулемета, уничтожил орудийный расчет и более десятка вражеских солдат. Но и сам пулеметчик был ранен. Пулемет замолчал. Гитлеровцы подбежали к Федору, намереваясь добить. Один из фашистов уже поднял винтовку со штыком. Но в эту секунду раздалась очередь из автомата. Фашист замертво свалился рядом с пулеметчиком. Это на выручку Федору подоспели его товарищи. Потерявшего сознание гвардейца вынесли с поля боя.

Немцы, отстреливаясь, отходили к центру деревни. Сосредоточившись там, они попытались пробиться на юг, в сторону Мордвеса. Но не многим из них удалось уйти живыми. Часть фашистов была убита, часть взята в плен.

В небольшой деревушке гитлеровцы оставили около семисот трупов и десять танков.

Выбив противника из Пятницы, наши гвардейцы, охваченные боевым порывом, продолжали преследовать его. Продвинувшись дальше на юг, за ночь части корпуса овладели населенными пунктами Стародуб и Тимирязеве. Танковый отряд полковника Грецова установил в районе Жижелны непосредственную связь с подразделениями 112-й танковой дивизии.

Рано утром генерал-майор Баранов и полковник Осликовский доложили мне об итогах ночного боя. Прошло ровно трое суток с того времени, как мы пришли в Каширу. Положение города казалось тогда почти безнадежным. Сейчас я имел все основания поздравить командиров дивизий с победой.

В те дни начальник генерального штаба сухопутных войск гитлеровской Германии генерал Гальдер записывал в своем служебном дневнике:

«28 ноября 1941 г. обнаружены переброски войск с севера под Тулу. Русские предприняли сильную контратаку из района Каширы.

29 ноября 1941 г. перед 2-й танковой армией отмечено усиление сопротивления противника в районе Каширы. В этом районе наши авангарды (17-я танковая дивизия) вынуждены были отойти...»

1-й гвардейский кавалерийский корпус выполнил боевой приказ. Гитлеровские войска потерпели под Каширой поражение, нависшая над городом угроза миновала. Фашистам не удалось замкнуть «большие клещи» вокруг нашей, столицы.

Но все мы понимали, что это только начало. Перед нами стоял опытный враг. Мы не имели превосходства над ним в силах и средствах.