Текст книги "Разведка особого назначения (1939-1945)"
Автор книги: Патрик Бизли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)
На первый взгляд Редер и сторонники нанесения удара по морским коммуникациям Англии с помощью надводных кораблей могли с полным основанием испытывать удовлетворение. Линейные крейсеры провели целых два месяца в море, ни разу не вступив в бой. Хорошо действовала заправочная сеть немцев, не потеряв ни одного танкера. Потоплено было 22 судна общим водоизмещением 115 000 тонн, причинены серьезные помехи всей системе движения английских конвоев. Из-за действий линкоров, торговых рейдеров, а также «Шеера» и «Хиппера» нам пришлось распылять силы. Корабли Лютьенса стали на якоря в Бресте и, казалось, находились в идеальном положении, чтобы по мере готовности пуститься в новое плавание. Редер еще не ведал, что его скоро постигнет горькое прозрение.
Для англичан подведенные итоги ничего хорошего не предвещали. Ведь «Шеер» не только подтвердил свою необыкновенную способность незаметно исчезать – в общем, это ожидалось от него, – но вместе с «Хиппером» он сумел настолько скрыто выйти из Германии и вернуться домой, что английский оперативный разведцентр ничего определенного не узнал об этом. Значит, мы не могли еще полностью положиться на раннее предупреждение, а это было важно, если мы хотели перехватывать рейдеры, причем не только от случая к случаю. Их маршрут не удавалось проследить ни с воздуха, ни с моря. Еще хуже обстояло дело в отношении линейных крейсеров. Их обнаруживали несколько раз, но заставить вступить в бой не смогли. И все же, как и в случае с вооруженными торговыми рейдерами, эффективность ОРЦ с каждым месяцем росла. Прогнозы о выходе линейных крейсеров стали достаточно заблаговременными, и только большим невезением можно объяснить то, что флот метрополии терял их из виду, как только они появлялись в открытом море. Усилила и продолжала наращивать свою деятельность авиаразведка. На нескольких английских крейсерах теперь появились первые действительно эффективные радарные установки, и хотя у этих крейсеров не было столь выгодных исходных позиций, как у «Шарнхорста» и «Гнейзенау», последние очень скоро почувствовали, что стали главной мишенью для бомбардировщиков и торпедоносцев ВВС Англии.
Сейчас нам придется перейти от немецких больших надводных кораблей к их младшим сестрам – торпедным катерам. Вспомним, что, хотя немецкий флот значительно уступал английскому, не обладая многими кораблями, которые ему хотелось бы иметь, все же в этот период войны инициатива принадлежала немцам. Они могли выбирать, когда и где наносить удары по растянутым и очень уязвимым коммуникациям англичан. Остается фактом, что в 1940 г. и в начале 1941 г., располагая всего каким-нибудь десятком торпедных катеров, немцы наносили весьма чувствительные удары английскому прибрежному судоходству. Требовалось, как всегда, раннее предупреждение о готовящейся атаке врага, и в случае с катерами оно поступало с похвальной быстротой. Во время летних боев во Франции служба радиоперехвата ВВС заметила, что немцы пользовались высокими частотами для открытой разговорной связи между танковыми и авиационными подразделениями. Было сочтено, что эти разговоры можно перехватывать и читать в Англии. Когда торпедные катера приступили в августе к своим операциям в Ла-Манше, ОРЦ понял, что они применяют аналогичную связь. Секция 9-го объединенного отдела радиосигналов и разведки управления связи и РУ во главе с коммандером Сендвитом, руководившая радиопеленгаторными станциями и специальными станциями «Y», быстро создала новую точку на мысе Норт-Форленд. Радистов для нее выделила гражданская радиослужба, а переводчиков – сначала армия, потом, когда было задействовано несколько таких целевых станций, – морской резерв Главного морского штаба. Некоторое время была возможность хотя бы предупреждать конвои о готовящемся нападении на них, поскольку правильно организованное их сопровождение было введено в практику не скоро, а перенесение боевых действий в территориальные воды противника стало возможным еще позднее.
Специальная секция ОРЦ по авиаразведке теперь теснее сотрудничала с разведкой ВВС и БП, где начали расшифровывать радиодепеши немецких ВВС в больших масштабах. Авиация немцев, как оказалось, гораздо интенсивнее пользовалась радиосвязью, чем армия и флот, которые при первой возможности переходили на наземную связь.
Это давало нам колоссальные преимущества, так как специалистам в ОРЦ по авиации и минному оружию стало проще предугадывать ожесточенные воздушные налеты на конвои и минирование протраленных английских фарватеров. Кроме того, временами удавалось предсказать и намечавшиеся операции ВМС немцев благодаря некоторым, уже изученным тактическим приемам и разгаданным замыслам ВМС.
Но каковы бы ни были общие потери Англии на восточном и западном побережье от торпедных катеров, самолетов, мин, а также от пиратских атак надводных кораблей в более отдаленных водах, наибольший ущерб причиняли все же немногочисленные подводные лодки Деница. Мы уже говорили, что океанские конвои нельзя было обеспечить противолодочным эскортом за пределами пятнадцатиградусного меридиана. Но и эти эскорты часто состояли только из одного– двух миноносцев, иногда в сочетании с несколькими траулерами и случайно подвернувшимся корветом. Чересчур много торговых судов ходило к берегам и от берегов Англии автономно. Большинство из них шло под нейтральным флагом, но были и отставшие или оторвавшиеся от конвоев или же обладавшие скоростью больше пятнадцати узлов. Такие чувствовали себя лучше, когда ходили в стороне от конвоев. Вся эта масса кораблей должна была проходить теперь по Северному каналу, так как после оккупации Франции судоходство по юго-западным фарватерам и Ла-Маншу было сопряжено с чрезмерным риском. Конвои и одиночные суда, совершавшие рейсы через Гибралтар и вокруг Африки, тоже шли в опасной близости от французских и испанских берегов. У молодых офицеров Деница был большой выбор целей.
Дениц и другие послевоенные мемуаристы с полным основанием горько жаловались на неспособность германского флота создать свою военную авиацию и на явно недостаточное взаимодействие с германскими ВВС. Но для рассматриваемого периода эта критика не очень подходит. Самолеты «Фокке-вульф Кондор» дальней авиации ВВС легко покрывали расстояние от Гибралтара до Англии, углубляясь на несколько сот километров в район северо-западных подходов. Они не только передавали подводным лодкам координаты отдельных судов и конвоев, но и сами наносили успешные удары, особенно по одиночным кораблям. Это не помешало Деницу с недовольством относиться к оказываемым ему услугам, пока в начале 1941 г. он не взял на время частично под свой контроль упоминавшуюся выше авиационную группировку. Но и тогда, как полагало Береговое командование, он считал, что навигационные ошибки были нередким явлением. Этот недостаток преодолевался с помощью сигнальной аппаратуры на борту каждого самолета, который держал конвой в поле зрения. Его сигналы пеленговались подводными лодками. Самолет как бы наводил лодки, а нам не удавалось обнаруживать этот процесс и предупреждать об опасности соответствующий конвой.
В августе 1940 г. в английские оперативные шифры были внесены серьезные изменения, благодаря которым немцы лишились многих возможностей заранее узнавать о движении флота метрополии, то есть утратили то большое преимущество, которое у них имелось во время норвежской кампании. Несмотря на это, «В. Dienst» преуспевала в расшифровке многочисленных донесений о маршрутах английских конвоев. Дениц пишет в своих мемуарах: «Я получал дальнейшую информацию о вражеских конвоях от весьма эффективного отдела при главном морском командовании. Большинство шифрограмм содержало инструкции о местах встреч конвоев с кораблями сопровождения, но своевременная расшифровка депеш была делом случая. В период между июнем и сентябрем 1940 г. я несколько раз пытался использовать эти данные как основу для проведения совместных операций группой подводных лодок… В сентябре отдел дешифрирования вовремя перехватил один сигнал – за четыре дня до встречи конвоя, следовавшего в Англию со своим эскортом». Успехи «В. Dienst» представляли особую ценность именно тогда, когда в море выходило ограниченное число подводных лодок. Позднее, когда их стало больше, они сами могли вести более широкую разведку. Но за время с 1940 до середины 1943 г. доля «В. Dienst» в успехах Деница в битве за Атлантику может сравниться с действиями, по крайней мере, еще пятидесяти подводных лодок. Интересно все же отметить акцент, который Дениц делал на своевременную расшифровку сигналов. Даже в начале 1943 г., когда «В. Dienst» достигла вершины своей эффективности, только незначительную часть сигналов удавалось расшифровать вовремя в целях их оперативного использования.
Как отмечалось выше, подводные лодки руководствовались до сих пор общепринятыми методами ведения боевых действий, то есть действовали автономно, атакуя цели чаще всего днем и в погруженном состоянии. Этот способ оказался неэкономичным. Небольшая скорость лодки под водой не позволяла ей выйти на удобную позицию для стрельбы торпедами и мешала объединить усилия в борьбе с конвоями. Эти неудобства были хорошо известны Деницу. До войны он проводил целый ряд учений на Балтике и в Северном море, отрабатывая атаку подводных лодок в надводном положении и в ночное время. Имея скорость почти в семнадцать узлов, лодки могли атаковать конвои с ходом в семь-десять узлов, а также многие более быстроходные одиночные суда, когда в темноте миниатюрные силуэты подводных лодок становились почти невидимыми для их жертв и для эскорта. Кроме того, проверялась возможность совместного использования нескольких подводных лодок по образцу действий дивизиона миноносцев, во что они, собственно, и превращались, только с той разницей, что сохраняли свое важное преимущество – способность при необходимости погружаться под воду. Максимум совместной мощи тем самым можно было сосредоточивать в особо важный момент и на нужном объекте. Еще один выигрыш от тактики «волчьей стаи», как ее стали называть англичане, – это возможность рассредоточить несколько подводных лодок вдоль линии завесы с промежутками в десять-пятнадцать миль, с тем, чтобы в зависимости от числа лодок можно было вести разведку на обширном участке моря. Патрульные линии [39]39
Иначе их называли завесами подводных лодок. – Прим. ред.
[Закрыть] создавались поперек предполагаемых путей прохождения конвоев, а затем они постепенно продвигались вперед и назад вдоль этих ожидаемых путей. Обнаружив конвой, первая лодка сразу не атаковала его, а тут же сообщала о его появлении командиру соединения. Она подавала сигналы, докладывая об изменениях курса обнаруженного объекта до тех пор, пока вся «стая» не установит контакт с ним. Вначале старший командир на одной из лодок осуществлял контроль за ходом атак всех подводных лодок, но вскоре этот порядок оказался излишним и нежелательным. Тогда оперативный контроль стал осуществляться командующим подводными силами из его штаб-квартиры в Лориенте. Для этого пришлось широко пользоваться радиосвязью, и Дениц должен был взвесить преимущества введенной им системы на фоне ее отрицательных сторон, имея в виду наличие у противника радиопеленгаторных станций, которые могли фиксировать множество излучений. Он решил, что игра стоит свеч, но в течение некоторого времени продолжал внимательно следить за ситуацией, серьезно анализируя результаты обеих сторон. Сначала он относился пренебрежительно к системе английских РПС и ее эффективности. Деницу казалось, что точное пеленгование в лучшем случае могло осуществляться на расстоянии 60–80 миль от объектов наблюдения. Были подтверждения, что некоторые конвои уходили из районов, где обнаруживалась активная радиосвязь немцев, но он считал, что другие конвои, видимо, шли туда напрямик, не обращая никакого внимания на то, что находилось перед ними. Это, вероятно, объяснялось двумя обстоятельствами. Во-первых, сеть РПС, хотя она и расширялась самыми лихорадочными темпами, свернула свою активность после потери станций во Франции. Во-вторых, развертывание станций на заморских территориях, что было необходимо для ведения доброкачественного перехвата в районах между Англией и Гибралтаром и в 700—1000 миль к западу от Ирландии, требовало времени. Радиоперехваты наших РПС в конце 1940 г., наверное, были не более точны, чем предполагал Дениц. Но вскоре, по мере развертывания радиопеленгаторной сети, ситуация улучшилась, и Дениц, похоже, начинал медленно понимать, что изменения были уже налицо. Более важным был все-таки тот факт, что небольшая дальность действия кораблей эскорта и необходимость встречать конвои, которые шли в Англию, практически не позволяли радикально изменять маршруты. В тот период к этому прибегали только в редких случаях; фактически конвои старались идти по привычному коридору, придерживаясь районов, где находились английские корабли – охотники за подводными лодками.
В первый год войны Дениц не чувствовал себя готовым ввести в действие тактику «волчьей стаи»: у него не хватало подводных лодок, чтобы одновременно сосредоточить ах в определенном районе и к тому же удовлетворить потребности ведения норвежской кампании. Даже осенью 1940 г. лодок было мало, что затрудняло поиск конвоев. Наиболее результативными оказались атаки на одиночные суда, а их было сколько угодно. Этот период командиры немецких подводных лодок называли «die glückliche Zeit»– «счастливым временем». Тогда прогремели фамилии таких асов-подводников, как Прин, Шепке, Кретшмер и другие. Но к Новому году у немцев в строй вступило много новых подводных лодок, и стали известны походные ордера и пути следования английских судов в конвоях. Одиночно следовавших судов поубавилось, так как даже ходившие под нейтральным флагом считали, что безопаснее находиться в конвое. В этих условиях атаки лодок «стаями» вошли в норму.
Теперь удивляешься, что такая тактика явилась для англичан, по-видимому, большой неожиданностью. Подводные лодки выходили в атаки в надводном положении еще в 1917 г., а в январе 1939 г. Дениц опубликовал книгу, в которой развивались некоторые идеи о преимуществах этой тактики. Надо признать, что проблемам подводной войны уделялось недостаточное внимание. Королевский флот не думал, что подводные лодки будут вести боевые действия в надводном положении, и потому так упорно цеплялся за «Асдик», не ожидая, что это устройство может оказаться во многих случаях неэффективным. Англичане явно попали впросак. Тринг в секции поиска подводных лодок, читая первые донесения, поступавшие от тех, кто на собственном горьком опыте испытал новую тактику немцев, оставался таким же скептиком, как и другие его специалисты. Он сделал доброе дело, утвердив за отделом хорошую репутацию и передав своему малоопытному персоналу присущий ему строгий аналитический подход к оценке возникавших перед ним фактов. Но ему было за шестьдесят, и он утратил восприимчивость к новым идеям. Тринг нелегко сходился с теми кадровыми офицерами из других управлений, кто был моложе его, но старше по званию. Вспоминая, как шли дела в прошлую войну, он не понимал, что немцы и англичане могли выработать другие приемы. Упорнее всего он отказывался признать возможность предсказывать последующие действия подводных лодок. Восстановить маршрут лодки, нанизывая в обратном порядке один инцидент за другим, Тринг еще считал возможным, но попытаться заглянуть вперед и угадать ее будущие перемещения – это, по его мнению, было делом не только безнадежным, но и бесполезным, а если слишком увлечься такой романтикой, то и явно рискованным.
Ряд руководящих офицеров, среди них начальник управления по противолодочной войне кептен флота Крейзи и начальник оперативного отдела (по флоту метрополии) кептен флота Эдвардс, которые ехали чаще пользоваться секцией поиска лодок в целях ориентировки, не вполне разделяли взгляды Тринга. Они поражались способностям Роджера Уинна, гражданского помощника Тринга. Уинн, в то время тридцатисемилетний мужчина, до войны был преуспевающим адвокатом. Он предлагал свои услуги по ведению допросов военнопленных и, конечно, стал бы отличным следователем, если бы по каким-то счастливым соображениям не был направлен в секцию поиска и слежения за лодками, где проходил службу с августа 1939 г. Его заветная мечта – поступить в военно-морской флот, но еще мальчиком Роджера сразил острый приступ полиомиелита. С искривленным позвоночником он остался на всю жизнь хромым. Только огромными усилиями воли ему удавалось как-то преодолеть этот физический недостаток, отчего у него и выработалась привычка опираться руками на стол или на спинку стула, стоявшего перед ним, перекладывая на них тяжесть тела, когда приходилось долго стоять. Он был среднего роста с мощным плечевым поясом, обладал чувством юмора и нескончаемым запасом занятных анекдотов, взятых из своей же карьеры адвоката. Видимо, благодаря работе в секции поиска Уинн дослужился до звания кептена военно-морского резерва королевского флота и получил ряд английских орденов и американскую медаль «За заслуги». Вернувшись после войны к своему прежнему занятию, он до самой смерти в 1972 г. оставался председателем верховного апелляционного суда.
Уинн отнюдь не был убежден в невозможности предсказывать вероятные перемещения подводных лодок. К тому времени определились некоторые примерные отправные принципы для этого. Ряд сигналов, которые подавали подводные лодки, соответствовал определенным ситуациям. Короткими сигналами могли передаваться метеорологические сводки, а более длинные могли показывать намерение лодки вернуться на базу из-за каких-либо неисправностей или по окончании срока ее патрулирования. Все это прочитывалось еще весьма условно, но, пока ниточка тянулась, этим делом, по убеждению Уинна, стоило заниматься. Впоследствии он говорил, что если вы следуете закону средних чисел и бываете правы только на 51 %, то даже этот– один процент, выраженный в спасенных жизнях и судах, а также и в потопленных подводных лодках, стоит затраченных усилий. Так ли это было – сказать трудно, ибо из действующих лиц в живых никого не осталось, но рассказывают следующее. Однажды примерно в тот период времени в секцию поиска зашел кептен флота Эдвардс. Взглянув на планшет с данными поиска, он увидел два ценных танкера, которые, держась поблизости друг от друга, шли к берегам Англии. Впереди, в некотором удалении от них, торчал флажок, показывавший зафиксированную радиопеленгаторами позицию немецкой подводной лодки. Эдвардс спросил Уинна, что может предпринять лодка и будет ли она угрожать танкерам. Тот ответил: судя по продолжительности сигнала, только что переданного лодкой, она намерена вернуться на базу. Если эти предположения верны, то лодка может перехватить один или оба танкера. Тогда Эдвардс решил поставить эксперимент, получив на это согласие, правда, неохотное, от управления по торговому судоходству. Один танкер направили по маршруту, который, по мнению Уинна, должен был увести его в сторону от вероятного курса подводной лодки, другой по желанию управления не тронули, и он продолжал идти напрямик к конечному пункту по дуге большого круга [40]40
Кратчайшее расстояние между двумя точками земной поверхности лежит на ее большом круге. – Прим. ред.
[Закрыть]. На следующее утро догадка Уинна – а это была не больше чем догадка – полностью подтвердилась: танкер, изменивший курс, остался невредим, а его злосчастный собрат был потоплен.
Этот ли эпизод повлиял или что-либо другое, но в конце 1940 г. кептена флота, офицера интендантской службы Тринга перевели на менее обременительную работу, а Уинна зачислили в состав резерва королевских ВМС и поставили на место Тринга. Предложение об этом Клейтона и Колпойза, представленное начальнику РУ, оказалось своего рода революционным шагом. Назначить гражданское лицо главой столь важного сектора – случай беспрецедентный. Годфри никогда не придавал особого значения прецедентам и давно составил собственное мнение о способностях Уинна. Но работе секции поиска уделялось теперь такое внимание, что начальник РУ не мог самостоятельно, без согласования с заместителем начальника Главного морского штаба и с самим начальником ГМШ решить вопрос о замене главы указанного подразделения. Помогла энергичная поддержка Крейзи и Эдвардса, предложение Годфри было принято, и Уинну должным образом оформили временное звание коммандера резерва ВМС по спецслужбам. Как и с назначением Деннинга три года назад, подобрать и поставить на такой сложный участок человека, который идеально подходит для него, – просто необыкновенная удача.
В штатах секции поиска, кроме Уинна, в то время находились два капитан-лейтенанта в отставке, числившиеся по резерву, один из которых, Дерек Кросс, потом весьма успешно служил офицером штаба по конвойной службе у командующего обороной западных подходов. Кроме них, в секции было трое гражданских лиц, в том числе один проходивший службу в Комнате 40. Секция установила тесные контакты с оперативным управлением и управлением по противолодочной войне, но с отделом движения судов управления торгового судоходства таких контактов пока не было, хотя, как выяснилось позднее, от него-то во многом и зависели успехи отдела. Сотрудники Кемпа, занимавшиеся нанесением обстановки на планшеты, сидели в другом помещении, так как в то время их работа, видимо, считалась более важной для Деннинга, следившего за надводными кораблями, чем для противолодочной группы. Тем не менее, были предприняты первые ориентировочные попытки не только регистрировать события, но и прогнозировать их: идея о том, чтобы руководить движением судов и конвоев с помощью «домысливания», постепенно начинала получать признание, хотя секция поиска только еще нащупывала свои пути. Это отнюдь не значит, что она преуспевала и достигла каких-то впечатляющих результатов. Она была готова к выполнению своих задач, но настоящие дела были впереди.
К концу апреля 1941 г. немцы потеряли по разным причинам 39 подводных лодок. В строю осталось 32 лодки – на пять меньше, чем в начале войны, но их общее число удвоилось, так как за предыдущие три месяца в строй вступило 47 новых подводных лодок. При небольшом содействии итальянцев за один год эти лодки потопили 729 английских, союзнических и нейтральных судов общим водоизмещением почти в три с половиной миллиона тонн.
Среднемесячный тоннаж потопленных судов подскочил и достиг четверти миллиона тонн. Теперь не возникало сомнений, откуда грозила наибольшая опасность.
Мы уже ставили вопрос о том, может ли ОРЦ улучшить свою деятельность и чем-то компенсировать некоторые наши серьезные недостатки и трудности. Если говорить о фактических результатах за этот период, то нельзя, конечно, давать только положительный ответ. Но все же некоторый прогресс налицо. Тесными и прочными стали отношения ОРЦ с ПШШиД. Морской штаб и командующие флотом метрополии и флотами в других районах мира, равно как и командир соединения авиации Берегового командования, а также его отдельных округов, стали теперь больше полагаться на оценки и прогнозы ОРЦ. Почти все источники информации увеличили поток донесений в ОРЦ, участились полеты патрульных и разведывательных самолетов Берегового командования для съемки местности, возросла эффективность этих полетов.
Улучшения коснулись и самого положения ОРЦ. Помещения в подземелье были более приемлемыми и лучше оборудованными, чем те шесть комнат с коридором на первом этаже Адмиралтейства, которые были отведены для разведцентра до начала войны. Все же и новые помещения оказались очень тесными и неудобными. Потолки низкие, по ним тянулись во всех направлениях различные трубы, окрашенные в белый цвет, система кондиционирования примитивная, свет тусклый, тяжелый для зрения. Сотрудникам приходилось работать без отдыха долгие часы, почти не имея выходных дней; многие даже спали, не покидая помещения. Возникли простудные и другие, сами по себе не опасные заболевания, но они явно не способствовали максимальной отдаче. Все окна были заложены кирпичом, но это еще не давало гарантий во время бомбежки. Поэтому осенью 1940 г. начались лихорадочные работы по строительству в северо-западной части Адмиралтейства огромного блока, получившего название «Цитадель». Через шесть месяцев, когда здание было частично закончено, в его недрах разместились ОРЦ, оперативное управление, отдел по учету и наблюдению за торговым судоходством, военный регистр. Это был не дворец, но помещения там просторнее, не столь шумные и более комфортабельные, чем прежние. Значительно расширила свою служебную площадь секция поиска подводных лодок Уинна. В ее помещение переселилась и группа нанесения подводной обстановки, поскольку ее деятельность все более тесно увязывалась с ведением борьбы против подводных лодок.
Требовалось сделать последний большой шаг вперед: обрести способность конкурировать с «В. Dienst», способность читать мысли противника, что мог дать нам только успешный криптоанализ его переговоров по морской радиосети. В мае и июне наконец-то был сделан этот шаг.
