Текст книги "Разведка особого назначения (1939-1945)"
Автор книги: Патрик Бизли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)
Хотя союзники и разработали свою авиационную акустическую торпеду – одной из них была даже потоплена подводная лодка, участвовавшая в данной операции, – точного и заблаговременного предупреждения о группе «Цаункёниг» они не имели. Допросы военнопленных в августе подтвердили, что и немцы экспериментировали с подобным вооружением. После этого союзниками были разработаны и достаточно быстро применены в тактике эскортных сил соответствующие контрмеры. Однако справедливости ради следует отметить, что немцам вначале действительно удалось применением нового оружия создать эффект неожиданности, которого они добивались. 20 сентября, сразу же после начала сражения. Уинн докладывал, что «наиболее важным событием на этой неделе было возобновление боевых действий подводных лодок против конвоев. Противник хорошо понимает, что решающим образом повлиять на исход войны он может только действиями на путях следования конвоев в Северной Атлантике. Он снова бросил в бой свои подводные лодки, которые, возможно, оснащены новым оружием, призвав их совершать подвиги. Остается убедиться, не являются ли разговоры о новом оружии пустозвонством. Если оно было установлено на подводной лодке, торпедировавшей сегодня утром английский корабль «Леган», то характер причиненного ему повреждения говорит о применении одной из разновидностей акустической торпеды. Специнформации о возможной модификации этого вида вооружения не поступало». Операцию ни в коем случае нельзя признать безоговорочно успешной, на что надеялся Дениц. Немцы потопили шесть транспортных судов и повредили один эскортный корабль, но зато сами потеряли три подводных лодки; шесть других получили повреждения. В пространном анализе этой операции Уинн указывал 27 сентября: «Таким образом, выведено из строя навсегда или на длительный период 45 % подводных сил… Надо учесть, что: а) командование противника возлагало особые надежды на достижение триумфального успеха посредством внезапного возобновления наступательных действий и применения ими новой торпеды; б) в начале сражения немецкое командование и командиры отдельных подводных лодок восторженно восприняли достигнутые результаты; в) но по мере того, как они стали полностью отдавать себе отчет в том, что конвой шел с очень сильным эскортом, несмотря на отсутствие у нас, как они предполагали, сведений о возможности нападения на него, и по мере поступления сведений о потерях их восторги испарялись, а неумеренная похвала, которая касалась итогов операции, была адресована оставшимся в живых и имела своей целью поддержать их боевой дух; она не была продиктована верой в их мнимые достижения или благодарностью за них». Уинн, по делу или без дела, всегда старался приписывать Деницу самые худшие намерения.
Командование германского подводного флота, конечно, с нетерпением ожидало подробных донесений о том, как сработало новое «чудодейственное» оружие. Откуда ему было знать, что на основе запрошенных им от командиров лодок сведений секция поиска в Англии дала свой, более правильный анализ; он был более правильным потому, что мы могли не принимать в расчет непомерно завышенные немцами, хотя и по вполне понятным соображениям, оценки эффективности «Цаункёнига». Через четыре дня после отзыва подводных лодок начальник управления противолодочной войны держал в своих руках записку с подробным анализом всех атак акустическими торпедами, выпущенными против двух караванов. В ней указывались: время атаки, позиция подводной лодки, величина отклонения торпеды, торпедный аппарат [87]87
Вероятно, имелся в виду носовой или кормовой торпедный аппарат. – Прим. ред.
[Закрыть], время движения торпеды, замечания (цель, дальность расстояния и другие сведения), мнение (пояснение о возможной цели). Такой доклад мог быть составлен только по данным разведки особого назначения. Он имел колоссальное значение для усовершенствования «Фоксера» – приспособления, которое буксировалось за кормой эскортных кораблей, чтобы отвлекать на него акустические торпеды. Они при этом взрывались, не причиняя вреда кораблю-цели.
Положение немцев в тот момент было далеко не столь блестящим, как в начале года. Число эскортных кораблей в конвоях стало гораздо больше, группы корабельной поддержки приобрели опыт совместных действий c воздушным прикрытием, возросло их тактическое мастерство. Новые виды оружия – «Хеджехог» [88]88
«Хеджехог» («Еж») – вид многоствольного миномета для запуска глубинных бомб; они не сбрасывались в воду, как с кормовых рельсовых устройств, а выстреливались с носовой части корабля.
[Закрыть] и прежде всего 10-сантиметровый радар – свели к нулю прежние преимущеcтва подводных лодок, действовавших в надводном положении, ночью или в условиях плохой видимости. Группы поддержки могли теперь переносить свои усилия на любой конвой, которому угрожала опасность. В случае необходимости они могли отстать от него, чтобы определенное время охотиться за любой подводной лодкой, вынужденной уйти под воду. Но самым главным было появление эскортных авианосцев и долгожданное поступление новых партий самолетов дальнего действия, что в сочетании с оккупацией в октябре Азорских о-вов означало ликвидацию бреши в воздушном пространстве над Атлантическим океаном. Отныне каждый караван мог иметь беспрерывное прикрытие с воздуха на всем пути в Северной Атлантике. Решительный перевес в нашу пользу наступил также я в области разведки. Изменения, введенные в наши шифры в июне, лишили Деница лучшего, если не сказать единственного, источника информации. Это произошло в тот момент, когда наш Блечли-Парк настолько усовершенствовал технику раскрытия новых шифрнаборов, что задержки стали еще короче. Начиная с октября и особенно с декабря дешифрованные материалы пошли почти непрерывным потоком. Случайные перебои продолжались не больше одних-двух суток. Миновали дни, когда нельзя было изменить маршруты караванов из-за недостатка топлива на эскортных кораблях или из-за отсутствия воздушного прикрытия. «В. Dienst» уже не могла помочь Деницу в раскрытии изменений путей следования наших конвоев – это делалось нами, если лодки противника меняли положение своих завес. Теперь Дениц блуждая в потемках, в то время как перед нами была настолько ясная картина, что мы могли менять направление движения караванов, маневрировать группами поддержки, уменьшать или увеличивать воздушное прикрытие в соответствии с ежедневными или даже ежечасными требованиями обстановки. Как говорил Дениц, его карты мы могли видеть полностью, а он не мог даже мельком взглянуть в наши.
Но быстро он все же своего поражения не признал. В море находилось много подводных лодок, и они иногда продолжали перехватывать суда благодаря правильному расчету или случайно на переходе. В некоторых случаях мы сами шли на риск, будучи в тот момент уверенными, что корабельные и воздушные эскорты смогут сорвать атаки противника. В начале октября «конвой «SC-143» намеренно принял бой с известной нам группой подводных лодок, чтобы обеспечить безопасный проход более крупного каравана «НХ-259». У последнего прикрытие было слабее. В результате прорвались оба конвоя, потеряв при этом одно транспортное и одно эскортное судно. Было потоплено три подводных лодки. Такой итог можно считать вполне удовлетворительным». Спустя две недели, вечером 15 октября, случайно был перехвачен подводной лодкой на переходе из Норвегии конвой «ON-206»; лодка шла за ним до наступления темноты 16 октября. За этот промежуток времени она передала несколько сообщений о другом конвое – «ONS-20». Расположение конвоев не позволяло им избежать встречи с основной завесой подводных лодок, сформированной возле 30-го меридиана западной долготы. Поэтому проводка конвоев осуществлялась таким образом, чтобы заставить противника разделить силы между ними. Но получилось так, что немцы приняли оба каравана за один «ONS-20», хотя преследовали их одновременно: вторую группу судов они сочли отвлекающей. Узнав об этом утром 17 октября, Адмиралтейство вернуло группу поддержки, которая шла с караваном «ON-206» к каравану «ONS-20». Она прибыла к нему до наступления темноты 17 октября и успела нанести серьезные повреждения подводной лодке, которая ожидала караван, находясь впереди него. Насколько можно судить сейчас, мы потеряли одно транспортное судно и два самолета типа «Либерейтор», немцы – четыре подводные лодки, три из которых были потоплены самолетами и одна – английским военным кораблем «Байярд».
Дениц возобновил атаки на конвои не только на путях между Соединенным Королевством и США. Когда «В. Dienst» стала давать осечки в своей работе, судоходство между Англией и Гибралтаром создало Деницу больше шансов для перехвата судов, особенно после того, как ему удалось заручиться небольшой поддержкой ВВС. Для нас было не так просто «применять обходные пути для конвоев». Как писал Уинн, имея в виду конвои «SL-139» и «MKS-30», «их маршрут был очень удобен для подводных лодок». Временами велись упорные бои, но истинное положение было таким, что усилившаяся морская и противовоздушная оборона союзников ставила перед немцами непосильные задачи. Конечно, нам очень помогала вовремя обнаруживать угрозы и обеспечивать максимум поддержки конвоям, попавшим в беду, своевременно поступавшая дешифрованная информация. Но если говорить о маршрутах, проходивших севернее, то, видимо, победа там могла быть достигнута вообще без всякой разведки особого назначения, но, разумеется, с более высокими потерями кораблей и человеческих жизней и не столь быстро.
В октябре Ноулез из американского отдела «F-21» обнаружил возможность нанести вторично удар по подводным лодкам на переходе или на их заправке западнее и юго-западнее Азорских о-вов. В этом, безусловно, большая заслуга принадлежит специнформации. Несмотря на понесенные в июле и августе потери в указанном районе, у Деница не было иного выбора, кроме как попытаться заправить топливом подводные лодки, которые следовали в отдаленные районы или возвращались оттуда. С этой целью в октябре он снарядил в путь один из последних трех подводных танкеров. Подошедший к месту заправки американский эскортный авианосец «Кард» потопил подводную лодку, которая первой следовала на заправку, а потом потопил и сам танкер-заправщик. Взяв курс на северо-запад, «Кард» пошел на соединение с «Кором» и «Блок-Айлендом». Образовавшаяся американская истребительная группа потопила еще две подводные лодки и вспомогательный танкер – минный заградитель. Остальным подводным лодкам стоило большого труда вернуться в свои базы. Флотилия из подводных танкеров и минных заградителей, еще пять месяцев назад насчитывавшая семнадцать единиц, сократилась до пяти, из которых только два минных заградителя уцелели до конца войны.
Немцев снова обеспокоила та быстрота, с какой мы установили место заправки их кораблей. Об этом свидетельствует следующая выдержка из донесения секции поиска за неделю, окончившуюся 18 октября. В ней говорится: «Активные действия американского авианосца «Кард» в районе 40° северной широты и 29° западной долготы очень встревожили немцев: они всерьез обеспокоились по поводу нынешнего ненадежного положения их заправщиков подводных лодок и направили две специальные подводные лодки со средствами ПВО для защиты подводного танкера. Они также рассматривают вопрос о заправке кораблей только в темное время суток. Несмотря на исключительно своевременное поступление дешифрованных материалов, нам ничего не известно о событиях в районе заправки, кроме факта безуспешного нападения на одну подводную лодку в ночь с 12-го на 13-е. Она подверглась повторной атаке и, по донесению с «Карда», была потоплена 13-го примерно в 9.30. С «Карда» сообщили, что уничтожено еще три подводные лодки и три предположительно. В связи с полным радиомолчанием в радиусе 250 миль от места заправки ни одна подводная лодка рацией не пользовалась. Это означает, что ни одна лодка не заправлялась так, чтобы в данный момент находиться в двухстах милях от места заправки. Поскольку заправка, видимо, началась 12-го, ясно, что ей могли помешать или вовсе сорвать ее. Поблизости находится вспомогательный заправщик типа минного заградителя; в крайнем случае, немцам, возможно, придется прибегнуть к его помощи». Примеры подобных ситуаций, когда мы знали о положении с немецкими подводными лодками столько же, если не больше, чем Дениц, теперь стали повторяться все чаще и чаще.
В ноябре немцы пришли к выводу, что обнаруживать конвои и преследовать их становится все труднее. Поэтому стали предприниматься попытки использовать преимущество внезапных концентрированных атак в первую же ночь после обнаружения каравана, до подхода подкрепления. Но такая тактика особого успеха не принесла. Тогда немцы стали рассредоточивать подводные лодки по широкому пространству Атлантического океана, как по клеткам шахматной доски. «Тактика рассеивания, – писал Уинн 15 ноября, – результат отчаяния: немцы не смогли обнаружить конвои, которые на протяжении двух недель систематически обходили скопления их сил. Подводным лодкам эту тактику представляют как способ избежать связанного с их концентрацией риска быть обнаруженными радиолокационными средствами противника. Таким образом, налицо новая нотка как бы оправдания и фальшивой откровенности…»
В секцию поиска пришел еще один сменный дежурный офицер добровольческого запаса ВМС новозеландец Маккей. Этот младший лейтенант подменил Эрика Фиске, который днем стал помогать Уинну и его заместителю, разыскивая нужные материалы, затерявшиеся в массе поступавшей специнформации. Наш гражданский исследователь д-р Вуд специализировался по судоходству в Балтийском море. Им ежедневно составлялись сводки по всему составу подводного флота, разделенного на три категории: 1) лодки, не состоящие в действующем флоте, то есть находящиеся в стадии постройки, учебные, непригодные к выполнению боевых заданий и транспортные; 2) лодки, проходившие подготовку к выполнению оперативных заданий на Балтике, – по классам и типам; 3) лодки, выполняющие оперативные задания, – по классам и типам. По каждой категории отмечалось количественное увеличение или уменьшение за неделю. Помимо этого, подробные донесения составлялись о всех крупных операциях с караванами судов после получения от разведки особого назначения полных данных. В донесениях материал излагался исключительно с точки зрения немцев с указанием всех радиосигналов, переданных подводным лодкам и поступивших от них. В приложении давался список подводных лодок, находившихся в контакте с определенным конвоем в каждый конкретный момент боя, в любое время суток, приводился также перечень всех причиненных повреждений.
Поступившее в управление по противолодочной войне донесение сравнивалось с отчетами, полученными от союзников, чтобы сделать оценку относительных успехов раз-Личной тактики и разных видов оружия, применявшихся корабельными и авиационными силами эскорта. И хотя в донесения редко включалась информация о контрмерах союзников, они тем не менее читаются сейчас как наиболее подробная и всеобъемлющая летопись участия германской стороны в боях с конвоями.
В начале декабря была подготовлена первая таблица из последующей их серии, показывавшая, каким оперативным стажем (в месяцах) обладали командиры немецких подводных лодок. В ней указывается:
Средний стаж участия командиров лодок в боевых действиях—8,1 месяца.
Имелся и другой пример нашей широкой осведомленности о подводном флоте немцев; он также показывал, что жизнь моряка-подводника на том этапе войны в среднем была ужасающе короткой.
Справедливости ради следует, пожалуй, закончить эту главу еще одной цитатой, типичной для обстановки в Северной Атлантике в конце 1943 г. В сводке секции поиска от 27 декабря содержались такие замечания: «В этой системе патрулирования производились небольшие изменения, затруднявшие судам обход опасных районов, но противнику удался лишь один перехват из-за того, что при выходе в линию завесы подводная лодка неправильно расшифровала ссылку на замаскированный ориентир. В итоге вопреки расчетам немцев и нашим предположениям эта подводная лодка оказалась на двести миль западнее указанного ей условного пункта».
Путь, который мы прошли после ожесточенного сражения за караван «ТМ-1» в первые дни января, был долгим.
Глава тринадцатая
КОНЕЦ «ШАРНХОРСТА» И «ТИРПИЦА»
После несчастья с «PQ-17» в Арктике временно наступило некоторое затишье. Но в августе 1942 г., когда из похода в Мурманск возвращалось несколько эсминцев, Деннинг узнал из дешифровок, что вблизи о-ва Медвежий находится немецкий минный заградитель «Ульм», который шел на боевое задание к берегам Шпицбергена. Других подтверждений о позиции этого корабля не поступало, поэтому нельзя было, разумеется, посылать сигнал «Ультра» частным судам. Но шанс был слишком хорош, чтобы упускать его. Адмиралтейство приказало эсминцам, изменив курс на 225°, прочесать указанный район, следуя строем фронта с дистанцией в десять миль между кораблями. Приказ был отдан без пояснений, но кораблям сообщили, что британских и союзных судов в данном районе не будет. Несколько лет спустя один из офицеров – участников этой операции рассказывал Деннингу, что они глазам своим не поверили, когда через пять часов после получения радиограммы Адмиралтейства внезапно увидели в арктических водах одинокого «Ульма» и потопили его.
В сентябре 1942 г. отправился в путь последний конвой – «PQ-18». Его сопровождал крупный отряд эскадренных миноносцев, а в начале пути – эскортный авианосец. Тяжелые корабли немцы в бой не выслали. Яростные атаки бомбардировщиков и подводных лодок не помешали «PQ-18» пробиться к цели. Караван потерял пятнадцать судов; немцы расплатились за это сорока самолетами и тремя подводными лодками. Операция «Факел» вынудила, нас отложить отправку других караванов до конца года. К тому времени германским ВВС пришлось перебросить в Средиземное море часть ударных сил, базировавшихся в Норвегии.
В записке Деннинга, составленной в сентябре совместно с объединенным разведывательным комитетом, указывалось применительно к надводным германским кораблям, что «дисциплина и боевой дух немецких офицеров и матросов все еще исключительно высоки, но в действиях на море эти качества проявляются не так заметно, поскольку считается, что их шансы в операциях против английских военно-морских сил невелики: немцы вдохновляются чаще всего решимостью сражаться и умереть в духе высоких традиций германского военного флота».
Мы знали тогда, что передвижения тяжелых военных кораблей немцев ограничивались обострившимся недостатком горючего, но еще полностью не осознали сдерживающее воздействие отказа Гитлера допустить их использование с разумным риском. Его настойчивое требование избегать повреждении в ходе боевых столкновений даже с малыми силами привело к иронической развязке – отставке Редера и замене его на посту командующего ВМС Деницем.
Когда движение конвоев в Арктике возобновилось (они стали получать новое условное обозначение– «JW» – при отбытии из Англии и «RA» – при следовании домой), Редер решился еще раз вывести в море надводные корабли. «Тирпиц» стоял в тот момент в Тронхейме; на нем производился мелкий ремонт, а на «Шарнхорсте» еще не закончилось устранение повреждения, полученного от подрыва на мине при форсировании Ла-Манша. В строю оставались только тяжелый крейсер «Хиппер» и «карманный» линкор «Лютцов». Они вышли в море накануне нового, 1943 г. под командованием адмирала Куммеца для того, чтобы атаковать караван «JW-51B».
Английские силы прикрытия, которыми командовал адмирал Барнетт, состояли из двух крейсеров с 6-дюймовыми орудиями и тем самым намного уступали в мощи огня немецким кораблям. Положение усугублялось тем, что соблюдавший строгое радиомолчание караван судов запаздывал из-за сильных штормов и находился в 150 милях позади той позиции, которая была нанесена по счислению на планшете обстановки.
Куммец был очень близок к крупному успеху. Он перехватил конвой, но благодаря блестящей тактике командира эскортировавших суда, эскадренных миноносцев кептена Шербрука противник не смог приблизиться к нему в течение нескольких часов. Когда же, наконец, к месту событий прибыл Барнетт со своими крейсерами, Куммец, опасаясь более серьезных повреждений, после того как его флагманский корабль был накрыт артогнем англичан, быстро вышел из боя и ретировался в Альтен-фьорд.
Гитлера настроили на решительную победу. Одна подводная лодка радировала: «Я вижу море крови и больше ничего». Это вызвало бурю веселья в секции поиска подводных лодок. Потом связь нарушилась, и Гитлер долгое время не получал вестей после того, как англичане в своем коммюнике уже сообщили, и вполне справедливо, о большом успехе их менее мощного отряда кораблей. Тогда фюрер пришел в ярость. Он кричал, что все тяжелые корабли Редера бесполезны, что их надо отправить в утиль, пушки передать береговой обороне, а экипажи зачислить в другие, более боеспособные отряды ВМС. Но ведь Куммец поосторожничал из-за приказов Гитлера. Поэтому симпатии были на стороне Редера, и он настоял на своей отставке, как ни упрашивал его Гитлер.
Видимо, можно было ожидать, что Дениц, годами добивавшийся расширения сферы действия подводных лодок, с радостью примется выполнять приказы Гитлера. На деле же, оценив обстановку, он был вынужден признать, что взгляды Редера во многом заслуживали похвалы. Ведь, в конце концов, одно присутствие немецких тяжелых кораблей сковывало несоразмерные английские силы, срочно требовавшиеся в Средиземном море и на Дальнем Востоке. Поэтому Дениц все же убедил расстроенного и заупрямившегося Гитлера разрешить ему вернуть в строй наиболее эффективные боевые корабли.
В начале 1943 г. на «Шарнхорсте» закончился ремонт, и он предпринял две попытки пройти к берегам Норвегии. В обоих случаях разведка особого назначения вскрывала его намерения, а самолеты королевских ВВС быстро обнаруживали его позицию. Дважды командование «Шарнхорста» сочло, что благоразумие – мать всех ратных подвигов, и возвращало корабль в Германию, исключая возможность атаковать его. А на третий раз помогла плохая погода; «Шарнхорсту» удалось перейти в Альтен-фьорд и соединиться с «Тирпицем» и «Лютцовом».
Создаваемая такими мощными средствами угроза, в то время когда флот метрополии разрывался на части между требованиями обстановки на Средиземном море и битвой за Атлантику, вынуждала временно прекратить движение караванов в Арктике. Англичане считали, что переходы конвоев могут возобновиться в том случае, если благодаря каким-то экстренным мерам удастся потопить или вывести из строя два крупных германских корабля. Первой такой попыткой была знаменитая операция «Соре», предпринятая 22 сентября 1943 г. Атаку произвела «сверхмалая» подводная лодка «X». Но «Шарнхорст» перед этим изменил якорную стоянку и остался невредим.
В 8.31 линкор «Тирпиц» радировал, что эта «сверхмалая» лодка погибла в барражной сети. Взято четверо пленных. В 9.12 с миноносца «Эрих Штейнбринк» доложили о мощном взрыве в шестидесяти метрах от стоянки «Тирпица». За ним тут же последовал второй взрыв, вследствие чего линкор принял в свой корпус много воды. В 10.48 с «Тирпица» запросили о присылке судна с электросварочным оборудованием. Фоторазведка позже показала, что «Шарнхорст» и «Лютцов» сменили якорные стоянки, а «Тирпиц» остался на месте: вокруг него образовалось нефтяное пятно. Линкор получил серьезное повреждение, в этом не было сомнений, и это подтверждалось дешифрованной информацией, из которой мы узнали, что судно для перевозки войск «Монте Роза» доставило рабочих, чтобы произвести ремонт линкора на месте. Из этого следовало, что «Тирпиц» не сможет совершить переход в Тронхейм или в Германию. Ремонт на нем фактически занял полгода. Вскоре потребовались ремонтные работы и на «Лютцове», и, хотя мы узнали об этом из специнформации, «Лютцову» все же удалось благополучно вернуться в Германию. Таким образом, от некогда устрашающего отряда тяжелых боевых кораблей немцев в строю остался лишь «Шарнхорст».
Переходим теперь к операции, которая для немцев будет столь же болезненной, как «PQ-17» для англичан. Хотя и высказываются утверждения [89]89
Alan Clark. Barbarossa. Hutchinson.
[Закрыть], что доставка в Мурманск танков и самолетов, за которую англичане (да и немцы тоже) платили многими жизнями и кораблями, фактически якобы не представляла особой ценности для Советского Союза, Гитлер и его верховное командование считали прекращение движения караванов делом большой важности. Осенью 1943 г. германская армия в России оказалась перед лицом катастрофы. Немцы вели и проиграли под Курском величайшее за всю войну танковое сражение, и перспективы отбить наступление русских с каждой неделей явно таяли. Дениц отчаянно добивался, чтобы военно-морской флот облегчил тяжкое бремя солдат, на что он был способен. Несколько ранее в 1943 г. он издал приказ о применении надводных кораблей против конвоев, направлявшихся в Россию: «Требуемые условия для успешного проведения надводными кораблями операций против движения судов в арктических водах наступают очень редко, поскольку противник, судя по прошлому опыту, развертывает для защиты своих конвоев настолько мощные средства, участвующие в операциях прямо или косвенно, что они, без всяких сомнений, будут превосходить наши силы. Тем не менее, могут возникать благоприятные случаи для атаки незащищенных судов, следующих в одиночном порядке. Такие возможности следует решительно использовать, соблюдая надлежащим образом тактические приемы. Иногда появляется необходимость атаковать всеми наличными силами конвои, имеющие сильные эскорты. Приказ о таких ударных действиях отдается в том случае, если соответствующий караван судов настолько ценный, что его уничтожение имеет первостепенное значение для обстановки в целом» [90]90
Dönitz. Memoirs. Weidenfeld and Nicolson.
[Закрыть].
Условия для атаки надводными силами и применявшаяся при этом тактика являлись предметом обсуждения во многих немецких инстанциях, Система командования у немцев была сложной. Ее возглавлял сам Гитлер, ставка которого находилась в далеком Растенбурге. В дела военно-морского флота он вмешивался гораздо реже, чем в руководство армией, но введенные им ограничения в отношении использования тяжелых кораблей распространялись и на все флотские инстанции, что часто вынуждало германских адмиралов действовать осторожно, если не сказать робко. Случись нечто подобное в Англии, это вызвало бы резкую критику со стороны адмиралов.
Командующий ВМС Германии, он же начальник Главного морского штаба, Дениц находился в Берлине. Иногда он посещал западную группу флота в Париже или свою прежнюю ставку командующего подводным флотом в Лориенте. В Киле размещалась северная группа ВМС во главе с командующим флотом адмиралом Шнеевиндом. Он имел штаб на берегу и руководил всеми операциями в Норвегии. В его подчинении состоял адмирал, командовавший ВМС в северных водах – со штабом в Нарвике. Ему в свою очередь подчинялся командир эскадры тяжелых кораблей адмирал Куммец, который и осуществлял активные боевые действия в море. Кроме названных лиц, был еще адмирал, командовавший ВМС Германии в Заполярье, в районе Тромсё.
Линии связи у немцев действовали не очень хорошо. Радиограмма, посланная эскадрой в открытом море, доходила до адмирала в Нарвике за час, до северной группы ВМС – за два часа, до командующего ВМС Германии в Берлине – за три или даже за четыре часа. Окончательное решение принимал Дениц, и часто бывало так, что, пока с материалом ознакомятся по инстанции все, кого это касалось, и выскажут о нем свое мнение, ситуация могла полностью измениться.
«Тирпиц» все еще стоял в ремонте в Ко-фьорде – части Альтен-фьорда. Между ним и берегом были проложены телетайпная и телефонная линии связи. «Шарнхорст» находился в другой части Альтен-фьорда – Ланг-фьорде. С ним поддерживалась связь катерами и по рации. Этот момент сыграет весьма важную роль.
В ноябре Куммец был в отпуске по болезни. Его обязанности временно исполнял командир отряда эскадренных миноносцев контр-адмирал Бей. Бей и Шнеевинд считали, что в темное время года, когда свирепствуют зимние штормы, вряд ли наступят благоприятные условия для проведения «Шарнхорстом» боевых действий. Такие условия предусматривали: авиационную разведку с целью достаточно заблаговременно установить позицию каравана, а также флота метрополии, чтобы убедиться, что он не завяжет бой во время нападения немцев на караван или после этого; благоприятную погоду, которая позволила бы участвовать в операции эсминцам – они превосходили английские миноносцы по размеру, но уступали по мореходным качествам; достаточную видимость, чтобы «Шарнхорст», чьи радиолокационные средства уступали английским, мог максимально использовать свое превосходство в вооружении. Германские ВВС особого оптимизма не проявляли. Они дорожили своими крупными, но уязвимыми летающими лодками «Блом и Фосс». К тому же радары на них были чувствительны к обледенению, что не могло давать гарантии проведения действительно качественной разведки. Тем не менее, ни одна из компетентных инстанций не исключала возможности выхода «Шарнхорста» в рейд.
Рассматривались четыре варианта: можно было послать эсминцы с самостоятельным заданием; можно было поручить «Шарнхорсту» сопровождать их, чтобы обеспечить дальнее прикрытие от английских крейсеров; «Шарнхорст» и эсминцы могли действовать совместно; «Шарнхорст» мог действовать автономно. В каждом из этих случаев нужна была точная информация о диспозиции английских сил.
18 и 19 декабря Дениц был на приеме у Гитлера и заручился его согласием на проведение операции против очередного каравана, как только он будет обнаружен. Возможность успеха представлялась реальной. «Шарнхорст» был приведен в шестичасовую готовность, и Шнеевинд отдал оперативные распоряжения под кодовым названием Остфронт. Авиация получила задание произвести интенсивную разведку.
Английские караваны отправлялись в те времена двумя частями, чтобы уменьшить их размеры. Пока немцы готовили свою операцию, караван «JW-55A» находился уже в пути. В сопровождении эскортной группы № 1 в составе крейсера «Норфолк» с орудиями главного калибра в 8 дюймов, флагманского крейсера адмирала Барнетта «Белфаст» и крейсера «Шеффилд» – оба с орудиями в 6 дюймов – этот караван прибыл в Мурманск 20 декабря. Немцы узнали о его переходе слишком поздно, чтобы нанести по нему удар.
В Мурманск прибыл на линкоре «Дюк ов Йорк» для переговоров с русскими также командующий флотом метрополии, ныне адмирал, сэр Брюс Фрезер в сопровождении крейсера «Ямайка». Эти два корабля составляли эскортную группу № 2. Фрезер быстро вернулся в Исландию с тем расчетом, чтобы его корабль мог пополнить запасы топлива и успеть к отбытию второй части каравана – «JW-55B», – которая вышла из Лох-Ива 20 декабря. Барнетт задержался в Мурманске, имея в виду обеспечить прикрытие направлявшегося в Англию каравана «RA-55A», который отбывал 23 декабря. В месте встречи «RА-55А» должен был принять от встречного конвоя эскорт на себя:
