Текст книги "После развода. Второй женой не стану! (СИ)"

Автор книги: Панна Мэра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 35

Я вижу Абсалама, и в этот момент внутри что-то окончательно обрывается.

Не остаётся ни надежды, ни иллюзий, ни даже злости, которая ещё секунду назад кипела во мне, направленная на Антона Агеева. Всё это растворяется, уступая место куда более примитивному, почти животному чувству. Холодному и ясному, как ледяная вода, страху.

Я отступаю назад к выходу, который еще пару минут назад был так близко, но не успеваю сделать и нескольких шагов, как передо мной вырастают двое мужчин. Массивные, неподвижные, словно стены.

Я останавливаюсь так резко, что едва не врезаюсь в одного из них, и в ту же секунду с ужасом понимаю, что пути назад нет.

– Куда ты собралась, жена? – голос Абсалама звучит за спиной спокойно, почти лениво. – Ещё романы крутить, пока твой муж ждёт тебя дома?

Я медленно поворачиваюсь к нему.

Страх всё ещё сжимает грудь, но теперь к нему примешивается упрямство, отчаянное, почти безрассудное.

– Я никуда с тобой не поеду, – говорю я, и голос вдруг становится твёрже, чем я ожидала. – Слышишь? Ни-ку-да. Ты мне не муж. Ты тиран.

Слова звучат резко, почти дерзко, и на мгновение мне кажется, что я сумела хоть немного задеть его.

Но он никак не реагирует.

Ни вспышки гнева. Ни удивления.

Только лёгкий кивок.

И этого оказывается достаточно.

Я даже не успеваю отступить, когда те двое, что стояли передо мной, оказываются сзади. Их руки резко сжимают мои плечи, перехватывают запястья, и в следующую секунду меня уже тянут вперёд.

– Отпустите! – я вырываюсь, пытаюсь выскользнуть, упираюсь ногами в пол, но это бесполезно. – Вы что делаете⁈ Отпустите меня!

Я кричу громко. С отчаянием и диким желанием вырваться.

– Помогите! Кто-нибудь! – голос срывается, но я продолжаю. – Антон! Ты же обещал!

Но никто даже не думает вмешивается. Словно меня просто… Нет. Меня тащат через коридор, через выход, который недавно казался спасением. И вот уже холодный воздух улицы порывом ударяет в лицо.

У входа уже стоит машина. Чёрный джип, который, по всей видимости, вот-вот увезет меня в неизвестном направлении.

Меня почти забрасывают внутрь, и дверь захлопывается с тяжёлым звуком, отрезая меня от всего остального мира.

С двух сторон сразу оказываются те самые мужчины. Абсалам и водитель садятся спереди. Машина трогается, а я, всё ещё пытаюсь вырваться, дёргаю ручку двери, но она не поддаётся.

– Отпустите меня! – кричу я снова, но голос уже глохнет в плотной тишине салона.

Только сейчас я замечаю, что стекла в салоне затемнены, а весь звук словно гасится, не выходит наружу.

До меня доходит быстро.

Меня здесь никто не услышит.

Никто.

Проходит какое-то время, прежде чем Абсалам начинает говорить.

– Где ребёнок, Аля? – его голос звучит спокойно, почти буднично. – Я должен забрать его. Потом мы полетим домой.

Я сжимаю зубы так сильно, что начинает болеть челюсть.

– Я ничего тебе не скажу, – выдыхаю я, глядя в его затылок. – Слышишь? Ничего.

Он кивает. Словно этого и ожидал.

– Понятно, – произносит он тихо. – Значит, пойдём по плохому сценарию.

Он кивает водителю не называя адрес и машину резко меняет направление.

Я продолжаю говорить, спорить, кричать, но постепенно слова теряют смысл. Я начинаю понимать, что это бесполезно.

Они все равно не станут меня слушать. Они уже всё решили.

Дорога тянется бесконечно долго.

Час.

Может больше.

Время теряет форму, превращается в тягучую массу, в которой я просто существую, сжатая между чужими телами, чужими руками и чужими решениями.

Когда машина наконец замедляется, я поднимаю голову и первым делом вижу перед собой лес.

Ни домов. Ни людей. Ничего. Только впереди, среди густых крон деревьев, вырастает большой особняк.

Машина плавно въезжает в ворота и останавливается. Дверь открывают и меня снова грубо вытаскивают на улицу.

Я пытаюсь вырваться, оглядываюсь, ищу хоть что-то, за что можно зацепиться взглядом, но вокруг только густая стена леса.

– Дура, – усмехается Абсалам, наблюдая за моими попытками. – Куда ты побежишь? Вокруг лес. Дороги ты не знаешь, или ты вдруг освоила новые техники навигации?

Он зло усмехается и без лишних эмоций идет ко входу. Дом встречает тяжело тишиной.

Как будто он сам соучастник моего похищения.

Абсалам кивает охране.

– Выйдите.

Они без слов разворачиваются и уходят, оставляя нас вдвоём.

Теперь между нами нет никого.

Я медленно отступаю, чувствуя, как сердце уходит куда-то вниз.

Он делает шаг ко мне.

Потом ещё один.

Его взгляд скользит по мне медленно, внимательно, почти хищно, и в нём нет ни капли прежнего спокойствия.

Только злость. Сдержанная, но опасная.

Он подходит совсем близко.

Настолько, что я чувствую его дыхание.

И в следующую секунду его рука резко срывается вперёд.

Щека вспыхивает болью, голова откидывается в сторону, и мир на мгновение темнеет.

Я не успеваю даже вдохнуть.

– А теперь, – его голос звучит низко, жёстко, почти шёпотом, но от этого только страшнее, – ты мне всё расскажешь.

Глава 36

Я хватаюсь за лицо, не в силах удержать короткий, сорвавшийся вдох, и чувствую, как кожа под пальцами начинает пульсировать, будто там, под ней, бьётся отдельное сердце.

Он никогда не бил меня раньше. Никогда.

И от этого его порыва внутри меня просыпается животный, почти первобытный страх.

Где-то глубоко внутри мелькает мысль, почти отстранённая, почти чужая: я же знала… Знала, что такие мужчины могут это сделать… Но почему-то всегда думала, что со мной этого не случится.

Я поднимаю на него взгляд, в котором уже нет прежней растерянности. Только осознание, смешанное с ненавистью.

– Как ты посмел?..

Голос дрожит, но я не отвожу глаз.

Он смотрит на меня сверху вниз, и в его взгляде нет ни капли сомнения.

Он уверен в своей правоте.

– Это ты как посмела? – его голос звучит резко, и в нём уже нет той холодной сдержанности, что была раньше. – Предать своего мужа? Сбежать из дома? Ты хоть понимаешь, что ты сделала?

Он делает шаг ближе, и я невольно отступаю, упираясь спиной в стену.

– Ты не меня предала, – продолжает он, и с каждым словом голос становится громче. – Ты бога предала! Ты семью опозорила!

– Соседи уже шепчутся! – он почти кричит. – Моя мать вынуждена врать, краснеть, говорить, что ты больна, что ты в больнице с ребёнком! А слухи уже ползут! Уже все знают!

Я слушаю, и внутри всё словно сжимается в тугой узел, но не от стыда, а от абсурдности происходящего, от того, насколько чужд мне этот мир, в котором я вдруг оказалась.

– И после этого, – он делает паузу, глядя прямо в глаза, – ты ещё и на экран вылезла с каким-то мужиком!

Он почти задыхается от ярости.

– Ты хоть понимаешь, какой это позор⁈

Я слушаю молча, не давая ему новых поводов для гнева. И параллельно думаю.

Мысли идут фоном, притупляя ощущение боли: одна часть меня стоит здесь, прижатая к стене, а другая холодно и чётко просчитывает варианты.

Четыре охранника минимум.

Дом в лесу.

До трассы… Километров пятнадцать.

Я вспоминаю дорогу, повороты, направление, пытаюсь удержать это в голове, как карту, как единственный шанс.

Я не добегу. Меня поймают.

Голос Абсалама возвращает меня обратно.

– Да тебя запереть мало будет, – продолжает он уже тише. – Ты до конца жизни будешь вымаливать прощение. У моей семьи. У бога.

Он склоняет голову, словно оценивает меня заново.

– Раньше таких, как ты, камнями забивали. А я, – добавляет он, и в голосе появляется странная, искажённая мягкость, – милосерден к тебе. Я готов забрать тебя обратно. На родину. Дать тебе шанс.

Я смотрю на него и не узнаю.

– Если ты поклянёшься, – продолжает он, – будешь верной, будешь почитать моих родителей, будешь молиться, как подобает…

Он делает паузу.

– Тогда, может быть, я позволю тебе всё исправить.

Я слушаю Абсалама фоном, не пропуская его слова внутрь. Не позволяя им себя задеть. Сейчас все, чего я хочу, это поскорее сбежать из этого ада.

Хамидов делает ещё один шаг ближе.

– У тебя есть шанс. Просто скажи мне, где мой сын.

Я поднимаю на него взгляд. Упрямый, полный ненависти и отвращения.

– Иди к чёрту, – тихо, но отчётливо произношу я. – Я лучше сдохну, чем ты будешь воспитывать моего ребёнка.

На секунду в комнате становится тихо, а потом его лицо меняется. Словно маска спадает.

Я вижу, как в нём поднимается настоящая, неконтролируемая ярость.

Он делает последний шаг и его рука в секунду оказывается на моей шее.

– Ты мелкая дрянь, – шипит он, наклоняясь ко мне и сжимая со всей силы мое горло. – Ты вообще не понимаешь, куда влезла.

Пальцы впиваются в кожу, перекрывая дыхание.

Я хватаюсь за его руку, пытаюсь оторвать, но он только усиливает хватку.

– Ты думаешь, ты мне нужна? – продолжает он, и голос становится глухим, тяжёлым. – Без ребёнка ты никто. Понимаешь? Бракованная.

Я пытаюсь вдохнуть, но не получается.

– Говори, где мой сын, – его пальцы сжимаются ещё сильнее. – Немедленно.

Мир начинает темнеть по краям.

Голова кружится.

Я хриплю, пытаясь выдавить хоть слово:

– От… Пусти…

Но он не отпускает. Только хладнокровно смотрит и ждет моего ответа.

Но я молчу. Даже сейчас, когда моя жизнь висит на волоске, я не имею права сказать ему, где прячу Леву.

И вдруг за спиной Абсалама раздается резкий звук. Его хватка ослабевает на долю секунды. Он поворачивает голову, а я жадно втягиваю воздух, кашляю, но не успеваю прийти в себя, потому что звук повторяется.

Грохот из-за двери. Крики охраны. Звон разбитого стекла и топот мужских ног.

Что-то происходит. Но понять бы что именно?

Абсалам отступает на шаг, и я вижу, как в его взгляде впервые появляется не уверенность, а напряжение.

Ещё один глухой удар за дверью. Я понимаю, что шум приближается. Дверь дрожит. И в следующую секунду раздается оглушительный треск. Дверь распахивается с такой силой, что ударяется о стену.

И в проёме появляется Руслан Хамидов.

Глава 37

Я сначала не верю собственным глазам. Фигура в дверном проёме кажется почти нереальной, как будто это не человек, а вырванный из памяти образ, за который я отчаянно цеплялась в последние минуты, когда воздух перестал поступать в лёгкие, а страх стал чем-то плотным, материальным, сдавливающим изнутри.

Но это он.

Руслан.

Я узнаю его сразу. Даже не по лицу, а по тому, как он стоит, как заполняет собой пространство, как в этой комнате, ещё секунду назад принадлежавшей только страху и ярости, вдруг появляется другая сила.

Он выглядит иначе, чем обычно.

Растрёпанный. Рубашка на нём надета наспех, словно он даже не смотрел, как застёгивает её, одна сторона выбилась, ворот перекручен, рукава закатаны неровно.

Но при этом в нём нет ни капли растерянности. Только холодная жестокость и хладнокровие.

Он за секунду оценивает пространство. Видит меня. Видит руку Абсалама Хамидов на моей шее.

И в следующую секунду оказывается рядом так быстро, что я не успеваю проследить его движение.

– Немедленно отпусти её, – его голос звучит низко, сдержанно, но в нём такая угроза, что даже у меня по коже пробегает холодок.

Но Абсалам не спешит меня отпускать. Скорее наоборот. Теперь его пальцы сжимаются сильнее, и я невольно вздрагиваю, ощущая, как снова начинает не хватать воздуха.

– Нет, – отвечает он спокойно, но в этом спокойствии слышится вызов. – Она моя жена, Руслан. Или ты совсем честь потерял?

Он смотрит на него прямо, почти с презрением.

– Я твой брат. Ты хоть понимаешь, что ты творишь?

– Мне плевать, кто ты, – произносит он медленно, отчётливо. – Хоть сам Аллах. Никто не имеет права причинять боль этой женщине. И пальцем её трогать.

В комнате становится тише. Я вижу, как Абсалам на мгновение теряется, как будто он не ожидал услышать что-то подобное.

– Я её не отпущу, – говорит он уже жёстче. – Она моя.

И сжимает меня ещё сильнее.

Резкая, острая боль вспыхивает снова, заставляя зажмуриться.

И именно это становится последней точкой для Руслана.

Он срывается с места без предупреждения. И спустя мгновение его кулак врезается в лицо Абсалама с такой силой, что тот на мгновение теряет равновесие.

Этого оказывается достаточно. Хватка ослабевает, и я вырываюсь.

Почти падаю, но успеваю отскочить в сторону, прижаться к стене, жадно хватая воздух, который теперь кажется слишком холодным и слишком резким.

Передо мной завязывается драка. Абсалам приходит в себя почти сразу и отвечает ударом, от которого Руслан едва не теряет равновесие. Они сталкиваются снова, врезаются друг в друга, сбивая всё на своём пути.

Стол, стоявший рядом, летит в сторону, с грохотом ломается, и я невольно вскрикиваю, прижимая ладони к губам.

– Я не отдам эту дрянь! – кричит Абсалам, бросаясь вперёд. – Она украла у меня сына!

– Ты не достоин быть рядом с женщиной! – отвечает Руслан, и в его голосе столько ярости, что мне становится не по себе.

Они снова сплетаются в один единственный ком ярости. Удары становятся быстрее, тяжелее, дыхание сбивается, движения теряют чёткость, но не силу.

Руслан отпрыгивает в сторону, уклоняется от удара. Абсалам нападает, почти зажимает брата в угол, но тот резко уходит в сторону.

Ну же! Пожалуйста!

Пусть все закончится!

Я делаю глубокий вдох. На секунду прикрываю глаза, чтобы сбавить градус напряжения, когда комнату вдруг заполняет жуткий треск.

Я открываю глаза и вижу следующую картину.

Руслан всё еще держит кулак высоко над головой.

Абсалам отшатывается и падает, хватаясь за лицо, за нос, из-под пальцев которого уже выступает кровь.

На секунду всё замирает.

И в этот момент Руслан оказывается рядом со мной. Он хватает меня за локоть, крепко, но аккуратно, и его голос звучит резко:

– Пошли. Немедленно.

Я не спорю. Не задаю вопросов.

Просто молча киваю и иду за ним. Мы быстро пересекаем комнату, выходим в коридор, и он ведёт меня к задней двери, к чёрному выходу, который кажется единственным шансом выбраться отсюда.

Сердце всё ещё колотится, ноги подкашиваются, но я иду.

Мы почти достигаем выхода, когда позади раздаётся слабый голос Абсалама. В нем уже нет столько сил, сколько было, когда мы сюда приехали. Но зато есть его привычная надменность и желчь.

– А что бы сказала Лейла, а, Руслан? – выплевывает Абсалам. – Если бы узнала, что ты с этой испорченной девкой снюхался⁈

Я замираю.

Имя ударяет неожиданно, хотя я слышу его впервые.

Лейла.

Кто она? Жена Руслана? Может быть, девушка или невеста?

Я чувствую, как рядом замирает и Руслан. Всего на секунду.

Но этого достаточно, чтобы воздух между нами стал другим. Каким-то более сложным, более неопределенным.

Он ничего не отвечает. Ни слова.

Просто крепче сжимает мою руку и тянет вперёд.

Мы вырываемся к двери, распахиваем её, и холодный воздух улицы ударяет в лицо, возвращая к реальности.

Позади уже слышны крики. Охрана приходит в себя, изо всех сил стараясь прорваться в комнату.

Мы почти снаружи. Руслан тянется к ручке, и в этот момент раздаётся выстрел.

Громкий.

Резкий.

Разрывающий пространство на части.

Глава 38

Выстрел разрывает воздух так резко, что я на секунду перестаю слышать всё остальное. Звук словно врезается в меня, проходит сквозь тело, отдаётся где-то в груди, и я рефлекторно сгибаюсь, боясь, что меня заденет пуля. Сердце срывается в бешеный ритм, и я не сразу понимаю достиг ли выстрел кого-то из нас.

Я оборачиваюсь.

Пытаюсь выхватить взглядом то, что действительно может быть полезно. Расположение Абсалама, количество участников его свиты, которая гонится за нами и, кончено же пистолет. Где он? У кого?

Но картинка распадается на обрывки: распахнутая дверь, тени людей, мелькающие фигуры охраны, и Руслан впереди.

Я внимательно осматриваю его силуэт.

Он цел. Бежит ровно и спокойно. Значит, ни в кого из нас не попали.

– Быстрее! – голос Руслана возвращает меня в реальность.

Я заставляю себя бежать быстрее, хотя уже почти не чувствую ног. Адреналин кипит в крови, разгоняет мысли, заставляет двигаться быстрее, чем я, кажется, вообще способна.

Мы почти одновременно достигаем машины.

Я распахиваю свою дверь и буквально падаю на сиденье, неуклюже и торопливо, захлопывая за собой дверь.

И в этот момент воздух пронзает второй выстрел. Пуля ударяет в корпус машины с глухим металлическим звуком.

Я вскрикиваю, вжимаясь в сиденье, зажмуриваясь снова, будто это может спрятать меня от происходящего, но Руслан не теряет ни секунды.

Он со всей силы хлопает водительской дверью, заводит двигатель и жмёт на газ. Машина стремительно срывается с места, заставляя меня вжаться в спинку кресла.

Позади слышны крики. Я бросаю взгляд на боковое зеркало, на то, как из дома выбегают люди Абсалама. Они явно не намерены нас отпускать, потому что уже через секунду, они оказываются у своих машин и начинается новая погоня.

– Чёрт… – вырывается у меня почти беззвучно.

Мы вылетаем на дорогу, и Руслан со всей силы давит на газ. Скорость растёт. Деревья по обочинам сливаются в сплошную тёмную линию. Внутри всё дрожит. От страха, от напряжения, от того, что ещё чуть-чуть, и машины за спиной начнут нас подрезать.

Я сильнее вжимаюсь в сиденье.

Только бы оторваться.

Только бы выбраться.

Но мы продолжаем лететь вперед, не обращая внимания на погоню. Ни на секунду не сбавляя темп.

Я чувствую, как кровь стучит в висках, как дыхание сбивается, как внутри всё переворачивается от напряжения.

Я слегка поворачиваю голову и смотрю на Руслана. Обычно его спокойный и сосредоточенный вид меня успокаивает, но сегодня…

Сегодня что-то не так.

Я смотрю на него внимательнее, и только сейчас замечаю.

Сперва одну.

Затем вторую.

Капли крови медленно стекают вниз на резиновый машинный коврик.

– Руслан… – голос срывается. – Ты ранен…

Он даже не смотрит.

– К чёрту руку, – бросает он сквозь зубы. – Сейчас не до этого, Аля. Просто сиди тихо.

В его голосе столько напряжения, что я сразу замолкаю.

Он резко сворачивает на съезд, почти не сбавляя скорости.

Машину заносит, но он легко удерживает её, выравнивает, и в этот момент я вижу, как машины позади пролетают дальше, не успевая среагировать.

Мы замираем на секунду.

Точнее, мне так кажется.

А потом Руслан аккуратно выводит машину на другую дорогу, уже без резких движений, но с той же дикой скоростью.

Сейчас он зол. Это я вижу в каждом в его движении.

По тому, как он сжимает руль.

По тому, как напряжены его плечи.

По тому, как он даже не смотрит в мою сторону.

– Руслан, я… – пытаюсь сказать я, но он резко перебивает.

– Нет. Не говори со мной.

Я замираю.

– Ты бы знала, как я сейчас зол, – добавляет он тихо, но в этом тихом голосе больше угрозы, чем в крике. – Ты бы знала.

Я поджимаю губы.

На секунду становится обидно. Как-то до нелепости по-детскому обидно. Но я тут же беру себя в руки.

Руслан имеет полное право злиться. Всё-таки я поступила очень глупо.

Дальше мы едем в тишине, где каждая минута кажется вечностью.

Я смотрю вперёд, но почти ничего не вижу.

Только бесконечные мысли неустанно крутятся в голове.

Это всё из-за меня.

Если бы я не пошла на это шоу.

Если бы я сказала ему.

Если бы не решила, что справлюсь сама.

Я украдкой смотрю на руку Руслана.

Кровь всё ещё идёт. Густая, вязкая.

Она заливает руль, сиденье, пол под ногами.

И от этого становится ещё хуже.

Он ранен из-за меня, и при этом сейчас я ничего не могу с этим сделать.

Я набираю в легкие побольше воздуха, пытаясь вновь заговорить с ним, но вдруг вдалеке появляются знакомые очертания дома.

Уже поздно. Мы на месте.

Мы останавливаемся, и Руслан первым выходит из машины, не обращая на меня внимания, словно нарочно старается избегать, чтобы не сорваться окончательно.

Я иду рядом, не зная, что сказать. Вернее, знаю. Но чувствую, что сейчас он не хочет ничего слышать.

Мы входим в дом, и в следующую секунду Руслан с силой захлопывает за нами дверь.

Я не успеваю даже вздрогнуть, как Руслан взрывается и его голос заполняет все пространство прихожей.

– Какого чёрта ты попёрлась на это шоу⁈ Почему ты ничего мне не сказала⁈

Я вздрагиваю.

Слова застревают в горле.

– Прости… – выдавливаю я. – Руслан, прости… Я такая идиотка…

Он делает резкий жест рукой, будто отмахивается от моих слов.

– Ты вообще понимаешь, что с тобой там могло случиться⁈ – он почти кричит. – Ты хоть понимаешь⁈

Я опускаю глаза.

– Я бы ничего не сделал, – продолжает он, и голос становится ещё жёстче. – Я бы тебя не защитил! Чёрт, Аля, да я мог даже не знать, где ты!

Он хватает себя за голову, начинает ходить по прихожей, нервно и резко.

Кровь капает на пол.

Я делаю шаг к нему.

– Руслан… Пожалуйста… Давай я хотя бы обработаю рану… Ты же истекаешь кровью…

– Мне плевать! – перебивает он резко. – Плевать на это, Аля!

Он останавливается.

Смотрит на меня.

И сейчас я вижу в его взгляде что-то другое.

– Я как представлю, что истекать кровью сейчас могла ты…

Он не заканчивает.

Я делаю ещё шаг.

– Руслан, но ведь я…

– Молчи, – резко говорит он. – Не говори больше ни слова. Или я не сдержусь.

Я замираю. Кровь стучит в висках.

– Не сдержишься… В чём?.. – тихо спрашиваю я.

И в этот момент что-то меняется.

Воздух между нами становится густым.

Тягучим.

Я чувствую это физически. В груди, в коленях, в крови, которая всё ещё бурлит после всего произошедшего.

Он смотрит на меня.

Жадно.

Тяжело.

Будто впервые.

Будто всё, что он сдерживал, вдруг перестаёт иметь значение.

И тихо, почти хрипло говорит:

– Вот в этом.

А потом делает шаг и его рука ложится мне на талию, притягивает к себе резко, почти грубо.

Я не успеваю ничего сказать, потому что в следующий миг он целует меня.

Сильно.

Жадно.

Так, будто от этого зависит что-то большее, чем просто момент.