Текст книги "После развода. Второй женой не стану! (СИ)"
Автор книги: Панна Мэра
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
Глава 31
Неделю спустя
Дорога до студии кажется длиннее, чем есть на самом деле.
Я сижу на заднем сиденье чёрного автомобиля, который прислал Антон, и смотрю в окно, за которым передо мной медленно проявляется знакомый город. После нескольких дней за высоким забором, среди сосен и тишины, он кажется почти чужим и в то же время необъяснимо притягательным.
Телефон лежит рядом экраном вниз. Я несколько раз за дорогу беру его в руки, словно собираясь кому-то написать… И каждый раз откладываю обратно.
Я не сказала Руслану, куда еду.
И от этого внутри сидит неприятное чувство, будто я делаю что-то запретное.
Да, он будет ревновать, если узнает. Будет злиться и негодовать. Но может быть, когда он увидит наши продажи, то поймет, что все было не зря? В конце концов, я ведь должна выполнять свою работу.
Машина мягко останавливается у входа в студию. Перед зданием уже толпятся люди: ассистенты с рациями, курьеры, какие-то участники съёмочной группы. Всё движется, гудит, живёт своим ритмом.
Я выхожу из машины и сразу чувствую, как на меня рушится знакомый шум съемочной площадки. Голоса, шаги, свет прожекторов, хлопанье дверей.
Я невольно сжимаю сумку в руках, осматриваюсь. Внутри поднимается тревога, которую я изо всех сил пыталась заглушить всю дорогу.
Ничего. Все это просто стресс после встречи с Абсаламом. Сейчас я встречусь с Антоном и от моего страха не останется и следа.
Я переминаюсь с ноги на ногу, когда из толпы вдруг появляется знакомая фигура.
Агеев.
Он идёт легко, уверенно, будто всё здесь принадлежит ему. Пространство, люди, внимание. На его лице привычная улыбка, в которой всегда есть немного игры и чуть больше уверенности, чем нужно.
– Ну наконец-то, – говорит он, подходя ближе. – Я уже начал думать, что ты передумаешь.
– Даже не надейся, – отвечаю я, стараясь звучать спокойно.
Он окидывает меня быстрым взглядом.
– Всё хорошо?
– Вроде да, – киваю я, но потом чуть тише добавляю: – Ты сделал то, о чём я просила?
Он сразу понимает.
– Охрана?
Я киваю.
Агеев усмехается, но в его взгляде нет легкомысленности.
– Конечно. На входе проверяют всех. Лишних людей здесь нет и не будет.
Он чуть наклоняется ближе.
– Расслабься. Мне важна и твоя репутация… И моя тоже.
Я невольно выдыхаю. Агеев касается моего плеча и улыбается.
– Все пройдет по плану. Я тебя уверяю, – хмыкает он, а затем кивает кому-то из ассистентов. – А сейчас я тебя передам визажистам. Они над тобой хорошенько поколдуют.
Я не успеваю даже опомниться, как меня сразу уводят в гримерку. Там всё происходит быстро: кисти, пудра, легкие тени на глаза, чужие руки, которые касаются лица. И вот уже в зеркале я вижу себя, но более яркую, собранную, эффектную.
Я невольно улыбаюсь своему отражению, затем встаю и выхожу в общий зал.
Здесь меня сразу подхватывает поток людей.
Агеев стоит чуть в стороне, просматривая список вопросов. Он выглядит сосредоточенным, но при этом абсолютно спокойным, как человек, который привык к камерам, к вниманию, к игре на публику.
Думаю, если бы он не был футболистом, из него бы вышел отменный актер.
Мы пересекаемся взглядами, он ободряюще улыбается, и именно в этот момент нас зовут в студию.
Я сперва медлю, но спокойствие Агеева волшебным образом передается и мне, поэтому спустя минуту я все же беру себя в руки и вхожу внутрь.
Студия оказывается гораздо больше, чем в прошлый раз. Яркий свет софитов, несколько камер, огромная площадка… И множество людей. Приглашённая массовка, которая уже сидит на местах, перешёптывается, переглядывается, ожидая начала.
Этот шум словно накрывает меня.
Я делаю вдох.
Это просто работа.
Просто съёмка.
Сюда не попасть случайно.
Здесь всё под контролем.
Я повторяю это про себя, пока мы занимаем свои места. Режиссёр поднимает руку. Я занимаю свое место напротив Антона и не свожу с него взгляда, словно это поможет мне удержать контроль.
– Готовность!
Свет становится ярче.
– Камера!
Сердце начинает биться быстрее.
– Мотор!
И вот всё начинается. Антон Агеев мгновенно оказывается в центре внимания. Он будто включает другую версию себя. Еще более яркую, более открытую и шутливую.
Он бесконечно шутит, отвечает, ловко уходит от неудобных вопросов, иногда наоборот идёт в них с лёгкой дерзостью.
Зал, конечно, реагирует. Кто-то смеется, аплодирует или даже закатывает глаза. Режиссер сжимает кулаки и нервно смотрит в кадр.
Вскоре представляют меня. Я улыбаюсь, слегка неловко, но затем немного успокаиваюсь и начинаю говорить.
Все будет хорошо. Это не так сложно. Ты же уже делала это раньше.
Вопросы, которые я задаю, действительно острые. Про бизнес, про личное, про прошлое. Но Агеев держится уверенно, играючи, будто это всё часть заранее продуманного спектакля.
Иногда в рамках шоу слово передают залу.
Кто-то из зрителей задаёт вопрос, и мне нужно подхватить его, усилить, направить.
– Это правда, что вас выгнали из сборной из-за алкоголизма? – ухмыляясь спрашивает кто-то из зала.
Агеев только усмехается.
– Конечно, правда. Им же нужно было придумать причину, чтобы впихнуть нового блатного нападающего, – в такой же язвительной манере отвечает он.
Зал хихикает, и Антон добавляет.
– Если я так пьяным играл, то дай Бог так всей их новой команде играть трезвыми!
Антон подмигивает режиссеру, и тот довольно ставит где-то галочку.
Это был вопрос из зала. Значит, сейчас будет мой вопрос.
Кажется, там что-то о личном.
В любом случае, мне беспокоится не стоит. Все эти ответы я согласовала с Антоном еще несколько дней назад.
Поэтому я выпрямляюсь в кадре, надеваю улыбку и игриво спрашиваю:
– Антон, – начинаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, – раз уж мы перешли к таким откровениям. Всех очень интересует один вопрос.
Зал притихает.
– Есть ли между нами роман? Или хотя бы… Пиар-роман?
Я закусываю губы.
И хотя сейчас по сценарию идет шутка, я все равно не могу отделаться от мысли, что мне не по себе.
Все эти секреты, интриги, расследования.
Руслан будет в ярости.
Проходит секунда. Агеев смотрит на меня чуть дольше, чем нужно и улыбается.
Но уже иначе.
Совсем не так как в начале шоу, когда эта улыбка придавала мне сил.
– Милая… – говорит он, и в этом слове появляется какая-то странная интонация. – Я не думал, что ты так в лоб решишь нас разоблачить.
В зале слышится лёгкий смех.
Я всё ещё уверена, что сейчас он повернёт в нужную сторону.
Но он продолжает:
– Но да. Мы с Алей вместе.
Мир будто на мгновение замирает.
Я смотрю на него и не понимаю.
Это не по сценарию. Не по моему плану. Не по плану, который утвердил нам режиссер. И вообще… Это ни по какому плану.
Глава 32
Мир на секунду становится беззвучным. Слова Антона Агеева словно зависают в воздухе, не сразу доходя до сознания, не сразу обретая смысл.
Мы с Алей вместе.
Я продолжаю смотреть на него, не моргая, и чувствую, как внутри поднимается холодная, тяжёлая волна. Она медленно растекается по груди, поднимается к горлу, сковывает дыхание.
Это не по сценарию.
Не по договорённости.
Не по плану.
Где-то на периферии сознания вновь вспыхивает образ Руслана. Я представляю, как он отреагирует, если увидит это.
Зал все еще шумит, не в силах переварить новость. Кто-то смеётся, кто-то аплодирует, кто-то громко переговаривается с соседом. Камеры переключаются, ловят наши лица, приближаются.
Я чувствую эти объективы, направленные в упор почти физически.
Мне нужно что-то делать. Как-то реагировать и выкручиваться. Сейчас точно не тот момент, чтобы сидеть с кислым лицом и хлопать глазами.
Нужно сосредоточиться на том, что принесет как можно меньше вреда мне, Руслану и нашей компании.
Времени в обрез. Я сжимаю руки в кулак и считаю до трех.
Если я сейчас скажу, что это ложь… Что это просто пиар… Что Агеев всё выдумал… Вся кампания пойдет насмарку.
Не только его образ.
Не только эта история.
Упадут продажи. Бренды увидят, что мы проваливаем стратегию не доводя дело до конца.
Самое плохое, что я могу сейчас сделать, это отступить.
Мысли проносятся в голове слишком быстро, но вывод оказывается удивительно чётким.
Я медленно перевожу взгляд с Антона на ведущего, потом обратно, и заставляю себя сделать то, что умею лучше всего.
Собраться. Спрятать эмоции и сыграть.
На губах появляется лёгкая улыбка. Почти такая же, как у него, только чуть более сдержанная.
Я не подтверждаю его слова, но и не опровергаю.
Просто продолжаю.
– Ну что ж… – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Мы действительно вместе. Вместе работаем над общим делом.
В зале снова раздаётся смех.
Агеев ловит мой взгляд. И в его глазах мелькает что-то короткое, почти незаметное.
Он понимает, что я не устраиваю сцену, аккуратно перетягивая на себя одеяло.
Шоу продолжается.
Вопросы идут дальше, но теперь всё воспринимается иначе. Словно между строк, между словами, между нашими взглядами возникает новый мотив, о котором я ничего не знаю.
Я задаю вопросы, слушаю ответы, реагирую, улыбаюсь в нужных местах, но внутри всё гудит, и каждая минута кажется длиннее предыдущей.
Я уже не думаю о зрителях.
Не думаю о камерах.
Я думаю только о том, что скажу Агееву после съемок.
Как именно это лучше сделать?
Сдержанно или жёстко?
Он явно перешел границу дозволенного. Он не соблюдал наши договоренности, и за это он должен будет мне ответить!
Шоу постепенно подходит к финалу.
Режиссёр даёт сигнал.
– Три последних вопроса из зала!
Я делаю вдох.
Осталось немного.
Первой поднимается девушка из второго ряда. Молодая, с ярким макияжем и телефоном в руках.
– Антон, скажите честно, – начинает она с улыбкой, – вы всегда такой уверенный или это только на камеру?
Зал тихо смеётся.
Агеев расслабленно откидывается на спинку кресла.
– Я просто знаю, что мне есть чем гордиться, – отвечает он с привычной лёгкой усмешкой. – Но иногда, признаюсь, и я волнуюсь.
– Когда? – подхватывает кто-то из зала.
Агеев хмыкает и переводит многозначительный взгляд на меня.
– Когда вижу свою малышку рядом.
Зал оживает. Протяжно вздыхает, а я сжимаю челюсть, изо всех сил стараясь не сорваться прямо в эфире.
Вот же придурок! Какого черта он тут устроил за спектакль⁈
Следующий мужчина встает чуть дальше из зала.
– А как вы относитесь к критике? – спрашивает он. – Вас ведь часто обсуждают.
– Спокойно, – отвечает Агеев. – Если тебя обсуждают, значит, ты интересен.
Он пожимает плечами.
– А если нет, вот тогда стоит переживать.
В зале снова раздается одобрительный смех. Я слегка выдыхаю. Ну наконец-то! Последний вопрос, и все это закончится.
Я провожу взгляд по залу, когда замечаю движение в одном из рядов.
Мужчина поднимается с места. Медленно, но уверено.
Я напрягаю глаза, чтобы рассмотреть его повнимательнее, и в этот момент внутри всё сжимается.
Я узнаю его раньше, чем он успевает заговорить.
Не может этого быть!
Как он здесь оказался⁈
Сердце резко ударяется о рёбра.
На секунду мне кажется, что я просто не дышу.
Абсалам Хамидов.
Он стоит среди зрителей так, будто всегда здесь был. Спокойный, собранный, с той самой холодной уверенностью, от которой у меня когда-то подкашивались колени.
Но сейчас это не страх.
Это что-то гораздо сильнее.
Он смотрит прямо на меня, а потом переводит взгляд на Агеева.
– Скажите, – его голос звучит ровно, почти вежливо, но в нём есть сталь, – вы в курсе, что крутите роман с моей женой?
В зале сначала повисает тишина.
Такая густая, что кажется, её можно потрогать.
А потом она начинает трескаться.
Шёпот.
Переглядывания.
Чей-то нервный смешок.
Камеры всё ещё снимают.
Свет всё ещё бьёт в лицо.
А я сижу и чувствую, как стремительно рушится мир под моими ногами.
Глава 33
Момент растягивается до невозможности. Я смотрю на Абсалама Хамидова и не могу поверить в то, что вижу. Не просто похожий на него силуэт, не иллюзию, не ошибку зрения, а его самого, живого, настоящего, стоящего среди зрителей, словно он имеет на это полное право.
Словно он всегда был частью этого зала.
Мысли вспыхивают одна за другой, хаотично, резко, не давая сосредоточиться.
Как он сюда попал? Кто его пропустил? Кто вообще одобряет людей для участия в шоу? Это ведь не улица, не случайная толпа – это студия, закрытая площадка, списки, согласования…
Но Абсалам все еще стоит и смотрит прямо на меня. В его взгляде нет ни удивления, ни сомнения. Только уверенность, от которой по коже пробегает холод.
Он выпрямляется, словно даёт себе пространство, и повторяет свой вопрос уже громче:
– Я задал вопрос. Какого чёрта ты делаешь здесь с моей женой?
Зал начинает шуметь, но этот шум словно отдаляется, уходит куда-то на второй план. Я чувствую, как внутри всё сжимается, как пальцы холодеют, как дыхание становится неровным.
Антон Агеев поднимается.
Я вижу это боковым зрением. Его резкое движение, напряжённую линию плеч, готовность вмешаться.
Камеры продолжают работать.
Я буквально ощущаю их, как прицелы, направленные в лицо.
Они снимают это! Мой страх! Мое отчаяние! Мою растерянность!
И гораздо страшнее то, что они явно не собираются останавливаться.
Я должна ответить. Должна ответить хоть что-то, чтобы моя аудитория не думала, что я очередная искательница публичного внимания ради раскрутки соцсетей. Но пока что для них все выглядит именно так.
Я медленно поднимаюсь. Ноги будто чужие, но я заставляю себя стоять ровно, удерживать спину, держать голос.
– Абсалам, – говорю я, и собственный голос кажется слишком тихим, – ты должен немедленно уйти.
Он улыбается.
Эта улыбка почти ласковая, но от неё становится только страшнее.
Он уже движется вниз по ступеням, не спеша, уверенно, будто всё уже решено за нас обоих.
– Я никому ничего не должен, – отвечает он спокойно. – Я пришёл забрать тебя домой.
Каждое слово отзывается внутри болезненным эхом.
Он всё ближе.
Я делаю шаг назад, машинально, почти не замечая этого движения, и жестом показываю в сторону камер.
– Остановите съёмку… – говорю я, сначала тихо, потом громче. – Выключите камеры!
Но ничего не происходит. Ни один объектив не опускается. Ни один оператор не отводит взгляд.
Это всё продолжается.
Рядом резко звучит голос Агеева:
– Камеры выключить! Немедленно! Это не для эфира!
В его тоне появляется жёсткость, которой я раньше не слышала. Режиссер машет рукой. Камеры отводят в сторону, и в этот момент Антон срывается с места, спускается вниз, и, оказавшись рядом со мной, буквально силой вкладывает мне в руку связку ключей.
– Аля, уходи, – говорит он быстро, почти шёпотом, но так, что я слышу каждое слово. – Комната персонала. Машина будет у заднего выхода. С остальным я разберусь.
Я не успеваю ничего ответить.
Тело реагирует быстрее разума.
Я срываюсь с места и бегу к выходу.
Сквозь зал, сквозь ряды, мимо людей, которые оборачиваются, что-то говорят, но их голоса сливаются в один гул.
Позади раздаётся голос Абсалама:
– Ты всё равно от меня не уйдёшь!
Я не реагирую, не оборачиваюсь.
Только краем глаза успеваю заметить, как его задерживает Антон.
Этого достаточно, чтобы улизнуть. По крайней мере пока.
Я толкаю дверь и вылетаю в коридор. Здесь значительно темнее и тише.
Надеюсь, Абсаламу не удалось протащить сюда свою охрану. Тогда мне точно не удастся сбежать.
Я бегу, почти не разбирая дороги, только вперёд, только дальше, сжимая в руке ключи так сильно, что они впиваются в ладонь.
Не надо было соглашаться.
Мысль бьётся в голове снова и снова.
Руслан был прав.
Чёрт, он был прав.
Я думаю о работе, о запуске, о деньгах, о репутации – обо всём сразу, но ни одна мысль не успевает оформиться до конца.
Посреди коридора я останавливаюсь. Силы заканчиваются резко.
Я упираюсь ладонью в стену, пытаясь отдышаться, и закрываю глаза всего на секунду.
И в этот момент слышу звук открывающейся двери.
В коридоре позади меня снова слышаться шаги.
Сюда кто-то идет. И быстро.
Сердце срывается в бешеный ритм.
Неужели это он?
Я прислушиваюсь к шагам.
Этот увереный топот. Этот ритм, свойственный только ему.
Я даже не сомневаюсь.
Я снова срываюсь с места, ускоряюсь, почти бегу, чувствуя, как паника накрывает волной.
Шаги становятся все ближе. Их темп ускоряется и вдруг чья-то рука хватает меня из темноты.
Я вскрикиваю, дёргаюсь, пытаюсь вырваться, но меня удерживают за плечи.
– Тихо, тихо, – звучит знакомый голос. – Всё хорошо. Слышишь? Всё хорошо.
Я открываю глаза.
Передо мной стоит Агеев.
Он держит меня крепко, но не больно, и смотрит так, будто пытается удержать меня здесь, в реальности.
– Посмотри на меня, – говорит он.
Я смотрю.
С трудом.
– Где он? – выдыхаю я. – Что с ним?
Антон на секунду медлит.
– Он больше не угроза, – отвечает он наконец. – Ты можешь не бояться. Я рядом.
Я качаю головой.
– Что случилось? Как ты… Как ты это сделал?
Он отводит взгляд.
– Тебе не нужно это знать.
– Нужно, – резко отвечаю я. – Он мой муж. Пусть я не хочу его знать, но он пришёл за мной. И я хочу понимать, что ты сделал, чтобы он ушёл. Что ты ему предложил?
Антон молчит, и эта неопределённость заставляет меня чувствовать себя еще хуже.
– Деньги? – продолжаю я. – Или что-то другое?
Он тяжело выдыхает.
– Пожалуйста, не задавай вопросов, милая.
Это слово режет слух.
Милая⁈
Это еще что за фамильярность⁈ Ор что? Заигрался?
– Какая я тебе «милая»? – я смотрю на него, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. – Что с тобой вообще происходит?
Он делает шаг вперёд.
Слишком близко.
Я отступаю, но чувствую за спиной холодный бетон.
– Антон…
Я не успеваю договорить.
Он резко наклоняется и стремительно впивается мне в губы.
Все происходит резко. Жёстко. Слишком внезапно, чтобы я успела среагировать.
На секунду я теряюсь.
А потом начинаю вырываться, отталкивать его, но в этот момент пространство вокруг взрывается светом.
Вспышки.
Голоса.
– Стоп!
– Снято!
– Отлично! Все просто отлично!
Глава 34
Свет всё ещё режет глаза, будто не даёт спрятаться, будто намеренно удерживает меня в этом моменте. В этой чужой, невыносимо гнилой реальности, где каждое движение оказалось заранее продумано, а я… Я просто шла по чужому сценарию, даже не подозревая об этом.
Я отступаю от Антона почти инстинктивно, словно от источника опасности, и всё ещё не могу до конца осознать, что именно произошло. В голове шумит, мысли путаются, и единственное, что я сейчас могу, это смотреть на него с искренним удивлением:
– Как… Как ты мог?..
Голос предаёт меня, становится хриплым, чужим, и от этого становится только хуже.
Он смотрит на меня спокойно, будто только что не произошло ничего из ряда вон выходящего. Будто он не перешёл границу, которую нельзя было даже обозначать, не то что переступать.
Антон лишь слегка пожимает плечами, словно мы обсуждаем какую-то мелочь, не стоящую внимания.
– Ты сама согласилась участвовать, – говорит он с лёгкой усмешкой. – Сама взяла деньги. Я просто… Доработал твой сценарий. И, как видишь, всё отлично сработало. Чего ты злишься, Аль?
Он делает шаг ко мне, протягивает руку, словно хочет приобнять и как-то сгладить ситуацию, но я резко отшатываюсь.
– Не трогай меня.
Слова звучат уже твёрже, жёстче, и внутри поднимается нечто горячее, острое, почти болезненное – злость, перемешанная с унижением.
Он замирает на секунду, но потом разочаровано выдыхает, словно терпит мои капризы.
– Аля, – его голос становится чуть мягче, но от этого не легче, – мы взрослые люди. Это бизнес. Ты вообще понимаешь, что сейчас происходит?
Я смотрю на него и впервые за всё время не вижу того лёгкого, харизматичного человека, с которым работала.
Передо мной стоит кто-то другой.
Холодный, расчетливый эгоист, которого с самого начала интересовали только охваты и продажи.
– Ты женщина, которая сбежала от мужа-тирана, – продолжает он, словно рассказывает мне сюжет фильма. – А я тот, кто тебя спас. И при этом всё равно рядом. Ты хоть представляешь, какой отклик это даст?
Он улыбается.
И эта улыбка вызывает только отвращение.
– Мы сейчас так поднимем продажи, что мне вторую партию придётся срочно запускать. Уже очередь на предзаказ. Это успех, Аля. Настоящий успех. Разве ты за меня не рада⁈
Каждое его слово поражает меня сильнее удара. Потому что он действительно в это верит. Потому что для него это нормально.
– Ты… – я делаю шаг вперёд, чувствуя, как голос начинает дрожать от сдерживаемой ярости. – Ты хоть понимаешь, что сделал?
Он снова пожимает плечами.
– Ну брось.
Я сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони.
– Как ты посмел без моего разрешения меня целовать? Как ты вообще мог? Ты… Ты хоть понимаешь⁈
Он смотрит на меня с тем самым выражением, в котором нет ни капли вины. Только уверенность в собственной правоте.
– Аля, – говорит он почти снисходительно, – не делай из этого трагедию. Лучше признай, что это было гениально.
Я не сразу понимаю, что он имеет в виду.
А потом он продолжает. Легко. Будто между делом.
– И идея с твоим бывшим… Разве это не отличный ход? Ты только подумай, какой эффект.
– Что?..
Мир на секунду снова теряет устойчивость.
Я смотрю на него, не моргая, и чувствую, как внутри что-то окончательно ломается.
– Ты… – губы едва слушаются. – Ты хочешь сказать…
Он не даёт мне закончить.
– Я его позвал, – спокойно отвечает он. – Ну а как иначе? Нужен был конфликт. Настоящий. Живой. И он сработал.
Теперь всё встаёт на свои места. Каждая странность. Каждое несоответствие. Каждый вопрос из зала и внезапное появление Абсалама.
Это не было случайностью.
Это было его планом.
Я стою, не двигаясь, и чувствую, как земля уходит из-под ног.
– Ты… Ты… – слова не складываются, застревают где-то в горле. – Как ты посмел?.. Я… Я не верю…
Он же выглядит почти скучающим.
– Аля, я повторяю, успокойся, – говорит он устало. – Это бизнес. Ничего личного.
Я медленно выдыхаю, позволяя его словам вонзиться мне в кожу.
Ничего личного?
И это говорит мне человек, ради которого наше агентство месяц не спало ночами, перевыполняя планы? Который уверял меня, что я новая муза и новое лицо его бренда!
Я до сих пор не могу поверить, что он способен на это.
Агеев уже отворачивается, словно разговор закончен, как вдруг снова притормаживает и небрежно бросает:
– Ах да… Кстати.
Я не сразу понимаю, о чём он.
– Вон твой муж. Разбирайся с ним сама.
Сердце пропускает удар.
Что он сейчас сказал? Абсалам? Неужели он здесь⁈
Я медленно оборачиваюсь. И в этот момент воздух словно становится тяжелее.
Агеев не врал.
Прямо за моей спиной стоит он.
Абсалам.
И только одному богу известно, что он собирается дальше делать.
