Текст книги "После развода. Второй женой не стану! (СИ)"

Автор книги: Панна Мэра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Глава 12

Я колочу в дверь так, будто от силы ударов зависит моя жизнь.

Дерево глухо гремит под кулаками, боль мгновенно разливается по пальцам, но я не останавливаюсь.

– ОТКРОЙ! – мой голос срывается на хрип. – Немедленно открой дверь!

Но в коридоре за дверью по-прежнему стоит тишина.

Дом молчит. Как будто им без разницы, что меня как животное заперли в клетке.

Что ж, наверное, для них так и есть. Для них меня здесь больше не существует.

Паника вспыхивает внутри, как пожар.

– Абсалам! – я бью снова. – Ты не имеешь права! Слышишь⁈ Это незаконно!

Грудь сжимает так сильно, что я не могу вдохнуть. В ушах гудит кровь.

– Как ты смеешь⁈ – голос уже визгливый, чужой, истеричный. – Открой сейчас же!!

Я бью дверь плечом. Еще раз. И еще.

Бесполезно.

Внутри меня что-то ломается.

Я начинаю кричать проклятия. Бессвязные, яростные, отчаянные.

– Будь ты проклят! Чтоб тебя так заперли, Абсалам!

Слова льются потоком, я уже не понимаю, что именно кричу. Ярость, страх и унижение смешиваются в горькую, ядовитую смесь.

– Чтоб тебя! Ты пожалеешь! Слышишь⁈ Пожалеешь!

Голос трескается. Горло горит.

Руки бессильно падают.

Я медленно сползаю на пол, прижимаясь спиной к двери, словно пытаюсь удержать ее своим телом.

И вдруг рыдания вырываются наружу. Резкие, судорожные, неконтролируемые. Я скручиваюсь пополам, и хватаю ртом воздух, но он не наполняет легкие.

Я влипла. По-настоящему. И вот теперь расплачиваюсь за свою наивность. За свою мечту о сказочном принце.

Из-за двери вдруг слышатся тихие шаги.

Я замираю, вслушиваясь в каждый шорох, а затем прямо за стенкой раздается тонкий, писклявый голос:

– Что ты тут разоралась?

Сердце падает куда-то вниз. Я узнаю голос мгновенно.

Это Дилара. У меня ни капли сомнений.

Я медленно поднимаюсь на колени и прижимаюсь к двери.

– Весь дом перебудишь, – лениво продолжает она. – Все уже разошлись по комнатам. Такими криками уважения ты себе точно не заработаешь.

Меня мгновенно накрывает волной злости.

– А тебе какое дело до того, как ко мне будут относиться в этом доме⁈ – резко отвечаю я. – Разве тебе только не на руку будет, если Абсалам избавится от первой жены⁈

За дверью раздается тихий смешок.

– Ой, нет… – протягивает она почти ласково. – Мне как раз не надо, чтобы тебя выгнали. Мне надо, чтобы ты родила Абсаламу ребенка. И желательно мальчика.

Мир на секунду замирает.

– Во всё это лезть я не хочу, – спокойно продолжает она. – У меня красивое, здоровое, молодое тело. Не дай бог Абсалам решит, чтобы я рожала.

Она говорит это так легко, словно обсуждает погоду.

– Я для другого ему. Для красоты. Для грации. Для эстетики и на выход.

Я чувствую, как кровь ударяет в виски.

– Он мной любуется, – добавляет она с мягкой гордостью. – Напоказ меня выставляет, чтобы все видели, какая я у него красивая.

– Ты смотри только… Не износись, – говорю я, с трудом выталкивая слова. – Даже у самой красивой вещи есть срок годности.

Она смеется. Тихо. Хитро.

– Ну и дрянь же ты, конечно! – говорит она. – Но ничего… Я всё равно буду любимой женой. Той, с которой в кровать ложатся. А ты теперь всегда будешь второй. Домохозяйкой. Нянькой для его ребенка.

У меня перехватывает дыхание. Я хватаюсь за грудь, словно меня ударили.

– Пошла вон отсюда, – шиплю в гневе, но снова натыкаюсь на её ехидный смешок.

– Ну всё, – лениво говорит она. – Мне пора. Абсалам ждёт меня в спальне. Я собираюсь порадовать его за нас двоих…

Меня словно обдает кипятком.

– Ты…! – я с силой ударяю ладонью по двери. – Ты не имеешь права… Слышишь⁈

Я снова начинаю колотить в дверь, задыхаясь от ярости и унижения.

Шаги отдаляются, как вдруг я слышу, что они замерли.

Дилара остановилась и почему-то все еще стоит у двери.

– Кстати… – снова раздается её победный шепот в тишине. – Я знаю, что это кольцо не принадлежит матери Абсалама.

Мое сердце останавливается.

Я перестаю дышать.

– Знаю, что оно принадлежало тебе. Его нашла твоя свекровь. В твоих вещах. Забрала. И отдала Абсаламу… Как своё.

Я застываю, потому что не могу поверить своим ушам!

За что⁈ Почему?

– Она знала, что ты его узнаешь, – продолжает Дилара мягко, почти ласково.

– Знала, что тебя это взбесит. Что ты закатишь истерику. А что лучше отвращает мужчину, чем истеричная жена?

Она делает глубокий вздох, а я ловлю себе на мысли, что даже не могу пошевелиться. Мысли роятся, но я никак не могу сложить их в единую картину.

Значит, они хотели избавиться от меня уже очень давно!

Глава 13

Я сижу на полу, прижавшись спиной к двери, будто она единственная опора, что удерживает меня от падения в пропасть.

Слезы текут непрерывно. Они уже не горячие. Холодные, липкие, чужие. Лицо распухло, губы дрожат, дыхание сбивается на короткие, болезненные всхлипы.

Я больше не кричу.

Во мне просто что-то сломалось.

Комната давит тишиной. Стены будто медленно сдвигаются, сжимая меня в тесную коробку. Воздух густой и тяжелый, и каждый вдох дается с усилием.

Я загнала себя в клетку.

Сама.

Пять лет назад, когда поверила.

Когда не послушала никого.

Когда решила, что любовь сильнее чужих предупреждений.

Теперь эта любовь стала моей тюрьмой.

Я провожу ладонями по лицу, но слезы продолжают течь. Пальцы дрожат, и я прижимаю руки к животу.

Там мой ребенок. Мой сын. Который пока еще не увидел всех ужасов этого мира.

Меня накрывает новый приступ рыданий.

Что со мной будет дальше?

Куда я пойду? Как буду растить ребенка, если даже мой муж не встанет на мою сторону⁈

Я даже выйти отсюда не могу. Ни сбежать. Ни решить. Ни защитить себя.

Если я останусь…

Он заберет ребенка.

Он не позволит, чтобы я растила его по-своему.

В лучшем случае, меня оставят рядом, как тень. Как обслуживающий персонал. Как женщину, которая родила.

А жить он будет с другой.

Я опускаюсь на пол и крепче приживаюсь к двери. Несколько минут смотрю в потолок. В доме тихо, и я слышу только свое тяжелое дыхание. Время тянется медленно. Совершенно непонятно, который сейчас час. Может вообще прошло уже несколько дней моего заточения.

Я снова набираю побольше воздух в легкие, когда в дверь тихо стучат.

– Пошла вон… – хриплю я. – Уходи…

Но меня настигает только тишина. Ни злорадного смеха, ни язвительного голоса Дилары.

Может просто показалось?

Но именно в эту секунду шепот вдруг повторяется.

– Тсс… Это не Дилара.

Я замираю.

– Это Фатима.

Сестра Абсалама.

Я вспоминаю её лицо за ужином. Спокойное, внимательное, слишком наблюдательное. Она была единственной, кто за этот вечер не проронил ни слова.

– Чего тебе надо? – устало спрашиваю я. – Тоже пришла дать мне ценные наставления?

Пауза.

– Нет, – тихо отвечает она. – Я пришла помочь.

Я резко выпрямляюсь. Сердце начинает биться быстрее.

– Помочь? – голос дрожит. – Как ты можешь помочь? Я тут сижу взаперти. Да и что ты можешь сделать против Абсалама и своей матери?

За дверью слышен ее осторожный вдох.

– Я могу помочь тебе сбежать.

Мир будто на секунду останавливается.

– Что?.. – шепчу я. – Сбежать?

– Да, – отвечает она коротко, но я всё равно не понимаю.

Не верю.

– Что значит… сбежать? Почему? Почему ты вообще мне помогаешь?

Её голос становится тверже.

– Потому что тебе здесь не место. Ты не нравишься моей матери, и я знаю, что она тебя со свету сживет. Не даст ни тебе, ни малышу спокойно жить.

Мои пальцы сжимаются в кулаки.

– Она уже спелась с этой Диларой, – продолжает Фатима. – И поверь, они найдут способ настроить Абсалама против тебя.

Холод пробегает по позвоночнику.

– Моя мать умеет ждать. Умеет давить. Умеет ломать.

Я закрываю глаза.

Да. Сейчас Фатима повторяет ровно то, что я уже успела понять.

– Ты не заслуживаешь такой жизни, – тихо говорит Фатима. – Поверь. Никто не заслуживает.

Я долго молчу, прижимаясь лбом к холодной двери. Дерево пахнет лаком и чем-то чужим, чужой жизнью, в которой мне больше нет места.

– Спасибо, Фатима, но не стоит. – голос звучит глухо, будто не мой. – Мне все равно некуда идти. У меня ничего нет. Ни денег… Ни работы. Он достанет меня где угодно. Ты не знаешь Абсалама. Он найдёт. Всегда находит.

За дверью слышно её тихое дыхание.

Я жду ответа и чувствую, как внутри снова поднимается паника.

Спустя секунду слышу шуршание, и под дверью медленно появляется уголок плотного конверта.

Я замираю.

Смотрю на него, будто это что-то опасное.

Потом тянусь дрожащими пальцами.

– Что это?

– Деньги, – тихо отвечает Фатима. – Всё, что у меня есть.

Мир снова покачивается.

Я разрываю край конверта и заглядываю внутрь.

Купюры.

Достаточно много, чтобы безбедно существовать еще несколько недель.

Мои губы дрожат.

– Там есть еще и адрес, – продолжает она. – Ты должна приехать туда и сказать, что ты от Фатимы. Тебе помогут. Без вопросов.

Я прижимаю конверт к груди.

Слова благодарности застревают в горле, превращаясь в новый поток слёз.

Никто.

Никогда.

Не делал для меня ничего подобного.

– Я… Я не знаю, как тебя благодарить…

– Не надо, – мягко перебивает она. – Просто уезжай.

Я снова заглядываю внутрь конверта, будто деньги могут исчезнуть. Будто это сон. Будто сейчас дверь откроется, и меня снова заставят вернуться в ту жизнь, где у меня нет прав.

Металл тихо скользит по полу.

Я вздрагиваю.

Под дверью появляются ключи.

Они блестят в полоске света от уличного фонаря.

Я поднимаю их дрожащими пальцами.

– После полуночи, – шепчет Фатима. – Все будут спать. Выйдешь через задний вход. Я оставлю его открытым.

Моё сердце начинает биться быстрее.

Слишком быстро.

Это происходит на самом деле.

– И главное… – её голос становится твёрдым, – не возвращайся. У тебя не будет другого шанса.

Слова падают тяжело. Я сжимаю ключи в ладони так сильно, что металл впивается в кожу.

Перед глазами мелькает всё: дом, лицо свекрови, холодный взгляд Абсалама, кольцо моей матери на пальце другой женщины…

И мой ребенок!

Мой ангелок, которого я сейчас ношу под сердцем.

– Ради него… – шепчу я, и закрываю глаза, когда из-за двери слышится тихий ответ:

– Ради себя тоже.

Глава 14

Абсалам

Я просыпаюсь от тёплого дыхания у своей шеи.

Мягкие руки обвивают меня сзади, ногти слегка касаются кожи, и сонный голос шепчет что-то неразборчивое.

– Ммм… Останься… Ещё немного…

Я узнаю этот голос, даже не открывая глаз.

Дилара.

Я медленно открываю глаза и смотрю в потолок. Комната залита бледным утренним светом. Воздух пахнет её ночными кремами. Сладкими, густыми, чересчур приторными для раннего утра.

Она прижимается ко мне плотнее.

Красивая.

Очень красивая.

Статная фигура, длинная шея, гладкая кожа, идеальные черты лица. Женщина, на которую оборачиваются. Женщина, которую приятно показать миру. Женщина, которая подходит мне.

По статусу.

По внешности.

По тому, как держится на людях.

Её присутствие рядом усиливает меня. Делает образ завершённым.

Я поворачиваю голову и смотрю на неё. Дилара улыбается сонно, лениво, уверенно. Так улыбаются женщины, уверенные в своей власти над мужчиной.

И да, я испытываю к ней чувства.

Сильные.

Она будоражит кровь.

Но даже в этот момент внутри поднимается другое воспоминание. Резкое, как удар.

Аля.

С ней было иначе.

Там был пожар.

Крышеснос.

С ней я терял контроль, забывал себя, ломал собственные правила.

Дилара это не огонь.

Она дополнение.

Правильный штрих к моей жизни.

Но матерью моего ребёнка… Матерью моего рода… Она быть не может.

В ней нет той глубины.

Той мягкости.

Той тишины.

Рука Дилары скользит по моей груди.

– Не уходи… – шепчет она. – Сегодня никуда не надо…

Я аккуратно убираю её руку.

– У меня много дел.

Она приподнимается на локте, её волосы падают на плечо.

– Ты всегда занят, Абсалам…

– В другой раз.

Я поднимаюсь с кровати. Пол холодный, но это мгновенно возвращает ясность.

Она смотрит на меня с лёгкой обидой, но быстро прячет её за улыбкой.

Дилара умеет быть удобной.

Это тоже её достоинство.

Я надеваю рубашку и выхожу, не оборачиваясь.

Коридор тих. Дом ещё спит.

Я иду к комнате Али.

Надеюсь, она уже успокоилась и взяла себя в руки.

Шаги гулко отдаются в голове.

Надо с ней поговорить.

Надо расставить всё по местам.

Вчера она была слишком эмоциональна. Но это можно исправить. Женщина должна остыть, подумать, принять разумное решение.

Я спрошу её, одумалась ли она.

Приняла ли моё предложение.

Со временем она поймёт, что я не отказываюсь от неё. Я сохраняю семью. Даю ей статус, безопасность, будущее.

Я уже представляю, как буду приезжать к ней и малышу на выходные.

Как сын будет расти под моим контролем.

Как всё устроится.

Рука ложится на ручку двери.

Привычное движение, отточенное годами. Я уже готов толкнуть её и увидеть Алю. Пусть взбалмошную, пусть не покорную, но всё ещё мою. В моем доме. В моей власти.

Я дёргаю ручку. Дверь поддаётся слишком легко, что я даже слегка теряю равновесие от неожиданности.

Открыта!

Дверь оказывается открыта!

Внутри мгновенно что-то сжимается.

Я толкаю её плечом и захожу.

Комната встречает меня тишиной.

Не той утренней тишиной, когда человек просто спит.

А пустотой.

Кровать смята, одеяло сброшено на пол. Подушка лежит на краю, будто её отбросили в спешке. На покрывале складки, следы торопливых движений.

Я делаю шаг вперёд.

В воздухе ещё держится слабый запах её шампуня.

Шкаф открыт настежь.

Плечики раскачиваются, тихо постукивая друг о друга.

Несколько вешалок пусты.

Мой взгляд цепляется за тумбочку. Нет косметички. Нет её маленькой расчески. Нет ничего, чем она обычно пользовалась в этом доме!

На секунду в голове вспыхивает абсурдная мысль: сейчас она выйдет из ванной. Сейчас я услышу шум воды. Сейчас она появится в дверях, опустив глаза.

Но тишина остаётся неподвижной.

Тяжёлой и настоящей.

Я медленно прохожу к окну. Шторы приоткрыты. За стеклом сереет утро. Мир продолжает жить, будто ничего не произошло.

Будто женщина, которая носит моего ребенка, только что не исчезла из этого дома.

Моя ладонь ложится на спинку стула.

Дерево скрипит под пальцами. Челюсть сжимается так сильно, что ноют зубы.

Перед глазами вспыхивает вчерашний вечер: её крик, слёзы, дрожащие руки на животе.

И взгляд.

Не сломленный.

Дерзкий. Решительный.

Я медленно выдыхаю через нос.

Дом вокруг остаётся тихим, но внутри меня поднимается глухой гул, будто где-то глубоко начинает вращаться тяжёлый механизм.

Я найду ее!

Найду и заставлю вернуться!

Глава 15

Аля

Я сижу на заднем сиденье такси и смотрю в окно, за которым медленно тянется чужая, огромная Москва.

Я здесь.

Правда здесь.

Самолёт, пересадка, ещё один рейс. Все было как в тумане. В аэропорту я боялась оглядываться. Казалось, вот-вот услышу за спиной знакомый голос. Или увижу людей Абсалама. Он ведь может всё. Почти всё.

Первую ночь я вообще провела на вокзале. Сидела на жёсткой лавке, прижимая к себе сумку, в которой поместилась вся моя жизнь. Паспорт. Деньги Фатимы. Пара платьев и результаты обследований с медицинской картой. Всё, что может мне пригодиться первое время.

Все это время я почти не спала. Вздрагивала от каждого шага.

На вторую ночь хватило денег на койку в хостеле. Узкая кровать, тонкое одеяло и соседи, которые косились на мой живот и опухшие от слёз глаза. Никто ничего не спрашивал. И это было даже к лучшему, потому что я прекрасно понимала, что своими ответами могу только навредить себе.

И вот я сижу в такси и еду по городу, о котором ничего толком не знаю, кроме страшилок, которыми пугала меня мать в детстве. Мол, Москва сжирает людей. Она их ломает. Делает черствыми, продажными и злыми. Держись подальше от этого города, если не хочешь потерять себя.

Но в итоге все сложилось иначе. Я доверилась человеку, которого почти не знаю. Только то, что Фатима сестра Абсалама. И что в её глазах за ужином было что-то… человеческое.

А если это ловушка?

Если меня просто передадут обратно?

Если сейчас такси свернёт, и я увижу за поворотом Абсалама.

Я стискиваю ладони.

Нет.

Я уже слишком далеко зашла, чтобы отступать. Да и других вариантов у меня нет.

– Почти приехали, – говорит водитель.

Машина сворачивает в тихий частный сектор. Здесь нет высоток. Нет шума. Только ровные заборы, аккуратные деревья и широкие ворота.

Слишком тихо.

Мы останавливаемся у высокого, тёмного ограждения. Здесь повсюду расставлены камеры, а у подъезда нас встречают автоматические ворота. Дом за ними просто поражает своими размерами! Огромный коттедж с панорамными окнами.

Он выглядит… дорогим.

Нет. Он выглядит так, будто здесь живут люди, которые привыкли делать очень большие деньги.

– Приехали, – повторяет водитель.

Я расплачиваюсь остатками денег Фатимы и выхожу из машины. Ноги слегка подкашиваются. В животе тянет, я нервничаю слишком сильно, и это заметно.

Такси быстро скрывается обратно за поворотом, и я остаюсь одна.

Ну вот и всё. Если сейчас что-то случится, то мне уже никто не поможет.

Я подхожу к воротам. Нажимаю кнопку звонка.

Проходит секунда. Две. Три.

– Кто там? – раздаётся мужской голос из динамика.

Горло мгновенно пересыхает.

– Я… я от Фатимы Хамидовой.

В домофоне повисает пауза. Долгая. Такая, что у меня не остается сомнений в том, что меня сейчас проверяют. Сопоставляют факты.

Сердце грохочет в груди, но затем вдруг впереди раздается щелчок, и ворота начинают медленно открываться.

– Входите, – произносит голос все также строго.

Я без лишних слов прохожу внутрь.

Дом изнутри отказывается еще более внушительным, чем казался с улицы. Светлый камень, широкая лестница, ведущая ко входу, огромные окна. Всё идеально чисто, безупречно.

Дверь в дом открывает еще один охранник. Высокий, в строгом костюме, с холодным взглядом.

Он молча осматривает меня снизу вверх, будто в чем-то подозревая, а затем кивает в сторону холла.

– Проходите. Вас ждут.

Я неуверенно переступаю порог, где меня встречает огромный холл с мраморным полом и люстра из стекла и металла, которая переливается под потолком. Воздух пахнет дорогим деревом и чем-то едва уловимо пряным.

Каждый шаг отдаётся глухим эхом.

Это не просто коттедж. Это целый особняк.

Ко мне подходит еще один мужчина, должно быть, управляющий, и ведёт меня в зал. Высокие потолки, панорамные окна, длинный кожаный диван цвета тёмного шоколада. Всё выверено. Стильно. Дорого.

– Ожидайте здесь, – говорит он, кивая на один из таких диванов.

Я послушно сажусь на край, пальцы впиваются в сумку.

Что я делаю?

К кому я пришла?

Минуты тянутся бесконечно. И вдруг я слышу, как сверху открывается дверь.

Я поднимаю голову.

По широкой лестнице спускается мужчина.

Чёрная рубашка. Чёрные, как смоль, волосы.

Он достаточно высокий, широкоплечий, и смотрит так, словно сокол выискивает новую жертву.

На мгновение сердце пропускает удар.

Как же он похож на Абсалама. Неужели это он⁈

Но когда мужчина выходит из тени и свет падает на его лицо, я с облегчением выдыхаю.

Черты похожи. Та же жёсткость. Та же уверенность. Но взгляд другой. Спокойнее.

Он спускается медленно, не сводя с меня глаз, будто ожидает, что я убегу. Но я не двигаюсь.

– Тебя зовут Аля? – спрашивает он, оказавшийся внизу.

Я киваю.

– Аля Хамидова?

– Да…

Он чуть склоняет голову.

И вдруг уголки его губ едва заметно приподнимаются.

– Тогда будет вежливо и мне тоже представиться.

Он делает ещё шаг вперёд, заставляя меня инстинктивно отступить.

– Меня зовут Руслан. Руслан Хамидов.

Глава 16

Фамилия бьёт по мне, будто удар хлыста.

Хамидов.

Воздух застревает в горле. Сердце начинает биться так громко, что я почти не слышу собственных мыслей. Перед глазами вспыхивает лицо Абсалама. Холодное, жёсткое, уверенное.

Теперь понятно, почему мне показалось, что это Абсалам.

Потому что это и есть почти он! Это его брат!

Конечно. Как я могла надеяться на другое?

Внутри всё сжимается.

Вот и всё. Сейчас он позвонит. Сейчас меня попросят подождать. Сейчас приедут люди, и моя попытка исчезнуть закончится.

Я машинально сжимаю ремень сумки.

Бежать?

Куда?

Хамидов стоит передо мной. Высокий, неподвижный, и внимательно наблюдает. Будто видит насквозь.

Я открываю рот, но слова не выходят.

Он делает короткий жест в сторону дивана.

– Сядь.

Голос его по-прежнему спокойный. Это не приказ. Но отказать ему невозможно.

Я медленно опускаюсь обратно, но Руслан остаётся стоять.

– Я знаю, о чём ты думаешь, – говорит он ровно.

Мои пальцы сжимаются сильнее.

– Думаешь, что я сейчас сдам тебя Хамидову. Что я такой же, как моя семья.

Я молчу. Потому что он прав. Именно об этом я и думаю.

Он выдыхает, проводит рукой по затылку и смотрит куда-то в сторону, будто собираясь с мыслями.

– Я не буду юлить, – продолжает он. – Я не святой. У меня тоже есть свои установки. Свои порядки. Я вырос в той же семье.

Он делает паузу.

– Но мне противно то, во что они превратили традиции. Как испоганили само понятие семьи.

Слова звучат жёстко, но почему-то чертовски убедительно. Ему не хочется задавать лишних вопросов, хочется просто слушать.

– Я не захотел в этом вариться. Уехал. Построил свою жизнь. Своими руками.

Что-то внутри меня едва заметно ослабевает.

– Тогда… – голос всё ещё хриплый, – почему Фатима отправила меня к вам?

В его взгляде мелькает тень мягкости.

– У неё пока нет возможности покинуть дом родителей. Но мы с ней похожи. Когда она подрастёт, я заберу её в Москву. Я обещал.

Он говорит это спокойно, будто речь о неизбежном.

– Она рассказала мне о ситуации.

Моё сердце снова начинает биться быстрее, а Руслан как на зло снова переводит свой колкий, пронзительный взгляд на меня.

– На каком ты сроке?

Щёки вспыхивают.

– Шестой месяц…

Он коротко кивает.

– Ясно. Работать в офисе и бегать по встречам ты не сможешь.

Меня словно задевает его прямолинейность. В груди вспыхивает обида, как будто меня уже списали со всех счетов.

Но он продолжает, не замечая моей реакции:

– Ты занималась пиаром? Продажами?

Я моргаю, пытаясь переключиться.

– Да… некоторое время работала в агентстве Абсалама. Реклама, продвижение медийных людей. У меня остались контакты… клиенты…

Он хмыкает.

– Контакты мне не нужны. Мне нужны сотрудники, которые готовы много и упорно работать. Даже в декрете, если придётся.

Он складывает руки на груди.

– Я тоже выхожу на рынок рекламы. И мне нужны люди.

Он смотрит прямо в глаза.

– Если ты хочешь работу и место, где жить, то соглашайся. Если условия не нравятся, можешь уходить.

Он говорит об этом прямо. Настолько жестко и холодно, что это в очередной раз заставляет меня вздрогнуть.

– Завтра дашь ответ, – произносит он все с таким же равнодушием, – а сегодня можешь остаться у меня.

Он уже разворачивается, явно собираясь уйти, как вдруг во мне мгновенно поднимается лавина нового ощущения.

Если я сейчас уйду, у меня ничего не останется.

Ни денег.

Ни защиты.

Ни будущего для моего сына.

И тогда я слышу собственный голос раньше, чем успеваю подумать:

– Я не буду думать до завтра. Я согласна.

Он останавливается. Медленно поворачивается, словно ожидая окончательных подтверждений.

– Только… – я сглатываю, – ни слова Абсаламу.

В комнате снова становится тихо.

Он смотрит на меня долго. Оценивающе. Будто решает, стою ли я того риска.

Потом коротко кивает.

– Согласен.