Текст книги "После развода. Второй женой не стану! (СИ)"

Автор книги: Панна Мэра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Глава 22

Я молча сижу в машине, прижавшись к стеклу, и смотрю на улицы, которые мелькают за окном. Огни Москвы постепенно сменяются на редкие фонари пригорода, на одиноких людей на станциях электричек, мелькающих за окном. Руслан сидит рядом, неподвижный. Руки сжимают руль, взгляд устремлён прямо перед собой. Ни одного слова с момента, как мы выехали с площадки. Ни о погоде, ни о съёмках, ни о планах по пиару Агеева. Тишина давит, и только гул мотора и шум шин держат меня в тонусе.

Я сжимаю сумку на коленях. Интересно, почему Руслан такой? Я вроде и знаю его уже год, но на самом деле ничего о нём не знаю. На работе он всегда был погружён в дела, у него всё было просчитано до последней детали, до последней эмоции. Дома, пока я еще не переехала в отдельный гостевой домик, было то же самое. Иногда он уходил вечером куда-то, но возвращался всегда один. Тихо и бесшумно. Ничего не рассказывал, и ничего не спрашивал. Я, наверное, могла бы попытаться его разговорить, но всегда останавливалась. Это его жизнь, его правила.

Сегодняшний день вымотал меня: съёмки, постановка, советы Руслана, беготня между локациями, первый опыт говорить на камеру, первый опыт погружения в сферу пиара с другой стороны. Другой руководитель хотя бы поинтересовался каково мне было, какие есть предложения, высказал бы замечания и пожелания. Но только не Руслан! После того разговора про Агеева, он больше мне ни слова ни сказал! Бесчувственный, асоциальный робот, которого интересует только результат!

Вообще это еще удивительно, что он со мной про Антона заговорил, что попросил быть с ним осторожнее. Наверное, это впервые такое, чтобы Хамидов пришел мне что-то советовать.

Я не выдерживаю.

– Руслан… – начинаю тихо, осторожно, но с внутренним напряжением. – Почему ты сказал, чтобы я была осторожнее с Антоном? Что ты имел в виду?

Он хмурится, откашливается, словно собирается с мыслями, но взгляд всё ещё устремлён в окно. В его реакции почему-то ощущается скрытая сила, которую я всё ещё не могу разгадать.

– Всё-таки запомнила… – наконец говорит он сухо. – Антон… Скажем так, падок на красивых женщин. А ты достаточно красивая, чтобы быть для него интересной. Только долго это у него ни с кем не длится.

Я моргаю, сердце подпрыгивает.

– Что⁈ Да я вообще думаю, что он меня в этом ключе даже не рассматривает! И я тоже его в этом ключе не рассматриваю! Мы же говорили, что это чисто профессиональные отношения!

Он коротко кивает.

– Было бы хорошо. Но я обязан тебя предупредить. Чтобы потом ты не ходила по моему дому и не вытирала сопли.

Внутри поднимается раздражение. Его слова звучат как приговор. Я замолкаю, обдумывая каждое слово, внутри всё накаляется.

Да что он о себе вообще возомнил⁈

– Я при тебе ни разу не плакала! – срываюсь я. – И утешать меня я тебя не просила! Так что не делай из меня плаксу, которая по любому поводу нюни распускает.

– Я и не собирался, – хмыкает от недовольно. – Просто у тебя еще опыта мало. В общении с такими людьми.

– По твоему у меня-то опыта в общении мало⁈

Я чувствую, как закипает в жилах кровь. И это он меня, пиарщика, будет учить навыкам общения⁈

– Ты сам черствый, закрытый и асоциальный тип! Так что не тебе меня учить, как и с кем общаться!

Я едва успеваю понять, что сболтнула лишнего, как Руслан резко поворачивает руль, сворачивая с дороги. Ни слова не отвечает на мою тираду. Сердце бешено колотится, но я продолжаю держаться, дышу ровно.

Мы подъезжаем к дому. Я выхожу первой, и слышу цокот каблуков по плитке. Воздух ещё влажный, лёгкий ветер гонит запах мокрого асфальта. Напряжение висит в воздухе, словно после грозы, оставаясь между нами.

Нам сейчас в разные стороны. Неужели он даже ничего не ответит после того, что я ему наговорила?

Но Руслан не оборачивается, оставляет машину у дома и идёт к своей двери.

«Ну и черт с ним!» – думаю я, и уже разворачиваюсь в направлении своего гостевого дома, как Руслан за моей спиной вдруг слегка покашливает. Его шаги стихают, и он вдруг останавливается не доходя до дома.

– Что б ты знала, – говорит он тихо. – Я не черствый. Я просто много чего в жизни повидал. И не хочу, чтобы кто-то прошел через то же, что я.

И, не добавляя ни слова, уходит в дом, плотно закрыв за собой дверь.

Я стою, как вкопанная. Сердце колотится, ноги подкашиваются. Внутри нарастает смесь раздражения, удивления, тревоги и какого-то странного любопытства.

Что это с ним такое? Он сегодня ведет себя странно. То молчит, как обычно, то предупреждает меня по поводу Агеева, то проглатывает мои язвительные фразочки, а потом бросает что-то личное, прежде чем захлопнуть дверь!

Да что он за человек такой⁈

С виду сложный, холодный, непроницаемый, но при этом у меня внутри не проходит стойкое ощущение, будто это не единственные его характеристики.

Что-то в нем есть еще. Что-то, что он так отчаянно пытается скрывать за своей маской безразличия.

Но сегодня я почему-то окончательно убедилась в том, что Хамидов может быть другим.

Но вот каким? Это мне еще предстоит узнать.

Глава 23

Абсалам

Дилара обвивает меня руками за шею, и ее тело прижимается к моему почти вплотную. Жар от ее кожи обжигает. Она шепчет что-то тихо, сладко, будто хочет, чтобы я забыл обо всём на свете. Я слушаю, киваю, улыбаюсь, но в мыслях уже далеко зашел куда-то не туда.

Думаю о бизнесе, о клиенте, который сорвался, о предоплате, которая висела на волоске, а теперь улетела в никуда. Я вижу её лицо, слышу дыхание, чувствую тепло кожи на своей, но голова занята другим.

Каждое слово Дилары словно растворяется в шуме моих мыслей.

– Абсалам… – её голос мягкий, обволакивающий, но в нём слышится осторожность. – Ты сегодня весь день как-будто не со мной. Тебя что-то тревожит?

Я молча киваю, но внутри появляется какой-то липкое раздражение, будто Дилара пытается залезть на мою личную территорию.

– Моя мама спрашивает, – вырывается из меня резко, почти с раздражением, – не хотим ли мы попробовать завести ребёнка?

Дилара откидывается на подушку, фыркает, словно я сказал что-то нелепое. Её руки скользят по простыням, она смотрит на меня с лёгкой насмешкой: – Абсалам, мы же так не договаривались! – говорит она. – У тебя уже есть преемник. Ты меня выбрал не для того, чтобы я тебе детей рожала!

В груди разгорается огонь. Сердце бьётся так сильно, что кажется, будто выскочит наружу. Я вижу в этом её фыркании вызов, непонимание того, что для меня важно.

– Как ты видишь, – начинаю, голос низкий, почти рычащий, – Аля сбежала. Я не знаю, где она, что с ней, жив ли мой ребёнок. Хорошо было бы иметь второго. Мы все устали ждать. Я не молодею. Родители тоже. Да и компании нужен наследник.

Дилара с презрением фыркает:

– Я молодая, Абсалам. У меня хорошая фигура, и крепкое здоровье. И я не собираюсь отказаться от этого только потому, что твоя бывшая решила показать характер. Если хочешь ещё ребёнка, то бери суррогатную мать!

Сердце сжимается. Внутри гнев и растерянность переплетаются в неудержимую бурю. Я сажусь на край кровати, сжимаю кулаки. – Как ты смеешь мне такое предлагать? – я смотрю прямо в её глаза, в её насмешку и лёгкость. – Ты хоть понимаешь, какой это грех! Ещё и другая женщина! Ты понимаешь, что говоришь⁈

Она смотрит на меня спокойно, почти вызывающе, будто не боится моей ярости. И это только больше раззадоривает меня.

– Ты моя жена, – продолжаю, голос громче, теперь это уже приказ, – было бы логично, если бы ты тоже родила. Если не хочешь его воспитать сама, отдай потом моим родителям.

– Юридически, Абсалам, твоя жена все еще та Алиночка, – кричит она, подпрыгивая на подушке. – Так что я ничем тебе не обязана. И портить фигуру и здоровье пока я ещё так молода, я не стану.

Гнев переполняет меня. Я чувствую, как кровь стучит в висках, дыхание становится прерывистым. Я почти вижу, как внутри меня рвётся что-то хрупкое. Терпение, контроль, чувство справедливости.

– Как ты вообще смеешь предлагать мне другую женщину в качестве матери⁈ – кричу я, и пальцы сжимаются в кулаки, – Я выбрал тебя в качестве еще одной женщины. Своей женщины. И я никогда не давал тебе гарантий, что не захочу от тебя детей.

Она, кажется, не ощущает всей силы моего возмущения, просто лежит, дерзко улыбается, как будто играя со мной.

Я встаю, сердце колотится, кровь пульсирует в висках. Всё внутри кричит, что так нельзя, что это невозможно, что она не понимает, что я хочу, чего я жду.

– Дилара! – рычу я, делая шаг к двери, но ещё не выхожу. – Ты понимаешь, что я говорю о продолжении рода, о будущем компании, о семье?

– Ну так найди своего наследника и будет тебе продолжение рода! А я хочу и дальше быть красивой, молодой и успешной кошечкой рядом с тобой. Разве не этого ты всегда хотел? – фыркает она ещё раз, и смотрит на меня с лёгким презрением, не осознавая, насколько её слова режут меня.

Я уже готов сорваться, но меня прерывает звук вибраций мобильного на тумбочке.

– Тебе повезло, что меня прервали, – шиплю я. – Иначе пришлось бы тебя взять силой.

Я срываю трубку:

– Барс. Что у тебя? – начинаю без лишних прелюдий.

Голос в трубке ровный:

– Я нашёл информацию по вашему клиенту. Все материалы отправил на почту. Вы должны это увидеть.

Я накидываю халат, выхожу из спальни, плотно прикрыв за собой дверь. Наконец узнаю, к кому переметнулся наш клиент. Сердце бьётся чаще, ладони потеют.

Я открываю почту, но вижу там всего одну ссылку на видео.

– Это все? – недовольно спрашиваю я, ожидая увидеть с десяток отчетных файлов.

Но Барс только хмыкает.

– Посмотрите. Думаю, вам этого будет достаточно.

Я кликаю на ссылку, открываю и… замираю.

Экран перед глазами оживает. Антон Агеев, клиент, который должен был сотрудничать только со мной, теперь сидит с… Алей!

С моей женой, и матерью моего ребёнка! Они вместе на интервью, смеются, улыбаются. Аля говорит что-то смешное, Антон хохочет, улыбается, и я вижу, как он смотрит на нее. С восхищением, с этим хищным взглядом, который присущ только мужчинам.

Сердце сжимается, дыхание сбивается. Изнутри рвётся что-то яростное. Наверное, смесь шока и невозможности что-либо сделать. Моя жена улыбается другому мужчине. И не просто какому-то забулдыге с улице! Это мой бывший клиент, черт возьми! Состоятельный, с именем в мировом спорте, при бабках и связях. И это он! Он сейчас рядом с моей женщиной!!!

Я сжимаю губы, сжимаю телефон в руках. Сердце горит, а разум пытается найти хоть какой-то план. Но планов нет. Есть только это видео, этот взгляд Антона на ней, и ее радостный, наполненный свободой взгляд.

Глава 24

Спустя две недели

Аля

Я смотрю в окно такси, когда машина сворачивает к стадиону. Огромное здание вырастает впереди, ярко освещённое прожекторами. Люди движутся к разным входам плотным потоком. Уже издалека слышны гудки, смех и крики болельщиков.

Сердце почему-то начинает биться быстрее.

Две недели.

Прошло всего две недели с момента выхода того интервью с Антоном Агеевым, а ощущение, будто жизнь за это время перевернулась несколько раз подряд.

Я до сих пор не до конца понимаю, что произошло.

После публикации ролика начался настоящий взрыв. Телефон разрывался от звонков журналистов. Сообщения сыпались сотнями. Мои скромные соцсети, где раньше было всего пару десятков подписчиков, за одну ночь выросли на десятки тысяч.

Я проснулась утром и не поверила глазам.

Комментарии, отметки, сторис, репосты.

Все обсуждали наше интервью. и не только интервью. Но и меня тоже.

И это было так странно. Так непривычно.

Да, когда все это затевалось, я понимала, что моя узнаваемость неминуемо вырастет. Но я и подумать не могла насколько. Главной целью пиара был продукт, к вовсе не я. И не история одной матери-одиночки. Но люди почему-то зацепились именно за нее. За мои рассказы о родах, о теле, о страхах, и о попытках вернуться в форму. И вот теперь моя главная задача в своих соцсетях показывать, что я реально использую питание бренда Антона. Что это не реклама, а часть моего пути принятия новой себя.

– Приехали, – говорит водитель, выдергивая меня из забвения.

Я протягиваю ему несколько купюр, выхожу на улицу и следую к заднему входу на стадион.

Я обхожу здание, и, как только вижу подходящую дверь, она внезапно распахивается и оттуда выходит Антон.

– О! – он широко улыбается. – Ты уже приехала.

Я автоматически протягиваю руку, но вместо рукопожатия он неожиданно притягивает меня к себе и легко обнимает.

Я на секунду теряюсь.

– Рад тебя видеть, – говорит он, отступая. – Пойдём. Сейчас матч начнётся.

Мы поднимаемся на трибуну. Здесь людей значительно меньше, чем на основных трибунах. Видимо, здесь расположена зона для гостей команды. Стадион постепенно наполняется шумом. Болельщики скандируют, барабаны гремят, где-то раздается оглушительный свист.

– Моя команда играет в красном, – говорит Антон, кивая вниз на поле, где уже выстроились игроки. – Ты раньше ходила на футбол?

Я только качаю головой.

– Нет. Сегодня у меня первый раз, если так можно сказать.

Антон улыбается в ответ.

– Что ж, тогда смотри внимательно.

Свисток, и вот ира начинается.

Сначала я почти ничего не понимаю. Игроки бегут, мяч летит из стороны в сторону, трибуны ревут. Но Антон рядом постоянно что-то объясняет.

– Видишь номер десять? Это наш плеймейкер. Через него строится атака.

– А вот сейчас смотри… если он отдаст пас налево, то будет момент.

И правда – пас. Игрок вырывается вперёд. Трибуны взрываются криком.

– Вот! – смеётся Антон. – Я же говорил!

Он одновременно объясняет мне и кричит что-то вниз команде. Иногда резко встаёт, машет руками, даёт указания.

И в этой его активности, в этой сумасшедшей поддержки болельщиков есть какой-то свой шарм.

Я наклоняюсь чуть ближе к перегородке стадиона, чтобы внимательнее рассмотреть игроков, когда внезапно ощущаю легкое прикосновение пальцев Антона к своей кисти.

Я на мгновение вздрагиваю, и Агеев тут же убирает руку.

Интересно, это у него случайно вышло? Или нарочно?

Но я стараюсь не придавать этому значения.

Матч становится напряжённым. Мяч постоянно у ворот. Болельщики орут, кто-то рядом с нами ругается, кто-то смеётся.

Адреналин буквально висит в воздухе.

Когда судья даёт свисток на перерыв, я только тогда понимаю, что всё это время сидела, затаив дыхание.

– Я быстро к команде, – говорит Антон. – Не уходи далеко.

Он сбегает вниз по ступеням к полю, оставляя меня одну.

Я еще несколько минут сижу на трибуне, изучая команду Агеевы, когда понимаю, что у меня совсем пересохло в горле от криков

Надо бы сходить за водой в буфет. Он же здесь наверняка есть.

Я спускаюсь в коридор к небольшому кафе. Очередь длинная, люди обсуждают игру, кто-то спорит, кто-то кричит в телефон. Покупаю бутылку воды, открываю её на ходу.

Да, матч, конечно, очень напряженный. Интересно, кто же всё-таки победит?

Я разворачиваюсь к лестницам, ведущим на трибуну, когда внезапно за спиной раздается голос.

Знакомый. До боли знакомый.

– Аля… – произносит он тихо, и мое сердце мгновенно сжимается. – И долго ты ещё собиралась от меня бегать?

Я инстинктивно поворачиваюсь, хотя все во мне уже кричит, лишь о том, чтобы это оказалось ложью.

Но глаза не врут.

Передо мной стоит мой муж. Абсалам Хамидов.

Глава 25

Я замираю. Секунду просто смотрю на него, не веря собственным глазам.

Абсалам ничуть не изменился. Такой же высокий, широкоплечий, грозный. Только взгляд стал злее.

Я не могу сопоставить в голове реальность с картинкой перед глазами.

Целый год я жила, убеждая себя, что между нами теперь тысячи километров, новая жизнь и новый мир. Что прошлое осталось где-то в том доме, за той запертой дверью.

И вот он здесь.

Мой желудок сжимается так резко, что я едва удерживаю бутылку воды в руках.

Он делает шаг ко мне.

На губах появляется знакомая, самодовольная ухмылка.

– Что? – тихо говорит он. – Не ожидала, что мы с тобой снова увидимся?

Я автоматически отступаю назад.

Сердце начинает биться так громко, что я почти не слышу шум стадиона.

– Абсалам… – мой голос звучит хрипло. – Пожалуйста… Уходи.

Он коротко смеётся, но в этом смехе столько холодной уверенности, что по спине пробегает ледяная дрожь.

– Знаешь, за чем я пришёл?

Он приближается ещё на шаг.

Я снова отступаю на шаг.

– Нет… – шепчу я. – Пожалуйста…

– Твоя экспедиция закончена, – спокойно говорит он. – Я здесь, чтобы вернуть тебя домой.

Домой. Это слово звучит не как что-то родное, а как приговор.

В голове мгновенно вспыхивают картинки: закрытая дверь, истерика, голос Дилары за стеной, конверт от Фатимы, ночной побег.

Я резко разворачиваюсь.

Сейчас мне нужно бежать. И бежать как можно быстрее.

Но я делаю шаг к двери, и нога в ту же секунду соскальзывает с лестничной ступени. Тело резко кренится назад, я почти падаю.

И в этого мгновения ему хватает, чтобы схватить меня.

Сильные пальцы Абсалама впиваются в мою руку.

– Осторожнее, – говорит он почти ласково, но в его голосе нет ни капли заботы.

Он притягивает меня ближе, и я чувствую запах его парфюма. Знакомый до тошноты.

– Я очень долго тебя искал, – тихо говорит он шепотом почти мне на ухо.

– Отпусти!

Но хватка только усиливается.

– А ты, оказывается, здесь… – он усмехается, окидывая меня взглядом. – По мужикам прыгаешь.

Меня словно обливают ледяной водой.

– Что ты несешь?

– Думаешь, этому футболисту есть до тебя дело? – продолжает он, склонив голову. – Такие мужчины чести не знают.

Он наклоняется ближе.

– Но ничего.

Пальцы сжимают моё запястье ещё сильнее.

– Мы вернёмся домой.

Я резко дёргаюсь.

– Я никуда с тобой не поеду!

Он вдруг хватает меня за руку и резко тянет вниз к лестнице экстренной эвакуации.

– Пойдёшь.

– Отпусти!

Я упираюсь, хватаюсь за перила, пытаюсь остановиться.

– Я сейчас позову охрану!

Он даже не оборачивается.

– И что тебе сделает охрана? – спокойно бросает он. – Я твой муж. Охрана будет не моей стороне.

– Помогите! – кричу я, но слышу лишь собственное эхо.

Это лестница пожарной эвакуации. Здесь никогда никого нет.

– Не кричи так. Тебя некому спасать. Твой дружок сейчас занят, – продолжает Абсалам. – Он на поле со своей командой.

Я сжимаю зубы от обиды. Хамидов прав. Антон Агеев сейчас на поле.

Он даже не знает, что происходит.

Мне никто не поможет.

Холодный ужас поднимается от живота к горлу.

– Пожалуйста… – шепчу я.

Но Абсалам уже тащит меня дальше. Его хватка железная.

Я брыкаюсь, пытаюсь вырваться, но он только сильнее сжимает пальцы.

– Сейчас сядем в машину, – говорит он. – Поедем за ребёнком.

Я замираю.

– Нет…

– А потом домой.

Он говорит это так спокойно, словно обсуждает обычную поездку.

– Мама уже всё подготовила. Она займётся твоим воспитанием.

Я снова пытаюсь вырваться.

– Отпусти меня!

Но мы уже почти у выхода. Большая металлическая дверь ведёт на заднюю парковку стадиона, и я понимаю, что если мы выйдем туда, то всё.

Мне наступит конец.

Я больше не смогу выбраться.

Абсалам толкает дверь, и она со скрипом открывается.

Холодный вечерний воздух ударяет в лицо, и я мгновенно замечаю его машину.

Чёрный мерседес с открытой задней дверью.

Сердце падает куда-то в пятки.

Это всё.

Шансов больше нет.

Абсалам делает шаг вперёд, тянет меня за собой, как вдруг…

Проход ему заслоняет фигура.

Высокая.

Широкоплечая.

Он выходит из тени парковки прямо к двери.

Я замираю, а мгновение спустя раздается спокойный, холодный голос.

– Не так быстро.

Глава 26

Мир на секунду словно ломается.

Я стою на пороге двери, ведущей на парковку стадиона, и смотрю на человека перед собой, не в силах поверить в то, что вижу.

Перед нами стоит Руслан Хамидов.

Высокий, неподвижный, с тем самым выражением лица, которое я знаю уже год. Спокойным, холодным, почти безэмоциональным. Он стоит прямо перед дверью, перекрывая выход на парковку, и выжидающе смотрит на

своего брата.

Хватка Абсалама на моей руке становится жестче. Он тоже явно не ожидал такой встречи.

– Руслан? – произносит он медленно, будто проверяя, не играет ли с ним зрение. – Что ты здесь делаешь?

В голосе слышится удивление с явным оттенком злости.

Руслан делает еще один шаг вперёд, и совершенно спокойно произносит:

– А разве не ясно? Я пришёл забрать у тебя своего пиарщика.

На секунду повисает пауза. Абсалам не двигается, явно пытаясь осмыслить наглость слов брата, а потом всё происходит очень быстро.

Руслан резко делает резкий выпад в мою сторону, и его рука буквально вырывает меня из пальцев Абсалама. Я даже не успеваю понять, как оказываюсь за спиной Руслана.

– Быстро в машину, – шипит он, даже не глядя на меня.

Я замираю всего на секунду, но страх толкает меня быстрее любых мыслей. Я резко прихожу в себя, уворачиваюсь от руки Абсалама, который пытается снова схватить меня, и бегу.

Сердце колотится так сильно, что почти оглушает.

Машина Руслана стоит всего в нескольких метрах. Дверь уже приоткрыта, я с легкостью открываю ее шире и почти падаю на переднее сиденье рядом с водительским.

Проходит пара секунд прежде, чем я начинаю осознавать все, что происходит, как за спиной с парковки раздаются голоса.

Я оборачиваюсь.

В этот момент из машины Абсалама начинают выходить люди.

Из оказывается еще трое. Здоровые, широкоплечие, в тёмных куртках.

Должно быть, это его охрана.

Моё сердце проваливается куда-то вниз.

Четверо.

Против одного.

Я сжимаю ручку двери, не зная, что делать.

Абсалам медленно поворачивается к Руслану. Его лицо каменеет.

– Как это понимать, брат? – голос становится холодным. – Это моя жена.

Руслан стоит, не двигаясь.

– Она мой самый эффективный сотрудник, – говорит он спокойно. – Я тебе её не отдам.

Абсалам смотрит на него несколько секунд.

А потом вдруг смеётся.

Коротко и жёстко.

– Похоже, брат, ты совсем потерял связь с Родиной, – говорит он. – Ведёшь себя не как брат.

Он делает шаг ближе.

– На мою жену глаз положил?

Его кулаки сжимаются.

– Ты знаешь, как у нас за это отвечают.

Он заносит руку, чтобы нанести первый удар, но Руслан оказывается быстрее.

Он перехватывает его кулак в воздухе, резко выкручивает руку Абсалама, разворачивает его корпусом к себе. Всё происходит так быстро, что я даже не успеваю вдохнуть.

Глухой удар.

Руслан бьёт его под дых.

Абсалам сгибается пополам, хрипло выдыхая.

Охрана на секунду замирает, не понимая, что произошло, а потом бросается к своему хозяину.

Это момент, который Руслан точно не станет упускать. И он действует.

Стремительно разворачивается и быстрым шагом идёт к машине.

Не проходит и секунды, как Хамидов оказывается рядом со мной, захлопывает дверь и заводит мотор.

– Пристегнись, – коротко бросает он, и я машинально щёлкаю ремнём.

И в следующую секунду машина резко срывается с места. Колёса визжат по асфальту. Мы буквально вылетаем с парковки.

Я оборачиваюсь назад, и что-то внутри меня сводит от судорожного спазма, я вижу, как чёрная машина Абсалама резко трогается следом.

– Они за нами… – шепчу я.

Руслан ничего не отвечает.

Он крепче сжимает руль, взгляд становится острым и сосредоточенным.

Машина набирает скорость, и мы вылетаем на дорогу. Позади в зеркале уже мелькают фары.

Значит, отступать они не собираются.

Руслан резко перестраивается между машинами, обходит один ряд, другой, проскакивает на жёлтый.

Его лицо каменное. Только мышцы на челюсти напряжены.

И вдруг он сквозь зубы бросает:

– Ну и вляпалась же ты… как всегда.

Я резко поворачиваюсь к нему.

– Я вообще-то…

– Тсс.

Он даже не смотрит на меня.

– Сиди тихо.

Голос холодный, жёсткий.

– Нам нужно от них оторваться.

Я замолкаю.

Сердце всё ещё колотится где-то в горле.

В зеркале заднего вида фары машины Абсалама становятся всё ближе.

Руслан резко поворачивает на боковую улицу.

Шины визжат.

Машина уходит в резкий поворот, заставив меня схватиться за сиденье.

Город мелькает за окнами сотнями огней, витрин и перекрёстков, а я по-прежнему сижу молча, боясь взглянуть в зеркала заднего вида.

Что будет если нас догонят?