Текст книги "Фрося. Часть 6 (СИ)"
Автор книги: Овсей Фрейдзон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
глава 62
Фрося до поздней ночи лежала без сна на кровати, тщательно перебирая их недавний разговор с Марком по телефону. Она мысленно хвалила себя за то, что переборола свою гордыню и позвонила Марку и, главное, отбросив все условности, сказала ему то, что вынашивала в душе все эти месяцы со дня его внезапного отъезда из Москвы. Ворочаясь с боку на бок, вернулась в памяти на девятнадцать лет назад, в то время, когда в её жизни произошло столько значимых событий – смерть любимой мамы Клары, свадьба Андрея, смерть Алеся, отъезд в Израиль Анютки и, безусловно, к этому списку значимых событий нельзя не прибавить начавшуюся деловую и любовную связь с Марком. До него, она восемь лет прожила, не допуская в свою жизнь даже в мыслях ни одного мужчину, и чувствовала себя великолепно рядом с необыкновенной мамой Кларой и подрастающим младшим сыном. Старшие дети уже давно жили своей взрослой жизнью, радуя, а чаще огорчая мать. А, потом закружил водоворот событий, из которого её буквально вырвал Марк и понёс с головокружительной быстротой по стремнине жизни. Фрося скинула с себя простынь и включила, стоящий на прикроватной тумбочке вентилятор – но как на зло, в этот день была душная июльская ночь, а от мыслей о Марке становилось вообще нестерпимо жарко. Четыре года она купалась в его любви и полной всевозможных приключений жизни, дорогие подарки, отдых на Чёрном море в лучших гостиницах Советского Союза, деловые встречи с интересными людьми, рестораны, театры и разве всё припомнишь, что ей дарил блестящий любовник... многое, но только не семейное счастье. Затем он уехал, оставив её с разбитым сердцем и с крупными неприятностями с органами правопорядка, но она нашла в себе силы, выпутаться из сложной ситуации и снова зажить жизнью в спокойном русле. Наверное, самой большой её ошибкой был момент, когда девять лет назад, Марк позвонил ей поздравить с шестидесятилетием и позвал к себе в Штаты, заверяя, что он уже поднимается на ноги и готов вместе с нею покорять новые высоты, но она не то испугалась, то ли в ней взыграла гордыня, трудно теперь вспомнить и оценить этот момент, но она тогда даже и подумать не могла совершить этот отчаянный поступок, а зря. Ох, как зря, не было бы у её Сёмочки проклятого Афганистана, а ведь у мальчика блестящая голова и целеустремлённый характер, он бы там наверняка добился бы всего того, чего ему не удалось достичь, в силу определённого скверного порядка в Союзе Ах, о чём уже сейчас сожалеть, но надо на этот раз не пойти по пути амбиций и инертности, а уцепиться за последний шанс, который ей дарует судьба. Вот, только как распорядиться жизнью Танюхи с детками, разве она может бросить их на произвол судьбы. Фрося так и не заметила, как, в конце концов, уснула. Казалось бы, только отмежевалась сном от всевозможных мыслей, как её разбудил телефон. Схватив трубку, услышала вновь голос Марка:
– Доброе утро! Что разбудил?
– Можешь посмеяться, но да. Мне казалось, что я никогда не усну после нашего вчерашнего разговора и не заметила, как вырубилась. А у тебя, что сейчас, ночь?
Марк рассмеялся.
– Да, двенадцатый час. Всё ходил по комнатам, как лунатик и ждал, когда у тебя наступит утро.
– Маричек, какое счастье слышать твой голос, я уже без этого жить не смогу. Когда мне не спалось, я вспомнила начало наших с тобой любовных и деловых отношений, а ведь ты с первого взгляда совсем мне не понравился.
И они уже вместе засмеялись.
– Фросик, а всё же вначале деловых отношений, я ведь тоже тебя в качестве любовницы во время поездки в Вильнюс, даже представить не мог, такая ты мне показалась неприступная.
– Маричек, как у меня душа болит за свою невестку Таню, представить даже не могу, как она будет жить без меня.
– Ну, почему без тебя?! Ведь мы собираемся постоянно наведываться в Москву, теперь с этим делом гораздо проще. Знаешь, я переговорю с Леоном, постараемся и её вытащить в Штаты на постоянку.
– Фу ты, камень с моей души убрал, теперь только буду ждать от тебя распоряжений, как мне поступать дальше.
– Фросик, выслушай меня внимательно, я постараюсь тебе доходчиво нарисовать нынешнюю ситуацию – за последние полгода, с того момента, как я вернулся из Москвы, я только лечусь и проживаю деньги. Всё моё участие в бизнесе пришло к нулю, не считая, приобретённых раннее ценных бумаг, но и их я вынужден буду скоро продавать. Лечение у нас тут дело не дешёвое, а я ещё очень хочу увидеть твои глаза...
– Маричек...
– Фросенька, я тебя не перебивал и ты, сделай милость. За этот период я тоже о многом передумал и так же, как ты, решил, что лучше тебя у меня не было рядом человека и уже не будет. Давай не станем пороть горячку, через Леона постараюсь организовать тебе гостевой вызов, ты приедешь ко мне и мы тут официально с тобой оформим наши отношения. Ты, согласна?
– Маричек, я согласна, но я не могу сейчас бросить одну Танюху с детьми. Может дождёмся возвращения Семёна?
– Фросик, я не хочу о многом говорить по телефону, но твой сын вряд ли после плена появится в Москве, а дальше сама думай и делай выводы.
– Марик, я уже всё поняла и сделала выводы, но ведь поеду к тебе по гостевому вызову, а, что потом?
– А потом... а потом, мы поедем с тобой в Москву и я, возможно, встречусь с твоим Меченным и если с ним сварим кашу, то рванём с тобой в Сибирь, вот, где поле не паханное. Жаль, что в январе не смог, а точнее, не успел Леона внедрить в российский бизнес, но думаю, когда нащупаем с тобой дорожку к сырьевым источникам, тогда можно будет его опять подключить, а за ним и других воротил, у которых есть хорошие бабки...
– Марик, я тебе обещала быть глазами, а не мозгами, от твоих размахов у меня дух захватывает. Я же тебе сказала, что на всё с тобой готова, после того, как реально будем вместе, я уже не буду бояться будущего нашей страны, о котором нам прорицал Валера. Кстати, он два месяца назад перенёс обширный инфаркт, слава богу, выбрался, а было страшно за него.
– А, как он сейчас?
– Не знаю, не видела пару недель, но боюсь, если начнёт опять пить, ему амба.
– Фросик, если он будет нуждаться в твоей помощи, не бросай, помоги, он очень хороший мужик и толковый.
– Ты, мне будешь об этом рассказывать, я же с ним рядом все эти пятнадцать лет, пока тебя не было жила, душа в душу. Беда Марик в том, что рядом с ним находится женщина, с которой он вместе пьёт, хотя, если честно, то он и без неё квасил. Должна тебе признаться, что она меня, как, впрочем, и я её, короче, мы на дух не переносим друг друга.
– Ну, сама смотри, я из своего угла на всё это повлиять никак не могу. Фросенька, я теперь буду часто тебе звонить, только скажи, по каким дням ты будешь дома, ведь знаю, что у тебя сейчас дачный сезон.
В голосе Марка слышались весёлые нотки, и Фрося поняла, что на этот раз всё сделает, чтобы своё некогда ускользнувшее счастье не упустить.
– Марик, но ведь эти разговоры и тебе будут стоять много денег...
– Ерунда, я не на столько ещё беден, чтобы на это обращать внимание. Фросик, у меня есть кое-что за душой, а немного с тобой напряжёмся и купим домик на Карибах и будем разводить попугаев.
Фрося подхватила шутливый тон Марка:
– Попугаев, так попугаев, только я не знаю, где эти Карибы находятся.
Оба пожилых уже человека в этот момент были самыми счастливыми людьми на земле, они опять были вместе, хотя бы на данный момент душами.
глава 63
После утреннего порадовавшего душу телефонного разговора с Марком, Фрося распихала по сумкам выстиранное бельё и понеслась на дачу. Ей не терпелось поделиться с Таней своей радостью и планами на будущее. Невестку она застала, сидящей в тени яблони с книгой в руках, которую она, по всей видимости, давно не перелистывала. Таня смотрела с грустью на озарённое лицо свекрови, и, казалось бы, с интересом, внимательно слушала её сбивчивый рассказ, но вдруг перебила:
– Мама Фрося, ты хочешь уехать, а я, ты меня бросаешь?
– Танюха, я ведь сказала, что потом мы вернёмся и постараемся тут закрутить какой-нибудь бизнес, чтобы не сидеть, как нынче и только проедать с непостижимой быстротой, почти не поступающие к нам денежки. Кстати, я только успеваю обменивать доллары на наши рубчики, а они тают, как снег в апреле. За эти полгода три моих штуки и одна твоя улетели как будто их и не было. Правда, в этом нам помогли Алесик, Валера и другая свистопляска, но даже, если мы сядем на жёсткую экономию, всё равно финал печальный.
– Мама, я же говорила, что уже пора продавать мою машину, всё равно стоит без дела, куда мне на ней ездить.
– Хорошо, займусь ею в ближайшие дни, когда уеду, тебе и моей хватит.
– А, когда ты, уедешь?
В голосе Тани было столько печали и тревоги, что у Фроси сжалось сердце.
– Танюха, это ведь ещё долгая песня – пока вызов придёт, потом, пока разрешение получу, да, я и не думаю, что уеду надолго, обтяпаем оформление нашего брака и вскорости вернёмся, надо же здесь дела заваривать, самое подходящее время, пока царит такая неразбериха в стране.
– Мама, а я, чем я буду заниматься?
– Что ты, заладила я, да, я...
Фрося с ужасом почувствовала в своей душе нарастающий гнев и злость на невестку, но сдержаться уже не могла.
– Танюха, пора тебе уже, в конце концов, встряхнуться. Ты, думаешь у меня душа не болит за нашего Сёмочку, но слезами и своим угасанием ему не поможешь, а себя быстренько угрохаешь. Встрепенись ты уже, на самом деле, сколько я могу с тобой нянчиться, у меня тоже силы и душа не безразмерные, а у тебя, между прочем, трое деток, которые, я тебе доложу, очень и очень нуждаются в матери и не в такой опустившей крылья, а в парящей, показывающей достойный пример своей энергией и работоспособностью. Я видела, с какой радостью уехала от нас в Крым Анжела, потому что перспектива сидеть на даче с унылой мамой ей совсем не улыбалась.
Таня захлопнула с треском книгу и вскочила на ноги.
– Мама Фрося, сколько можно мне нравоучения читать, хорошо, что ты можешь продолжать жить как будто ничего не случилось, а ещё и радоваться жизни, возобновляя роман со старой любовью, о которой долгие годы даже не вспоминала. А я не могу, ты, слышишь, не могу забыть Сёму ни на минутку. Я не могу жить спокойно и кипеть энергией, когда над ним может быть смерть висит. Ты, хочешь уехать в свою паршивую Америку, так уезжай и, как можно быстрей, освободи меня от своего присутствия и твоих вечных нравоучений, и подачек. Я когда-то жила без тебя, без твоей опеки, без твоих денег и без Сёмы, так нет, ты, появилась – ангел-спаситель, оплела меня своей паутиной так, что моя душа в ней вначале размякла, разнежилась, а теперь словно вата из старой подкладки, лезет со всех сторон из дырявой моей жизни...
Лицо у Тани раскраснелось, волосы растрепались, а в потухших за последние годы глазах, вновь горел прежний зелёный неистовый огонь. Фрося в ответ не проронила ни одного слова в оправдание или не менее категоричного выпада, она смотрела с жалостью на пылающую гневом невестку, понимая её горькую правоту, и её жуткую несправедливость. Ей одновременно хотелось отхлестать Таню по лицу звонкими пощёчинами и крепко прижать к груди и гладить успокоительно по худеньким плечикам.
– Ну, всё сказала, а то продолжай, не часто мне приходится слышать в свой адрес подобную благодарность за содеянное добро. Воистину говорят, что любое добро наказуемо. Пойду на пруд, поплёхаюсь там с детками в водичке, а ты приготовь пока обед, я за эти два дня почти ничего не ела.
С момента вспышки Тани дни на даче потекли в том же русле, что и раньше – две женщины вместе копались на грядках, готовили еду, что-то мариновали и солили, делали закатки на зиму, невестка порою что-то шила, а Фрося ходила с детьми на пруд и в лес. Каждых три дня Фрося отъезжала в Москву, чтобы поговорить по телефону с Марком, как у них было договорено. Фрося не стала делиться с любимым мужчиной, произошедшим у них с Таней жутким скандалом, как и тем, что через своего крутого знакомого Влада, он же Меченный и он же Владислав Антонович, удачно продала «Волгу» Тани, сообщив тому, что с Марком наладила телефонную связь и, возможно, тот через несколько месяцев появится в Москве.
– Ефросинья Станиславовна...
Бывший уголовник словно пробовал на вкус имя отчество своей приятельницы.
– В Москве начинается беспредел, у многих молодых фраеров появились пушки, и они шмаляют в людишек, как закоренелые мокрушники раньше не шмаляли. Идёт раздел Москвы на сектора и в каждом правит своя группировка, но часто одна налезает на другую, а бывают ещё заезжие встрянут и тогда начинается пальба. Коммунисты уже навести порядок не могут и пока они будут выяснять с демократами, кто из них главная сила в стране, криминал проглотит тех и других. Нам, старым законникам, очень нужны всякие там иностранцы с бабками, чтобы убраться от этих мелких собачьих плясок, пусть они тут делят территории, давят друг друга за крышу, а нам надо подмять под себя несметные богатства страны и толкать на запад всю эту хрень от древесины до алмазов...
– Влад, ты мне рассказываешь такие страсти, а я большую часть времени сижу на даче, ничего не знаю, не вижу и не чувствую, правда сезон уже заканчивается, скоро вернусь в город и тогда, возможно, окунусь во всю эту хренотень.
Бывший зэк блеснул золотом зубов:
– А, что ты, хотела, чтобы по Москве в открытую ходили со шмайсерами в руках, ребята стараются не показываться на глаза, всё же ментовка пока при власти, хотя и там продажных нашему брату становится всё больше и больше. Скажи, ты, давно по базарам не ходила, хотя у меня такое чувство, что скоро на каждой улице будет рынок, но я не об этом – глянь, сколько там развелось кавказцев и все при понятиях, а этих узкоглазеньких столько со своими зажигалками, часами и другой мелкой хренью. Всё, Ефросинья Станиславовна, страна превратилась в огромный базар, а мы на нём не должны быть покупателями, надо в продавцы метить.
– Владислав Антонович, а тебе не кажется, что мы с тобой уже староваты для этого?
– Кажется, ещё, как кажется, но поэтому мы не должны становиться простыми продавцами, а в заведующие вылезать, а то и в министры торговли.
На этом они, доброжелательно улыбаясь друг другу, расстались. Фрося поехала к Карпеке, не стала их общение превращать в ничего не значащий телефонный разговор, ей хотелось наяву увидеть друга Валеру и поговорить с ним по душам.
глава 64
Почти полтора месяца Фрося не видела Карпеку, за всё это время только несколько раз, они коротко поболтали по телефону. Валера вроде бы не пил, но в его голосе слышалась подавленность, но ей тогда нечем было его обнадёжить и порадовать. Сейчас она везла ему предложение от Влада, возглавить контроль над одним из новых, открывающихся в Москве рынков. Двери открыла Галка:
– А, Фрося, привет! Валерки нет, поехал к своему знакомому машину подчинить, стучит у него что-то там в моторе.
Выглядела подруга Валеры, прямо сказать, неважно – тени легли под глазами, кожа на лице некогда пышущей здоровьем и силой женщины, явственно повисла на щеках и шее, и была она какого-то нездорового землистого цвета, не свойственного для летнего периода. Симпатичная с лица и тела женщина обрюзгла и заметно потолстела.
– Машина – это ерунда, главное, чтобы его мотор в груди стучал ровно.
Галина не поддержала шутку Фроси.
– Тебе, смешно, а нам не до смеха – сейчас за машину отдаст кучу денег, а поступлений новых нет, а на унитаз всё больше и больше уходит и так недостающих средств. К чему это мы катимся, чтобы в Москве кусок нормального мяса в магазине было не найти, а на рынке бабки совсем ошалели, цены ломят, будто их коровы не траву жрут, а золото...
Фрося прервала стенания и нудёж Галки:
– Галь, скажи мне пока его тут нет, как Валера себя чувствует и не начал ли он случайно опять закладывать?
– Нормально он себя чувствует, пить, как раньше не пьёт, но иногда вечерком сообразим с ним бутылочку, так от этого только польза, хоть на время душа оттаивает.
– Ну, если у вас есть здоровье пить, так и, наверное, найдутся силы работать?
– Ах, какая ты, умная, можно подумать не знаешь какая вокруг обстановка, что на завод или фабрику идти, так за те гроши, что там платят не больно нажируешь.
Фросе был крайне неприятен этот разговор, как и та, с кем она его вела, но хотелось дождаться Валеру, и она до поры до времени набралась терпения.
– Галь, а что это я о твоей дочке давно ничего не слышала?
– А, что ты, можешь услышать, если я сама ничего не знаю, как уехала год назад через Польшу куда-то в Европу, так ни одной весточки и не было. Тут бабы какие-то страсти рассказывают, но душа отказывается верить...
– Ты, о чём?
– Что там, в той Европе, наших девок завлекают в бордели, подсаживают на наркоту и продают для постельных утех богатеям, короче, превращают в проституток.
– Галя, она ведь в институте училась...
– А теперь она уже видимо учёная, чтобы ноги раздвигать университеты заканчивать не надо.
– И ты, так легко об этом говоришь?
– А, что, мне задавиться?
– А, где твоя внучка, что-то в вашей квартире следов её не видно?
– Не хватало нам ещё этот хомут на себя натянуть, у бабки она, у мамы моей воспитывается...
Слава богу, в квартиру шумно вошёл Валера, стуча своей неизменной палочкой.
– Ба, кто у нас в гостях, сто лет с тобой Фросенька не виделись. Галочка, давай хоть чайком побалуемся, нашу гостю на большее вряд ли расколешь.
Карпека не в пример своей подруге выглядел не плохо, хотя чувствовалась в нём наигранная бравада.
– Валера, я пришла по делу, мне твой бывший арендатор предложил для тебя работу – на Кутузовском открывается новый рынок, им нужен доверенный человек, следить там за порядком. О деталях не спрашивай, выяснишь у Влада Антоновича...
– Фроська, не смеши, мне-то, с моей ногой и сердцем уследить за бандитами всех мастей? Я тебе так скажу, с ними ещё можно сговориться и поладить, если у них пахан толковый, а, как быть с этими кавказцами, среднеазиатами и прочими китайцами... нет, подруга, эта современная кухня не по мне. Вот, если хочешь помочь другу, дай ещё пол штуки зелёных, через какое-то время начнём помесячно с Галкой тебе отдавать по стольнику.
– Валера, в рублях пойдёт, мы с Танюхой недавно продали её «Волгу»...
– Фроська, а почему ты не спрашиваешь на что нам нужны деньги?
– Захочешь, сам скажешь, а соврёшь, проверять не стану, ведь сам знаешь, какие дружеские чувства я к тебе питаю, да, и Марк просил не бросать тебя в беде.
– Ну, если Марк просил, то это уже хорошая новость, может скоро в Штаты чухнешь?
– Может и чухну. Ты спроси у своей Галки, как я умею ловко мужиками манипулировать, она меня давно уже раскусила.
Жена Валеры резко отвернулась, чтобы не наговорить Фросе всё то, что она о ней думает, очень уж они зависели от её помощи.
– Фрось, зря ты лезешь в бутылку, ну мало ли, что можно наговорить в сердцах, собака лает – ветер носит.
Фрося поднялась на ноги.
– Когда вам нужны деньги, я завезу?
Валера не стал реагировать на категоричный тон подруги.
– И всё же я тебе расскажу о наших планах – мне дают партию отечественной обуви под реализацию, на это пойдёт двести баксов, а на остальные зелёные, Галка подкупит подходящий товар и сгоняет в Польшу, а там закупит то, что у нас идёт со свистом...
– И, что, будешь стоять на базаре с этим барахлом?
– Да, будем стоять с Галчонком, а, что ты мне предложишь другое... хотя, прости, только что предлагала, возглавить этот базар. Нет, Фросенька, надо искать по Сеньке шапку.
Фрося возвращалась от друга в свою квартиру не в самом лучшем расположении духа, царившая в стране и вокруг обстановка всеобщего хаоса её жутко раздражала. она не столько волновалась за Валеру с Галкой, чего им, взрослые самостоятельные люди, что сготовят, то и скушают. Беспокоилась она за Таню и её деток.
глава 65
Возвращаясь от Валеры, прежде, чем подняться на лифте в свою квартиру, Фрося заглянула в почтовый ящик и, к своей радости, обнаружила там конверт – это был гостевой вызов в Америку. Зайдя в дом, тут же позвонила невестке, чтобы поделиться своей радостью. Та, не выказывая эмоций и без комментариев выслушала новость Фроси и только спросила:
– И, когда ты, собираешься ехать?
– Не знаю ещё, оформление документов займёт определённое время, а пока буду заниматься этой тягомотиной, хочу найти тебе подходящее дело.
– Мама Фрося, ты ведь знаешь, что, кроме того, что умею шить, я ни к чему не приспособлена.
– А я и не собираюсь предложить тебе, возглавить учёный совет в МГУ, речь сейчас и пойдёт о шитье.
– Но, я ведь и так шью, только заказы стали все копеечными – перешить, перелицевать, подкоротить...
– Знаю, поэтому и хочу предложить тебе взлететь повыше.
– Стать директором швейной фабрики?
– Танюха, не язви, а слушай внимательно. У тебя ведь золотые руки и светлая голова, а характер такой, что и я уже под ним гнусь.
– Прости меня мамочка за всё, сама понимаю, что бываю не сносной, но ничего не могу с собой поделать, плохо у меня на душе.
– Танюха, я давно уже не живу обидой и виной, ими жизнь не украсишь, а себя доконаешь. Не будем больше никогда возвращаться в тот наш с тобой неприятный разговор, тем более, нет у меня уверенности в правильности своих поступков в последнее время, руководствуюсь только одной, не подводившей меня раннее, интуицией.
– Ах, мама Фрося, мне бы твою душевную силу и настойчивость, ведь ты в основном права, а я превращаюсь в мокрую курицу, если уже не превратилась. Анжелка мне вчера говорит – мама, ты вечно ходишь с кислым лицом, а я пожила рядом полтора месяца с тётей Викой, если бы ты только знала, что ей пришлось пережить, а какая она весёлая и энергичная, какие картины рисует и, как, не смотря на костыли, за огородом и садом ухаживает.
– Танюха, ты хорошую дочь воспитала, серьёзную не по годам и не разбалованную, она будет тебе отличной помощницей, пока я буду утрясать свои американские дела.
– Мама Фрося, к чему ты клонишь?
– К тому, с чего начала наш сегодняшний разговор. Да, именно, к тому...Таня только не перебивай, я решила, что нам вполне под силу и средствам открыть салон свадебных и выходных нарядов. Ты наберёшь несколько способных девочек после швейного училища, которые будут у тебя работать на подхвате, а тебе опыта и мастерства не занимать, останется только научиться руководить коллективом. А я, пока ещё не уехав в Америку, с помощью Влада Антоновича найду для этого салона подходящее помещение в центре города, мы с тобой его приведём в надлежащий вид, чтобы наш салон в какой-то мере соответствовал международным стандартам...
– Мама Фрося, так ведь туда надо вложить кучу денег?
– Ага, значит ты не против.
Фрося радостно улыбнулась.
– Танюха, конечно, надо вложить бабки, нам нужен богатый заказчик, а иначе, кто пойдёт делать дорогие заказы в будку, нам не нужен кооператив, типа, как был у Карпеки. Это должен быть салон со стеклянной витриной, с броской яркой вывеской. Внутри должна быть отделка, чтобы человек заходил и думал, что попал в рай. О, идея, может быть и назовём салон «Татьянин рай»?
Таня неожиданно рассмеялась.
– Мама, ты так говоришь, как будто вопрос уже решённый.
– А, что, нет?
После короткой паузы Таня выдохнула:
– Я согласна.
После получения Фросей гостевого вызова в Америку к Марку и принятого ими решения, открыть салон, дни замелькали с калейдоскопической быстротой. С Владом не возникло никаких проблем, только он захотел иметь в этом салоне своё участие на равных правах, но Фрося не согласилась и после не долгих препирательств, они сошлись на двадцати процентах, такую же долю взяла на себя и Фрося, за Таней, как говорится, остался основной пакет акций. Подав документы в ОВИР, Фрося редко о них вспоминала, некогда было думать ни о чём постороннем, ведь она взяла на себя все функции начальника строительного объекта – наняла рабочих, заказывала стройматериалы, нашла дизайнера с опытом работы в Югославии и только успевала на переговоры, базы и склады. Таня тоже не бездействовала. Она обзавелась несколькими современными каталогами, привезёнными из Франции, Германии и Польши, тщательно штудируя их с тремя молоденькими швеями, которые горели энтузиазмом вместе с хозяйкой будущего салона, приступить к работе и, конечно же, предвкушая, приличный заработок. Салон было намечено открыть в декабре, в расчёте на заказы к Новому Году. Отъезд Фроси в Америку был намечен на конец января, а точнее, она должна была появится у Марка к своему семидесятилетию. В конце ноября в квартире у Фроси раздался уже привычный длинный звонок международного телефона, но на этот раз это был не Марк, звонила Аня:
– Мамочка, миленькая, Сёмочка наш точно жив, я его даже видела, но только не смогла к нему подойти и не поняла, узнал он меня или нет...
Фрося одной своей рукой до белизны в пальцах сжала трубку телефона, а другую прижала к груди, откуда сердце готово было выпрыгнуть наружу.
– Анюточка, где он?
– Мамочка, я сейчас постараюсь быстренько всё рассказать, только не перебивай меня, чтобы я успела изложить тебе всю эту запутанную историю.
– Говори, моя доченька, говори...
Непроизвольные слёзы текли и текли по щекам, орошая воротник и полы домашнего халата, счастливая Фрося не успевала их вытирать.