Текст книги "Полёт"
Автор книги: Орели Валонь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
Глава 3
Лили
В следующие выходные, едва успев отремонтировать машину, мама приехала повидаться со мной. Ко мне.
Я приготовила крок-месье. Обеденного стола у меня не имелось, поэтому мы ели, устроившись по-спартански – одна на кровати, другая на стуле, – но было вкусно. Хотя это был мой первый раз. Я хотела показать ей, что в состоянии приготовить что-то, кроме гаспачо из пакета и нарезанной колбасы, которыми я питалась целую неделю.
– У вас тут холодно. Они собираются включить вам отопление?
– Не раньше середины октября. Когда приедут остальные студенты.
– Ты уже нашла, где будешь стажироваться?
– Нет, и это меня напрягает. У всех есть связи, все обзвонили родственников и знакомых, а у меня – ничего.
Мама стала вынимать вещи из большой хозяйственной сумки. Сначала достала большую коробку в упаковочной бумаге.
– Подарок? – спросила я.
Я открыла коробку. Одежда от Tara Jarmon и Sandro. Мы никогда раньше не бывали в этих магазинах. Ни я, ни тем более она.
– О, нет… Зачем ты так потратилась? Мам, это слишком дорого!
– Это на мою премию за лето. Я подумала, что раз уж мадам читает Le Monde, – сказала она, взглянув на лежащую рядом газету, – и собирается общаться с лучшими… ей нужно хотя бы это!
– Мам, меня сюда взяли, значит, примут такой, какая есть.
– Преподаватели – может быть, но те, с кем ты будешь учиться?
– Да нет же, все в порядке. Перестань волноваться по пустякам!
Мама убрала пакет обратно в сумку, и я видела, что она испытывает нечто среднее между разочарованием и облегчением. Затем она продолжила разворачивать то, что привезла.
– Я захватила твои карандаши и краски.
– Думаешь, у меня тут будет время…
Повисло молчание.
– Прости. Спасибо, мама. Как мило, что ты подумала об этом, а то я их забыла.
На самом деле я их нарочно оставила. Чтобы не отвлекаться.
– Подожди-ка, не двигайся, – добавила я и взяла лист бумаги.
– О нет… Только не это!
Мне даже не нужно было смотреть на бумагу.
Моя рука знала ее черты наизусть.
– Не двигайся, мам! Ну, ты сама напросилась. Ты же привезла мне карандаши, чтобы я ими пользовалась. А потом, нужно чем-то украсить эти зеленые стены.
Я смотрела на нее, пока рисовала, а ей было не по себе.
– Я себя не узнаю – та, кого ты нарисовала, гораздо красивее меня. Но вижу, ты не растеряла навыков, Лили. Это чудесно.
Когда пришла пора прощаться, мама смахнула слезу, и, увидев это, я тоже не сдержалась. Обычно я не плачу. Уж точно не в присутствии других.
Но в тот момент мы обе понимали, как это грустно – разлучаться. Каждая оставалась наедине со своим одиночеством. Так что мы позволили себе поплакать. Совсем немного. Как две марионетки, опустив руки, стоя друг перед другом, не решаясь подойти и обнять, потому что знали – если мы это сделаем, то не сможем расстаться.
А потом она ушла.
После ее ухода я не выпускала из рук телефона и ждала ее звонка. Чтобы знать, что она доехала.
На кровати я нашла аккуратно сложенный ее горчичный свитер, она оставила его мне.
Глава 4
Габриэль
Ее комната в общежитии… Боже! Такая уродливая и мрачная! И вдобавок Лили, которая ненавидит зеленый, оказалась в зеленых стенах! Там были комнаты самых разных цветов, а ей достался этот гадкий зеленый. Я-то ничего не имею против зеленого, но тут даже я… И у меня до сих пор мурашки по спине, когда я вспоминаю раковину. Ужас!
Лили постаралась исправить, что смогла: повесила красивые фиолетовые занавески, привезла с собой несколько дорогих ей вещей. Она попыталась вдохнуть жизнь в это место. А это было нелегко: бетонная многоэтажка, двадцать четыре комнаты на каждом этаже, длинные, бесконечные коридоры. Она жила в комнате 801, на самом верху, с никакущим видом. Рядом с лифтом, напротив душевых и кухонь. И ни одной живой души вокруг. Как в песне о прóклятом отеле «Калифорния»[31]31
«Hotel California» (англ. «Отель “Калифорния”») – песня американской рок-группы Eagles из одноименного альбома (1977). – Прим. ред.
[Закрыть].
Лили
Чаще всего студенты снимали другое жилье.
Одни – и таких было меньше – селились в общежитии гостиничного типа рядом с нашим учебным заведением, там были настоящие однокомнатные или двухкомнатные квартиры с кухней и ванной, но арендная плата была мне не по карману.
Другие – большинство – жили в центре города, в квартирах, которые им снимали родители.
А рядом со мной обустраивались студенты университета, выходцы из небогатых семей, приехавшие из маленьких окрестных городов и живущие, как я, на стипендию.
Из моего вуза в этом общежитии жила только я. Но я считала, что мне повезло. Мало кому удавалось получить тут комнату.
Глава 5
Лили
Начался учебный год, и я с первых же дней поняла, куда попала. Больше никакой прустовской утонченности. Никаких интеллигентских штучек. Власть и деньги – вот что здесь было важно. И досада из-за того, что ты оказался в этой школе, а не в той, на которую рассчитывал папочка.
Подготовительные курсы были страной, населенной потомками дворян. Высшая школа оказалась империей, принадлежавшей сыновьям больших боссов. Конечно, здесь были не только они, но их голоса звучали громче других. Я слышала их чудовищные заявления: «Какой смысл вкалывать и торчать на лекциях? Диплом я по-любому куплю». Я бесилась, слыша, как они говорят: «Лекции идут на хрен. Сегодня вечеринка». Для них важно было только поступить сюда.
Занимая место на скамье в лекционном зале, я была намерена получить как можно больше знаний. Я приехала на другой конец Франции не для того, чтобы развлекаться, заводить знакомства и бездельничать. Я должна была быть достойной шести тысяч восьмиста евро, которые взяла у своей матери.
Больше всего меня беспокоит работа в группе и наши общие оценки. Но я не собираюсь высовываться и возмущаться, что одни работают больше, чем другие. Мне надо продержаться три года.
Как только занятия заканчиваются, все садятся на автобус и уезжают в центр города. Я же незаметно отстаю, захожу в туалет, а потом направляюсь в другую сторону. В свой университетский городок.
Глава 6
Лили
Выходные, посвященные знакомству с первокурсниками. Целая программа. Посвящение в студенты, круглосуточно открытый бар, выборы «Мисс факультет». Будь красивой и молчи[32]32
Sois belle et tais-toi – распространенное во Франции выражение, указывающее на сексизм; оно положено в название художественного фильма с А. Делоном и Ж.-П. Бельмондо в ролях, а также документальной киноленты, которую сняла актриса и режиссер Дельфин Сейриг. – Прим. ред.
[Закрыть]. Парни напиваются, блюют, обращаются с девушками как с неодушевленными предметами. А ты ходи полуголой перед ними, одетыми.
– Ты что, не наденешь купальник?
– Нет, спасибо.
Я не стану показывать им свое крестьянское тело. Они сразу поймут, кто я.
Никогда еще я не чувствовала себя настолько не в своей тарелке. И самое главное, мне кажется, что так себя чувствую только я. Анализирую, пытаясь понять, что каждый из них скрывает, что выставляет напоказ, слушаю, улавливая несказанное, а не получаю удовольствие от вечеринки. И мне от этого стыдно – от того, насколько я не вписываюсь. Они ведь не все злые и не желают мне ничего плохого. Они бы приняли меня такой, какая я есть. Но мне есть что терять. Больше, чем остальным. Поэтому я держусь на расстоянии. Наблюдаю за «вечеринкой», а не участвую в ней.
На танцполе пары отплясывают рок-н-ролл. Кто сегодня еще так делает? Меня тоже приглашают. Пьер-Анри, Шарль-Эдуар, Амори, Ангерран – я таких имен никогда в жизни не слышала. Я отказываюсь. Я не училась парным танцам.
Внезапно музыка останавливается. Раздаются две ноты, и все начинают кричать. Поднимают руки и закрывают глаза, чтобы прочувствовать музыку.
Я ничего не понимаю. Но они все отреагировали одинаково, как будто у них была генеральная репетиция и они знали, что делать, когда зазвучит именно эта песня. Или, может, они действительно в трансе, каждый сам по себе, и у каждого это любимая песня? Мишель Сарду?[33]33
Речь идет о традиции французских студентов заканчивать каждый свой праздник песней «Les lacs du Connemara» (фр. «Озера Коннемары»), написанной в 1981 г. Пьером Деланоэ, Мишелем Сарду и Жаком Рево, исполненной Мишелем Сарду. Почему именно эта песня стала своего рода студенческим гимном, доподлинно не известно. – Прим. ред.
[Закрыть] Серьезно?
Наверняка она популярна, но я все равно не понимаю.
Поэтому я думаю о своей матери с ее ломтиком ветчины и листом салата. Разве она не счастливее, чем все они?
Габриэль
Когда я разговариваю с ней по телефону, то по голосу слышу, что она в восторге от учебы. Что ж, это утешает меня, пока мы в разлуке. Она так увлечена всем, что там происходит: уже занимается спортом, записалась на праздник первокурсников, нашла друзей. Как будто всю жизнь это делала – всегда в своей стихии, быстро адаптируется.
Моя дочь, что тут скажешь!
Глава 7
Лили
О чем-то умалчивать – да, но никогда не лгать. Мне нечего было скрывать. Я находилась здесь по праву. Поэтому на вопрос «А твои родители чем занимаются?» я всегда отвечала прямо. Я заранее знала, что разговор будет загублен: услышав ответ, собеседник растеряется, не понимая, как реагировать и как поддержать беседу, и, кроме того, я, скорее всего, забуду задать ему тот же вопрос, ведь это последнее, что меня интересует.
«Чем занимается моя мать? Она сиделка».
Сколько из них тут же отвернулись, отступили и до конца года больше не разговаривали со мной, испытывая противоречивые чувства. И очень быстро эти чувства стали взаимными.
А потом один высказался более прямо, чем остальные. Потому что был менее лицемерным, или более глупым, или злым. Он сказал:
– А, так ты перебежчик?
– Кто? – переспросила я.
– В смысле, твои родители – никто!
Глава 8
Лили
Моя мать – никто? Значит, я ничья дочь.
Я узнаю, что в этом мире есть родители, с которыми считаются, и те, которых в расчет не принимают. А я-то боялась, что не знаю, как говорить о своем отце… Но оказалось, что проблема, похоже, в том, кем работает моя мать!
Как всегда, когда я в замешательстве и не до конца понимаю, что происходит, мое единственное убежище – словарь.
«Перебежчик: тот, кто бросает своих, переходит на сторону врага; дезертир, предатель, диссидент; тот, кто бежит, отрекается, предает других людей или какую-либо идею».
Но я же не такая! Я никого не предала и не переметнулась в другой лагерь. Я не принадлежу к их миру, я даже не общаюсь с ними, в университетском городке я совсем одна.
Мне даже было бы стыдно оказаться похожей на них, говорить только о том, кого они знают, или о том, на что потратили деньги. Когда я слышала: «Я сегодня одела пальто», поначалу я переспрашивала: «Прости, ты одела кого-то в пальто или надела его на себя?» Но они не понимали, почему я все время их поправляю, не видели разницы.
И это мне нужно стыдиться того, кто я такая? Но единственное, за что мне может быть стыдно, – это за то, что я не могу их спасти.
Глава 9
Габриэль
Моя дочь больше ничем со мной не делится. Она «справляется», так она говорит, а это всегда нехороший знак. Я уверена, она что-то от меня скрывает.
Лили
Я все держу в себе.
Не говорю ей, как в общежитии меня достают парни, которые всю ночь ломятся ко мне в дверь. Что моя кредитка заблокирована, что у меня украли сумку, что меня оштрафовали в автобусе, а у меня оставалось всего десять евро до конца месяца.
Я не говорю ей, что подхватила грипп, и последние три дня у меня температура под сорок, и я ходила к врачу, а он, чтобы наверняка сказать, что это грипп, долго мял мою грудь.
Так что да, когда она звонит, я почти ничего ей не рассказываю. К счастью, она меня слышит, но не видит.
– Ты в порядке?
– Да, просто слегка простудилась.
Если бы она только меня видела… Распластанную на кровати, с разбросанными по полу бумажными платками, с миской растворимого супа в руках, в пижаме и с наброшенным на спину теплым свитером, который она мне подарила.
Габриэль
Я прекрасно понимала, что не смогу помочь ей деньгами, когда она будет там. Да она и не хотела моей помощи. Но через месяц после ее отъезда я заметила, что трачу меньше, и решила: по справедливости, сэкономленные деньги должны принадлежать дочери.
Я объяснила, что должна ей сто девяносто пять евро в месяц, на понятном Лили языке – с помощью цифр и статистики. Привела аргумент: в случае развода родитель, живущий отдельно, выплачивает ребенку тринадцать с половиной процентов своей зарплаты, и наконец мне удалось уговорить ее. Сто девяносто пять евро. Она была не против. Почти столько я и сэкономила. Я хотела округлить до двухсот евро, но она отказалась. А потом вообще от всего отказалась. Как всегда. «Я сама».
Лили
Брать деньги у матери – исключено. Разве я буду вправе упрекать всех этих богатеньких сынков в том, что они живут за счет родителей, если соглашусь на жертву мамы, когда у нее и так ничего нет? Я не смогу смотреть на себя в зеркало.
Я решила где-нибудь подрабатывать. Ох, и еще эта стажировка, которую у меня никак не получается найти…
Глава 10
Лили
Мама учила меня: «С волками жить – по-волчьи выть». Поэтому я начинаю думать как другие, и в конце концов мне удается почувствовать себя в своей стихии. Почти.
Я общалась с ними на занятиях, смеялась, хорошо проводила время и даже ходила на вечеринки. Кстати, тут вместо «Выпьем по аперитиву?» спрашивали: «По бокальчику?» И речь шла не о «заслуженной» рюмочке Ricard[34]34
Ricard (фр. «Рикар») – французский алкогольный напиток на основе аниса и натурального экстракта солодки. Один из самых популярных анисовых аперитивов в Европе. – Прим. пер.
[Закрыть] ровно в шесть вечера. Нет, они потягивали апероль-шпритц, а то и шампанское при удобном случае. А по вечерам можно пуститься во все тяжкие и заглянуть в папин бар с крепким алкоголем. Виски или коньяк, как правило, разбавленный колой или дешевым апельсиновым соком.
Бо́льшая часть вечеринок проходила за пределами учебного заведения, в их квартирах с высокими потолками, с лепниной и каминами, которые так отличались от квартир в многоэтажках, где я выросла, от моей теперешней зеленой комнаты с единственным окном в металлической раме. Как бы я хотела, чтобы у меня была такая богатая квартира, как бы я заботилась о ней… Я бы никому не позволила тушить окурки о паркет «елочкой», ходить по нему на шпильках или обливать дешевым красным вином. Я бы не стала приглашать домой по шестьдесят человек. Я бы устраивала ужины, мы бы пили хорошее вино и ели изысканные блюда. А главное, я бы обставила квартиру красивой мебелью и повесила бы на стены картины. Я даже знала, какой будет первая картина. Я часто проходила мимо галереи на улице Руаяль. Иногда даже делала крюк, чтобы постоять перед витриной. И подолгу разглядывала небольшую картину, портрет, который кого-то мне напоминал.
Самые приветливые среди моих сокурсников – те, кто, как и я, ищут стажировку. Иногда после лекций мы вместе занимаемся спортом. Но никому из них не приходится задумываться о подработке, чтобы сводить концы с концами.
Большинство из них доставали деньги из банкомата. А я – наоборот. Я деньги в банкомат клала.
Помню, как я завела счет в банке и положила на него сто евро – первую заработанную в своей жизни купюру: мне было пятнадцать лет, и я получила ее за то, что поработала официанткой на свадьбе у наших друзей, но я забыла указать на конверте номер счета, на который нужно зачислить деньги[35]35
Один из способов положить наличные деньги на счет во французском банке – запечатать их в конверт, указав данные получателя, общую сумму, число банкнот того или иного достоинства, и опустить в специальный ящик в отделении банка. Как правило, деньги поступают на счет в течение одного-двух дней. – Прим. ред.
[Закрыть]. Я проплакала все выходные и весь понедельник. А во вторник утром пришла в банк к открытию, и мне сказали: «Ничего страшного, мы вам верим, мадемуазель. К нам редко попадают деньги без указания счета получателя!»
В поисках стажировки я прошла несколько собеседований. Это были либо малоинтересные для меня компании, либо вакансии, которые не вполне отвечали моим желаниям. Кроме меня, на эти места претендовали еще по два кандидата, и я ждала и ждала, когда мне перезвонят. Но вот я снова зашла на сайт с объявлениями о стажировке и увидела, что предложений уже нет! Все распределены. Я позвонила знакомой, которая два дня назад волновалась так же, как и я.
– А, так ты не знаешь, кто получил стажировку? И каким образом? – спросила она.
Нормально, если бы работу получил тот, кто лучше меня. Если бы она досталась тому, кто не нуждается в деньгах, но хочет получить опыт в профессии, – тоже нет проблем. Но в этом случае…
Я была в шоке, когда поняла, что выбрали того, кто прикинулся «бедной овечкой», сказав, что он из рабоче-крестьянской семьи, в которой всего добиваются сами. Но это неправда! В лучшем случае рабочими или крестьянами были его дедушка и бабушка, но не родители. И в еще меньшей степени он сам. У нас всем это прекрасно известно. У него есть связи. В его среде все помогают друг другу, оказывают услугу в обмен на услугу, придерживают, так сказать, друг другу дверь – и ловко проскальзывают в нее один за другим.
Из «простой» и «скромной» семьи? Ну, от скромности он точно не умрет!
Меня бесит то, как он украл это место, отобрал его у нас, присвоил. Каким же бессовестным нужно быть, чтобы получать поздравления с тем, чего ты сам не добился. Тебе самому, значит, вообще нечем похвастаться? У тебя нет ни таланта, который поможет тебе, ни достижений, опираясь на которые можно получить то, чего ты хочешь… Мне почти жаль его.
Настоящий перебежчик не стал бы о таком говорить. Он скрывал бы это, чтобы уберечься от навешивания на него ярлыков. Я бы обязательно промолчала. Я хочу, чтобы меня принимали такой, какая я есть, без оглядки на мое происхождение. В подачках я не нуждаюсь. Я даже никогда не думала, что мой социальный статус можно превратить в преимущество и воспользоваться им. Но он доказал обратное. Он оказался «достойным», а я – последней дурой.
Глава 11
Лили
Я буду делать то же, что и всегда, – справляться сама. Обращаться в интересующие меня компании, рассылать резюме пачками и надеяться на лучшее. Под лежачий камень вода не течет. Я начинаю все заново и вскоре получаю ответ. Но пока не подскакиваю от восторга. Хотя по описанию эта работа соответствует всем моим пожеланиям. Не могу даже представить себе ничего лучше. Но в то же время не знаю, чем я могла бы быть им полезна.
Я жду. Несколько недель.
Когда, наконец, в декабре, примерно в четыре часа дня, они звонят и подтверждают, что берут меня на работу, мне хочется кричать и прыгать до потолка, но я вежливо благодарю и заканчиваю разговор.
И тут же звоню маме.
– Я все еще не верю, мама! До сих пор не верю! Это и правда работа, о которой я мечтала, и я ее получила. Идеальная стажировка буквально упала на меня с неба. Да еще и для известного бренда!
Габриэль
Я рада, что она наконец получила работу, но этот ее «бренд» меня пугает. Она как ночной мотылек, никогда не видевший солнца, летит на свет. Ее притягивает все, что блестит.
Глава 12
Лили
Я получила прекраснейшее место для стажировки, которое нашла сама, раз десять отправив свое резюме различным рекрутерам этой огромной компании. Это была работа моей мечты, работа, которую администрация вуза с радостью засчитала бы мне в качестве стажировки и в следующем году! И кроме того, в случае успеха я смогу получить постоянную работу во Франции или за границей. Чего еще желать?
Однако, когда настало время подписывать документы, все несколько усложнилось. Компания, которая согласилась меня принять, никогда не работала с нашим вузом и поэтому запросила увеличение срока стажировки на шесть недель. Вуз отказал, но я буду настаивать.
У меня нет выбора, я должна найти решение. Я всегда была находчивой. И здесь я научилась добиваться изменения правил.
Шесть недель можно было высвободить, если отказаться от трех недель занятий английским языком и трех – немецким, сдав экзамены по этим предметам экстерном. Такое разрешалось, например, билингвам. В следующем месяце я записалась на оба экзамена.
По английскому я получила 15,5 из 20 баллов. По немецкому, в котором я была далеко не так уверена, мне требовалось набрать 4,5 балла из 20. Задача выполнимая, но я все равно готовилась как сумасшедшая. Это был устный экзамен. Прошел он не очень гладко, и я обнаружила, что преподавательница поставила мне 4,25! Хотя она знала, какой минимальный балл мне нужен.
Четверть балла – и мне не зачли экзамен, не дали трех недель, которые мне были так нужны, а значит, я теряла предложение о стажировке и оплату за счет компании двух лет учебы.
Мои нервы не выдержали.
Это было так мелко! Как будто они говорили: «Да, мы могли бы дать тебе эту четверть балла, но не дадим. Будешь заниматься немецким три недели как все, потому что не дотягиваешь до нужного уровня. А немецкий язык важнее, чем работа».
Я вернулась к себе. И у меня случился нервный срыв.
Я разодрала тетради с конспектами, содрала рисунки со стены, схватила словарь, исчеркала в нем десятки страниц, а затем вырвала их. Я все превратила в клочья. Потом открыла окно… и выкинула это на улицу.
Снаружи все было мокрым и каким-то нечетким. Страницы медленно кружили в воздухе. Как конфетти. И одиночество продолжало разрушать мою жизнь.
Глава 13
Лили
На следующий день я не пошла на занятия. Впервые в жизни прогуляла.
Я попросила о встрече с директором школы. Мне ответили, что он очень занят и попасть на прием к нему можно только через месяц. Тогда я стала ждать у его кабинета. Если бы понадобилось, я бы простояла под дверью полгода. Бедняга даже не понял, что за фурия налетела на него, когда он вышел себе спокойно в туалет.
«Послушайте, это же полный абсурд! Я не прошу сделать для меня исключение, не требую к себе особого отношения. Но разве цель вуза не в том, чтобы открыть путь на предприятия? Три недели немецкого – что они изменят? К чему так упорствовать из-за четверти балла? Как я должна платить за второй и третий год обучения, если мне чинят препятствия? Разве ваша роль заключается не в том, чтобы…»
Я его достала – и он уступил. Мою оценку округлили до 4,5 балла. Экзамен по немецкому языку посчитали сданным, и договор о стажировке был заключен.
Меня ожидали два года учебы, совмещенной с работой.
