Текст книги "Полёт"
Автор книги: Орели Валонь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
Глава 11
Лили
Учебные будни проходят спокойно – все в порядке и в классе, и в школьном дворе. Приближаются выпускные экзамены, но это меня не пугает. Я боюсь того, что будет дальше. В последнем классе нужно начинать готовиться к поступлению в вуз. Я ходила на студенческую ярмарку, на дни открытых дверей во всех школах района… И ничего. Ничего, кроме депрессии! Никто не может мне помочь.
Я понятия не имею, чем хочу заниматься, но я услышала, что знакомые моих знакомых записались на подготовительные курсы в высшие учебные заведения. Отбор туда ведется на основании школьного портфолио. Я изучила информацию и нашла несколько школ, которые считаются наиболее полезными. Все они были в Париже.
Я рассказала о них маме.
– Подготовительные курсы должны к чему-то готовить, правда? К чему готовят эти? – прагматично спросила она.
– К получению высшего образования.
– Это разве профессия?
Один – ноль в ее пользу.
– И чем после этих курсов можно заниматься?
– Думаю, всем, – промямлила я.
– Хм-м-м… Ты же не собираешься стать безработной?
Мучаясь сомнениями, я записываюсь на прием к консультанту по профориентации. Она видит меня в первый раз, ничего не знает о моих оценках и ничего не может сказать по поводу тех курсов, которые я хочу с ней обсудить. Она долго ломает голову, а потом говорит, что вот об этих ей ничего не известно, но они «вроде ничего». И добавляет: «Важно, чтобы резюме было впечатляющим».
Совершенно сбитая с толку, я обращаюсь за помощью к однокласснику.
– Так чем ты хочешь заниматься?
– Не знаю, не могу выбрать.
– Но вот сейчас что тебе больше всего нравится?
– Читать и рисовать.
– Да, но это не профессия! За это тебе платить не будут, так ты на макароны, квартплату и электричество не заработаешь. Культура, живопись и литература – все это в наши дни синоним безработицы. Литература и философия – верная смерть. Ни работы, ни перспектив, если только у тебя нет блата или если ты готова до конца своих дней работать учителем. Но это не для тебя. Только не с твоими мозгами.
– Так что же мне делать?
– В жизни только два варианта: либо ты вкалываешь сейчас, либо потом.
Глава 12
Лили
Поэтому я много работала. Я сдала выпускные экзамены. И получила место на отличных подготовительных курсах. Двухлетних. Я записалась туда без всякой уверенности в том, что это правильный выбор.
Габриэль
– Мы получили аттестат! С отличием. Как чудесно, моя девочка. Я так горжусь тобой.
Мы отпраздновали это в ресторане. Вернее, в маленькой блинной, которую она любит. Мы заказали по бокалу шампанского. Да, у нас мало денег, но это не значит, что мы должны жить как нищие.
Лили
Получив диплом об окончании лицея, я уже пробила стеклянный потолок своей семьи. Следующий шаг предстояло сделать на неизведанной территории.
Глава 13
Лили
Если поводом для нашего первого противостояния оказался выбор предметов в колледже, то для второго – мое желание уехать на несколько дней с подругой, чтобы отпраздновать окончание школы.
Габриэль
Каждое лето моя дочь работала. Постоянно искала подработки. Она работала секретарем у врача, принимавшего на соседней улице, замещала постоянного сотрудника в экзаменационном центре. Она хотела познакомиться с миром работы, с миром взрослых. И я гордилась ею. Она показала, что умеет приспосабливаться к разным задачам, к разным начальникам, сумеет приспособиться к жизни, которая ее ждет. Было важно, чтобы она понимала: есть и другая сторона вещей – не только та, где требуются мозги. Я хотела знать, справится ли она, если, по несчастью, не сможет найти работу после окончания учебы. Теперь она видела – и я тоже, – что она способна на все и сможет зарабатывать на жизнь.
Лили
Ненавижу, когда мама говорит: «Зарабатывать на жизнь». Почему на жизнь нужно зарабатывать? Мы все одинаково должны получать зарплату и делать то, для чего созданы. Зарабатывать на жизнь своей страстью.
В общем, после того как я сдала экзамены и получила аттестат, я решила отдохнуть: вместе с подругой поехать на поезде в Ле-Сабль-д’Олон и провести там две недели. И это был «скандал»!
«Но кто будет платить? Ты не можешь просто взять и навязаться людям на две недели. И потом, бедная бабушка твоей подруги будет там совсем одна с двумя девочками-подростками – это уж слишком. Я знаю этих стариков. Они говорят “да-да, все хорошо”, а потом – раз, и падают без сил! Внезапно! Разваливаются от усталости. Вот что бывает, когда пытаешься быть слишком добрым».
Я попросила маму моей подруги вмешаться. И мы пошли к ним в гости – в маленький симпатичный домик с садом и деревянной лестницей в старом центре города.
После этого мама ощетинилась еще больше: «Кем ты себя возомнила? Думаешь, достаточно привести меня в большой дом, которого я никогда не куплю, и это так меня впечатлит, что я передумаю? Я твоя мать, или ты забыла? Решение принимаю я, и я по-прежнему говорю “нет”. Думаешь, в твоем возрасте я болталась без дела? Нет, я работала, зарабатывала на хлеб с маслом для родителей, откладывала деньги… Нужно знать свое место, девочка моя».
Она бы хотела, чтобы я работала все лето и заплатила за водительские права.
Мама устроила эмоциональный шантаж, но я все равно поехала. Я оплатила билет и свою долю расходов. И нарушила ее запрет.
Потому что на самом деле проблема была не в деньгах, а в том, что мама не в состоянии оказать ответную услугу. У нас нет такого дома, нет бабушки, к которой можно отправить девочек на две недели. На проявление доброты с их стороны мама должна была просто сказать спасибо. И остаться в долгу. А она быть в долгу не хотела.
Глава 14
Габриэль
Моя дочь и водительские права? Это целая история…
У нее всегда все получалось, но теперь, когда нужно было работать не только головой, ей пришлось попотеть. Я в свое время сдала и теорию, и вождение с первой попытки. Поэтому я давила на нее. Хоть раз у меня что-то получилось, а у нее нет… С моей стороны это было некрасиво, но да, я так думала.
Лили
В первый же день тебя сажают за руль – а я никогда ничего подобного не делала, даже не ездила по пустой парковке, – и говорят: «Давай! Посмотрим, что нам нужно: двадцать, двадцать пять или тридцать часов занятий».
Я стартую и тут же едва не вылетаю через ветровое стекло. Мой взгляд упирается в капот. Я вылетела на тротуар. Сердце отчаянно колотится: впервые в жизни я поняла, что могу кого-нибудь убить!
Двадцать минут спустя, когда я вылезла из машины вся потная и красная как помидор, инструктор сказал: «Что ж, похоже, это рекорд! Минимум тридцать часов…»
Габриэль
Помню, она пришла в автошколу, такая заинька, и заявила: «Я хочу сдавать теорию и одновременно учиться водить машину». Ей сказали: «Так нельзя, сначала сдают теорию». Но Лили, как обычно, ответила: «Ничего подобного. Я буду все делать так, как сказала. У меня много учебы, иначе просто времени не хватит». Они попросили ее заплатить сразу и сказали, что если она не справится, то потом это выйдет ей дороже. Она заплатила, ее записали.
И отправили на пробное занятие. Видимо, успехи у нее были более чем скромные, потому что ей назначили тридцать часов занятий.
Лили
В тот день, когда я сдавала на права, у меня еще в одиннадцать был вступительный тест на подготовительных курсах. Экзамен в автошколе назначили на восемь. Нас было трое. Экзаменатор спросил, кто хочет ехать первым, парни смотрели себе под ноги, и я села за руль. Я не собиралась ждать своей очереди на заднем сиденье и чувствовать, как нарастает стресс.
Все с самого начала пошло не так. По какой-то причине – до сих пор не могу понять почему – экзаменатор отказался пристегивать ремень безопасности. А я отказалась заводить машину, пока он этого не сделает.
Целых пять минут мы так и стояли на парковке, просто смотрели друг на друга и ждали. Пять минут – это очень долго. Я видела, как бежит стрелка, чувствовала, как увязаю все глубже. Я могла бы сдаться, но не знала: он просто придурок или же это ловушка. Думаю, все-таки первое. В конце концов он сдался, и мы наконец тронулись с места.
За рулем я не совершила ни одной ошибки. Ну… мне кажется, что не совершила. А когда я припарковалась и он сказал, чтобы я пересела назад, я попросила разрешения уйти, чтобы не опоздать на тест.
И я ушла, так и не зная, получу ли заветный розовый клочок бумаги.
Габриэль
Что ж… Лили и в этот раз не упустила своего шанса.
Через два с половиной месяца она сдала и правила, и вождение. Все с первой попытки! Она получила права, и больше ноги ее в автошколе не было.
Ей было бы полезно не всегда чувствовать себя такой сильной, такой непобедимой… Она ведь постоянно говорила: «Но, мам, где хотение, там и умение…»
Меня так и подмывало сказать ей: «Нет, девочка моя, в жизни все не так просто. Не все зависит только от желания и способностей». У меня уже заканчивались доводы, а я все не могла объяснить ей, что она ошибается. Она же постоянно доказывала мне, что права, добиваясь успеха снова и снова.
Жизнь несправедлива, и в то же время, как показывает опыт, у всего есть обратная сторона.
Глава 15
Габриэль
У Лили начались подготовительные курсы. «Подготовишка», как она их называла. Моей дочери упорства не занимать, каждый день она встает очень рано. Иногда даже раньше меня. Чтобы не опоздать на электричку и успеть на занятия, которые начинаются в 8 часов.
Лили
Раньше я бывала в Париже только по медицинским нуждам, хотя мы жили совсем рядом. Всего в десяти километрах. Двадцать пять минут на общественном транспорте. Ездить туда-обратно будет тяжело, но о том, чтобы снимать там жилье, не могло быть и речи. И я продолжала жить с матерью.
В столице, заходя во двор своего нового лицея, я попадаю в совершенно другой мир. Все тут одеты одинаково: в узкие брюки и кашемировые джемперы с V-образным вырезом, на плече – одинаковые школьные сумки, одинаковые оправы для очков, одинаковые кожаные или замшевые мокасины. Голые лодыжки, даже зимой. В моем классе учатся в основном девочки. С тщательно уложенными некрашеными волосами, часто прямыми. Вообще без косметики или с неброским макияжем. Девушки этого круга и так красивы, ухищрения им не нужны. Чем меньше, тем лучше. Кроме того, если ты слишком красива, это настораживает, поэтому никто не выставляет свои достоинства напоказ, ведь, в конце концов, не сверкать же, как сигнализация на угнанной машине. Мы выше этого.
На другой стороне улицы появляется группа молодых людей – студенты Школы изящных искусств. У них своя «униформа»: свитеры крупной вязки, мешковатые льняные штаны, поношенные Converse, выцветшие полотняные сумки-мешки и большие папки из зеленого картона для рисунков. Они тоже не такие, как я, но мне кажется, что я могла бы быть там вместе с ними.
Не отвлекаться. Я здесь не для этого. Я здесь, чтобы работать.
В классе я сажусь одна. Большинство уже знакомы между собой. Все друг друга оглядывают, наблюдают друг за другом.
Преподаватель начинает перекличку, и я сразу обращаю внимание на фамилии. Они очень отличаются от тех, которые я слышала в школе. Они звучат очень по-французски. Почти у трети учеников фамилии звучат как «де-что-то там» или хотя бы Аршамбо, Барон, Лепин… Сразу представляешь, как их предки владели землями, замками, титулами.
Даже мое имя звучит здесь необычно. Оно явно не из церковного календаря. И все же можно считать, что мне повезло: «Лили – еще куда ни шло», – говорят мне. У Пьера Перре[24]24
Пьер Перре – французский певец и композитор. – Прим. пер.
[Закрыть] была такая песня. «Могло быть и хуже, – слышу я. – Присцилла или Синди, это так вульгарно!» Все равно что проколотые уши или татуировка. Обтягивающая одежда, мини-юбки и тени для век – вульгарно! И вообще цветное – вульгарно!
Я помалкиваю, смотрю и учусь. Steal with pride[25]25
Английское выражение, которое означает «Заимствуй с гордостью». – Прим. пер.
[Закрыть].
С первых же дней я чувствовала себя потерянной. Мы все так себя чувствовали, но я, как мне кажется, – особенно.
Перед началом занятия преподаватель английского спросил, кто уже бывал на языковой стажировке за границей. И сразу же тридцать три руки взмыли вверх. Только я и еще одна девушка сидели, держа руки на коленях и настороженно переглядываясь.
В перерыве я с любопытством, желая понять, что они знают, подхожу к небольшим группам. В одних обсуждают только чужую внешность, ссоры и сплетни. В других говорят о литературе, театре, картинных галереях, концертах и радиопередачах. И ничего из этого я не знаю.
На обед я иду вместе со всеми. Молча слушаю, запоминаю названия книг, о которых они говорят, фильмов, которые они только что посмотрели в кино.
Больше всего в Париже меня удивляет, что мои одноклассники все свое время проводят в кафе и ресторанах. Они заходят туда, не задумываясь, по любому поводу. Как к себе домой. Будто это бесплатно. Похоже, дороги в университетскую столовую они не знают.
Для меня это было в новинку, я не знала, что выбрать, тем более что обычный кофе я не люблю, а чай или капучино стоят втрое дороже. «Э-э-э, эспрессо, пожалуйста. Нет, больше ничего, спасибо».
Больше всего в Париже меня поражает, сколько тут попрошаек. В моем городе люди, возможно, не так богаты, но никто не спит на улице. Здесь же каждый раз, когда выходишь из булочной или супермаркета, к тебе тянут руки целые семьи. Я роюсь в карманах, но там пусто: я только что потратила все на сэндвич. А иногда это не семьи, а разочарованные во всем одиночки, и они даже руку уже не тянут. Человек просто сидит на своем маленьком матрасе, 80 на 100 сантиметров, прямо на тротуаре, и ждет, когда пройдет день. Когда пройдет жизнь. Больше он от нее ничего не ждет.
А над ним на стене бара мигает неоновая реклама: «Счастливый час».
Первую неделю занятий я возвращаюсь домой по вечерам взволнованной, растерянной, с постоянным чувством тревоги. Все это больше, чем просто поездка на электричке – это мое первое путешествие из одного социального слоя в другой.
Глава 16
Лили
Какой-то парень спрашивает меня, в каком лицее я училась раньше. Я отвечаю не задумываясь. Да и над чем здесь думать?
«А, так ты из пригорода?» Пауза. «А так и не скажешь…» – добавляет он, как будто это комплимент.
Социальные коды, определенные признаки – я изучила их и усвоила. Я даже выпрямила волосы. Одежда может создать иллюзию, но важнее ее сочетания. Мне еще многому предстоит научиться. Бежевый и серый, лен и шелк… Новая лексика.
Шелковый платочек на шее, тартановая подкладка тренча. Невидимые, незаметные детали, которые прямо говорят: «я такая же, «мы из одного мира», «у нас общие ценности». Лишняя полоска на моих кроссовках выглядела бы неуместно. Но здесь, кстати, таких кроссовок никто не носил.
Мы похожи, и все же наступает момент, когда Лили, как Золушке, которой нужно скрыться в полночь, приходится пораньше уходить с вечеринки, чтобы не опоздать на последнюю электричку.
«Почему ты не сказала?» – продолжает он.
Мне бы и в голову не пришло совершить межклассовый каминг-аут. Ведь это могло быть использовано против меня – чтобы обесценить меня, принизить мои заслуги. Снисходительность, жалость, ярлык изгоя – вот чем это было чревато. Зачем кому-то сообщать, откуда я? Чтобы найти оправдание своим недостаткам, своему незнанию каких-то вещей? Я что, должна была объявить: «Я из пригорода, я получаю стипендию, живу в многоэтажке, сюда приезжаю на электричке»? С какой стати?
«Но если у тебя стипендия… Ты же получаешь стипендию, да? Значит, ты попала сюда благодаря позитивной дискриминации![26]26
Предоставление преимущественных прав или привилегий для определенных групп населения. Политика позитивной дискриминации поддерживает членов группы, которая находится в неблагоприятном положении. – Прим. пер.
[Закрыть] Ты прошла по квоте, разве нет?»
В любой другой ситуации я бы сказала: да пошел ты! Почему же сейчас я молчу?
Потому что чувствую вину. Потому что я не на своей территории. Потому что тут играют по их правилам. Потому что они в большинстве. В своем праве. Потому что я – не такая.
Мне плевать на этого парня и ему подобных засранцев. Я стану играть на привычном мне поле – буду работать как проклятая. Больше, чем они. И пусть учителя судят. Они еще увидят, что такого внутреннего огня, такой силы, такой решимости у них нет.
Я приспособлюсь. Я и так всю жизнь приспосабливаюсь. Я хамелеон. Амбидекстр. Пользоваться левой рукой или правой – мне все равно. Никаких предпочтений. Хотя что-то делать мне, конечно, удобнее левой рукой и правой ногой. Я лучше ко всему приспосабливаюсь, чем другие. Я маленькая, подвижная. Почти не занимаю места… А где оно, кстати, мое место?
Мама всегда учила меня, что любая работа заслуживает вознаграждения. Что нельзя позволять отбирать свое. Так что весь мой школьный труд принесет плоды, и я никому не позволю собрать их вместо меня.
Габриэль
Я звоню Лили с работы. Я приготовила для нее небольшой сюрприз на эти выходные. Но ее реакция меня разочаровывает.
– Почему ты все принимаешь в штыки, дорогая? Я пытаюсь сделать что-нибудь приятное – и что получаю в ответ? Ничего. Мне тоже иногда хочется развеяться… Не понимаю, почему я должна выслушивать все это. Ладно, я поняла. Не бросайся на меня, Лили. Я просто предложила… Вижу, сейчас не самое подходящее время. Поступим просто, я все отменяю!
С Лили сейчас сложно. Ей ничего нельзя сказать. Она на все остро реагирует. Настоящая граната с выдернутой чекой.
Лили
На занятиях все было новым и интересным. Мы обсуждали литературу, живопись, искусство, кино и философию. Все, о чем дома мы никогда не говорили. Мне хотелось все прочитать, все увидеть. Я слушала, исписывала заметками целые страницы, училась так, как никогда раньше.
Я хотела учиться до конца своих дней.
Глава 17
Габриэль
Мы больше не видимся. Только пересекаемся иногда. Хотя и живем под одной крышей.
У нее всегда горит свет. Утром, вечером, ночью. Она только и делает, что работает. Зачем она так изматывает себя? Кто ее об этом просил?
Уж точно не я.
Лили
Первое время я брела, спотыкаясь. Потом полетела вниз. Это было настоящее падение с отвесной скалы. Между лицеем и подготовительными курсами разница огромная, и все очень непросто. Никто тебе не поможет. Ты впервые начинаешь понимать, что на самом деле значит «сам по себе». У тебя должно быть полно всяких преимуществ, конкуренция очень жесткая. И вообще, почему они все говорят о конкуренции, а не о здоровом соперничестве? Как будто мы все тут боремся за одно и то же место. Но я не знаю, чего хотят другие. И не знаю, чего хочу сама.
Я получаю первые оценки. Это катастрофа. «Вам тут делать нечего», – добавляет преподавательница. Я знаю, она и другим это говорит, и не принимаю близко к сердцу. Стиснув зубы, продолжаю работать. Не закрываю глаза, не опускаю руки. Рано или поздно мои усилия окупятся.
Когда я пришла на подготовительные курсы, я хотела учиться, учиться, учиться. Была ненасытна. Я хотела, чтобы меня учили, чувствовала, что мне еще столько всего нужно узнать. А теперь мне кажется, что я вообще ничего не знаю.
Мне дали понять, что нужно выйти из зоны комфорта. Но мне казалось, что я и так уже из нее вышла.
Мне дали понять, что прежде всего я должна научиться быть как все. Приобщиться к их культуре.
Я и не знала, что мы, живущие в пригороде, были изгоями. И я думала, что хожу на курсы просто учиться.
Глава 18
Габриэль
Я слышу, как она расчесывает волосы у себя в комнате, готовясь к занятиям. Я вижу, как она меняется. Даже радио она теперь слушает другое.
И дверь у нее всегда закрыта.
Это мир, куда у меня больше нет доступа – дверь захлопывается перед моим носом. «Ты не сможешь понять, объяснять слишком долго, рассказывать слишком долго, тебе это будет неинтересно». Я бросила учиться, не окончив даже колледж, но это не значит, что я глупая. Я все понимаю, просто нужно хотя бы попытаться объяснить мне.
Сначала я задавала вопросы, показывая, что мне интересно, но потом, столкнувшись с полным нежеланием Лили впустить меня в ее новый мир, я замолчала и больше не пыталась войти к ней в комнату.
Так и стояла на пороге – со своими вопросами. С нашим молчанием.
Лили
Я была в полной растерянности, и ничто не могло мне помочь. Не к кому было обратиться, чтобы нагнать упущенное, понять непонятное. Что вообще можно сделать, если ты отстаешь на двадцать лет. Я не собиралась говорить об этом маме. «Кстати, мама, мне сейчас очень тяжело, я ничего не понимаю, вся моя культура для них не в счет. Знаешь, как они ее называют? Субкультурой!»
Я даже не подозревала, что одни фильмы ценятся больше других, что одни режиссеры считаются лучше других. Для меня «Трюффо»[27]27
Лили имеет в виду французский онлайн-магазин Truffaut.com, в то время как другие студенты говорят о Франсуа Трюффо – знаменитом французском кинорежиссере, одном из основоположников «новой волны». – Прим. пер.
[Закрыть] было тем местом, где мы купили Жан-Клода, нашу первую черепаху.
Так что, мам, я исключаю тебя из своей жизни, потому что не могу защитить тебя от того, что переживаю сейчас сама, – от этой пощечины. Но прежде всего потому, что, честно говоря, я немного злюсь на тебя, но ты этого не заслужила, и я не хочу, чтобы ты это почувствовала. Но мама… ты не подготовила меня к той жизни, которая меня ждет.
