Текст книги "Вышитые сны маленькой гианы (СИ)"

Автор книги: Олла Дез

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 28 страниц)

Глава 16. Не страшно, что я брошена. Не страшно. Страшно, что он свободен!

– О чем это она?

– Барона кроет.

– И что говорит?

– Ясно что, подлец, говорит. Псих ненормальный, врун несчастный.

– И чего хочет?

– Ясно чего, чтоб не бросал.

– Логично.

Х/ф «Тот самый Мюнхгаузен»

– Вы выткали ковер?

– Вы видели сон?

Почти одновременно задали мы вопрос.

– Да, – так же одновременно получили ответ.

Это сильно разрядило обстановку и мы с Лу вообще расхохотались, а владыки сдержанно заулыбались.

– Я уже отдел распоряжения по поводу нашего отъезда, – Гидеон встал и впустил тележку с сытным завтраком, которую собственноручно вкатил, не впустив официанта.

Но с другой стороны разговор ведь не для лишних ушей.

– А вы не расскажите, что увидели? И куда мы выдвигаемся? – спросила тихо Лу, но ее услышали.

– А может, сначала посмотрим ваш ковер? – ушел от ответа Стронтиан.

– Вы увидели что-то плохое? – высказала я догадку.

– Ваша интуиция вам подсказала? Да, я увидел то, что без сомнения вас удивит и испугает. Именно поэтому я предлагаю осмотреть и обсудить ваш ковер, а потому уже будем пугаться, – объяснил Тиан.

Гидеон, нахмурившись, кивнул. Ему-то уже все было известно, раз он и об отъезде отдал распоряжение. Но делать нечего и я смирилась. Не спорить же мне по такому пустяку с обоими владыками.

Поэтому молча встала и ушла за ковром. Я сняла его к их приходу со станка и теперь расстелила на спинке одного из кресел. После этого уселась обратно в кресло и спокойно решила продолжить завтракать.

А вот оба повелителя завтрак бросили и рванули к креслу. Мы с Лу пожали синхронно плечами. Мы его уже видели, а они знают, куда мы едем. Будем считать, что у нас ничья.

Оба владыки уткнулись в ковер носом и тихо, но при этом очень отчетливо и на всю комнату переговаривались.

– Я ничего не понимаю в этом. А ты? Это аллегории? И как их расшифровывать прикажешь?

– Я смутно понимаю, что такое аллегории, и зачем нам их расшифровывать, что б меня пьяный фавн боднул!

– Это представление о предмете иносказательно выраженное. А расшифровать их нужно, чтобы найти источник. Без этого, боюсь, ковры не сработают.

– Понял. А пример ты привести не можешь?

– Ну, вот смотри – Лу кормит попугая. Чтобы найти источник, мы должны поймать попугая и накормить его? Или тут имеется ввиду жемчуг, которым она его кормит? Жемчуг – перл. А перлы это изречения, часто бессмысленные. Мы должны собрать все бессмысленное с ковров и объединить?

– Все! Я запутался окончательно. Тиан, а еще проще нельзя? Вот это мантикора. Я уже на втором ковре. Делать то я что должен?

– Судя по всему охранять и оберегать Далию. Ты выступаешь на ее стороне. Я же должен охранять Лу. Я что-то вроде ее рыцаря. В свете моего сна – это логично.

– Фух. Именно этим я и занят. Так что давай все оставим как есть? У нас, на мой скромный взгляд полного дилетанта, в этих ребусах не достаточно данных, или попросту ковров мало.

– Мало, но разгадывать нужно уже сейчас. Потом может не хватить времени, сил, да что угодно может случиться, Ги.

– А то я не понимаю. Но два ковра – это не серьезно.

– Согласен. И надо расспросить Далию. Что она как создательница думает по поводу вот всего этого?

– Хм… А тебе не кажется, что вот с этого и следовало начать? А не пичкать меня перлами? – хмыкнул король.

– Ну…

– Хотелось побыть самым умным. И как оно?

– Пока не очень.

– Кстати, ты тишину поставил?

– Нет, а ты?

– И я нет, – и с этими словами они обернулись к нам.

Надо было видеть их лица. Растерянность, недоумение, а потом, вы не поверите, оба покраснели. Особенно это было заметно у Стронтиана по его белоснежной коже.

– Эмм. Далия, Лу…

– Да. Тишину вы не поставили, и ваш разговор был слышен на всю комнату. И да. Нужно было сначала спросить у создательницы, а уже потом строить догадки, – вот не смогла я не съехидничать.

– Далия, мы, в общем-то, так и собирались, просто решили…

– Да мы слышали, вы решили, что вы самые умные. Так мы и не спорим, просто иногда все же лучше спросить, – ну вот Остапа несло, и вот надо же остановиться, да только обидно, и спросить не спросили и про город не сказали.

Умные наши. Вот ехидство с сарказмом и вылезли, хотя понимаю, что зря.

Я встала и подойдя к шкафу с вещами достала первый ковер и растянула его на спинке еще одного кресла. Гидеон тут же подвинул их рядом. И мы все вмести стали рассматривать уже два ковра.

– Мы имеем шесть гобеленов, объединенных общим сюжетом. На этих гобеленах вытканы основные пять чувств человека. А именно слух, зрение, осязание, обоняние, вкус. Я выткала пока только два. Не понятна и последовательность и трактовка, – начала я.

– Их, я так понимаю, много? – спросил Стронтиан.

– Да, существует и религиозная, и алхимическая, и рыцарская, и еще множество версий расшифровки гобеленов «Дама и единорог». Но нам нужно выбрать одну. Ту, что подходит именно нам, потому что я выткала не точную копию, гобелены сильно отличаются от оригинала. Да, совпадений слишком много, чтобы их не учитывать, но нужно принимать во внимание и различия.

– Скорее всего именно на различия и следует опираться, – категорично высказался Гидеон.

– Я не уверена, – начала я, – но мне кажется, что вы, Повелитель, правы, и рассматривать и расшифровывать их следует именно исходя из рыцарского сюжета, хотя способов трактования много. Но если брать этапы интереса прекрасной Дамы к рыцарю, то первым у нас будет зрение. Его я еще не выткала.

– А потом что? Слух? Прекрасная дама должна услышать рыцаря? – приподнял брови Стронтиан.

– Да. Скорее всего.

– Для оборотня – это запах? Как быть с этим? – и снова вопрос, на который у меня нет ответа.

– Не знаю, не знаю. По-моему если говорить о любви, то тут нет определенной формулы. Кто-то влюбляется в красоту, кто-то в запах. А кто-то и в речь? Пойди, разбери, – не согласился Гидеон.

– Да, это так, но рассматривается все же основной путь любви, тот, который чаще всего применим. И я думаю, что это работает среди самых распространенных существ в нашем мире. А это люди, маги и все магические существа, – выдвинула я версию.

Но в душе я с Гидеоном согласилась. А еще вспомнила знаменитый фильм. Там тоже граф пытался вывести формулу любви, и тоже потерпел полное фиаско. Нет, любовь как раз была, но только не благодаря, а уж скорее вопреки всем формулам.

Заставить полюбить или разлюбить пытались многие маги, алхимики и пророки. Только воз и ныне там. И к разговору о «разлюбить» – это тоже относится. Иногда посмотришь на мужичка – его из-за швабры в солнечный день не разглядеть, а при нем дородная красавица и за дурное слово в адрес своего Аполлона она всех порвет на маленьких, кудрявых и крылатых амурчиков. А уж девушек, закатывающих глазки с причитанием «люблю и не могу без него» на откровенных мерзавцев, вообще не сосчитать.

– Если следовать вашей логике, Далия, то за слухом должен идти вкус и запах? А вот самым последним будет осязание. Единороги к этому очень чувствительны. Я в этой форме не каждой девушке позволю прикоснуться к себе, не говоря уже о том, чтобы дотронуться до моего рога, или потрогать гриву на шее. Это будет сложно доверить незнакомке, – вдруг поделился Повелитель.

– Но вот в оригинале на первом месте, как правило – осязание. Почти все толкователи ставят его на первое место, – сказала я

– Нет. Ни один единорог в истиной форме не позволит незнакомке осязать себя, – категорично заявил Стронтиан.

– А шестое чувство, я так понимаю, это магия? – спросил Гидеон.

– В нашем случае да. Но там все очень сложно с шестым гобеленом. На нем есть надпись «По моему единственному желанию». Не знаю, будет ли у нас она, но шестое чувство может означать все что угодно. И сердце, и любовь, и магию. Возможно это и предвиденье и интуиция. Это если брать эту трактовку и не рассматривать, скажем, красоту души, – сказала я.

– Как же все сложно. Были ли еще версии? – спросил Стронтиан.

– Был еще такой «Роман о Розе». Так вот аллегорическое значение следует искать в различных свойствах Любви. Именно они определяют смысл каждого из гобеленов: Праздность – «Зрение». Богатство – скорее всего «Осязания». Искренность чувств – это «Вкус». Радость вероятнее всего «Слух». Красота это «Обоняния», – поделилась я.

– Простите меня, Далия, но это все чушь. Я бы никогда не распределил это так. Красота в обонянии? Возможно, если вы оборотень. Радость в слухе? Ну, вероятно, если вы фавн. Или вы предлагаете каждый гобелен соотнести с видом магического существа? Тогда гобеленов должно быть не шесть, а гораздо больше, – ответил Стронтиан и был в чем-то прав.

Мне самой эта трактовка никогда не нравилась.

– А кто выткал эти гобелены? Может, имеет смысл отыскать эту гиану и расспросить ее? Она же ткала оригинал? И где оригинальные гобелены? Имеет смысл их посмотреть? – как всегда практично подошел к вопросу Гидеон.

Нужно было выкручиваться.

– Не получится. Я помню эти гобелены по памяти. Гиана, выткавшая их, уже давно умерла, а сами гобелены не сохранились. Они остались только в моей памяти. Я могу попробовать выткать оригиналы, но боюсь это займет слишком много времени, и это будет кропотливый процесс. Эти я тку с помощью наития и открывающейся магии. Там же воспроизведение будет сложным.

– Тогда это стоит отложить до лучших времен и свободного времени. Сейчас явно не до оригиналов, – постановил король.

– Но выткавшая этот шедевр гиана наверняка использовала магию и много. Потому что это поистине титанический труд и упорство, и мастерство, – задумчиво протянул Стронтиан.

– Да, думаю, что это создал истинный гений, – кивнула я.

– Хорошо, но тогда нужно почитать различных толкователей? Или они тоже не оставили свои опусы в написанном виде? – не унимался Гидеон.

– Я не знаю, – устала выкручиваться я.

– Дам задание библиотекарям, – кивнул Гидеон закрывая тему.

Я пожала плечами. Кто его знает? Может найдут и в этом мире что.

– А какое все это отношение имеет к сказке Золушка? – вдруг спросила Лу.

Я недоуменно подняла брови. А это тут при чем? Золушка? Ну город, ну лестницы и мы славно повесились, бегая по ним. Но при чем тут мои гобелены и легенда о «Девушке и единороге»? Я уже было собралась осадить Стронтиана или Гидеона, если они посмеют отпустить в сторону Лу пренебрежительный ответ, но к моему глубочайшему изумлению никто скептически не улыбнулся. А скорее наоборот. Стронтиан нахмурился. Гидеон покачал головой и спросил.

– Луцина Стелла, вы что-то увидели? Ваш дар предвидения стал активным? Почему вы так спросили?

– Я не поняла толком. Но что-то определенно заставило меня это спросить. Потому что никакой логики я в этом вопросе не вижу. Почему я так спросила? Я и сама не знаю, – простодушно и открыто ответила Лу.

Нет, чтобы напустить туману и тайны. Загадочности в голосе. Нет. Это все не Лу.

Гидеон и Стронтиан переглянулись.

– И, тем не менее, вы попали почти в яблочко с этим вопросом. Почти, потому что на основании пока двух городов и двух имеющихся у нас сказок выводы делать рано, – ответил Лу Стронтиан и, подойдя к Лу, взял ее пальчики в руку и поцеловал.

Как пела моя любимая бабушка: «Это есть наш последний, и решительный бой». Я решительно подошла и отняла руку Лу у Стронтиана, а потом загородила собой девушку. Там в песне еще было что-то про мир, который мы разрушим. Так вот я не дам разрушить мир, ни мой, ни Лу. А Стронтиан явно собрался это сделать. Нетушки!

Мой демарш не остался незамеченным. Стронтиан лукаво улыбнулся, а вот Гидеон отреагировал весьма решительно. Он схватил слишком активного Повелителя за локоть и оттащил от меня и Лу. Вот и правильно!

– Так что там с Золушкой? – вернулась я к прерванной теме.

– С Золушкой пока все не понятно, а вот с новым городом, в который мы едем, все предельно ясно. И называется он «Белая Башня», – хмуро разъяснил король.

– Тауэр, – выдохнула я, и поднесла к губам руку, как бы желая, чтобы мои слова не вырывались испуганной птичкой.

– Белоснежка, – отзеркалила мой жест Лу, поднося руку к губам.

В этом мире гномы не были нелюдимыми и жили в городах. И сказка про Белоснежку, в принципе совпадала, но лишь за тем исключением, что приютили красавицу не лесные жители, а самые что ни на есть городские. И когда она заснула, откусив отравленного яблока, они выстроили для нее Белую башню, в которую и поместили тело в хрустальном гробу. А дальше пришел Принц, поцеловал и далее по тексту. Все, как и у нас.

Вот только дольше пошли ужасы.

Принц и Белоснежка уехали, а вот Белая Башня осталась. И то ли от того, что в ней столько времени находилось мертвое, ну или почти мертвое тело девушки, в ней стали без предупреждения селиться странные личности. И ладно бы просто селились. Так нет, они убивали, грабили, устраивали лаборатории, словом творили беззакония и ужасы.

Но вот что парадоксально. Плохая слава – она все же слава. Город креп и богател на ней. Уже никто и не помнил его название. Все называли «О-о-о. Это где Белая Башня? Там еще маньяка поймали?» Так и повелось.

Я когда читала об этом, вспомнила, что Тауэр в Лондоне тоже строился изначально как укрепительное сооружение и оборонительный замок – Белая башня. Но прославился он все-таки как тюрьма. Я тогда провела сравнение и мне запомнилось. Вот сейчас и вырвалось.

– Тауэр? – спросил меня Гидеон.

– Это на древне-гианском. Белая Башня, – выкрутилась я.

Что-то я много вру сегодня. Не к добру.

– А может быть это все же как-то связано с гобеленами? – робко спросила Лу.

– И как? – не поняла я.

– Вот возьмем, например, Золушку. Там все завязано на взгляде. Принц увидел ее на балу и влюбился. Дальше она убегала, и он следил за ней взглядом пытаясь догнать в перепутье лестниц. А у нас есть гобелен, где ведущая роль будет уделена именно зрению и взгляду, как одному из чувств, – пояснила мысль Лу.

– А если брать ту же Белоснежку, то это определенно вкус, – подхватил мысль Стронтиан.

– Почему это? – буркнул Гидеон.

– Ты вспомни. Она съела отравленное яблоко. Это что, по-твоему? И потом когда принц целовал ее, то там тоже поцелуй – это определенно вкус ее губ – и Стронтиан уставился на губы Лу, как умирающий от жажды на колодец.

Нет уж. Пусть страдает от жажды и дальше.

– Вы правы, очень похоже, что так и есть. Кстати, Гидеон, Принц из сказки это тоже ваш родственник?

– К несчастью все принцы, так или иначе, мои родственники. И этот не исключение. Шлялся, мимо можно сказать проходил. И с гномами мы тогда не ладили. Вот он и пошел, чтобы им насолить. Кто же знал, что все так обернется? Поцеловал, да и не только поцеловал. Он там… Ну, сейчас не об этом. А она возьми да и проснись. И сразу орать, как резаная. Сбежались все.

Я захихикала, а Лу прыснула в кулачок. Уж больно эмоционально Гидеон это рассказывал.

– А дальше то что? – не удержался и Стронтиан от вопроса.

– Что, что? Сбежались все. И картинка такая. Полуголая девица и Принц сам тоже слегка неодет. Они давай голосить на все лады. А с гномами и так напряженные отношения. Ну, ничего не оставалось, только жениться. Свадьбу сыграли там же, у гномов. Отец этого безумца рад был до невозможности. И Принца приструнил и с гномами соглашенье подписал. Правда, как итог все хорошо кончилось. Белоснежка подарила ему сына. Не проснулась бы она, если бы его суженной не была. Вот так. А он понял это не сразу, потом уже, через пару лет, – завершил рассказ Гидеон.

– Нда. С такой точки зрения мне сказку еще не преподносили, – протянула я.

– Вот именно, что вслед за Золушкой у нас внезапно появляется Белоснежка. Но если у Золушки невинные игры в ступеньки, то у Белоснежки мрачное и ужасное место, которое по какому-то нелепому стечению обстоятельств носит название Белой башни. Давно бы уже в Черную переименовали, – и Гидеон зло ударил кулаком об кулак.

– Вы увидели ее во сне? – спросила Лу.

– Да, – Стронтиан замолчал.

– И? – влезла я.

– Там ведь было что-то плохое? – и Лу внимательно посмотрела на Повелителя.

Они опять переглянулись. Я вру направо и налево, а они переглядываются. Будем считать, что мы квиты.

– Я думаю, что нужно сказать, – выдал, наконец, Гидеон.

– Я и в самом деле увидел сон. И это был очень плохой сон. Вы стояли у окна Белой Башни, – медленно произнес Стронтиан.

– И что же в этом плохого? Ну, осмотрели местную достопримечательность? – не поняла я.

– А плохое то, что вы стояли на краю. И собирались прыгать.

Я поднесла руку к горлу и судорожно сглотнула. Что же такого было в той башне, что я решилась на прыжок?

– А Лу?

– Она была с вами, и вы держали ее за руку, собираясь утянуть за собой. Она постоянно оглядывалась назад, и то, что происходило в башне, пугало ее явно больше, нежели прыжок из нее, – мрачно подтвердил догадку Стронтиан.

– Поэтому мы приняли решение. Мы выдвигаемся в город, но вы под постоянной охраной и пристальным наблюдением. И речи быть не может ни о каком походе к Белой Башне. Ни с охраной, ни без нее. Это понятно? – почти прорычал король.

Эк, его разобрало. Но я склонила голову в знак согласия и сказала.

– Поверьте, Гидеон. Я не имею никакого желания прийти в эту башню и оказаться пред таким жутким выбором как прыжок с нее или быть подвергнутой ужасам внутри. Так что я, разумеется, последую вашему приказу, – а то, что это был приказ, сомневаться не приходилось.

Гидеон кивнул и улыбнулся в первый раз за нашу беседу.

Мы отбыли в тот же день, решив не задерживаться. Тем более, что делать в Городе Тысячи Лестниц нам было больше нечего.

Город Белой башни мне не понравился сразу же. Хотя объяснить причину я так и не смогла. Гномы были на редкость аккуратны. Все домики выстроены четко по линиям и по порядку достатка. Чем выше достаток, тем больше и выше был дом. И получалось, что дома постепенно к центру увеличивались и возвышались в размерах. И даже если гном вдруг внезапно разбогател, а такое с гномами случалось, то он не мог достроить свой дом. Нет, только купить выше по улице.

Я честное слово ожидала развалины и мрачных зубцов на фоне жуткого белого зуба. Но к моему удивлению все оказалось совсем не так. Башня была небольшая. В два этажа, не больше. Венчала ее остроконечная крыша, она походила на самую обычную башенку, каких много было разбросано по городам. К ней вела ухоженная, выложенная белыми плитками дорожка, по бокам посыпанная белоснежным гравием. Все кругом было чистенько и прибрано. Но у гномов на этом пунктик, так что и здесь было без неожиданностей.

Нам всю эту красоту показали издалека. Близко не пустили. Мы правда и не рвались, но охрана стояла в три ряда, как будто и в самом деле ждала, что на нас вот-вот кто-то выскочит, огромный и ужасный из этой белой чистоты.

Но все обошлось. Как объяснили сопровождающие нас гномы, Белая Башня пустует уже давно и никаких ритуальных убийств, маньяков и прочей жути в ней уже давно не водится.

Мы бы и вздохнули с облегчением, но дурное предчувствие Лу и сон Стронтиана лишал нас этой возможности. Даже у меня, несмотря на белый цвет и чистоту вокруг, при взгляде на Башню мороз пробегал по коже. А вот Лу и смотреть на нее не могла. Она отводила взгляд и ежилась.

Поэтому задержались мы возле нее ненадолго. Практически сразу нас отвели в особняк, принадлежавший Гидеону, как королю и правителю. Но и в нем он, как оказалось, не был ни разу. Гномий город «Белая башня» официально, конечно, входил в состав королевства, но ограничивался только уплатой налогов. А вот все важные решения и непосредственное управление полностью лежало на плечах совета гномов уже много лет. Да практически со времен Белоснежки оно не поменялось.

Мы разместились, но вот пойти, например, погулять категорически отказались. Вообще выходить на улицу не хотелось. Гномы были сама доброжелательность и приветливость. Рассыпались в радостных приветствиях и улыбках. Уверяли в полнейшей безопасности и всех мерах защиты. И Белая Башня – достопримечательность, символ города и последний приют Белоснежки. Не более. Но мы сидели в особняке.

Но вскоре стало понятно, что в особняке мы сидим совершенно зря. Абсолютно ничего не происходило. Я натянула на станок каркас из ниток, и каждый день с надеждой садилась и точно так же вставала. Ничего не происходило. Новый ковер не хотел выплетаться и магия не просыпалась.

Стронтиан новый сон так же не видел. Каждый день он спускался к завтраку мрачный как грозовая туча и отрицательно мотал головой.

Гидеон – единственный, кто нашел себе занятие. Гномы с радостью пустили короля в свой совет и прислушивались к его советам. У них был плотный список вопросов, который они составили и решили полагаться на чутье и решение короля, так как сами уже много времени не могли прийти к согласию. Гидеон пропадал на этих советах, гномы радостно потирали руки, а мы трое слонялись по особняку.

И если бы просто слонялись. Стронтиан не давал Лу проходу, постоянно оказывался рядом и предлагал помощь в освоении магии и Лу эту помощь в итоге приняла. Стронтиан был хорошим учителем, и вскоре у Лу стало получаться. Все чаще она могла предсказать что-то. Пока только по мелочи, но это явно были успехи. И я понимала, что это целиком и полностью заслуга Повелителя. Я всегда присутствовала на этих занятиях, так как вполне обоснованно боялась оставлять их наедине. Но Повелитель вел себя сдержанно. Чему я радовалась, а вот Лу, похоже, нет. Но замечая мои сурово сдвинутые брови, она кивала и давала понять, что все помнит и не собирается уступать. Хотя мне уже казалось, что поздно и ее башни пали, а крепость уже сдана.

Через неделю стало понятно, что ничего не произойдет. И Стронтиан сказал то, что поняли уже все.

– Сон должен сбыться.