Текст книги "Камилла. Жемчужина темного мага (СИ)"

Автор книги: Оливия Штерн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

ГЛАВА 6. новый слуга Светлейшего

он не понимал, что такого сделал, что за ним явились личные слуги светлого архимага. Может быть, жители Шаташверина испугались грохота? Вряд ли. Во-первых, Светлейший не посылает своих ближайших в ответ на вопли каких-то горожан, во-вторых, от столицы до Шаташверина не меньше дня пути, не успели бы…

А этих, закутанных по самые глаза в светло-серую мешковину, спрашивать бесполезно, ответ один – потом все узнаете.

– Я ничего не нарушал, – твердо сказал Аларик, стараясь смотреть в глаза светлым, – у меня есть все документы… Все оформлено по правилам.

Ему добродушно кивнули.

– нам это известно. Собирайтесь, дорога неблизкая.

И Аларик окончательно понял, что спорить с ними бесполезно. И в драку лезть – ещё более бесполезно, с его-то сдерживающей печатью. Поэтому, мысленно махнув рукой, и чувствуя себя так, как может чувствовать себя стоящий на краю обрыва слепой, он процедил:

– Мне нужно несколько минут. Извольте подождать за дверью.

Светлые снова дружно, совершенно синхронно кивнули и, пятясь, спустились с крыльца на землю. Аларик плотно закрыл дверь, повернулся – и встретился взглядом с юной баронессой, которая – подумать только! – чуть ранее предложила ему себя в обмен на месть.

Девушка медленно вышла в коридор, перепуганная, словно мышонок. И при этом сама как будто светилась: белые волосы, заплетенные в толстую косу отливали жемчужным сиянием, и бледное личико с тонкими чертами, и эти ее странные, чересчур светлые глаза в неожиданно темных ресницах… Аларик невольно сглотнул. И так она на него смотрела… Что сердце подпрыгнуло и понеслось вскачь. так смотрела, что Аларику на несколько мгновений показалось, что им не нужны слова, потому что близки души.

А потом он тряхнул головой, отгоняя наваждение, и едва не рассмеялся в голос. ну не дурак ли? она – баронесса. А ты кто? Правильно, ты – темный маг, изгой в этом мире победившего Света… оцепенение не продлилось и минуты, Аларик решительно шагнул к ней, к этой жемчужинке, ожидая, что она попятится, испугается… но нет. Камилла Велье позволила ему подойти почти вплотную, и все также продолжала заглядывать в глаза, не понимая, что не нужно смотреть так, не осознавая, что своим наивным предложением ударила в какое-то особенно болезненное место, о существовании которого сам Аларик и не подозревал.

– мне надо уехать, – тихо сказал он. Получилось хрипло, каждое слово царапало гортань.

И снова этот ее взгляд… Когда кажется, что знали друг друга сто лет, что то немногое тепло, которое удалось сохранить – их общее…

– Завтра придет Годива, – через силу продолжил Аларик, – пойдем, покажу тебе, где деньги лежат. никому не показывай это место, хорошо? И затаись, никуда не выходи… Я надеюсь, что мне позволят вернуться, потому что я не сделал ничего такого, что нарушило бы правила.

Камилла продолжала завороженно смотреть на него.

«Боже, девочка, не нужно смотреть на меня так. Пожалуйста, не надо, потому что ложные надежды – это так плохо… просто отвратительно».

– Идем, – он разозлился на себя, – меня ждут.

И, обогнув Камиллу, быстро прошел к лестнице, что вела наверх, в мансарду. она посеменила следом, ступая мягко, неслышно, словно кошечка. Будет очень хорошо, если ей и вправду удастся затаиться здесь… хотя бы на некоторое время.

Аларик выдвинул ящик письменного стола, кивнул на бархатный мешочек с завязками.

– Вот. Будет даже лучше, если ты и его припрячешь… – поморщился и добавил, – не нужно слишком уж доверять Годиве. Может быть, она и неплоха, но мы ее слишком мало знаем. И понятия не имеем, что там у нее на уме.

Камилла молча кивнула. И вдруг ее губы задрожали, а по щеке вниз скользнула слезинка. Аларик покачал головой – только женских истерик сейчас и не хватало. они вечно приключаются в самый неподходящий момент.

– не надо, госпожа баронесса. Я вернусь. А ваша задача – продержаться здесь до моего возвращения. И помните, что вас уже похоронили двое: ваш дядюшка и будущий король.

И, повинуясь внезапному и совершенно глупому порыву, он подхватил ее тонкое запястье, поднес к губам. Кожа – чистый шелк. ну, бывает же такое…

Еще через несколько минут Аларик стоял на крыльце и смотрел на чистое мартовское небо – поверх голов светлых, поверх высокого забора. Последнее, что он сделал – это загнал Енма внутрь дома, в прихожую, потому что в марте погода изменчива, и за время отсутствия может пойти дождь. Аларик плотно прикрыл за големом дверь и кивнул двум безликим светло-серым фигурам.

– Я готов.

Собственно, он и вещей с собой не брал, только документы и немного денег. Потому что, если его бросят в темницы Светлейшего, никакие вещи уже не понадобятся.

* * *

надо сказать, Аларик никогда раньше не бывал в столице. Замок ковена Ворона – да и вообще, все оставшиеся ковены темных магов – как будто жались по дальним углам королевства, подальше и от короля, и от Светлейшего. Поэтому, пока карета тряслась по булыжной мостовой, Аларик не без интереса выглядывал в окно – хвала Господу, не зарешеченное. Его вообще везли не так, как узника, а как дорогого гостя: обращались вежливо, предложили и вина, и еды. В карете нашлась целая корзина вкусностей. наверное, поэтому Аларик к концу дня расслабился и с любопытством рассматривал столичные улицы, по которым ехали.

там было неплохо, в вечерней столице: всюду горели фонари, деревья острижены в форме аккуратных шаров или пирамидок. В витринах магазинчиков тоже был свет, и сами витрины оказались украшены просто на диво: там вазы с конфетами виднелись, и манекены, разряженные в пух и прах, и статуэтки, и еще много чего. По тротуарам прогуливались хорошо одетые горожане, и вообще, удивительно чисто здесь было – даже странно подумать, что в дне езды Шаташверин, где грязи по колено.

Потом карета миновала дворцовую площадь, за которой белоснежным великолепием застыло жилище монархов, свернула к главному храму – высоченному, из светло-серого камня, и так покрытому резьбой, что, не было ни клочка ровной стены. Аларик ожидал, что карета остановится, но нет. Поехали дальше, теперь уже прочь от центра, сплошь по богатым кварталам, где по обе стороны – дома о трех этажах, такие же белые, как и дворец, и в искусной лепнине. И все это подсвечено фонарями, и потому кажется, что в густых сумерках все позолочено…

– Куда мы едем? – все же спросил он, но в ответ получил загадочные ухмылки.

Аларик вновь задумался о том, что, возможно, зря он не сопротивляется этим Светлым. Мог бы никуда не ехать и сбежать. С другой стороны, если бы его везли как узника, то не угощали бы нежнейшей ветчиной, дорогим желтым сыром и маринованными грибочками.

Ехали они недолго. Карета остановилась у одного из этих золоченых домов за ажурной кованой оградой.

– Выходим, – с усмешкой бросил светлый.

Аларик сообразил, куда его привезли, когда ноги коснулись мостовой. обжигающей болью прошибло так, что он охнул: то была охранная светлая магия, дарованная самим господом. Горячая волна прокатилась по позвоночнику, однако, тут же угасла, затаилась где-то под затылком. тяжело дыша, Аларик осознал, что его поддерживают под локти сопровождающие.

– Сейчас пройдет, – сказали ему, – резиденция его Светлейшества, ничего не поделаешь.

Печать Сдерживания нестерпимо заныла под рукавом, как будто напоминая, кто здесь хозяин. Аларик постоял-постоял, и покорно заковылял к калитке. Его все так же поддерживали. И золотые огни фонарей размазывались перед внезапно заслезившимися глазами.

Потом был великолепный холл, отделанный белым мрамором, с кроваво-красными коврами, подъем по широкой лестнице с резными балясинами и, наконец, Аларик остановился перед закрытыми дверями. К этому моменту его тошнило, перед глазами прыгали серые круги, а спину ломило так, что впору выть. ничего не прошло, хоть и обещали.

один из сопровождающих осторожно постучал в дверь, Аларик услышал «входите».

И, наконец, его ввели в просторный и хорошо освещенный кабинет, с книжными стеллажами по периметру и большим письменным столом в центре.

там, положив крупные руки поверх бумаг, сидел незнакомый Аларику мужчина, темноволосый и темноглазый, со щегольской фигурной бородкой.

Впрочем, отчего же – незнакомый?

очевидно, что это и был сам Светлейший, архимаг королевства, чья Сила – от Господа, а не непонятно от чего…

Аларик встретился с ним взглядом.

Светлейший усмехнулся, махнул рукой сопровождающим, и Аларику тут же подставили стул, на который он поспешно опустился – ноги не держали. В ушах зашумело, но сквозь этот шум Аларик услышал: «потерпите, сейчас все пройдет».

И словно кто-то пальцами щелкул – раз! – и все ушло. Боль, тошнота… все.

Аларик посмотрел на архимага королевства, а тот утвердительно кивнул.

– Пока вы сидите на этом стуле, все будет хорошо. Я убрал силу в этом месте. Я понимаю, насколько она вам неприятна.

Аларик помолчал, рассматривая архимага.

Почему-то раньше он всегда представлял Светлейшего этаким сухоньким старичком, в белоснежных одеждах и обязательно босым, с длинной тоненькой бородой. Вид крепкого и нестарого мужчины напротив удивлял и даже немного смущал. Впрочем, какая разница, как выглядит архимаг? Важно то, что ему нужно.

– Зачем я здесь? – напрямую спросил Аларик, – я ничего не нарушил. Документы в полном порядке. В конце концов, это ваш орден инициировал мое прибытие в Шаташверин.

– Все верно, – архимаг кивнул, – и именно поэтому вы здесь. Потому что оказались единственным порождением тьмы… простите, темным магом, оказавшимся рядом со столицей. Все прочие прячутся по норам и находятся далеко. А дело не терпит отлагательств.

– Верги? – Аларик понимающе усмехнулся.

Это ведь так удобно, загнать всех темных в ковены, и выдергивать их, когда это необходимо, как морковки из земли.

– не совсем, – ответил Светлейший и поднялся из-за стола.

одет он был в синий бархатный камзол, расшитый серебром, и такие же бархатные штаны. И, надо признать, Светлейший имел плечи и руки настолько мощные, что мог и быка завалить одним ударом.

– тогда… я не понимаю.

– А я вам сейчас объясню, господин Фейр, – спокойно сказал архимаг.

он прошелся по кабинету, остановился у книжного стеллажа.

– Вы наверняка слышали, что наш король скоропостижно скончался?

Аларик кивнул.

– Скоро должна состояться коронация его высочества Эдвина Лоджерина, хотя пока что обстановка не способствует, – голос Светлейшего звучал спокойно, размеренно, как перестукивание хорошо отлаженного механизма, который, впрочем, может и перемолоть.

– Да здравствует король, – пробормотал Аларик, попросту не понимая, что принято говорить в таких случаях.

– Безусловно, – Светлейший с пониманием кивнул, – меня, как главу Светлого ордена, на который возложена честь вести людей к свету господнему, несколько обеспокоило, как именно скончался монарх. Слишком внезапно. мне известно, что у него не было никаких заболеваний, которые могли бы привести к таким обширным горловым кровотечениям. Да что там, кровь даже из глаз текла. Мне видится в этом рука одного из ваших коллег, господин Фейр.

Аларик подумал немного, потом сказал:

– Это невозможно. мои коллеги, те, кто способен на подобное, ваше Светлейшество, все до одного опечатаны. Все они обучались в ковенах, а путь в ковен, как всем известно, лежит через печать Сдерживания, которую ставят ваши люди.

– Значит, кого-то упустили, – архимаг хмыкнул, – и, значит, этот кто-то был заинтересован в смерти короля. особенно, если учитывать, что герцог Велье точит зубы на трон, а Эдвин Лоджерин не собирался этот трон из рук выпускать. Возможно, опасность угрожает и принцу Эдвину. А, возможно, и нет.

«И оба они торопливо похоронили Камиллу», – подумал Аларик.

– но меня, как вы понимаете, волнуют не столько персоны и опасность, которой они могут подвергаться или нет. меня волнует то, что где-то крутится темный маг, в котором тьма может обрести полную силу.

Получалось… интересно. И не слишком-то хорошо.

Выходит, Архимага люди не слишком-то интересовали. он сосредоточился на борьбе с самой тьмой – хотя как можно бороться с совершенно бестелесной сущностью, заполнившей иной план бытия?

– Что вы от меня хотите? – спросил Аларик.

– Следы тьмы держатся несколько дней. Я хочу, чтобы вы нашли этого темного мага, который в свое время по стечению обстоятельств от нас ускользнул.

– А что мешает вашим людям проверить всех, кто живет во дворце?

Архимаг усмехнулся и покачал головой.

– мы обнаруживаем дар у детей, не достигших созревания, господин Фейр. Взрослый человек может слишком умело прятать тьму. Дети этого ещё не могут, а взрослый маг – очень даже. Вы же, как темный маг, попросту чувствуете своих… хм, коллег. можете найти по оставленному следу.

Аларик молчал, раздумывая.

– но тогда… почему же, ваше Светлейшество, не накрыть дворец этой вашей… Светлой магией? мне почти невозможно здесь находиться. Думаю, что тот неведомый темный маг тоже быстро бы открылся.

– Вы смеетесь? обычные люди тоже не могут находиться под постоянным действием Света, – пророкотал архимаг, – излишек Света так же убийственен для них, как и излишек тьмы. но мы знаем границы и никогда – слышите? – никогда не используем свет во вред.

«так мы тоже никогда тьму не использовали, а вы нас сковали и держите за скот», – едва не огрызнулся Аларик, но вовремя прикусил язык.

Жизнь – это не про справедливость.

Жизнь – это то, как сложилось за столетия, и не ему, наверное, судить, что верно, а что – не очень.

но то, что ему предложили…

Понятное дело, что это то самое предложение, от которого он попросту не может отказаться. но как же тогда… назначение в Шаташверин? И как же Камилла? Что с ней делать?

Чисто теоретически… он мог бы в самом деле объявить ее своей айшари. Фиктивно, на бумаге. И тогда никто бы не задавал вопросов, что это за девушка с ним. однако, учитывая обстоятельства, совершенно не хотелось, чтобы ее кто-нибудь узнал в столице, особенно из тех, кто были заинтересованы в ее смерти.

он посмотрел на архимага – тот выглядел как матерый волк перед прыжком на жертву. И Аларик устало подумал, что, если что пойдет не так, этот маг попросту раздавит его всей тяжестью своего светлого дара. Просто как молотом по наковальне.

– нам следует разыскать темного мага, – повторил Светлейший, – понимаете ли, ничем не сдерживаемый темный маг способен на такие подвиги, что мало не покажется никому.

«Равно как и светлый маг, вроде вас, ваше светлейшество», – подумал Аларик и промолчал.

– так что, вы согласны? – в голосе архимага Аларику чудилась неприкрытая насмешка.

– А разве я могу отказаться? – отозвался он.

– И снова вы правы. не можете.

– А как же Шаташверин? Как же верги? они появлялись там уже дважды.

– мы пошлем запрос в любой ковен, и туда пришлют следующего темного.

– У меня остались кое-какие вещи, которые я должен забрать. И мой голем.

Архимаг досадливо поморщился.

– Вас сегодня же повезут обратно, но завтра к вечеру вы должны быть здесь. Я выделю вам квартиру неподалеку от королевского дворца, выдам все необходимые документы, допускающие вас внутрь. Видите, я иду на уступки? И все ради нашего, хм, плодотворного сотрудничества.

– Вижу, – Аларик вздохнул, – хорошо, ваше светлейшество.

– Значит, вы приложите все возможные силы, чтобы найти нашего темного мага?

– Если только этот темный маг существует, – ответил Аларик.

– Что-то подсказывает мне, что я не ошибаюсь в своих подозрениях, и он действительно… не просто существует, но и копит силы, – тихо ответил архимаг. Помолчал, сложив руки на груди, – идите, господин Фейр. мои люди будут вас сопровождать. А мне следует помолиться тому, кто даровал мне Свет.

Аларик поднялся и подумал с тоской, что снова придется идти сквозь дом, преодолевая боль в спине и тошноту.

Светлейший окликнул его уже на пороге комнаты:

– Я надеюсь, вы умеете молчать, господин Фейр.

Аларик кивнул. Более всего ему хотелось выйти на улицу, подальше от источника этой давящей, жуткой и не ведающей никакой жалости силы.

…Потом он долго пытался отдышаться в карете, которая покатилась прочь – теперь из города, обратно в Шаташверин.

откинувшись на кожаные подушки дивана, Аларик снова пытался думать о том, что же теперь делать с Камиллой. ну не оставлять же ее совершенно одну, в самом деле? А вдруг в скором времени тот дом отдадут другому темному магу? Что тогда?

Все шло к тому, что юную баронессу придется взять с собой, в столицу. но в качестве кого?

* * *

К рассвету они вернулись к Шаташверин. ночью здесь прошел легкий весенний дождик, под колесами весело хлюпала грязь. Аларик даже мысленно похвалил себя за предусмотрительность – и как это он догадался спрятать Енма в доме? Иначе пришлось бы собирать в кучу липкие комья, и снова выстраивать поддерживающий контур.

Щурясь, он смотрел на туман, на серые дома. Верные слуги архимага безмолвно сидели напротив и временами подремывали, клевали носами. Было сыро и зябко, ноги стыли. Аларик помечтывал о том, чтобы выпить горячего чаю, а ещё лучше – кружечку глинтвейна. И как было бы здорово, если бы к его приезду Годива сварила цыпленка! нет, голодным он не был, но хотелось погреться. но Годива вряд ли появится такую рань, а госпожа баронесса… она ведь тоже не знает, к какому времени его ждать, да и ждать ли вообще.

Карета тем временем катилась сквозь Шаташверин, на его окраину, где протекает Свуфтица, и где стоит отданный темному магу в пользование пустой дом. Аларик поймал себя на том, что ему хочется увидеть Камиллу. непонятно зачем и почему – но хочется. Как он не отнекивался, все-таки пробежали между ними те мгновения, когда человек кажется неизмеримо близким… Боже мой, какие глупости! И снова и снова он вспоминал, как она на него смотрела. так не смотрят на подчиненных. но кто знает, что у нее на уме, у этой девочки с жемчужными локонами?

он хмыкнул. И решил больше ни о чем таком не думать, ибо ни к чему хорошему такие мысли не приведут.

Когда карета наконец остановилась у калитки, Аларик спрыгнул на размякшую землю, потирая затекшую спину и одновременно ежась от сырости, которая поутру казалась особенно пронзительной и мерзкой. Стояла ватная тишина, сумерки поблекли, уступая место рассвету.

– Собирайтесь, господин Фейр, – сказал ему светлый, – мы пока лошадей поменяем. надеюсь, сбежать не попытаетесь?

– Зачем мне бежать? – он пожал плечами.

– Совершенно верно. не только незачем, но даже опасно. Вы же понимаете, да?

Аларик лишь фыркнул и побрел к калитке, на ходу разминая гудящую от долгой неподвижности поясницу. он проскользнул во двор – калитку ведь никто не починил, и она не закрывалась – и прошагал к высокому крыльцу. не хотелось стучать или поднимать шум, поэтому он выпустил тоненький усик своей тьмы, приподнял щеколду по ту сторону двери и вошел.

В доме тоже было тихо и темно. Рядом со стеной замер Енм – неподвижный и послушный. Собственно, ему даже дышать было не нужно, и потому голем просто стоял так, как и подобает глиняному созданию, замкнутому магическими контурами.

«А Камилла?» – мелькнула мысль.

наверное, спит. Что ещё ей делать в такую рань?

Аларик потер озябшие пальцы, подумал о том, что он мог бы для начала пойти на кухню и поставить кипятиться чайник, а потом уже будить спящую красавицу. И он, стараясь не шуметь, действительно пошел – но ровно в тот миг, когда занес ногу над порогом кухни, что-то темное метнулось на него. Взгляд выхватил блеск ножа, и дальше…

Аларика хорошо тренировали в ковене. Уже через мгновение напавший отлетел к стене, словно былинка, предплечье Аларика прижало шею незваного гостя, а свободной рукой он перехватил руку с зажатым ножом, только и успел подумать – тонкая какая-то рука, жалкая… И ровно тотчас на него уставились светлые глаза, с темными ободками вокруг радужки.

– Вы! – Аларик уставился на ее бледное личико, запрокинутое, скривившееся от испуга. И уже потом осознал, что он придавил ее тонкую шею, и вообще прижал к стене, и по – прежнему сжимает хрупкое запястье…

нож с глухим стуком упал на пол.

– Какого верга? – Аларик поспешно шагнул назад, разжимая пальцы, отпуская ее руку.

Камилла вздернула подбородок. А потом хрипло разрыдалась и, оттолкнув, выбежала прочь. В свою спальню. оставив на пальцах ощущение своей теплой и шелковистой кожи. мимолетное чувство восторга, как будто подержал на ладони птичку…

– ну какого ж верга, – простонал Аларик.

тут в любую минуту могут заявиться светлые, а она, понимаешь ли, сперва кидается с ножом, а потом рыдает.

– от баб одни проблемы, – выдохнул он и пошел за Камиллой.

Утешать.

Далеко она не убежала – взлетела наверх, в его мансарду, забралась на его диван и свернулась клубочком. Коса растрепалась, рассыпалась локонами по узким вздрагивающим плечикам, и так хотелось ее обнять… Аларик мысленно надавал себе по рукам.

– Госпожа баронесса, – сказал решительно, – может быть, объяснитесь? Зачем вы бросаетесь на меня с ножом? А я ведь и шею мог вам свернуть, хорошо, что перед этим решил рассмотреть.

она, всхлипывая, подняла голову и окинула его до смешного суровым взглядом.

– ну, хорошо. Вот вам лист бумаги, – он действительно взял таковой со стола, – вот вам грифель… может быть, изволите написать? А мне тем временем тоже кое-что нужно сделать…

И он невольно вздохнул.

можно, конечно, переодеть ее парнем. можно остричь. И уже в таком виде взять с собой. но обязательно возникнут вопросы – что за мальчик. Родственник? Всем известно, что темные маги забывают свою семью. Друг? Странная какая-то дружба.

Похоже, что для Аларика остался только один выход. не самый лучший, конечно, но – все бы поверили, и никто бы не задал вопросов.

Когда он передавал Камилле грифель, случайно задел ее пальцы – они показались горячими, как кипяток. Аларик вспомнил, что хотел закипятить воды, но какая уже вода… он поймал ее сердитый взгляд, а сам подумал и о том, что, когда все устаканится, нужно будет избавиться от госпожи баронессы при первом удобном случае, потому что уже сил нет смотреть, как она плачет.

она же, всхлипывая и вытирая нос рукавом, принялась что-то царапать на бумаге. Аларик сел за стол, обмакнул перышко в чернила и начал тоже царапать… то, что было нужно.

Потом, спустя некоторое время, улыбнулся девушке и протянул ей свой лист.

– Поменяемся?

она протянула исписанный каракульками лист, Аларик протянул ей свой, понимая, что за такое можно и по физиономии схлопотать. Правда, она ведь сама предлагала? но когда сама – это одно, а когда вот так, официально – совсем другое. может быть, даже унизительно.

но заставил себя читать объяснение Камиллы.

Все оказалось просто: ей не спалось, она поднялась с постели до рассвета и решила пойти и выпить горячего чаю с вареньем. А потом услышала, что кто-то ходит по дому, ну и…

Аларик поднял глаза на баронессу – она тоже ознакомилась с содержимым листа, им записанным, и теперь хмурилась и кусала губы. она даже глаз не поднимала, и договор, написанный Алариком, дрожал в ее тонких пальцах.

– мне придется ехать в столицу, по воле Светлейшего, – он пустился в объяснения, – я не могу вас бросить здесь одну, и не могу… вернее, могу, конечно, но это будет неправильно – отдать людям, которые так поспешно объявили вас погибшей. Полагаю, нам нужно еще выждать… тот, кто отдал приказ убить ваших родителей, никуда от нас не денется. ну вот. Я сперва думал переодеть вас мальчиком, но так вопросов возникнет еще больше, потому как темные маги не имеют родни, и не таскают за собой учеников. Поэтому – да, госпожа баронесса, вы подпишете это соглашение… не нужно на меня так смотреть, это будет фиктивное соглашение, в отличие от того, что вы мне изволили предлагать. И пока соглашение в силе, никто не посмеет вас и пальцем тронуть. Это то немногое, что оставили для темных магов: шанс облегчить себе жизнь за счет какой-нибудь добросердечной особы. Это право оставил за нами Светлейший, так что никто не будет задавать вопросов, и никто не посмеет вас забрать.

она смотрела серьезно, так, что, казалось, взгляд пронзает до сердца. Потом кивнула, поднялась с дивана и положила договор на стол. Взяла свой лист, что-то там дописала и протянула его Аларику. Ее губы дрожали, и взгляд она старательно отводила.

«Почему ты делаешь все это для меня?»

он глянул на нее исподлобья. ох, госпожа баронесса… что тут скажешь?

– так правильно.

И улыбнулся, растянул губы в улыбке. А на самом деле хотелось сказать совсем иное – о том, что ему нравится смотреть на ее точеный профиль, нравится прикасаться к тяжелым шелковистым локонам цвета жемчуга. нравится, провались все к вергам, когда она просто рядом. И вот это-то «рядом» хотелось немного продлить, невзирая на то, что потом будет очень больно расставаться. Да, похоже, он делал одну ошибку за другой. Его просто затягивало в сладкую трясину, из которой так сложно выбираться…

но ведь – не бросать же девчонку?

Пока она с ним, то в относительной безопасности. А ежели одна будет… кто знает, чем все закончится?

* * *

Поездка прошла гладко. на немой вопрос светлого Аларик сунул тому под нос только что подписанный договор. Его провожатые молча покивали – возразить было нечего, и он отвел Камиллу, закутанную с головы до ног в плащ, в карету. Енм, повинуясь мысленному приказу, величаво спустился по ступеням и пристроился за каретой.

А потом Аларик, измотанный ночным путешествием, попросту заснул. несколько раз просыпался, убеждался, что все в порядке, и что тоненькая фигурка сидит рядом и кутается в плащ, что карета мирно покачивается, подпрыгивает на ухабах, а монахи, сидя напротив, играют в кости – и снова проваливался в сон.

он окончательно проснулся, когда начало вечереть, а далеко впереди, в сумерках, забрезжили огоньки столицы – дорога как раз огибала прогалину, и в окно со стороны Камиллы стало видно город, который, казался укутанным в золотистый кокон света, и даже на темном небе, полном хмурых туч, прямо над городом образовалось светлое пятно. Камилла смотрела-смотрела, а потом обернулась порывисто – в глазах блестели слезы.

– Что? – испугался Аларик, – что случилось?

но она махнула неопределенно рукой, а потом схватила свой блокнотик и начала торопливо в нем что-то писать. Затем протянула Аларику – и он, щурясь, смог прочесть в потемках:

«Я никогда не видела такой красоты. мы не выезжали за пределы поместья».

Аларик невольно вздохнул.

А он – выезжал. Уж наездился и напутешествовался так, что хватило бы на всю оставшуюся жизнь, и ей-богу, рад был бы осесть где-нибудь, и просто – как это называют? – жить в свое удовольствие.

но все это было невозможным. Ковен просто так не отпустит, да и Светлейший не дозволяет темным жить вне ковена. оставалось путешествовать и наслаждаться видами.

но столица, светящаяся тысячами огоньков в сумерках, и вправду казалась прекрасной, словно юная невеста в убранстве. И потому Аларик улыбнулся Камилле.

– Когда въедем, будет ещё красивее. А вон там, видишь? Шпиль, который возвышается над городом? Это главный храм…

Камилла вновь что-то застрочила в блокноте.

«Я смогу там побывать?»

– Конечно, – Аларик пожал плечами, – почему нет? Я тебя туда отведу. Правда, сам никогда не был, но наверняка там тоже будет красиво…

«Я хочу помолиться за души родителей».

И ожидаемо всхлипнула.

А вот плакать в присутствии светлых – не стоит. мало ли, что они могут заподозрить? ну, например, что темный маг принудил женщину, кто ж добровольно подпишет договор? но если уж плакать, то…

Аларик собственническим жестом обнял Камиллу за плечи и привлек к себе. она уткнулась носом ему в рубашку, плечи дрожали под рукой. А еще Аларик чувствовал, как тяжело и рвано дышит Камилла, с трудом сдерживая слезы, и он сквозь ткань ощущал ее горячее дыхание – где-то рядом с сердцем.

«Все это неправильно», – мрачно подумал он.

неправильно то, что он обнимает баронессу, которая никогда не будет с ним. Да и вообще, неправильно то, что сама баронесса стискивает до хруста зубы, чтобы не реветь в голос, потому что кто-то приказал вырезать всю их семью.

«ничего, как-нибудь переживем все это».

Карета въехала в город, и Камилла, отстранившись, снова уставилась в окно. Снова они ехали по нарядным улицам, меж витрин магазинчиков, повторяя тот путь, который Аларик уже проделывал. А потом карета остановилась.

– Приехали, – добродушно сказал один из светлых, – извольте, господин маг…

Аларик подхватил дорожную сумку и выбрался на мостовую. Подал руку Камилле, быстро окинул взглядом местность: двухэтажный дом за высокой ажурной оградой, внутри – высокие пирамиды из плетущихся роз, калитка распахнута, на улице – никого, лишь фонари вырисовывают на темном полотнище золотые круги. И Енм, послушно стоящий за каретой.

Аларик еще раз посмотрел на дом, потом покосился на стоящую рядом Камиллу. она так старательно куталась в плащ, так глубоко накинула капюшон, что только глаза обозначались бликами.

«ну и правильно. незачем им ее видеть».

– Ключи, – к нему подошел один из сопровождающих, – калитка тоже запирается. Поутру вам доставят документы, чтобы пройти во дворец. И утром же придут горничная и повариха. А пока… отдыхайте, господин маг.

И ухмыльнулся, глядя на Камиллу.

Аларик подумал о том, что он был прав, предлагая девушке подписать договор – ни у кого и в самом деле не возникло вопросов.

Потом светлые убрались восвояси. Аларик дождался, пока карета не растворится в темноте, словно кусок сахара в чае, и сказал:

– ну что, пойдем?

Камилла молча кивнула и неслышно двинулась следом. она вообще ходила неслышно, как будто из боязни чем-то помешать.

Квартира, которую им выдал в пользование Светлейший, оказалась просторной, о двух спальнях – кстати, на разных этажах, чему Аларик даже обрадовался. на первом этаже разместились маленькая гостиная с пухлым полосатым диваном и парой кресел, огромная кухня с батареями кастрюль и сковородок и уборная. на втором – ещё одна спальня и большая удобная ванная. По стенам были развешаны зачарованные светлой магией кристаллы, и они же мягко светились, позволяя осмотреться.

– ну, что ж, – пробормотал Аларик, – мне кажется, тебе будет удобнее на втором этаже?

И опомнился. Почему – «тебе»? она все же баронесса, а светлых рядом нет.

Камилла, откинув капюшон, вертела головой как воробей. Рассеянно кивнула на вопрос.

– наверное, вы хотите новую одежду? – спросил он, толком не зная, о чем говорить.

Камилла как-то особенно пристально уставилась на него, пожалуй, даже сердито. И схватилась за свой блокнот. Через несколько минут Аларик прочел:

«не нужно меня величать баронессой».

– но это так и есть…

она замотала головой, снова принялась писать.