Текст книги "Целитель, который вернулся спустя 2000 лет (СИ)"
Автор книги: Оливер Ло
Соавторы: Евгений Пожидаев
Жанры:
Боевое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)
– Тобиас, раздери тебя теневой волк! Ты что, издеваешься? – Морик Траус своей особой чуйкой уже начал подозревать что-то неладное, он вскочил со стула.
– Тихо ты, просил же не перебивать! Я только начал! – с каменным лицом Тобиас подошел к Морику, мягким толчком в плечи вернул его на стул и продолжил свой рассказ. Четко и с расстановкой всех акцентов.
– Луна восходит над Латерной. Гаррет крепко спит, изредка похрапывая. Я считаю деньги или прикидываю, где бы их заработать. Кассиус тем временем орудует иглой с нитью. Он вышивает крестиком настолько гениально, что остается только позавидовать. Он делает это так внимательно, будто проводит хирургическую операцию.
– Всё! Хватит! Замолчи! – Морик Траус вскочил со стула, недовольно размахивая руками. – Верни мои деньги!
– Естественно, не верну! Ты же заплатил за рассказ, так и слушай его до конца! – Тобиас выглядел абсолютно серьезно и предельно решительно в своем намерении закончить рассказ о ночных делах Кассиуса.
– Да и черт с тобой! – выпалил на эмоциях Морик и поспешил прочь из комнаты.
– Стой, я не закончил, – Тобиас поспешил за ним. – Так вот. Кассиус так по-особенному держит иглу, будто знает какой-то сокровенный способ вышивать. А его…
– Да хватит! – взорвался криком Морик, переходя на бег.
– Игла пронзает ткань, нити сплетаются в узлах. Кассиус…
– О нет! А-а-а! – взвыл Траус, выбегая на улицу из северного крыла. – Чтоб тебя грифон сожрал, да заткнись же ты уже наконец!
Тобиас бежал за ним, почти не прерывая свой рассказ. Он действительно собирался отработать каждую монету, как добропорядочный участник сделки.
Несмотря на коммерческую жилку, которая, как говорил его дед – Гренк Фенн, передавалась вместе с кровью, и одну из любимых поговорок: «Мать родную выгодно продаст» – Тобиас не собирался предавать своего друга. Он не был из числа подлых людей и умел ценить тех, кто может подставить плечо в трудный час. А деньги… Он любил зарабатывать больше, чем тратить.
* * *
– Не знаешь, где Тоб? Уже и спать пора, – спросил я, глядя на Гаррета.
Гигант уже закончил перебирать то, что осталось от корзин. Лохмотья он подготовил на выброс, а более-менее уцелевшие куски еще пустит в дело.
– Я видел, что он бежал за Мориком и что-то очень активно ему рассказывал, – пожал плечами здоровяк и плюхнулся на край своей кровати.
– Хм, – хмыкнул я, представляя комичную картину.
– Кассиус, – Гаррет позвал меня по полному имени, что намекало на серьезность разговора. – Откажись от вызова, пока не поздно. Не стоит из-за меня сражаться… Я сделаю еще корзины, всё нормально.
– Я, конечно, согласился на дуэль в том числе из-за тебя, Гаррет, но… В основном из-за корзин, на одну я уже положил глаз, – усмехнулся я.
– Хе-х, – Гаррет оценил мою шутку легким смешком. Но очень скоро он снова вернул себе былую серьезность, а после паузы продолжил. – Я знал, что ты не передумаешь… Поэтому. Лучше я сначала покажу, а потом объясню…
Гигант встал с кровати, наклонился под нее и достал сверток. Я сразу почувствовал, что от него фонит магией. Причем не человеческой.
Гаррет принялся разворачивать сверток, очень бережно, боясь повредить то, что скрывалось внутри. Когда он закончил, то я глазам своим не поверил.
– Это же лишний ряд проводящих волокон?
– Он самый, – подтвердил Гаррет.
Я вопросительно посмотрел на него.
– Ладно, но это долгая история… – И он начал рассказывать.
После лекции магистра Селены Верфс кадавр теневого волка отвезли к печи для отходов. Гаррет как раз в тот день дежурил там и вовремя припомнил, как я между делом пробормотал, что мне бы пригодился лишний ряд проводящих волокон.
В итоге Гаррету пришлось проявить все свои навыки красноречия и пообещать пять корзин истопнику. Только после этого работник закрыл глаза на то, что здоровяк немного пороется с ножом в трупе теневого волка.
Один, на самом деле не такой уж и долгий, рассказ спустя. Я взял сверток с ценнейшим магическим материалом и припрятал на глазах у Гаррета. Уж если я кому и доверял в стенах Латерны, так это добродушному гиганту и разговорчивому любителю перепродавать.
– Это очень ценный подарок, Гаррет. За мной должок.
– Да какой там?.. – отмахнулся он, отказываясь принимать что-то взамен.
– Узнаешь, когда придет время.
Гаррет не стал спорить. А позже, когда мы уже готовились ко сну, в комнату вернулся Тоб. Он продемонстрировал нам двадцать серебряных монет с настолько довольной улыбкой, какой на его лице я еще не видел.
– Это было даже весело, – хохотнул он понятным одному ему мыслям, а после плюхнулся в постель. – Правда если этот тип вернется чтобы меня избить, я очень рассчитываю на вашу помощь!
* * *
Глубокой ночью, когда Тоб и Гаррет крепко спали, я проснулся. Мне предстояла не самая простая процедура, но откладывать ее было нельзя. Разумнее всего восстановить второй канал до дуэли с Дирком Хорном.
Первым делом я достал проводящие волокна из тайника и скрупулёзно очистил их от лишней плоти – сырого мяса, хрящиков и прочего, что мне совершенно не нужно. На это не ушло много времени, ведь опыта за плечами у меня столько, что хватит на целую палату хирургов.
Следующий этап – подготовка к основному действу. Я достал ремень из штанов, приготовил острый нож, вынул из внутреннего кармана камзола специальный алхимический состав, с помощью которого я добьюсь полной стерильности. Я ещё не на том уровне, когда одним взмахом руки могу обеззаразить любой кусок пространства. Что насчет состава, его я выменял на кафедре алхимии.
– Будет немного больно, – напомнил я сам себе шепотом, затягивая ремень на руке.
Пока мои целительские возможности сильно ограничены, и поэтому никакого магического обезболивающего. Сжать зубы покрепче и терпеть.
С крепко затянутым на предплечье ремнём, я вылил немного алхимической жидкости на кожу руки и на нож. Обеззаразив их, я сделал глубокий порез, ловко лавируя между венами и артериями. Мелкие сетки капилляров не задеть невозможно.
Боль дичайшая, но я не издал и звука. Самое шумное, пожалуй, – громкие вдохи и выдохи, не более. Но дальше сложнее и больнее, оставалось только надеяться, что у моих друзей крепкий сон и не самый чуткий слух.
Я взял свободной рукой проводящие волокна теневого волка. Секундная заминка, но не из-за сомнений, а для того, чтобы подготовиться к по-настоящему дикой боли.
Спешка тут ни к чему. Использование проводящих волокон дикого зверя явно не пойдёт на пользу моему организму. Вернее, не пошло бы, если бы я не знал, как всё правильно сделать. В противном случае можно остаться инвалидом.
И тем не менее, ошибиться очень просто, операцию по такому вот пресловутому восстановлению канала нужно сделать идеально и никак иначе. Без права на ошибку.
Я вытянул волокна, разгладил их и осторожно вложил в рану. Больно, конечно, будто муравьи под кожей кусаются. Но это ещё цветочки. Волокна идеально легли в рану, теперь самое сложное.
Заранее зажав между зубами деревянную палочку, я начал залечивать рану и одновременно внедрять в свой магический «скелет» новую составляющую – проводящие волокна.
Там, где сам канал ещё не держал ману, ведь он не был до конца сформирован, она пойдёт по волокнам. Малое восстановление по капле растворяло рубец канала и тут же наращивало его стенки по форме проводящих волокон.
Через разрез в руке я видел лёгкое, едва уловимое свечение, что шло от проводящих волокон. Рана тоже начала плавно затягиваться. И в этот же момент, когда всё начало получаться, я ощутил такую боль, что не каждый поэт сможет передать.
Меня бросало в жар и холод, руки тряслись, палочка между зубов едва не хрустела. Мне казалось, что в рану на руке засыпали одновременно раскалённые добела угли и выливали загустевший концентрат мощной кислоты.
А потом… У меня будто голодные зубастики под кожей завелись и устроили пир. Хотелось взреветь от боли. На миг появилось даже желание отсечь руку топором, чтобы эта невыносимая боль закончилась.
Я громко застонал, не в силах сдержаться.
Не знаю как, но даже с палочкой во рту я умудрился прикусить губы до крови. А потом всё поплыло перед глазами. Я не мог сконцентрироваться ни на каких других ощущениях, кроме боли. Самой дикой и безумной, настоящей первородной боли, из-за которой душу едва не выбивало из тела.
– Я держу! Я держу! – сквозь непроглядный густой туман боли прозвучал голос Гаррета.
Я почувствовал его сильную хватку. Но даже гигант едва справился с тем, чтобы меня удержать. А позже я увидел и проснувшегося Тоба. Он стоял рядом с лампой и, кажется, молился почему-то всем богам торговли, чтобы обошлось.
А потом, с заживлением раны и выстраиванием канала на основе проводящих волокон, боль начала отступать. Так я подумал, пока она не вернулась новой волной, цапнув с силой голодного волка.
Но теперь боль хотя бы пульсировала вспышками ровно на каждый удар сердца, а не была перманентной. К слову, еще одно доказательство того, что импульсная теория – никакая не выдумка, а факт.
Я смог отвлечься от боли и подумать о теории целительства. Это хороший знак, значит, боль правда отступала. Еще немного, и все закончится. Да уж, я и забыл, как тяжело бывает в начале пути.
Совсем скоро рана заживет, канал будет сформирован, и я смогу облегченно выдохнуть. А пока… Я покрепче сжал палочку зубами, надеясь, что Гаррет меня удержит, а молитва Тоба, к кому бы он с ней ни обратился, принесет пользу.
* * *
Я проснулся на рассвете в мокрой от пота постели. Организм тяжело переносил вмешательство, но тем не менее у меня все получилось. Я проверил Ядро и убедился, что количество маны в нем удвоилось. Я прогнал ее по новому каналу – тот функционировал, как и должно. Больше ничего не напоминало о том, что в моей руке частичка теневого волка, со временем организм полностью примет проводящие волокна, и их будет не отличить от родных.
А ещё теперь я мог позволить себе несколько мощных применений Малого восстановления подряд. В бою это означало, что после первой атаки у меня останется мана для следующей.
Еще один приятный бонус – это укрепление тела. Не за счет проводящих волокон теневого волка, а за счет того, что выросло количество маны в Ядре. Для мага это очень важно, это напрямую влияет на организм в целом и на физическую силу. А значит, уже можно начать классические силовые тренировки, которые полезны не только для магов, но и для простых людей.
– Мы думали, ты копыта отбросишь, – первым делом сказал Гаррет, когда проснулся.
– Я молился так, как не молился за продажу своих учебников, – сонно проговорил Тоб. – Что это нахрен было?
– Спасибо, парни. Я очень ценю вашу помощь, – ответил я и уточнил без подробностей, что проделал одну операцию по собственному усилению и вполне успешно.
* * *
Вечером, после учебы, накануне поединка я шел по темному переходу между корпусов. Вдруг различил в сумраке три подозрительно знакомых силуэта. Дирк Хорн и двое его дружков.
– До арены лекари доходят не всегда, – высокомерно прозвучал голос из темноты.
Глава 11
Каменная кожа
Первым на меня из мрака кинулся тот парень, который своим лицом напоминал хитрую лису. Я играючи увернулся от его не самого поставленного удара кулаком. Затем, продолжая движение, наклонился, чуть приседая, и со всей силы врезал локтем ему под колено.
После удара я, спружинив ногами, быстро вскочил. Судя по звуку за спиной, дружок Хорна упал на землю. Я обернулся, чтобы убедиться – и да, он действительно больше не мог встать. Одна нога, конечно, слушалась, но вот вторая. Стоило ему только попытаться подняться с корточек, как она подгибалась, и он падал, скорчившись от боли.
Разрыв каналов перенасыщением – это не шутка, это серьезный повод обратиться к целителю, как бы это иронично ни было. Разумеется, даже точнейшим и достаточно сильным ударом локтя в акупунктурную точку я бы не смог такого добиться.
Чтобы разорвать каналы, я использовал малое восстановление. И одного мощного удара под колено хватило, чтобы я влил в конечность достаточно жизненной энергии и тем перенасытил магический канал.
После на меня побежал второй дружок Хорна, который отличался высоким и несомненно прочным лбом. Он замахнулся правой, затем левой… Его в общем-то короткие, хоть и сильные руки лишь скользили по воздуху.
Я держал расстояние, подгадывая нужный момент для атаки. Вдруг брови твердолобого как-то подозрительно дернулись, будто он щурился. И зачем ему щуриться в темноте? Я сразу понял, что скоро последует удар лбом, а потом успел увернуться и от него, попутно пропуская мимо себя тяжелые кулаки.
А после шаг вперед, мощный рубящий удар сверху ребром ладони. Точно в ключевую точку локтя. Твердолобый и опомниться не успел, как его рука повисла плетью. Сколько бы он ни старался, никак не мог ею нормально пользоваться.
Ему тоже не помешает обратиться к целителю, ведь и у него теперь, как и у хитрого дружка, тоже разрыв магического канала. Все та же Формула малого восстановления в действии.
– Признаюсь, удивил, – прозвучал не восторженный, но и не полный издевки голос из темноты. – И я бы обязательно похлопал… этих двух идиотов по морде за то, что они так опозорились.
– Дирк, демоны раздери его, у меня рука не слушается! – возмущался твердолобый, размахивая ей, как веревкой.
Парень с хитрым лицом тем временем полностью бросил все попытки встать. Он корчился от боли и судорожно массировал поврежденную ногу.
Дирк Хорн сделал несколько шагов вперед, замахнувшись для удара. Я уже готовился уворачиваться и контратаковать, примерно прикидывая, насколько это будет сложнее, чем с двумя предыдущими противниками… Но Хорн замер, так и не ударив.
Я увидел, как в темноте его зрачки сверкнули тусклым огоньком.
– Фонарь ночного патруля, – тихо, едва скрывая весь спектр злобы, проговорил он. А затем поспешил к дружку, чтобы поднять на ноги. – Ты, идиот, хватит размахивать рукой.
Понятно, что Дирк спешил «навести порядок». Он не хотел, чтобы ночной патруль заметил неладное и начал разбирательство. Ведь если Хорна застанут в драке накануне официального боя, то исключение грозит уже ему самому.
Я поправил рукав и лацканы камзола – это, пожалуй, единственное для меня последствие драки, если так можно назвать избиение этих двух остолопов.
– Не опаздывай завтра на бой, а то все решат, что ты испугался, – сказал я, чем заставил Дирка вскипеть от злости, но напасть он не посмел.
Пока ночной патруль проходил в опасной близости от нас, я направился туда, куда и шел. В северное крыло, в свою комнату. Хорошо бы выспаться перед завтрашним поединком, а еще нужно восстановить потраченную ману. Она мне точно пригодится.
* * *
В конце следующего дня вечер вступил в свои законные права. Сумрак расстелился по всей территории Латерны, и даже величественные башни уже не сверкали белым камнем и позолотой, как днем в лучах солнца.
Мы с Тобом и Гарретом пришли на малую арену. И я сразу почувствовал, будто воздух стал немного гуще. Верный знак того, что бой будет проходить под защитным куполом. А еще магов здесь собралось столько, что все вместе они заметно фонили маной.
Арена находилась неподалеку от дубовой аллеи, и еще ближе к прямоугольной площадке с трибунами, где день за днем боевые маги направляли друг в друга заклинания.
Сама арена была выстроена амфитеатром. Каменные ступени поднимались полукругом, охватывая круг из ровной брусчатки внизу. По краю круга тянулся невысокий каменный забор, испещренный магическими печатями, а сверху дрожал едва заметный защитный купол.
Факелы на столбах уже зажгли, свет от них боролся с сумерками. Зрителей собралось много, почти все северное крыло, и еще немного любопытных из других корпусов.
Ученики сидели вразнобой и переговаривались. Кто-то делал ставки, ведь это допускалось до самого начала поединка. В первом ряду расположился дежурный магистр. Немолодой мужчина в темной мантии без украшений. Он будет объявлять начало и конец официальной дуэли, следить за правилами и судить, если что-то пойдет не так.
Среди собравшихся зрителей я увидел и Бракса. Того самого лысого здоровяка с массивной челюстью, что был правой рукой Леона Корвейна. А еще обожал причинять людям боль, получая от этого нездоровое удовольствие.
Я пересекся с ним взглядом, он и виду не подал, что придавал мне хоть какое-то значение, тем не менее он же сюда пришел. Он лишь перекинул из одного угла рта в другой зеленый колосок. Парень всегда что-то держал во рту, будь то спичка, зубочистка или травинка.
Гаррет и Тоб, пожелав мне чистой победы, заняли свободные места поближе к самой арене.
– Касс, не подведи, я поставил на тебя все деньги, – напомнил Тоб и подмигнул.
– Ты единственный, кому хватило мозгов поставить на лекаря! – усмехнулся кто-то из толпы.
Я перевел взгляд на парня, который это произнес, и только хмыкнул про себя. Иронично, что подобную фразу выкрикнул… Другой лекарь. Я видел его на одном из занятий, а потому узнал.
После я вышел в круг, немного прошелся по каменному настилу, оценивая его сцепление и трение с моей обувью. Не скользкая, а наоборот шершавая, биться на такой будет удобно, нога точно не соскользнет.
С одной из сторон арены, у самого края, стояли два больших деревянных ящика. В одном в меру влажная рыхлая земля, а во втором камни, некоторые размером с кулак, другие с лошадиную голову. Это необходимый материал. Атрибуты, которые соответствовали стихийной силе моего соперника. И это в рамках правил, я тоже мог запросить для себя ящики с необходимыми материалами или веществами, но мне это пока ни к чему.
Позже появился Дирк Хорн со своими дружками. Что твердолобый, что тот парень с хитрым лисьим лицом, оба уже были здоровы. Вернее, почти здоровы. Первый чуть поддерживал руку, в которой я вчера устроил разрыв, а второй заметно хромал на ту ногу, где я тоже повредил каналы. Оба смотрели на меня, не скрывая ненависти.
Дирк Хорн был более сдержан. Его грубые черты лица будто еще заострились, щетина за прошедшие дни стала гуще, только подчеркивая коварную, чуть кривую улыбку. Шрам, тянувшийся через бровь, сверкал более розовой рваной линией в свете факелов.
Хорн отделился от дружков, которые заняли зрительские места, и перемахнул через каменный заборчик, оперевшись на него рукой. Он вышел в круг арены и встал напротив меня. Дирк ничего не говорил, но его взгляд был красноречивее любых слов.
Дежурный магистр дождался нужного времени и поднялся со своего места. Он громко попросил тишины, снабдив просьбу ярким магическим заклинанием – огненными воробьями, которые разлетелись во все стороны, чтобы привлечь внимание зрителей.
– Я напоминаю условия: смертельные удары запрещены! Поединок идет до сдачи одного из дуэлянтов или невозможности его продолжать. Пусть победит достойнейший! На счет три можете начинать. Раз… Два… Три! – громко объявил магистр, выпустив в воздух искры фейерверка.
Дирк сразу же направил ману в ящик и вытянул из него камни. Меньше двух ударов сердца он вращал их вокруг себя, пока не сформировал каменный доспех. Очень массивный и прочный, надо признать.
Сразу после, еще формируя в броне финальные швы, он жадно зачерпнул магией землю из второго ящика и ударил по площади чем-то вроде земляного града. Куски земли были размером с небольшую тыкву.
Сорвавшись с места, я ловко увернулся от трех, что мчались точно в меня. Один только задел по касательной, но совсем без урона. Все вместе они обрушились вниз с громким сухим хрустом.
Пол арены потрескался от множественных ударов, из разломов ударили густые клубы пыли. Она так и встала столбом, заметно уменьшая видимость, но не настолько, чтобы сражаться вслепую.
Одного прямого попадания бы точно хватило, чтобы переломать мой, пока еще не укрепленный, позвоночник. Нельзя недооценивать силу соперника, особенно если как человек он обладает не самыми лучшими качествами.
Взмахнув руками, он снова зачерпнул земли из ящика и направил на меня теперь уже более прицельную атаку. Ловко уворачиваясь от летящих в меня земляных кусков, я стремительно сокращал дистанцию.
А еще я считал дыхание Дирка. Каменная форма требовала задержки вдоха. И вот Хорн снова атаковал меня кусками земли. Я вновь увернулся, но в этот раз не так удачно.
Я получил болезненный удар по плечу, впрочем не настолько критичный. Нет смысла даже использовать Формулу малого восстановления.
Зато, что куда важнее, я заметил важную деталь. На третьей атаке Дирку уже ощутимо не хватало дыхания. Он дёрнул головой, приоткрыл рот, но тут же стиснул зубы, заставляя себя терпеть.
Опыт подсказывал мне, что на пятой атаке ему точно придется сделать вдох, если только он не хочет потерять сознание из-за нехватки кислорода в крови. Это и будет самый подходящий момент для моей атаки.
А пока сжать зубы и по максимуму обострить чувствительность. Мне еще нужно увернуться от двух атак. Я мысленно напомнил себе о том, что одного прямого попадания хватит, чтобы раздробить мне ребра или сломать позвоночник, а потому ошибаться нельзя.
Хорн снова атаковал. В этот раз он сформировал самую широкую по площади атаку. Маленькие куски земли, размером с яблоко, полетели в меня сверху, как залп стрел. Увернуться от таких практически нереально, но и урон не такой заметный, как от больших глыб.
Все же несколько комьев попали по мне. Больно, неприятно, точно останутся огромные болезненные синяки, но переломов и разрывов тканей нет. А значит, все отлично. Осталось выдержать одну атаку.
И ровно в этот момент я обратил внимание на реакцию трибун. На лицах зрителей были недовольные выражения, кто-то свистел или кричал. Ведь всё, что они видели, это как Хорн атаковал, а я только и делал, что вытанцовывал в кругу арены, уворачиваясь от комьев земли.
Гаррет и Тоб внимательно смотрели на меня, их лица были сосредоточенны. Они, встретившись на миг со мной взглядом, резко выстрелили вверх кулаками и кивнули. Друзья поддерживали меня, как могли, и я ценил это.
Хорн тем временем снова взмахнул руками, направив ману в ящик с землей. В небо из него вылетели… Уже не комья земли, а нечто, что с натяжкой можно назвать стрелами, и сразу они устремились в меня.
Я побежал вперед зигзагом, старательно двигаясь из стороны в сторону, уворачиваясь от стрел. И у меня получалось… Пока я не почувствовал, как правое бедро прострелило острой болью, но останавливаться было нельзя. Земляные стрелы все еще сыпались с неба, и я бежал.
Когда же они закончились, я опустил взгляд и увидел… Нет, не земляную стрелу. А каменное острие. Оно торчало точно из бедра, и, судя по пульсирующей струйке крови – это было точное попадание в бедренную артерию. Хорн точно знал, куда целился.
Но важнее другое. Каменное острие выглядело совсем не так, как если бы он сформировал его во время боя с помощью магии. На нем были видны следы от ручной заточки. Получается, что это заготовка Хорна, что против правил.
Сперва я сформировал Формулу малого восстановления, чтобы не потерять слишком много крови. Только после частичного исцеления я выдернул из ноги каменное острие.
Дирк, что был совсем рядом, прекрасно все это видел. А еще, судя по хитрому блеску глаз, которые виднелись в щелях каменного доспеха, все прекрасно понимал. Не успел я припрятать под одежду каменное острие, как оно осыпалось крошкой. Не было больше у меня улики, указывающей на его жульничество.
И плевать. Хорн уже в пятый раз меня атаковал, а значит, вот-вот и сделает вдох. Я сорвался с места и устремился к нему. Я считал последние секунды, сверяясь с собственными ударами сердца. И вот Хорн дернулся, он невольно, рвано и очень глубоко с шумом начал втягивать ртом воздух.
Идеальный момент для удара, который закончит дуэль. Разумеется, Хорн понимал, что в этот момент он будет уязвим, а поэтому уже выставил кулаки, намереваясь вырубить меня в ближнем бою. Вот только в каменной броне он оказался не так быстр.
Я ловко нырнул под его руку, уворачиваясь от удара. Сразу увидел, что швы доспеха потрескались, некоторые пластины даже срывались и падали вниз. Как раз одна из таких обнажила нужный мне участок тела.
Получив по спине тяжелым кулаком, окутанным каменной броней, что выбил воздух из моих легких, я все равно не остановился. Хорн пытался сжать меня мощной хваткой, давил как медведь, но было уже поздно.
Дернувшись, я ударил двумя пальцами под его ребра. Точно в узел диафрагмы. Причем, что еще важнее, именно в момент обновления каменной кожи.
Руку я не убрал, прижал к узлу кончик указательного пальца и удержал нажим.
Понятное дело, что в физической силе мне с Хорном не тягаться. Он, при должном старании, раздавит меня, но знания анатомии и точность позволяли мне атаковать невероятно эффективно, что я и сделал.
После моего удара швы каменной кожи стали осыпаться серым песком еще быстрее. После посыпались толстые пластины, словно осыпалась старая штукатурка во время сильного землетрясения.
Дирк выпустил меня из удушающих объятий и с грохотом и хрустом обрушился на колени. Я сделал глубокий вдох, отмечая между делом, что ребра, к счастью, не сломаны: он не успел.
Хорн вцепился в моё запястье, пытаясь оторвать руку от себя. Каменная кожа продолжала осыпаться. Он хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, а глаза выпучивались от ужаса. Магистр поднялся со своего места, следя за нами.
Удерживая палец на точке, я наклонился к нему и объяснил, на каких условиях верну ему настолько желанную возможность дышать:
– Сейчас, при всех, извинишься перед Гарретом и пообещаешь, что сплетешь для него пять корзин. А еще вернешь северному крылу все, что успел собрать.
Дирк замотал головой и снова дёрнул мою руку. Хватка уже слабела. Он явно не был согласен на такие условия. Но вот его тело, его лицо, которое спустя немногим меньше полминуты уже начало заметно синеть, намекало на обратное. В итоге он сдался и кивнул.
– Говори, – сказал я, прекрасно зная, что в его легких еще полно воздуха, а значит, говорить он может и без вдоха.
И Хорн заговорил. Со слезами на глазах, с неприятным хрипом и дергаными рывками всем телом, но заговорил. А еще он запинался почти на каждом слове:
– Гар-р-рет, про-пр-сти! Я с-сделаю для т-тебя пять к-корз-зин! Я в-верну деньги всем, к-кто живет в с-северном кр-крыле!
Я уже хотел позволить Хорну вдохнуть, как он повернулся ко мне и заговорил тихим-тихим шепотом, будто пытаясь оправдаться:
– Л-лекарь, м-меня на-няли…
– Вот так новость, и кому же я насолил? – холодно спросил я, удерживая палец на ключевом узле диафрагмы.
– Н-нет, – имени заказчика Хорн называть не собирался.
Не собирался даже в таком плачевном для себя положении, что было видно по решимости в его взгляде. А говорило это лишь о том, что Дирк боялся его еще больше меня. «Крупная рыба».
Я убрал палец и тем позволил Дирку вдохнуть. Не совру, если скажу, что это был самый долгожданный, самый сладкий и желанный вдох в его жизни. Он едва каменную крошку с пола в рот не затянул, так жадно и сильно потянул воздух.
Затем, какое-то время спустя, он отдышался и встал. С мрачным лицом Хорн тихо признал свое поражение. Дежурный магистр громко объявил меня победителем и выстрелил в ночное небо еще несколькими столбами искрящегося фейерверка.
Те самые зрители из северного крыла, которые совсем недавно были недовольны тем, как я, по их мнению, показывал слабость, взорвались эмоциями. Парни свистели и кричали, размахивали руками, не стесняясь улыбаться и радоваться исходу дуэли. Девушки были чуть более сдержанные, но даже они реагировали довольно бурно.
Гаррет, стоя в первом ряду, так и вовсе не мог поверить в случившееся. Он смотрел на меня с уважением во взгляде, а его уши горели. Тоб, пожалуй, радовался больше всех.
Сказать по правде, я даже не знал – моей победе или тому, что он сорвал большой куш. Все-таки только он поставил на мою победу, причем существенную сумму, а с учетом коэффициента, он заработал кучу денег. Надо будет запросить свою долю на правах партнера.
Бракс не разделял общих эмоций, он покинул трибуны и направился к башням еще раньше, чем последний из столбов ярких фейерверков растворился под звездным небом.
* * *
Спустя час мы уже находились в нашей комнате. Зрители разошлись сразу после дуэли: подобные поединки в академии были обычным делом, меня же подлатали лекари, и я чувствовал себя отлично.
– Вот, я принес свежий табель! – радостно сказал Гаррет, демонстрируя мне лист бумаги. – Еще горячий, с пылу с жару!
Я взял его и нашел свое имя в списке. После победы в дуэли я занимал сто пятьдесят четвертое место в общем рейтинге.
А еще через несколько минут в северное крыло пришли два дружка Хорна. Они начали обход комнат, чтобы вернуть всем деньги, собранные за «спокойный сон». Дирк, несмотря на все его качества, сдержал слово.
* * *
Тобиас выиграл на ставках и стал настоящим богачом. На Кассиуса рискнул поставить только он, за что и получил огромный выигрыш. Сейчас наследник торговой семьи спешил за ворота Латерны на встречу с одним торговцем.
Час спустя после того, как разбогател, Тобиас потратил половину выигрыша на… На «эксклюзивную партию» мази от облысения.
– Спрос будет огромный! – клялся торговец.
– Да-да, естественно! – соглашался Тобиас, уже представляя, сколько он накрутит на мазь и сколько заработает с продажи всей партии.
* * *
Бракс встретился с Леоном на улице, неподалеку от дубовой рощи, прямо перед клеткой, где жила химера. Леон любил рассматривать различных магических тварей, особенно злых и хищных. Он часто думал о них, представляя, как их можно использовать в своих целях, а еще невольно ассоциировал себя с таким же опасным хищником.
– Ты видел поединок? – холодно спросил Корвейн у своей «правой руки».
– Да, – кивнул Бракс. Его лысина сверкнула в свете луны.
– Ну?
– Дирк опозорился по полной.
– Мусор, подумать только, проиграть лекарю… – Корвейн недовольно выплюнул эти слова. – Пусть Сорели сами разбираются со своими сборщиками…
– Лекарь не так прост. Он может и не силен, но как будто… не знаю, опытный, что ли.
– Опытный? Лекарь, есть лекарь, Бракс. А раз в году и палка может магию выпустить.
Леону было совершенно плевать на проигрыш Дирка Хорна, как и на потерянные деньги за «спокойный сон». Куда больше его раздражало, что, по словам Бракса, его собственное имя звучало в разговорах о наглом лекаре уже второй раз за неделю.
* * *
Лазарет стоял в северной части Латерны, в стороне от шумных аллей и тренировочных плацев, как раз рядом с жилым крылом, где жило больше всего лекарей.
Приземистое здание из серого камня с высокими окнами. У входа мерцал одинокий магический фонарь. Из форточки лазарета тянулся едва уловимый запах алхимических и травяных отваров.




























