Текст книги "Целитель, который вернулся спустя 2000 лет (СИ)"
Автор книги: Оливер Ло
Соавторы: Евгений Пожидаев
Жанры:
Боевое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
Я схватил его за кисть точно так же, как он, по рассказам самого Тоба, взял его тогда у стены. После я сломал ему мизинец.
– Один, – холодно сказал я.
Следующий палец, безымянный:
– Два.
Потом средний:
– Три.
Бракс краснел от злобы и боли, дергался и пытался вырваться, но не мог.
– Кассиус… Кажется, Кассиус ломает Браксу пальцы. Но зачем? Это приближает его к победе? Вряд ли… Но это не смертельно, это не против правил… – комментатор на секунду замялся, а затем продолжил вещать громче. – Уважаемый магистр Терен подсказал мне, что Бракс оказывает сопротивление, а значит поединок будет продолжаться.
– Семь. Восемь. Девять. Десять.
Я перестал считать, когда сломал последний палец Бракса. Именно в этот момент я впервые посмотрел на Тоба. Он не просто улыбался и радовался, он светился от счастья так, как если бы смог заработать на перепродажах больше, чем его дед.
Леон Корвейн в этот момент был чернее тучи и злее быка, которого тянули за кольцо в носу. Трибуны в целом реагировали так, что мне можно было лишь вскинуть руки, а затем поклониться, как это делали величайшие актеры после выступления. Как минимум, овации я точно сорвал.
Но оставалось еще одно небольшое дело. Я сильнее надавил на грудь Браксу. Только сейчас я заметил, что всё его лицо было залито кровью. Оно почти сливалось по цвету с его красным костюмом.
– Сдаюсь… Сдаюсь… – прохрипел Бракс, стараясь не шевелить руками.
– Бракс сказал, что сдается! – громко, не скрывая радости в голосе произнес комментатор.
Затем слово взял магистр Терен и объявил так, чтобы слышали все:
– Учащийся Бракс признал поражение. Победителем объявляется Кассиус Орд!
– Лекарь! Лекарь! – сорвался на крик Тоб. Он вскочил с трибун и размахивал руками.
– Лекарь! – воодушевленно повторил за ним Гаррет, он берег силы, но все равно встал.
После к моим друзьям присоединилась Мира, Фабиан Мерц, те девушки и парни, что дежурили в виварии. Девичий крик звучал особенно ярко, а затем к нему присоединились лекари из «Северной партии». Не прошло и пяти секунд, как все трибуны громко, в едином ритме, скандировали:
– Ле-карь! Ле-карь!
Конечно, нашлись те, кто не были довольны моей победой, но их мнение меня волновало точно так же, как дракона комар. Я обратил внимание только на Леона Корвейна – последнего противника, что отделял меня от заветного первого места. Запись в книге давала мне право оспорить первое место, но для поединка всё равно требовался официальный вызов.
Магистр Терен много говорил. Ведущий продолжал трепать языком, а затем я пересекся с ним взглядом и жестом подозвал его к себе. Белокурый парень сперва замялся, а затем все-таки кивнул и поспешил ко мне, не забыв артефакт громкого голоса.
Он вошел на круг арены и передал его мне, сказав перед этим:
– Что же, победитель имеет право на финальное слово! Итак, Кассиус Орд! Слушайте же!
– Леон Корвейн! – без прелюдий я четко и грубо произнес его имя в артефакт громкой речи. Он разнес мой голос по трибунам, как гром раскатывается по пустым площадям. – Я публично вызываю тебя на официальный поединок!
Белокурый парень рядом со мной чуть за голову не схватился. Зрители тоже перестали скандировать: «Лекарь!». Все взгляды были устремлены на Корвейна. Он сидел, закинув ногу на ногу, и даже не шевелился.
– Но по правилам, учащийся Кассиус, вы не можете сейчас никого вызывать. Вы должны сперва выждать три дня, не раньше! – громко объявил магистр Терен, ожидая мою реакцию.
* * *
Леон Корвейн едва не впал в ярость из-за того, что потерял целое состояние, поставив на Бракса. После проигрыша верного «цепного пса», которого Леон за глаза уже называл «тупой бесполезной псиной», думал, что уже ничему не удивится.
Он ошибался.
Корвейн ушам своим не поверил, когда услышал из круга арены самоуверенный голос наглого «расходника», обращенный в его сторону:
– Леон Корвейн! Я публично вызываю тебя на официальный поединок!
Лоб Корвейна покрылся испариной, по спине побежали мурашки. В этот же момент он готов был напрячь всю свою магическую силу, чтобы обрушить на лекаря весь металл, который почувствует поблизости.
Несколько тонн его тушка точно не выдержит. Хотя, Бракс тоже клялся, что его давление расплющит целителя, как букашку. И где он сейчас? Лежит, скорчившись от боли с переломанными пальцами, что иронично, и истекает кровью. А минуту назад был под ногой лекаря.
– Но по правилам, учащийся Кассиус, вы не можете сейчас никого вызывать. Вы должны сперва выждать три дня, не раньше! – сказал Терен до того, как Леон успел отреагировать.
Но Корвейн не мог допустить, чтобы за него заступился магистр. Разумеется, формально он прав, но неформально… Если Леон сейчас сам не вызовет проклятого лекаря на бой, то окончательно закрепит в глазах общественности свое малодушие.
Леон дико злился из-за сложившейся ситуации. Ногти на пальцах едва не до крови вжимались в ладони. Он уже видел силу нулевого лекаря и больше точно не сомневался в его силах.
Корвейн вспоминал ситуацию в виварии. Он знал, что репутацию нужно восстановить и сейчас, несмотря на очевидную провокацию, самый подходящий момент.
Леон полагал, что если вызовет лекаря на поединок, а затем растопчет на глазах у всех и защитит первое место, то никто уже не вспомнит про его «стальной купол».
– Все в порядке, магистр Терен! – громким голосом, так что было слышно на весь амфитеатр, сказал Леон и встал со своего места. Он, как и Терен, умел использовать заклинание громкого голоса. – Я сам вызываю лекаря на бой.
Леон Корвейн посмотрел в этот момент в глаза Кассиусу, как ему казалось, с максимальной угрозой во взгляде. Но холодок пробежал по мокрой спине, когда на лице уставшего, но довольного «расходника» сверкнула легкая ухмылка.
Глава 20
Бой за первую строку
Вечером после поединка мы собрались в северном крыле, в нашей комнате. Тоб с Мирой пришли позже, зато они принесли мини-табель общего рейтинга.
– Восьмое место, – с улыбкой сказал Тоб.
– Шестьдесят четыре очка, – одобрительно кивнула Мира. – Я никогда не слышала про лекаря, который бы так быстро поднимался…
– А про торговца, который поднял целое состояние на ставках? М? – Тоб посмотрел на Миру и сыграл бровями.
После он указал рукой на собственный стол, где стояли… Нет, хаотично валялись пузатые мешочки размером с яблоко, с небольшую тыкву. Стол действительно едва не трещал от такого количества монет.
– А что ты с ними собираешься делать? – спросила Мира.
– Спрашиваешь? – усмехнулся Гаррет, почти не скорчившись от боли.
– Поставлю на Касса всё до последней монеты, естественно. Коэффициент, правда, уже не такой высокий, но всё равно можно приумножить, – объяснил Тоб. – А вот потом… О-о-о… – он мечтательно закатил глаза.
– Только не торопись, я не хочу, чтобы получилось, как с «эксклюзивным средством» от облысения.
– Больше я на такой развод не поведусь, – пообещал Тоб.
Затем Мира и Тоб передали мне то, что полагалось по праву. После боя они зашли в корпус к дежурному магистру, который выдал мне кристаллы маны и восстановительные составы. Раз в неделю, исходя из правил, это добро выдавали всем, кто занимал первые пятнадцать мест рейтинга.
– Бой с Корвейном на носу, – напомнил Гаррет.
– Да, помню, – ответил я, чувствуя себя замечательно. После боя с Браксом уже восстановился. – Можешь заранее подготовить поздравительную речь.
Комната взорвалась смехом. Под «шумок», как бы случайно или совсем невзначай, Тоб протянул руку и взял край кисти Миры в свои пальцы.
Этой же ночью я дождался, когда Тоб и Гаррет, которого уже выписали, заснут, и разложил кристаллы маны перед собой вместе с восстанавливающими эликсирами.
Сперва я залил в себя нужные эликсиры, пока только два. Ох и вкус же у них, всё равно, что попить из болота. В мое время даже самые мощные эликсиры были приятны на вкус, как минимум нейтральны. Может, стоит взяться за это дело, тем более под боком у меня уже есть один богатый предприниматель?
Первый эликсир наполнил тело дополнительной живительной силой. Второй поможет Каналам и Ядру выдержать высокую нагрузку. А им светит то еще испытание, во время разрыва двух старых зарубцевавшихся каналов и формирования из них новых.
По очереди я перебил все недельные кристаллы и поглотил из них Ману, направив ее в ядро. Как же проще развиваться, когда располагаешь даже таким скромным подспорьем.
Следующий шаг – разорвать запечатанные рубцами каналы. Я сделал это легко и быстро, почти без боли. После использовал Формулу Малого восстановления. На всё про всё ушло не больше часа, и вот я уже стал обладателем шести каналов.
Первые два в руках, те, что дались мне с самым большим трудом. Они тянулись от плеч до ладони. Именно с их помощью я мог оказывать лечение через прикосновение, работать с чужой магией и применять Формулы.
Следующая пара каналов тянулась вдоль позвоночного столба. Благодаря им я усиливал мышцы всего тела, обострял ощущение координации и был способен выдерживать резкие нагрузки. Эти два канала сыграли важную роль в моей победе над Браксом.
К слову, он до сих пор валялся в лазарете, его пальцы будет исцелить несколько сложнее, ведь я сломал их особенным образом.
И, наконец, новые два канала. Только что сформированные. Я протянул их через грудь. Первый проходил через область сердца, а второй был тесно связан с легкими. Эти два канала позволяли мне усиливать кровообращение, делать дыхание более эффективным, а еще снабжать тело дополнительной силой при больших нагрузках. Я сформировал именно эти каналы, потому что, помимо прочего, они еще и были основой для моего любимого Алого Пульса.
С приятной мыслью о том, что шесть из двенадцати каналов снова со мной, я стянул с постели одеяло и лег, укрывшись им. Поправил подушку и услышал шепот Тоба, который вырвался из его сна:
– М-м-м… Мира… Ты же целительница, а я тут одним местом ударился. М-м-м…
* * *
В день выдачи, незадолго до моего поединка с Корвейном, мы собрались в столовой. Я не планировал набивать брюхо до отвала, а только слегка перекусить и освежиться новым хитом – компотом с кубиками цветного льда и замороженными ягодами.
Гаррет сидел по правую руку от меня. В этот раз он взял себе целых три подноса еды, мясо, каша и много ржаного хлеба. Ему требовалась энергия, чтобы восстанавливаться. Он уже практически выздоровел.
Тоб и Мира сидели напротив нас. Оба взяли по подносу еды, но больше они были увлечены друг другом. О чем-то перешептывались, улыбались и кидали друг на друга многозначительные взгляды. Из их общения я расслышал краем уха слова Тоба:
– Мира, а знаешь, что мне приснилось…
Полминуты спустя Мира сидела с красными щеками и прикрывала рукой лукавую улыбку.
Радостные и беззаботные. Друзья будто не сомневались в моей победе. А, впрочем, почему будто? Тоб поставил на мою победу все свое состояние. Гаррет пообещал, что если я выиграю, то он сплетет мне из лозы что-то особенное. А Мира, она просто сказала, что в глазах «Северной партии» я уже почти живая легенда.
* * *
Главная арена Латерны не шла ни в какое сравнение с малой. Она была амфитеатром на огромное количество зрителей, а от её масштаба захватывало дух.
Ярусы трибун поднимались так высоко, что с верхних рядов, наверное, нельзя было разглядеть лиц тех, кто бился в кругу. По периметру самой арены стояли колонны, которые образовывали большой защитный купол, что сверкал едва видимой радужной пленкой. Он накрывал арену точно стеклянный колпак.
Сегодня, в день выдачи, здесь собралась вся Латерна. Первый курс занимал большинство мест. «Белые башни» в светлых мантиях и маги с факультета разрушения сидели ближе к центру. Лекари северного крыла и «Северная партия» занимали правый край.
Внизу, ближе к арене, расположился совет. А рядом с ними, в отдельной ложе, королевская инспекция. Несколько величественных фигур в строгих одеждах. Рядом с ними, под стеклом и защитными чарами, стоял флакон Сердца Титана. Приз тому, кто сегодня победит.
Я постоял какое-то время рядом с друзьями, а затем направился на арену. Малая арена теперь казалась мне местом не для самых важных поединков, а скорее местом развлечения. А здесь, на главной арене, от исхода боя решались судьбы, и это чувствовалось в напряжении, которое повисло в воздухе.
На галерее закрытого потока, высоко над трибунами, среди элиты, я увидел Лиару в бело-золотой мантии. Она стояла у перил и скромно улыбнулась мне. Ее светлая кожа будто светилась под лучами солнца. Серебряные волосы переливались ярким блеском, а в насыщенного цвета голубых глазах будто плескалось море.
Я подмигнул ей и вышел в круг главной арены. Начал разминаться, прогонять Ману по Каналам и Ядру.
* * *
Леон Корвейн стоял в тесном коридоре, перед самым выходом на арену. Здесь он был один, и ему никто не мешал, здесь никто не мог подглядеть, как он прячет сердечник.
Корвейн был уверен в своей победе так же сильно, как в том, что сегодня наступит ночь, а завтра рассвет. Но он уже видел достаточно, чтобы перестать недооценивать лекаря. Тот действительно умел удивлять, особенно в бою с Браксом.
Именно поэтому Леон решил перестраховаться. Он все-таки возьмет с собой сердечник на арену, не сомневаясь в том, что выдержит отдачу запрещенного артефакта.
С его помощью Леон станет магом четвертой ступени. Всего на время, но этого точно будет достаточно, чтобы легко втоптать лекаря в грязь.
* * *
Корвейн вскоре тоже вышел на арену. Весь в черном. Его русые волосы, обычно небрежно отросшие, были подстрижены и уложены в аккуратную прическу.
В светло-серых глазах на узком лице сверкали огоньки азарта и предвкушения. Он был уверен в своей победе. Маг сделал шаг в мою сторону и хрустнул шеей так пафосно, как никогда этого не делал.
– Приготовиться к началу боя! – объявил магистр Терен громким благодаря магии голосом.
В этот раз он будет судить с помощью еще двух магистров. Что бы это ни значило, но на столике перед Тереном стояли сразу две чашки с его фирменной «жижей». Видимо, магистр рассчитывал на долгий поединок.
Комментатора в этот раз тоже не позвали, по понятным причинам. Это все-таки не один из многочисленных вызовов, а бой за первое место. Среди зрителей слишком много важных людей, все очень серьезно.
Магистр Терен вскинул руки к небу и объявил о начале боя. Фиолетовые молнии и зеленый огонь сверкнули яркими вспышками вокруг арены, знаменуя тем начало поединка.
Корвейн сразу, с самого начала боя, решил показать, почему он держит первое место. Шагнув вперед и вскинув руки к небу, он заставил десятки стальных шаров размером с небольшое ядро взлететь из деревянных ящиков за его спиной.
Не прошло и двух ударов сердца, как рой стальных ядер с громким гулом и шелестом превратился в стальной шторм. Сотни острых лезвий, напоминавших легкие перья, стаей быстрых ласточек рассекли воздух над ареной.
Лезвия мчались ко мне навстречу, справа и слева. Они даже отрезали мне путь к отступлению. Леон был не только сильным, но и умным, наблюдательным противником.
Он первым из всех в полной мере осознавал, насколько опасно подпускать к себе лекаря и позволять ему прикоснуться. Именно поэтому атаковал именно так.
Я сорвался с места и побежал. Движение – жизнь. В моем случае даже слишком буквально. Мне нельзя было стоять на месте, чтобы не превратиться в легкую мишень.
Стальной шторм отдельными шумными роями лезвий обрушился на меня. От первых я увернулся совсем просто. Они, сверкая острыми кромками, пронеслись мимо. Просвистев по воздуху, они закончили свой полет, с грохотом ударившись о защитный барьер.
Зрители с первых мест громко ахнули и едва не повскакивали со скамеек. Барьер лишь радужно сверкнул паутинками энергетических всполохов, без труда остановив каждое из лезвий. Стальным градом они обрушились у его основания.
Следующей стайкой опасных острых «пташек» Корвейн попытался пронзить меня сбоку. Я заранее знал, что так будет. А потому вовремя остановился и рванул назад. В шаге от меня серебряными мазками по воздуху просвистели лезвия, направляясь вниз.
Стальные клинки звенели друг о друга, как ливень по крыше. Они с хрустом царапали каменные плиты и вонзались в них. В конце концов просто ломались или застревали.
Леон в этот момент смотрел на меня так, как голодный змей на добычу. Он не моргал. На его лице не дрогнула и морщинка.
Следующая атака Корвейна тоже не увенчалась успехом. Я шагнул в сторону еще до того, как рой клинков сменил направление. Юркими ласточками острые клинки, по замыслу Леона, должны были подловить меня на ошибке. Но вместо этого лишь размашистым металлическим отблеском сверкнули в воздухе прямо у меня перед лицом.
Рванув с места в карьер, я спровоцировал Корвейна на следующую атаку. Два металлических облака из стальных «перьев» у меня за спиной потемнели, точно грозовые тучи. Леон готовился ударить с двух сторон и думал, что я об этом не подозреваю. Ошибался, конечно.
Я остановился и сделал вид, что готовлюсь применить боевое заклинание. Трибуны на миг застыли, Леон недовольно поморщился: прежде еще никто не видел, как я бью с расстояния. Да я, собственно, и не собирался. Это был обманный маневр.
А потому, когда с двух сторон в меня устремились воздушные волны острых лезвий, мне оставалось только ударить импульсом Маны. Прямо через каналы вдоль позвоночника в ноги и теперь уже со скоростью, если и не гепарда, то близкой к ней, рвануть вперед. Каменные плиты под ногами хрустнули, в них остались следы.
Не успел смениться удар сердца, и вот я уже стоял на добрых четыре метра впереди. Два роя стальных лезвий врезались друг в друга за моей спиной. Громкий скрежет, стальной звон, будто бились армии мечников, ударил по ушам.
Стальные «пташки» бились друг о друга и падали на каменные плиты с характерным металлическим звоном. Леон недовольно дернулся.
Он ставил на эту атаку слишком много, чтобы сдержать недовольство после неудачи. А я только ухмыльнулся, как же это приятно, когда можно снова использовать Ману для усиления тела. Новые каналы – просто чудо, как я только без них обходился?
Более того, благодаря тому, что я разогнал тело, в том числе и органы чувств, я теперь отчетливо видел подготовку каждого удара Корвейна. Плечо Леона повернулось, Мана побежала по каналу руки, а лезвия в воздухе только-только начали реагировать.
Бой для меня происходил на мгновение раньше, чем для зрителей. Нет, исключения есть, разумеется. Ведь среди них собрались маги гораздо сильнее Корвейна, и я не только про магистров.
Вот для них, скорее всего, даже моя быстрая реакция не казалась чем-то заоблачным. Тем не менее, Коврейн все равно готовил атаки непозволительно долго, будь он на настоящей войне магов, его бы давно убили.
Леон, вероятно, сделал какие-то свои выводы и поэтому сменил рисунок атаки. Он пустил рой клинков вдоль пола арены. Они неслись ко мне, как косяк рыб на мелководье. Сверху тоже уже мчались острые лезвия, закрывая голубое небо темным роем. Но хуже всего, что некоторые из лезвий взрывались, выстреливая во все стороны опасными осколками.
Я сокращал дистанцию так быстро, как мог. Выжимал из усиления ног максимум. В полной мере касаться ими каменных плит я не мог. Мне приходилось выбирать чистые, от несущихся на полной скорости лезвий, участки. Я ступал на них, а уже через мгновение там проносились десятки лезвий.
Одно из лезвий я выхватил сверху и ловко отбил им другое, которое метило точно в меня. Это требовало невероятной реакции и скорости.
Леон задел меня лишь осколками от взорвавшихся лезвий. Мелкие кусочки стали застревали в коже, некоторые добирались до костей. Благодаря разогнанному организму, боль была не такой сильной. Сравнимой с той, какую испытываешь, когда в детстве сигаешь в заросли крапивы.
Формулой Малого восстановления я залечивал раны и прогонял чужеродную сталь из организма так быстро, что осколки вылетали из ран со свистом. А через удар сердца в месте рваной раны красовалась здоровая кожа.
Несмотря на все усилия Корвейна, я смог подобраться к нему достаточно близко. Я заранее знал, что он готовил ловушку. Поэтому ускорился и оказался совсем рядом. Я врезал ему коротким ударом ладони и разбил губы. В это же мгновенье, что есть мочи, отбросил себя назад пружинящими ногами.
Два роя стали встретились на том месте, где я стоял. Они с громким скрежетом и звоном обрушились вниз, скрыв за собой недовольное лицо Леона, по которому бежала кровь. Он знал о моем приближении, он готовил ловушку, но все равно пропустил удар. Так пусть ему об этом напоминает вкус крови во рту.
– И это все, на что способен ученик занимающий первое место?
Леон ничего не ответил. Он посмотрел на меня с такой злостью и уверенностью, что это было красноречивее любых слов, что он смог бы подобрать.
Я заметил, как лезвия в воздухе, что всюду кружили отдельными облаками, резко остановились. Все они, рассекая воздух металлическими мазками, полетели в сторону Корвейна, как к огромному магниту. Мне пришлось отступить еще немного назад, чтобы не встать у них на пути.
Перед Леоном прямо у всех на глазах, начиная с ног, формировался исполинский рыцарский доспех. Судя по размаху, метров пять в нем точно будет.
Стальные лезвия врезались друг в друга, плавились и перетекали, меняя форму. Они формировали толстые пластины, стыки и сочленения между ними. Не прошло и пяти секунд, как «ноги» доспеха были готовы. Затем начал формироваться корпус.
Из-за этой исполинской брони я плохо видел Корвейна. Но достаточно, чтобы увидеть, как он сорвался с места и побежал вперед. Но не по камню арены. Нет. Он ступал на стальные платформы, которые сам себе создавал. Лестницей они тянулись вверх.
Леон оттолкнулся от последней из них и запрыгнул прямо в формирующийся корпус исполинского доспеха. Сталь толстым куполом сверкнула и защелкнулась над ним. Массивные плечи и руки доспеха продолжали стремительно вырастать из корпуса.
И, как вишенка на торте, рыцарский шлем, напоминающий морду теневого волка с огромными зубами, в руках исполинского доспеха – соответствующего размера меч. Не самый широкий, но длиннее двух, а то и трех моих ростов.
Тяжелые ноги стального исполина продавливали каменные плиты, как утренний лед на лужах. Корвейн, управляя гигантским доспехом, легко взмахнул мечом. Длинный клинок, казалось, мог достать до любой точки арены.
Я увидел, как Аурел Корвейн крайне эмоционально поднялся со своего места в ложе магистров. Видимо, он отлично знал, сколько силы требовала такая техника.
А еще от меня не утаились встревоженные лица других магистров, которые поглядывали на исполина Леона и защитный купол. Они будто на глаз пытались определить – пробьет ли меч магический барьер? Достанет ли остриедо первых рядов?
Я замер перед стальным исполином.
* * *
Леон признавал силу целителя, но все равно считал его жалким «расходником», который непонятно за счет чего смог так высоко пробиться.
Корвейн смотрел на него через решетку в груди гигантского доспеха и думал, что добился своего. Он был уверен в этом. Ведь лекарь стоял прямо перед ним.
Если он попытается уклониться в любую из сторон, то уклонение гарантированно перекроет взмах исполинского меча. Корвейн не собирался затягивать, да и поддержание стольких тонн стали в движении требовало невероятных усилий.
Леон, передавая Ману в исполинский доспех, отвел гигантские руки назад для удара огромным мечом. Корвейн вкладывал в удар всю силу, чтобы гарантированно отправить лекаря к праотцам.
* * *
Видя готовящийся удар, я начал движение заранее. Уже знал, куда придется удар, как повернется доспех и где окажется грудь Леона, даже несмотря на то, что она была защищена слоем стали.
Не было смысла сбегать или пытаться увернуться от удара. Во-первых, Корвейн достал бы везде. А во-вторых, это же отличная возможность для финального удара. Он даже не представлял, как сильно подставился.
Под моими рукавами на мгновенье проступила багровая нить. Все восстановленные каналы работали лишь на одно движение. Движение, которое выжмет из меня почти всю ману, превратив тело ровно на один удар в живое оружие невероятной мощи.
Под давлением Бракса я научился восстанавливать тело прямо под нагрузкой. Теперь же я сам давал эту нагрузку, которую еще не был способен выдержать.
Мышцы сокращались с разрушительной силой, рвались и хрустели, местами взрываясь от натуги. Малое восстановление тут же сращивало надрывы, причиняя нестерпимую боль.
Я заранее рассчитал этот единственный импульс. От упора ступни, через прыжок, и в удар кулаком с размаха.
Толкнувшись ногами, я мгновенно оказался на нужной высоте. Прямо под взмахом уже готовившегося обрушиться на меня исполинского меча. В последний момент я успел разглядеть ужас на лице Корвейна. Он зажмурился, дрожа всем телом.
А я выпустил импульс, что уже бежал по телу в кулак горячей волной. Со всего маха я ударил им точно в грудь Леона, которая скрывалась под толстым стальным доспехом.
Звон от удара сперва пробежался по всему телу, перетряхнув органы и позвенев костями, а только затем ударил по ушам с силой мощнейшего грома.
Нагрудник исполинского доспеха вмялся внутрь. Причем настолько сильно, что броня местами порвалась, как некачественная ткань. Корвейна выбросило из собственного исполина. Вырвало с дикой силой из разорванной стальной спины.
Он окровавленным кубарем пролетел по каменным плитам несколько метров, пока не остановился. Но он не вставал, так и лежал неподвижной тушкой вдалеке.
Я уже приземлился на ноги и стоял напротив разорванного исполинского доспеха. Огромная фигура стояла еще мгновение, а затем начала разваливаться. Гигантский клинок с грохотом упал рядом со мной и тут же рассыпался на осколки.
Броня, покрываясь паутинками трещин, звенела и хрустела. Еще мгновенье, и вот она осыпалась стальными хлопьями, как листопад с деревьев.
Я опустил руки. Левая была здоровой, а вот на правую, после такого удара, смотреть было страшно. Впрочем, я уже запустил Формулу Малого восстановления. Оставалось лишь подождать, и рука будет как новая.
* * *
Леон чувствовал себя так, как если бы его протаранил на всей скорости грифон, ядром упавший с неба. Он едва нашел в себе силы, чтобы лежа опереться хотя бы на локоть. Корвейн не мог поверить, что его стальной исполин был повержен лишь одним ударом.
Из рта Леона бежал ручеек крови, в глазах все темнело. Внутренние органы стягивались в болезненные узлы. Кости стонали болью, мышцы звенели от перенапряжения.
Корвейн слышал крики северного крыла. Перед его глазами плыла арена. Он смутно видел «расходника», который пробил его лучшую защиту и стоял среди тех стальных ошметков, что от нее остались, будто ничего особенного не произошло.
На секунду Леону даже показалось, будто бы на уставшем лице лекаря сверкнула довольная улыбка. И в ней он увидел все то, о чем так не хотел думать в этот момент.
Собственное унижение.
Собственную слабость.
Проигрыш нулевому лекарю.
Позор на всю Латерну.
Позор перед собственной семьей.
И только в этот момент Леон окончательно отчаялся и решил, что убьет Кассиуса Орда во что бы то ни стало. Терять уже нечего. Слишком многое «расходник» у него уже отнял.
* * *
Я, перешагивая через груды металлолома, направился к искалеченному Корвейну. Бой еще не был закончен. Леон подозрительно дернулся, потянувшись рукой за собственный ворот.
Еще в бою, после первого удара, по его лицу, я заметил это странное движение. Но в тот раз он его не закончил, должно быть, передумал или сдержался. А теперь – нет.
Я внимательно смотрел на его руку, но продолжал идти. Что-то острое сверкнуло в пальцах Корвейна, он одним движением загнал это в собственное запястье, глубоко, прямо под кожу.
Я почувствовал мощный выброс маны, как если бы был применен редчайший артефакт.
В этот же момент Леон вскочил на ноги так резко, будто бы его силой потянула чужая мана. Продолжая движение, он направил в мою сторону руку так резко, как стрела срывается с тетивы.
Из нее, извиваясь быстрой молнией, выросло копье. Это удар в упор. Удар силы, сопоставимый с четвертой ступенью. А я помнил, что Леон был на третьей. В последний момент я увернулся от сверкнувшего в опасной близости острия.
Я даже успел войти под атакующую руку раньше, чем Корвейн распрямил локоть до конца. Я переломил ее в месте сгиба и направил на него самого.
Стальное копье, которое продолжало стремительно удлиняться, прошило Леону бок и пригвоздило его к плитам арены.
По полу разбежались трещины. Я стоял над Леоном, все еще удерживая его руку. Спустя секунду до моих ботинок добежала увеличивающаяся лужа крови.
Леон изо всех сил пытался выдернуть руку, но я наступил на нее, прижав к разрушенной плите. Затем наклонился, надавил пальцами возле кровавой ранки и выдавил из-под кожи небольшой сердечник. Вот, значит, откуда взялась чужая мана. Опасная штука, куда опаснее обычных кристаллов.
Подпитка оборвалась. Корвейн дернулся еще раз, но даже приподнять плечи уже не смог. Кожа побледнела, с губ сорвался хрип. Только ненависть в глазах осталась прежней.
Я посмотрел на кровь, которая продолжала растекаться по плитам, и положил ладонь ему на бок, рядом со стальным древком. Маны оставалось немного, но остановить кровотечение я мог. Леон вздрогнул от прикосновения и уставился на меня.
– Мертвым ты был бы жертвой, – сказал я, направляя остатки своей маны в рану. – А живой – улика.
Я выдернул копье и сразу стянул поврежденные ткани Малым восстановлением. Корвейн вскрикнул, попытался свернуться на боку, но я все еще удерживал его руку ногой. Кровь больше не текла. Остальные повреждения подождут.
– Стоп! Поединок окончен! – прогремел над ареной голос магистра Терена. – Победитель – Кассиус Орд!
Северное крыло вскочило с мест. Тоб размахивал обеими руками и что-то орал, но его голос тонул в общем грохоте. Я с трудом выпрямился и улыбнулся друзьям. Все-таки забрал первое место. Как и обещал.
Магистры Терен и Аурел уже оказались рядом.
– Немедленно отойди от моего племянника! – грозным голосом, едва не срываясь на крик, приказал Аурел Корвейн.
Я поднял руку на уровень его глаз. Между большим и указательным пальцами поблескивал окровавленный сердечник.
Аурел осекся. Посмотрел на артефакт, затем на Леона. Еще недавно он мог кричать на меня при всех, угрожать и требовать объяснений. Теперь объясняться придется его племяннику.
Я передал сердечник Терену, убрал ногу с руки Корвейна и отступил на шаг.
– Жить будет, – сообщил я. – Можете спросить, кто дал ему эту штуку.
Аурел сжал челюсти, но ко мне больше не полез. Вокруг стояли магистры, а с трибун за нами следила вся Латерна.
Терен поднес сердечник к глазам и внимательно рассмотрел.




























