Текст книги "Целитель, который вернулся спустя 2000 лет (СИ)"
Автор книги: Оливер Ло
Соавторы: Евгений Пожидаев
Жанры:
Боевое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)
Сперва я увидел непонимание на лице Терена, затем заинтересованность, а после сомнение. Пока он осматривал кристалл-проводник на предмет неисправностей, я обернулся к ученикам.
Те, кто вчера со мной были на лекции у Селены, только одобрительно кивали, остальные думали и ждали, никак не могли понять, что происходит. Тоб же показал мне большой палец вверх.
По итогу мы с Тереном, когда он убедился, что поломки нет, целых три раза повторили опыт. Он даже положил собственную руку на стенд, чтобы, видимо, исключить какие-то еще факторы влияния.
Убедившись, как он сам хотел, эмпирическим путем в правоте моего заявления, магистр плюхнулся на стул. Он сунул руку во внутренний карман, достал небольшой бутылек. Вытряхнул из него оранжевый порошок в большую кружку и жадно отпил. Наверное, так вкуснее, а может быть, это успокоительное?
– Три… – неспешно проговорил он. – Три очка за…
– Метод импульсного проведения, – подсказал я все еще ошарашенному Терену. Причем этот термин я не выдумал секунду назад, я его как бы знал всю свою жизнь.
– Отличное название, – хмыкнул магистр и сделал нужные записи.
Под удивленные, а порой и завистливые взгляды я вернулся на свое место к Тобу. Он смотрел на меня с уважением. Приятель явно был рад моему очередному небольшому достижению.
Еще из интересного. Я не мог оторвать взгляда от лекарей, в том числе и от тех, кто обучается не первый год. Они озадаченно переглядывались и хмурились. Еще бы! Им столько лет объясняли, что они умирают, потому что слабые.
* * *
После Контроля маны мы с Тобом двинулись в столовую. На стенах коридора, что тянулся вверх высокими сводами, висели портреты выдающихся личностей. Бывших и нынешних магистров, добившихся небывалых высот учеников и многих других значимых людей от мира магии.
Лица в красивых рамах выглядели так, будто до сих пор оценивали проходящих пристальными взглядами. Мимо нас с Тобом проходили преподаватели и магистры, сновали ученики и работники академии, которые не были напрямую связаны с преподаванием. Жизнь в Латерне кипела.
Войдя в столовую, я сразу ощутил запах горячего хлеба, тушеного мяса, специй и каши. Ряды длинных столов стояли под высоким сводом.
Гудели голоса, звякали ложки и вилки, кто-то смеялся. В столовой было по-домашнему приятно находиться. Мы с Тобом взяли оцинкованные подносы и встали в очередь. Приятель все еще прижимал к груди несколько книг, которые никто пока не хотел покупать.
Наконец-то дошла наша очередь. Я взял себе ароматную тушеную говядину с картофелем и ломоть белого хлеба, попить – кружку травяного чая без сахара, что ни говори, а кормили в королевской академии… по-королевски.
Тоб навалил на поднос всего сразу. Кашу с маслом, кусок пирога с мясом, соленые овощи и два куска ржаного хлеба. И при этом он еще умудрялся удерживать в одной руке свои несчастные книги.
Мы заняли свободный стол у высокого витражного окна и приступили к трапезе. В какой-то момент непринужденный разговор сменил курс и свернул к теме дуэлей и правилам вызова. Тоб знал их и объяснял мне, делая записи на салфетке:
– Так, ну официальные вызовы разрешены. То есть сперва нужно все бюрократически обозначить, а только потом биться. Смертельные удары, естественно, запрещены.
– Естественно, – кивнул я с легкой улыбкой. Сложно было не подметить, что Тоб обожал это слово.
– Ага, так вот. Академия ценит жизни всех учеников, но считает, что боль и поражения – это часть обучения. Так в кодексе и написано. Кстати, слабого целителя можно регулярно вызывать на дуэль, лишать рейтинга и публично ставить на место без нарушения правил.
– Жесть, – усмехнулся я. – Какая-то выборочная дедовщина к целителям.
– Такой уклад, сам понимаешь, – Тоб чуть виновато пожал плечами, будто в этом есть его ответственность. После он еще уточнил по правилам и приступил ко второму блюду.
Держа в голове табель, который видел с утра, я принялся считать вслух.
– Мда, до первого места еще далеко, – сказал Тоб, откусывая ржаной хлеб.
– Зато в запасе двадцать восемь дней, – прикинул я.
– Чуть не забыл, – слегка дернулся Тоб. – Вызывать же можно противника не выше, чем на пятьдесят мест в табеле и… И не чаще, чем раз в три дня.
– Хм… – я быстро прикинул в уме. – По моим подсчетам выходит, что я успею добраться до первого места, если ни разу не проиграю в дуэли и буду постоянно сражаться.
Тоб, который хотел щедро зачерпнуть кашу с маслом, уронил ложку на стол. Он посмотрел на меня так, как не смотрел даже на паре по Контролю маны.
– Касс, при всем уважении, но… Ты же, естественно, понимаешь, что это что-то из области фантастики? – после своих же слов Тоб спохватился. – Я забыл сказать, что при поражении студент теряет половину своих очков… Так что любая ошибка и всё…
– Значит, не буду ошибаться, – улыбнулся я и протянул Тобу ложку, а то он будто забыл, что очень хотел есть.
* * *
Днем, прогуливаясь по территории Латерны на большом перерыве, я впервые увидел тот самый «лекарский час». После тренировки, вблизи белых башен, боевые ученики из первой полусотни рейтинга выстроили дежурных лекарей в ряд. Мне еще не доводилось быть дежурным, поэтому я с этим не сталкивался. Пока наблюдал со стороны.
Самое «интересное» началось дальше. Леон Корвейн, лениво размяв шею, нашел взглядом среди боевых магов крупного, широкоплечего парня с бритым черепом и тяжелой нижней челюстью. Он был грубо одет в черную кожу без всяких украшений, а во рту держал спичку, перекидывая из одного угла губ в другой.
Корвейн окликнул его так, будто тот был его «правой рукой»:
– Давай, Бракс, можем начинать. Похрусти пальцами…
– С удовольствием, – ответил тот исполнительно.
Бракс посмотрел на ряд лекарей мелкими, глубоко посаженными глазами. Хмыкнул чуть приплюснутым носом и направился к началу шеренги. Он подошел к первому лекарю, обычному среднестатистическому парню.
– Ну! – злобно гаркнул Бракс.
– Да, секунду… – неуверенно проговорил парень и вытянул руку.
Бракс уверенно схватил ее и быстрым движением сломал средний палец. Лекарь скорчился от боли, едва не стрельнув слезами из глаз.
– Следующий! – Бракс подошел к очередному лекарю и сломал тому палец. Причем глаза лысого громилы в этот момент сверкали чистым наслаждением.
В любой другой ситуации я бы спокойно шагнул вперед и переломал этому Браксу все пальцы, а заодно и обе ноги, но это тело пока не было готово. Это и была та самая местная изощренная дедовщина, которую здесь называли «лекарским часом». Руководство Латерны подобный садизм официально не поощряло, но магистры старательно закрывали на него глаза. Боевые маги таким образом тешили свое эго и напоминали, кто здесь элита, а академия молчаливо признавала этот дикий обычай суровой, но необходимой проверкой лекарей на устойчивость к стрессу. Вывернутая наизнанку логика нового мира.
Суть этой варварской традиции сводилась к примитивному стрессу: лекарям ломали кости, заставляя их исцелять друг друга на скорость. Наблюдая за происходящим, я прекрасно понимал извращенную логику современных преподавателей. Все строилось на животном рефлексе и панике, чем быстрее ты срастишь палец товарищу, тем быстрее он сможет избавить от боли тебя самого. Идеальная дрессировка для покорной обслуги, но абсолютно никчемный способ воспитать настоящих магов жизни.
Бракс с тошнотворным хрустом выломал суставы еще двум парням в шеренге. Затем он брезгливо сделал шаг назад и принялся лениво отсчитывать секунды.
– Один…
Следующая четверка лекарей кинулась к тем, кому уже сломали пальцы, и принялась их лечить. Один лекарь справился за двадцать три секунды – отличный результат, как для ученика. Остальные заметно хуже.
Бракс жестом велел им вернуться в строй и сломал пальцы уже им. Затем снова принялся считать. Теперь уже лечением занималась первая четверка. Вот так примерно и проходил «лекарский час». Конечно, время от времени травмы и цели менялись, но суть оставалась.
Пока Бракс был занят делом, которое ему несомненно нравилось, кроме той части, когда нужно было считать секунды, Леон сидел на скамье неподалеку и смотрел без особого интереса.
В какой-то момент Бракс дошел до худенькой целительницы второго года. Ее каштановые волосы были собраны в косу, а на миниатюрном лице уверенный взгляд карих глаз. Она носила удобную одежду и длинную юбку.
Бракс совершенно не посмотрел на то, что она девушка. Так же нагло схватил ее за руку и сломал палец.
После громкого хруста девушка резко дернулась, нахмурилась и сощурилась, напрягая желваки. Но и намека на слезы в ее глазах не появилось.
Бракс недовольно поморщил широкий лоб и невольно перекусил спичку во рту, сменив ее на новую. Ему явно не понравилось, что девушка так стойко выдержала перелом. Да она просто выбесила его тем, что не разревелась, как некоторые другие девушки-лекари.
– А может тебе второй палец щелкнуть? – угрожающе спросил он. – Ты же знаешь, что обезболивающее использовать нельзя!
– Я не использую! – возмутилась девушка, едва не сорвавшись на визг от возмущения. – И не надо мне второй ломать, это не по правилам!
В этот момент я подошел к девушке и осторожно взял за теплую руку. Три вздоха и вот ее палец совершенно здоров. Я применил Малое восстановление, ничего сложного. Даже не пришлось потратить ощутимое количество маны.
– О, ты же тот самый долбанутый лекарь, который хочет занять первое место, – усмехнулся Бракс, нависнув надо мной массивным шкафом, не обремененным большим интеллектом.
– А ты, лысый, на побегушках у Корвейна?
– Умолкни, живой расходник, – недовольно прорычал Бракс.
Он резко схватил меня за плечо и двинул в сторону. Силушки в нем много, с этим не поспорить. А затем он хищно посмотрел на девушку.
– Это тоже не по правилам, – намекая на мое вмешательство, сказал он. – Значит, я снова сломаю тебе палец.
Я не собирался уходить. Вместо этого я смотрел в лицо здоровяка и запоминал, как он держал кисть во время захвата. В последний момент я шагнул к нему.
– Остановись.
– Да ты совсем берега попутал, – возмутился Бракс, тем не менее выпустив руку девушки из своих лап.
Бракс занимал в рейтинге восьмое место, поэтому я, будучи на двести пятом, никак не мог вызвать его на официальный поединок. Именно поэтому поединок между нами будет не дуэлью, а дракой, за которую светит исключение. Бракс нависал надо мной и сверлил взглядом. Он, как и я, всё это прекрасно понимал.
– Бракс, ну хватит тебе, – лениво проговорил Леон. – Не трогай этого болезного, он еще должен как-то дожить до выдачи. Хочу посмотреть на его лицо в этот момент…
– Странные у тебя развлечения, Леон, но как скажешь, – кивнул Бракс и сделал от меня шаг в сторону.
Я повернулся к Корвейну.
– Кстати, ты уже выбрал специи или предпочитаешь соус?
– Что? – нахмурился Леон, глубоко задумавшись. – О чем ты?
– Ну как, ты же обещал, что если я займу первое место, то съешь собственную учебную карточку.
Некоторые из боевых магов усмехнулись. Из лекарей тихо прыснула смешком в руку только та девушка, которой я исцелил пальцы. Остальные, видимо, не рискнули.
– Остряк, что ли? Проваливай, пока я не передумал, – нарочито отстраненно ответил мне Леон.
Он посмотрел на одного из тех боевых магов, что засмеялся. Парень вмиг побледнел и затих. А еще поднял руки в примирительном жесте.
– Конечно, уйду, – ответил я и взял девушку за руку. – Вместе с ними, полагаю, смена на сегодня закончена.
Девушка с интересом посмотрела на меня, но заметно напряглась, когда Бракс сжал кулаки и угрожающе шагнул в нашу сторону. Он едва не скалил зубы от злости, ожидая лишь команды.
– Леон? Швырнуть его к остальным? – прохрипел лысый здоровяк.
– Остынь, Бракс, пусть катятся, и остальные тоже, я заскучал, – поморщился Корвейн, лениво отмахнувшись. – Академия, конечно, закрывает глаза на наши развлечения, но по уставу первогодок первые полгода на «час» тащить запрещено. Сломаешь им что-нибудь сейчас, и ищейки ректора нам всю плешь проедят. Мне эта бумажная возня с объяснительными даром не сдалась.
Бракс, словно верный цепной пес, не посмел ослушаться хозяина. Он лишь шумно выдохнул носом и проводил нас тяжелым, обещающим расправу взглядом.
Лекари разбрелись кто куда, а девушка увязалась за мной. Только когда белые башни остались позади, напряжение окончательно спало с худеньких плеч моей спутницы. Она остановилась, с каким-то восхищением потерла уже совершенно здоровый палец, а затем обернулась ко мне. На ее губах расцвела теплая, облегченная улыбка.
– Спасибо тебе, – тихо, но очень искренне произнесла она. – Я еще никогда не видела, чтобы перелом сращивали так быстро. Да еще и совсем без боли… Я Мира, кстати.
– Кассиус, – ответил я с такой же непринужденной улыбкой. – Повод для знакомства, конечно, можно было выбрать и поприятнее.
Девушка коротко, нервно рассмеялась. Я смотрел на её милое лицо с россыпью забавных веснушек на щеках и был доволен, что сегодня для нее всё закончилось именно так, без слез и унижений.
Зато перед моим внутренним взором всё еще стояла садистская физиономия Бракса, упивающегося чужой болью, и снисходительная ухмылка Леона.
Я ничего не забыл. И никогда никому долгов не прощаю.
* * *
Комната Леона.
В дверь раздался приглушенный стук. Леон отвлекся от чтения книги по боевым заклинаниям:
– Войдите.
Дверь открылась, и в комнате появился Ульрих Даск. Четверокурсник, чей клан уже двести лет исправно служил Рейнарам. Он был в идеальной форме – не карикатурная гора мышц, а сбалансированное живое оружие. Причем с собственным мозгом, что еще большая редкость.
Черные волосы Ульриха были стильно зачесаны назад. Такого же цвета густая щетина, аккуратно подровненная, как и всегда. В глазах легкая насмешка. Одет он был дорого и со вкусом. Темный костюм, тонкое сукно, дорогие сапоги.
Умный и расчетливый Ульрих Даск знал себе цену и был крайне опасен.
Он подошел к столу и ловким движением, будто проявив из воздуха, поставил на стол стеклянный флакон с ядом.
– Дом Рейнар будет благодарен, если отпрыск младшей ветви Ордов не доживет до конца месяца, – спокойно сказал Ульрих, собираясь уйти.
– Никчемный лекарь успел так сильно насолить Рейнарам? – вскинул бровь Леон.
Он взял флакон двумя пальцами и, даже не рассмотрев бросил в камин. Кислотно-зеленое облачко на миг сверкнуло в огне, а затем его утянуло вверх каминной тягой вместе с дымом.
Даск никак не отреагировал на яркий жест.
– Впрочем, не столь важно. Я первый в табеле. Мне не нужны яды, чтобы раздавить какого-то лекаря, и сделаю я это по-своему.
– Главное – чисто, – ответил Ульрих, вежливо попрощался и ушел.
На лестнице, в переходе к другому корпусу, Ульриха уже ждал Морик Траус. За кошель серебра он продал Даску расписание Кассиуса и новость о его ночном визите на кафедру боевой анатомии.
– Табачку? – спросил Морик с некоторым трепетом в голосе: он не мог даже себе признаться, что боялся Ульриха, как желтый цыпленок, завидевший в небе орла.
– Деньги получил? – спросил Даск. И сам ответил: – Свободен.
– Как скажешь? – Морик даже не стал зажигать самокрутку и поспешил, лишь бы избавиться от этого хищного взгляда на себе, что заставлял мурашки бегать едва не по костям.
После Ульрих спустился в северное крыло, где нашел Дирка Хорна. Коренастого парня со шрамом на брови. Первокурсника, но слишком взрослого для своих лет. Взгляд, повадки, шрамы – все говорило о том, что детство у него закончилось рано.
Впрочем, даже такой человек, как Дирк Хорн, смотрелся на фоне Ульриха Даска, как маленький щенок на фоне вожака теневых волков.
Даск отсчитал монеты и озвучил простое задание:
– Объясни лекарю, где его место. Если после этого он перестанет ходить, тебе заплатят вдвое больше. Корвейн слишком любит показуху. Не хочу, чтобы это плевое дело висело над головой еще месяц.
– Целитель должен страдать, – ответил Дирк, вежливо кивнув. Он хорошо знал, что таких людей, как Даск, подводить нельзя. Особенно таких, как Даск.
Глава 10
Пять корзин
Следующее утро Дирк Хорн начал с того, с чего начинал всегда. Еще до начала учебы, с первыми лучами солнца, он подошел к табелю, который висел у всех на обозрении, рядом со входом в центральную башню.
Хорн быстрым цепким взглядом нашел в списке свое имя. Сто пятьдесят пятое место, такое он занимал. И в целом, если опустить детали, Дирк был доволен положением.
Дирк Хорн уже пятый год обучался на первом курсе. Он достиг второй ступени. Его дар – это «Земля» второго порядка, не самого качественного, но все же. А еще он умело обращался с каменной кожей, которую применял и тренировал так часто, как только мог.
После Хорн направился в северное жилое крыло. Сам он, конечно, жил в другом, в гораздо более благоустроенном и приятном, которое заслужил честным трудом.
В северное крыло Хорн шел с одной-единственной целью. Как он и его приближенные называли это – собирать «плату за спокойный сон». А собирал он ее с беззащитных лекарей, простолюдинов, за которыми не стоял влиятельный дом или клан, с учеников из нижней части табеля.
Долю от сборов Хорн каждую неделю относил Эдмунду Сорелю. Тому, кто все это придумал и благодаря которому Дирк Хорн имел защиту от тех, кто сильнее и против сбора «платы за спокойный сон». Впрочем, тех, кто против, можно сосчитать по пальцам одной руки, а вот тех, кто сами бы хотели заниматься сбором, хватало с запасом.
Вчера поздним вечером Хорн получил деньги от Ульриха Даска. От таких «просьб» не отказывались, а в случае промаха его бы не спас ни Эдмунд Сорель, ни Корвейны, чьим вассалом и был Эдмунд.
Хорн это хорошо понимал, поэтому решил начать не со сбора платы, а с лекаря, чью жизнь ему нужно было сломать. Так, чтобы никто потом не мог посмотреть на этого несчастного без жалости.
* * *
Северное крыло
Кассиус, который обычно просыпался раньше, вышел прогуляться. Тобиас и Гаррет заправляли постели, собирали нужные на сегодня пособия и учебники. А между делом вели непринужденный, еще по-утреннему ленивый разговор.
– Скоро этот придет, деньги требовать, – тихо, с заметным недовольством, сказал Гаррет.
– Ага, мне уже рассказывали… – ответил Тобиас.
Он сунул руку во внутренний карман и продемонстрировал монеты, которые заранее сосчитал. Не хотел находиться в компании Дирка Хорна дольше, чем нужно. На самом деле никто не хотел.
Гаррет, закончив с постелью, посмотрел на плетеные корзины, что стояли на видном месте. Он плел их по вечерам из лозы, затем продавал на кухню, а большую часть денег отправлял отцу. Для Гаррета это был не просто способ заработка, а еще хобби. Кроме того, он мечтал открыть целую мастерскую, и об этой его идее знал только Тобиас, который уже мысленно составлял план огромной торговой империи.
– Лучше их пока убрать, – сказал Гаррет, указав на корзины рукой.
– Убрать? Ну сейчас мы тебе поможем, – прозвучал неприятный, чуть скрипучий голос.
Тобиас дрогнул и обернулся. Гаррет невольно напряг желваки и тоже посмотрел на вход в комнату. Из коридора уже вошел Дирк Хорн и два его дружка. Один с большим лбом, которым он, несомненно, переломал много носов, и второй, настолько хитрый, что в сумраке его можно было спутать с каким-нибудь хорьком или лисой.
– Гоните деньги, – сказал Хорн и толкнул своих дружков вперед, прямо к корзинам: – А где третий? Лекарь этот.
– Он вышел, – без особой охоты ответил Тобиас и протянул горсть монет.
Хорн молча взял их, а затем подошел к Гаррету. Забрал монеты и у него.
– А на кой-черт нам этот хлам, Дирк? – спросил твердолобый, без особого энтузиазма поглядывая на корзины.
– В коридор и растоптать, – лениво бросил Дирк, глядя на Гаррета с довольной ухмылкой.
Второй дружок Хорна, хитро улыбнувшись, выбрал самые сложные в изготовлении корзины. Схватил их за ручки и швырнул в коридор. Твердолобый сгреб в охапку оставшиеся и вынес.
– Куда, эй⁈ – Тобиас нашел в себе смелость возмутиться.
– Заткнись, отброс, – гаркнул на него Хорн не со злостью, а скорее с раздражением, как если бы его взбесил назойливый комар.
Ему хватило одного взмаха руки, в который он не вложил много силы, чтобы отшвырнуть Тобиаса в сторону. Он не успел защититься и налетел на стену, больно ударившись.
Хорн и его дружки тем временем вышли в коридор и принялись топтать корзины. Те, которые не поддавались так просто, твердолобый и хитрый разрывали руками. В какой-то момент они даже вошли в азарт, прямо как хулиган, что ломал чужих снеговиков.
Многие студенты вышли на шум из своих комнат и лицезрели, как корзины, в которые Гаррет вложил столько сил, стараний и времени, превращались в теперь уже совершенно бесполезные переплетения лозы.
Гаррет, стоя неподвижной статуей, просто смотрел на это и ничего не говорил. Его желваки напрягались едва не до скрипа между зубов, а кулаки сжимались так, что еще немного и ногти пустили бы кровь.
Тобиас, придя в себя, посмотрел на друга и увидел, как у того тряслись огромные руки от напряжения.
– Ну так и будешь смотреть? Даже не попытаешься нас остановить? – спросил Хорн, сплюнув на те ошметки, что остались от одной из корзин, а ведь еще несколько минут назад она могла похвастаться цветочным узором, который придавал корзине особый шарм.
Гаррет и в этот раз ничего не сказал. Тобиас подошел к нему и тихо спросил:
– Правда, а почему ты не врежешь ему?
– Если я ударю, то убью его, – процедил сквозь зубы здоровяк так, чтобы слышал только друг.
– Великан с сердцем воробья! – нарочито громко сказал Хорн, чем сорвал громкий хохот всех тех, кто вышли в коридор северного крыла из своих комнат.
Хорн прекрасно знал, что эту кличку дали Гаррету еще в первый год обучения, и он любил ее повторять. Чем обиднее была кличка, тем больше она нравилась Хорну. Многие он даже придумал сам. Как раз в момент, когда корзины уже заканчивались, он думал над тем, как бы пообиднее назвать Тобиаса, этого сына семьи торгашей, что всем уже наскучил со своими учебниками неактуального издания.
* * *
Прогулявшись по территории Латерны, я возвращался в северное крыло, в свою комнату. Нужно было собраться к предстоящим сегодня занятиям.
Еще в коридоре я услышал чей-то нарочито громкий и неприятный голос:
– Великан с сердцем воробья!
После прозвучал громкий смех. Несложно догадаться, про кого шла речь. Поэтому я поспешил и увидел у входа в нашу комнату троих отморозков, которые топтали и разрывали на куски корзины. Корзины, что плел Гаррет.
Я перевёл взгляд с растоптанных корзин на довольные рожи этой троицы. Гаррет вечерами сидел над плетением, а они нашли себе развлечение. За это придётся ответить. Я уже прикидывал, кто из них является «головой змеи», которую надо отсечь. За драку без официального вызова на дуэль меня исключат, а вылетать из академии из-за трёх придурков я не собирался.
Я подошел ближе и пересекся взглядом с одним из тройки, которого сразу узнал. Дирк Хорн. Коренастый парень с грубыми чертами лица. Особенно внимание привлекал шрам, который пересекал его бровь. Одевался он практично: поношенная черная куртка из кожи, тяжелые массивные ботинки.
Про Дирка мне рассказывал Тоб. Предупреждал, что он каждую неделю собирает плату за «спокойный сон», а еще, что его стоит остерегаться, ведь он пятый год на первом курсе.
В отличие от дружков, Хорн уже не наслаждался разрушением корзин, а внимательно смотрел на меня с вызовом во взгляде. И сразу мне стало понятно, кто затеял эту идиотскую провокацию.
Вот только вместо того, чтобы атаковать, я бегло, с помощью целительской магии, изучил организм Хорна. Нужно знать, с кем имеешь дело, особенно если это недруги. И я узнал столько, что хватит с головой.
– Отличный образец для небольшой лекции, – громко, чтобы все слышали, проговорил я и подошел ближе к лидеру тройки. – Особенно полезно послушать тем, кто пользуется каменной кожей.
– Дирк, мне разобраться? – спросил парень с высоким лбом, бросая в меня недобрые взгляды. Он будто уже примерялся лбом к моему носу.
– Не вмешивайся, – ответил Дирк, глядя мне в глаза. – О чем ты говоришь, «расходник»?
– Тебе тоже будет полезно послушать, – коварно улыбнулся я, игнорируя колкое слово, которое в этом мире крепко ассоциировалось с целителями.
Подойдя еще ближе, я заглянул в комнату. С Гарретом всё хорошо, если не считать перенапряжения в его теле, а вот у Тоба на лице опухший и покрасневший след от удара.
– Говори, пока я тебе пальцы не переломал, – Хорн, судя по положению тела, явно не собирался атаковать. Это легко читалось. Он хотел меня спровоцировать.
– Каменная кожа держится, когда ты задерживаешь дыхание, – начал говорить я, спокойно вещая, будто на лекции. А ведь я когда-то в прошлой жизни правда преподавал… – Каждый раз, когда ты делаешь вдох, она трескается. Может даже рассыпаться. За пять лет активного использования каменной формы ты посадил себе почки и теперь мочишься кровью по утрам. А еще думаешь, что об этом никто не знает, – я улыбнулся и чуть дернул головой.
Тоб беззвучно хохотнул, Гаррет расслабил кулаки и одобрительно кивнул. Прихлебатели Дирка нахмурились и двинулись в мою сторону, но не напали.
Сам же Дирк посмотрел в этот момент на меня так, будто я только что уличил его любимую матушку в разгульном образе жизни.
А вышедшие в коридор парни ни в чем себя не сдерживали. Такое ощущение, что были только рады посмеяться над этим отморозком. Еще бы, ведь они платили ему буквально за то, чтобы не иметь с ним проблем. Плата за «спокойный сон»…
– Во-первых, всё это вранье, – с дикой уверенностью сказал Дирк, но блеск во взгляде говорил об обратном. – Во-вторых, а давно это целители научились так быстро и без прикосновения делать осмотр? Насочинял какой-то чепухи и радуешься… Но за оскорбление ты ответишь! – рявкнул он, едва сдерживаясь.
– Отвечу, конечно, – холодно, чуть отстраненно ответил я, поворачивая голову в сторону. Не потому, что не смог выдержать взгляд глаз Дирка, а потому что… – Кстати, обратись к дантисту. Он вылечит тебе зубы, и запах дохлой кошки уйдет.
Коридор снова взорвался смехом. В этот раз, к удивлению Тоба и Гаррета, хохотнул даже тот дружок Дирка, который своей физиономией напоминал хитрую лису. Меня это не удивило, таким людям доверять просто нельзя. Но Хорн, видимо, об этом еще не знал. После моих слов он окончательно взбесился.
– Ты на двести пятом месте, – выплюнул он на выдохе. – А значит, я могу вызывать тебя на дуэль…
– Принимаю вызов, – ответил я еще до того, как он закончил.
– Послезавтра вечером! – прорычал Дирк, толкнул меня плечом и пошел дальше по коридору.
А через секунду раздался щелчок смачной затрещины. Я обернулся и увидел, как тот хитрый парень прикладывал руку к затылку. А еще он тихо говорил:
– Дирк, да я не над тобой смеялся, ну чего ты…
* * *
На обеденном перерыве мы с парнями снова уселись за один стол. Мы с Тобом взяли себе по подносу еды. Наш друг-здоровяк – целых два, что немудрено при его-то габаритах.
– Я тут подсуетился, – сказал Тоб и отложил вилку. Прижимая к щеке влажную тряпочку со льдом, он свободной рукой взял сложенный вдвое лист.
Он его развернул и продемонстрировал нам.
– А, уже ставки можно делать, – ответил Гаррет, взглянув на меня виноватыми глазами, но больше ничего не сказал. Воткнул ложку в кашу и закинул в рот.
Я вгляделся в бумагу. Ставки на мою победу принимались один к сорока. На победу Хорна – тридцать девять к одному. Очевидно, что никто не верил в победу лекаря.
– Я уже поставил на победу Касса всё, что выручил с продажи учебников.
– Зачем? – спросил Гаррет.
– Торговцы Фенны всегда ставят на товар, который знают, – ответил друг, мягко хлопнув меня по плечу.
– Товар? – усмехнулся я.
– Ну, это выражение такое, ты не подумай, Касс, – улыбнулся Тоб, поправляя влажную тряпочку у щеки.
– А я не буду ставить, я вообще против этой дуэли, – мрачно ответил Гаррет.
– Ну и зря, – хмыкнул Тоб.
Гаррет не стал спорить. Он посмотрел на меня и сказал:
– Касс, при всем уважении… Хорн тот еще отморозок и сильный маг. Откажись, пока не поздно.
– Ешь и ни о чем не думай, – подмигнул я здоровяку и сам воткнул вилку в кусок котлеты.
Предстоящая дуэль не только не портила аппетит, а скорее даже вызывала внутри некоторый азарт. Давно я не испытывал подобных эмоций.
* * *
Северное крыло, жилые комнаты.
В комнату, где находился только Тобиас, вошел Морик Траус. Он воровато огляделся, увидел в углу комнаты лохмотья, что когда-то были корзинами. Пожал плечами, а затем заговорил с тем, кто, по его мнению, мог продать всё, если предложить хорошую цену.
– Я заплачу тебе двадцать монет, если ты расскажешь мне, чем Кассиус занимается по ночам.
Только завидев Морика, Тобиас хотел попросить его вежливо уйти, но, услышав столь выгодное предложение, быстро передумал. Серебряный блеск легких монет сверкнул во взгляде потомственного торговца.
– Естественно! Но деньги вперед, – сказал Тобиас.
– Держи, – Морик улыбнулся и охотно протянул горсть монет. Он уже предвкушал, как использует новые сведения, причем добытые без капли труда за совсем небольшие деньги.
– Ага, – Тобиас спрятал монеты во внутренний карман и указал Морику рукой на стул. – Рассказ будет долгим.
– Настолько? – удивился Траус. – Ну ладно, я готов слушать.
С довольной улыбкой он сел на стул и приготовился внимательно слушать. Тобиас тем временем потянулся, произнес несколько сложных слов, будто разминая ротовой аппарат перед сложной речью, и сел на свою постель.
– Значит так. Ближе к ночи солнце, естественно, уходит за горизонт, и тогда Кассиус берется за дело.
– Так-так, – Морик навострил уши, в его глазах уже сверкали коварные огоньки. Ему жутко не терпелось узнать столь ценную информацию.
– Не перебивай, – с серьезным лицом сказал Тобиас и продолжил. – Так вот, значится, Кассиус берется за дело. Он достает из тумбочки набор разных игл, целый арсенал различных нитей и нечто вроде учебного пособия, но вместо бумаги отличные по своим свойствам ткани.
Лицо Морика Трауса исказилось в немом удивлении. Он хотел воскликнуть, хотел возразить, но сдержался. Решил, что не стоит перебивать, ведь Тобиас сам об этом просил. Вдруг это действительно важно, нельзя упускать даже мельчайшие детали.
Тобиас тем временем не думал останавливаться. Причем он сидел на кровати с абсолютно серьезным лицом, словно намереваясь отработать своим подробным рассказом каждую монету и даже больше. Четко и выразительно выговаривая каждое слово, он вел свой рассказ.
– Кассиус выбирает нужную ему на эту ночь ткань. Он внимательно нюхает каждый из образцов, перебирает пальцами, поглаживает, иногда даже трется щекой или пробует на зуб, – Тобиас прокашлялся, сосредоточился и продолжил. – После он выбирает нить. Перебирает мотки, пробует разорвать, вяжет узлы и много чего еще. Ты уж прости меня, Морик, всех подробностей в выборе нити я не знаю. После он берется за иглы. Осматривает их, каждую внимательно подносит к свече и только затем пропускает нить в игольное ушко. Дальше самое интересное – Кассиус, ловко взяв собственноручно приготовленный инструмент для вышивания, берет кусок ткани и начинает… Вышивать крестиком!




























