Текст книги "Битва за Расколотые Небеса (СИ)"

Автор книги: Оливер Ло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

– Му Кай за этот наряд отдал кучу денег, – проворчал начертатель, оглядывая себя. – А эта болотная дрянь умудрилась измазать меня с ног до головы. Никакого уважения к чужому имуществу.

«Скажи спасибо, что тебя вообще не переварило, наглец, – раздался в сознании ворчливый голос Гу Ланя. – Залезть в пасть хтонической твари ради удара без сопротивления… Твое безумие переходит все мыслимые границы. Впрочем, добыча под ногами с лихвой окупает испорченную ткань».

Мин подошел к остаткам разрубленной туши.

Острие ножа вошло в слой застывшей слизи возле развороченной грудины. На свет показалось тяжелое ядро размером с конскую голову. Камень переливался глубокими коричневыми и лазурными прожилками, источая густую ци земли и воды. Подобный концентрат стоил на рынках целое состояние. Юноша без колебаний отправил трофей в пространственное кольцо.

Затем его внимание привлекли обломки. Среди десятков расколотых, позеленевших колоколов на влажной земле лежал один уцелевший. Совсем крохотный, размером с кулак, он совершенно не походил на грубое литье остальных.

Мин поднял его, и металл отозвался в ладони странной, неподвижной тяжестью. На нём не оказалось ни единой трещины, ни следа тины. Духовное чутье наткнулось на глухую преграду, внутри колокольчика дремала колоссальная духовная сила, запертая древним замком, природу которого юноша пока не мог даже прочесть.

– Занятная вещица, – пробормотал Мин, пряча находку в карман. – Разберемся на привале.

На дне разрушенного желудка под слоем старых костей блеснул ровный зеленый отблеск.

Разворошив остатки истлевшей ветоши, начертатель обнаружил скелет древнего мастера. Кости давно побелели и рассыпались от времени, но в сухих фалангах покойник до сих пор сжимал прямоугольный футляр из цельного темно-зеленого нефрита.

Символы на замке окончательно выцвели, и крышка поддалась от легкого нажатия. Внутри лежали двенадцать кристаллов с четкими гранями.

Сияния от них почти не исходило, зато ци в воздухе сгустилась так резко, что запершило в горле. Настоящие духовные камни эпохи Тан, без малейших примесей. В Срединных Землях за такую находку отдали бы целый караван с золотом, а здесь они лежали без дела в желудке речной жабы-переростка.

Мин захлопнул шкатулку, отправил ее в пространственное кольцо и развернул отцовскую карту. Вода в Великой Янь уже спала, и ровно там, куда указывала золоченая нитка розы ветров, показался каменистый брод. Дорога на запад была открыта.

Но прежде чем идти, Мин решил подготовиться. Как минимум отстирать одежду. Потому что, будь ты хоть десять раз сильным практиком, если от тебя воняет, то ты просто бродяга.

Пока выстиранный халат сох на валуне, Мин сидел босиком на гальке и придерживал на коленях увесистый трофей. Ядро Царя Под Илом походило на тяжелый речной булыжник, густо исчерченный лазурными и бурыми прожилками. Стоило коснуться шероховатой поверхности, как пальцы покалывало от сырой силы. Монстр при жизни явно добрался до самого пика Формирования Потока.

Трофей все еще выглядел скверно: внешнюю скорлупу покрывала серая слизь с въевшейся болотной гнилью со дна омута.

Мин опустил камень в прозрачную воду Великой Янь.

Вода зашипела. Поток быстро смывал ядовитый налет, унося бурую муть вниз по течению. Спустя пару сотен вздохов бешеное бурление внутри кристалла стихло, сменившись ровным и глубоким откликом стихии.

На камне рядом внезапно зашевелилась Чернильница.

«И ты на полном серьезе собираешься загнать эту сырую силу прямо в меридианы? – раздался в голове скрипучий голос Гу Ланя. Старик недовольно покряхтел. – Тварь только сдохла, ее ци все еще буйная. Один неверный толчок, и грязь забьет русла так, что никакой настой тысячелистника не промоет. Впрочем, делай что знаешь. Твоя голова, тебе ее и подставлять».

Мин усмехнулся, лениво переворачивая ядро в воде.

– Дед, вместо того чтобы в сотый раз причитать о моей беспечности, лучше выдай толковый совет, – отозвался парень. – Толку будет куда больше.

На время нескольких вдохов в Чернильнице повисла полная тишина. Затем Гу Лань окончательно смирился с бессмысленностью уговоров и с тяжелым вздохом перешел прямо к делу.

«Раз уж приспичило… Забудь про то, чтобы силой вытянуть Ци из ядра, как какой-нибудь варвар! Ручной контроль нет-нет, да подведет: попытаешься удержать напор волей – упустишь боковые ответвления. Действуй иначе. Вспомни знаки, ради которых стирал пальцы о пергамент. Начерти на самом ядре Знак Сцепления, а у себя на груди выведи Знак Поглощения».

Мин приподнял бровь и сходу принялся выстраивать в уме названный духовный узор.

«Свяжешь камень и тело в замкнутый контур, – продолжил наставник. – Символ на коже сам срежет лишний напор и выровняет поток. Тогда не придется тратить силы на удержание плотной ци, а вся концентрация уйдет на пробитие затворов и закрепление новых путей».

Старик помолчал, после чего добавил уже тише:

«Только учти, наносить символы прямо на плоть – это не мазня по бумаге. Ошибешься в нажиме на полволоса, перекосишь угол штриха, и разорвешь собственные ткани отдачей. Впрочем… я видел, как твоя кисть порхает над шелком, достаточно долго, чтобы за такую мелочь волноваться. Рука у тебя не дрогнет».

Вытащив очищенное ядро из воды, начертатель переложил его на сухое полотенце и взялся за кисть.

– Надо же, – усмехнулся Мин. – Ты за меня переживаешь, старик? Какая трогательная забота о молодом поколении.

«Много чести! – огрызнулся Гу Лань. – За тебя я переживаю, как же! Ты мне новое тело задолжал из семи редчайших сокровищ! Если твои меридианы лопнут посреди этой глуши, кто меня из банки вытаскивать будет? Случайный барсук⁈ Вот и слежу, чтобы ты не помер раньше срока!»

Мин вытер ворс о ноготь и посмотрел кончик на просвет. По шелку он писал сотни раз, а по себе всего один. Тогда он обставился кучей зеркал и изгибался под самыми немыслимыми углами. Сейчас, благо, символ был один. Правда вместо зеркала был начищенный таз для омовений, который он нашел в кольце Син Юаня, и сейчас поставил перед собой.

– Слушай, дед… Раз уж мы заговорили о телах и долгах. Ты помнишь, остались ли у тебя потомки? Ну, до того, как ты оказался в капле.

«Потомки? Ха! Да в эпоху Девяти Бедствий при виде моего взмаха рукава красавицы из древних кланов выстраивались в очереди до самого горизонта! У меня было три законных дворца с наложницами и столько связей на каждом континенте, что добрая половина нынешних правителей наверняка несет в себе крупицу моего божественного величия! Да ради моего нефритового стержня…»

Гу Лань не договорил. Осёкся, и тон его вдруг сделался очень печальным.

«Хотя… память моя в этом месте напоминает истлевший шелк. Вспоминаю лицо одной женщины. Кажется, она была первой, с кем я разделил чашу на брачном помосте. И мальчишка у нас был… крепкий такой, с деревянным мечом вечно по двору носился. Но я даже имен не помню. Все лица словно туманом заволокло».

– А представь на секунду, вдруг я – твой далекий правнук через сотню колен?

«ДА УПАСИ МЕНЯ НЕБЕСА! – взвыл Гу Лань прямо в сознании Мина, так что тот поморщился. – Чтоб у великого Владыки Звездного Предела в роду завелось такое бессовестное, наглое, не знающее стыда чудовище⁈ Я бы собственноручно стер свое родовое древо из хроник, лишь бы не позориться перед Небесами! Рисуй давай, шутник выискался!»

Мин внимательно уставился в свое отражение и повел кисть от ключицы вниз. Кожа подавалась под нажимом там, где шелк держал бы линию, угол выходил обратный, и каждый штрих приходилось тянуть на выдохе, чтобы грудь не шла вверх под кистью.

Тушь схватилась сразу, стянула кожу и защипала под ключицей, а Знак Поглощения замкнулся ровно, и ни одна линия не поплыла. Следом Знак Сцепления пролег по граням тяжелого речного ядра.

Мин сел в позу лотоса, опустил ладони на камень и замкнул течение ци. Символы на груди и ядре вспыхнули одновременно.

Схема Гу Ланя сработала отлично. Вместо дикого удара, вышибающего дух, в грудь начертателя влился плотный и на удивление плавный поток энергии. Нанесенный на кожу знак задерживал резкие всплески, пропуская силу размеренными порциями. Мин перестал отвлекаться на точку входа, сосредоточив всё внимание на внутренних путях.

Пришло время расширять основу.

После Малого Небесного Круга пробивать каналы оказалось куда труднее, чем на первых порах. Прежние тридцать шесть русел напоминали тропы в сухой траве: стоило направить струю ци, и они уступали напору. Теперь же одного грубого давления не хватало приходилось терпеливо выдалбливать путь, будто в монолитном камне.

Но и награда того стоила, каждое новое русло после тридцать шестого пропускало и вмещало больше энергии, чем пять начальных, вместе взятых.

Мин направил очищенный поток в затылочный узел. Тридцать седьмой канал отозвался глухим хрустом, боль полоснула по основанию черепа, но перекованное тело выдержало ее без мазей и трав, даже не сбив дыхания. Юноша протолкнул струю глубже, закрепляя стенки, и тут же перебросил силу в правое плечо, где тридцать восьмой затвор разошелся вспышкой жара. Новое русло распахнулось и потянуло в себя земляную ци. Следом сдался тридцать девятый канал, протянувшийся вдоль ребер к основанию легких.

Сороковой меридиан упирался в массивную перемычку у солнечного сплетения, и это была последняя преграда, ядро Царя Под Илом отдало больше половины запаса энергии, и потускнело. Мин сжал остаток энергии в таран и обрушил его на затвор. Перемычка лопнула с треском, удар прокатился от солнечного сплетения к ключицам, и сороковой канал встал на свое место, замкнув очередное ответвление внутреннего древа. Ци пошла по свежим путям тяжело разгоняясь с каждым витком.

Ядро в руках Мина потухло, а после и вовсе рассыпалось серой, полностью лишенной энергии трухой.

Мин открыл глаза. Зрение и слух заметно обострились, он отчетливо различал шум речных струй и сухой шелест листьев на противоположном берегу.

Не вставая с земли, юноша вытянул вперед указательный палец и без лишних движений направил короткий импульс ци в сторону валуна у кромки воды.

Невидимое воздушное лезвие сорвалось с пальца и рассекло глыбу в человеческий рост пополам. Верхняя часть камня с глухим плеском сползла в реку.

Каналы не сопротивлялись потоку. Сила, которую прежде приходилось собирать со всего тела, теперь мгновенно отзывалась на мысленный приказ. И самое приятное, теперь даже без техники можно было использовать Ци на расстоянии.

«Недурно, – отозвался Гу Лань с явным удовлетворением. – Сорок каналов на пятой ступени Потока. С такой основой уже не стыдно и третью жену заводить. А то и четвертую!»

Мин проигнорировал старика. Он поднялся, стряхнул серую пыль от расколотого ядра и накинул просохший шелковый халат. Закрепив трехсекционный «Драконий Хребет» и проверив пространственные кольца, он зашагал вверх по каменистой тропе вдоль русла Великой Янь.

Дорога вела на запад, забирая все круче в гору.

Спустя два часа неспешного подъема эти земли остались позади.

Ущелье оборвалось гигантским обрывом. Воды Великой Янь с тяжелым ревом срывались и летели вниз, растворяясь в фиолетовой бездне тучей мелких брызг.

Мин подошел к краю скалы и замер.

Впереди раскинулся Небесный Разлом.

Огромные острова суши, целые горные хребты и обломки древних плато висели в воздухе под чужим фиолетовым небом вопреки всяким законам тяжести. Между ними были натянуты гигантские, полусгнившие цепи из темного духовного железа. Каждое звено такой цепи по толщине превосходило крепостную башню Чияня, а свисающие с них вековые наросты ржавчины и мха казались целыми лесами.

Далеко внизу, в клубящейся бездне, угадывались очертания перевернутых вершин, вокруг которых с тихим гулом вращались циклопические бури из фиолетовых молний и звездной пыли.

От края обрыва, прямо сквозь клубы речного пара, ввысь уходил качающийся веревочный мост, закрепленный на массивных железных кольцах. Тросы вели к парящей в паре сотен шагов платформе, над которой возвышался ориентир.

Судя по карте это и был Первый Маяк.

Выглядел он как колоссальный четырехгранный обелиск из черного монолита, уходящий в небо на сотню метров. Камень не отражал свет, он жадно впитывал его, источая вокруг себя ровное, защитное свечение, разгоняющее тяжелое давление Разлома.

Мин ступил на мост. Доски под сапогами жалобно скрипели над бездной, но шаг начертателя оставался твердым. Преодолев переправу, он опустился на каменную площадку у подножия монумента.

Черная поверхность обелиска снизу доверху была исписана именами. Тысячи иероглифов, оставленных сильнейшими практиками за последнюю тысячу лет. Одни знаки горели золотом, другие почти истлели, превратившись в едва заметные царапины.

Мин подошел к свободной грани камня, поднял правую руку и собрал на кончике пальца каплю чистой энергии.

Твердый монолит поддался силе начертателя. Оставив на черном камне свое имя глубокими, уверенными штрихами, юноша достал из-за пазухи отцовскую карту.

Едва она оказалась рядом с Маяком, на ней вспыхнула новая путеводная нить. Золотой луч пробил туман и указал на мерцающую световую завесу, перекрывающую выход с платформы.

Мин спрятал карту и шагнул сквозь барьер Первого Маяка.

Пространство вокруг изменилось в один миг.

Воздух стал сухим и ледяным, наполнившись запахом окалины и тертого железа. Пять нефритовых жетонов на поясе начертателя вспыхнули ярче, натужно загудев, внешнее духовное давление подскочило почти вдвое, пытаясь расплющить чужака.

Перед Мином раскинулся лес. Но деревья в нем не имели отношения к живой природе – стволы состояли из черного железа, переплетенные ветви напоминали кованые решетки, а свисающие с них листья были тонкими, темными и бритвенно-острыми, словно клинки лучших столичных оружейников.

Мин снова достал отцовскую карту. На ней проступили новые символы: «Железная Чаша».

Ниже загорелись поясняющие надписи местного закона: «Резонанс. Обнаженная сталь будит железо. Движение клинка поднимает листву».

Мин с интересом взглянул на ближайшую ветку и медленно повёл костяной секцией «Драконьего Хребта». Железные листья остались неподвижны.

Тогда он вытащил из пространственного кольца обычный стальной нож. Стоило лезвию показаться наружу, как ближайшая ветка дрогнула, а тонкие листья повернулись к нему с тихим предупреждающим шелестом.

«Какое гостеприимное место, – мысленно хмыкнул юноша, убирая нож. – Взмахнёшь клинком – и весь лес превратится в рой летящих бритв. Хорошо, что мой посох сделан из кости».

Он уже собирался двинуться вглубь металлической чащи, как вдруг обостренное духовное чутье уловило далеко впереди, среди железных стволов, серию яростных энергетических всплесков.

Мин бесшумно скользнул под железные кроны и направился прямиком к отзвукам битвы.

Глава 12

Там, где меч приносит гибель

Скрежет рассекаемого воздуха резким эхом прокатился между стволами черного железа. Лу Мин бесшумно перетек за широкий металлический корень, сливаясь с густой тенью дерева, и устремил взгляд вперед. В тридцати шагах впереди разворачивалась отчаянная схватка на полное истощение.

Тай Цзин тяжело прижимался спиной к массивному кованому стволу. Гордость северных земель, Первый Меч континента, выглядел пугающе: левый рукав халата пропитался свежей кровью и свисал лохмотьями, перебитая рука мелко подрагивала, а ткань на груди покрывали десятки рваных разрезов. Ножны с оружием мечник примотал к собственному бедру куском оторванного кушака. Он прижимал руку поверх них, блокируя любые попытки пустить сталь в ход.

Мечник в полной мере усвоил смертоносный закон этой аномалии. Взмах лезвия пробуждал местный лес, заставляя шквал кованых листьев мгновенно резать нарушителя на куски. Тай Цзин выживал исключительно за счет поразительной работы ног. Парень смещался на полстопы, резкими нырками уходил от ударов, и выставлял перед собой щиты из плотной ци, которые тут же с треском лопались под градом летящих из ниоткуда невидимых ударов.

Самого противника видно не было. Нападение велось со слепых зон. Лу Мин опустился на корточки, распахнув Духовное чутье на полную мощность. Воля начертателя начала быстро распутывать клубок боя.

Источником атак служили длинные стальные иглы. Они летели из-за плотной кроны на противоположной стороне просеки. Игла врезалась в ствол над головой мечника, металл тонко звенел, и этот звук запускал природный резонанс Железной Чаши. Ближайшие к точке удара листья-лезвия срывались с ветвей, подхватывались течением энергии и обрушивались на Тай Цзина смертоносным дождем.

Взгляд Духовного чутья прошел по линии полета игл и уперся в затаившуюся фигуру.

Хэ Гуй из Дома Тысячи Игл комфортно устроился на широкой железной ветви, надежно укрывшись за толстым переплетением сучьев.

Чуть в стороне, под корнями соседнего дерева, восприятие начертателя зацепило две угасающие ауры. Тела практиков лежали в лужах собственной крови. На их изодранных шеях зияли пустые места, нефритовые пропуски исчезли.

Смысл происходящего был прост. Хэ Гуй устроил здесь охотничьи угодья. Владея дистанционным стилем, он использовал законы леса как собственную силу. Метатель загонял сюда случайных жертв, заставлял их обнажать оружие для защиты или бил иглами, за которыми следом летели листья, усиливая атаку в разы. Затем он просто собирал артефакты защиты с трупов. Этот человек явно планировал пройти как можно глубже в Небесный Разлом или выгодно перепродать пропуски выжившим. На поясе убийцы уже позвякивала связка трофейных жетонов.

Тай Цзин с шумом выдохнул. Синий щит ци мигнул и опал. Серебряное Ядро мечника истощило свои резервы, удерживая глухую оборону. И, судя по усталости метателя, держался он долго.

Охотник злобно оскалился, вытянул из наручей сразу десяток длинных игл и сжал их между пальцами обеих рук. Энергия хлынула в металл. Метатель готовил широкий веерный бросок, надеясь окончательно похоронить упрямого мечника под сплошным потоком из железной листвы, которая уже задрожала, готовая сорваться к обнаженному оружию.

Пальцы Лу Мина скользнули за пазуху, и кусок бумаги лёг в ладонь. Хэ Гуй резко выбросил руки вперёд. Иглы сорвались с его пальцев, но в ту же долю удара сердца начертатель влил в бумагу импульс ци и коротким щелчком послал талисман под ноги убийце, сидевшему на ветви.

«Знак Давления» вспыхнул тусклым бурым светом, когда сталь покинула пальцы Хэ Гуя. Усиленный контур накрыл ветвь и пространство вокруг неё столбом невидимой тяжести. Едва сорвавшись с пальцев, иглы угодили в зону сдвига, и их полёт оборвался. Стальные шипы рухнули вниз и со скрежетом вонзились в толстую ветвь у самых сапог Хэ Гуя. От удара по стволу прокатился металлический звон.

Закон леса тут же сработал, брошенные иглы разбудили дерево под ногами самого охотника. С окружающих ветвей с шуршанием сорвались сотни тонких кованых листьев и сомкнулись в чёрный рой. Развернувшись в воздухе, этот рой понёсся на опешившего метателя. С перекошенным лицом Хэ Гуй вскинул руки и выжал из каналов все что было, пытаясь создать защитный купол.

Но Дом Тысячи Игл учил своих адептов пробивать чужие щиты с расстояния, в ближнем бою их оборона всегда проседала. Тонкая пелена энергии смягчила первый десяток попаданий и лопнула.

Стальные листья прошлись по человеку. Истерзанное тело кулем свалилось с ветви на землю, оставляя на железе густые красные потеки. Хэ Гуй еще хрипел, пуская кровавые пузыри, когда Лу Мин неспешным шагом вышел из укрытия.

Начертатель приблизился к поверженному врагу, присел рядом и одним движением сорвал с пояса связку нефритовых жетонов. Собственный пропуск метателя отправился туда же.

Лишенный защиты, Хэ Гуй широко распахнул глаза. Окружающее пространство Небесного Разлома мгновенно обрушило на раненого свою первобытную тяжесть. Огромное давление вжало его в землю, грудная клетка убийцы хрустнула, и он окончательно испустил дух. Жадность погубила его, тогда как судьба подкинула добычу, которую он не способен загнать.

Мин убрал трофеи во внутренний карман, поднялся и зашагал к Тай Цзину.

Мечник осел по гладкому стволу, здоровой рукой он крепко зажимал разорванное предплечье, стараясь остановить кровь. Его лицо приобрело бледный цвет.

Подойдя ближе, Мин бегло оценил состояние парня.

Духовное Чутьё скользнуло по телу мечника в поисках серой нити, которую Се Умин пытался оставить на нем и Бао Ту.

– Ты избавился от пепельного мотылька?

– От какого ещё мотылька? – Тай Цзин нахмурился.

Юноша на миг задержал на нём взгляд, но ничего не сказал. Если он проник настолько глубоко, что даже Мин не смог его обнаружить, то и вытащить его не выйдет.

Из пространственного кольца начертатель вытащил красную пилюлю восстановления, пахнущую травами – одно из сокровищ патриарха Син Юаня. Юноша бросил лекарство.

Красный шарик ударился о грудь мечника и упал ему на колени.

– Запишу на счет Дома Лазурного Клинка, – произнес Лу Мин будничным тоном. – С процентами.

Тай Цзин поднял взгляд, его сухие губы растянулись в слабой кривой усмешке. Он подцепил пилюлю окровавленными пальцами и проглотил. Чистая целебная ци моментально ударила по руслам, заставляя рану стягиваться и выгоняя слабость из истощенных мышц.

– Эта пилюля… отменного качества. Благодарю, Лу Мин, – выдохнул мечник, опираясь затылком о металл. – Без возможности обнажить сталь я превратился в тренировочный манекен. В этой чаще меч приносит лишь верную гибель. Второе поражение от тебя за последние дни, это становится неприятной тенденцией.

– Мертвецы редко переживают из-за долгов и унижений. Почему ты не вернулся и не выбрал другой путь, когда узнал законы этого места?

Дыхание Тай Цзина начало выравниваться. Лекарство патриарха Обители быстро возвращало краски на его лицо.

– Первый Маяк выполняет роль распределительного узла, – ответил мечник, указывая подбородком в сторону начала леса. – Внутри скрыта сплошная пелена тумана. В ней спрятаны разные портальные тропы, уводящие в случайные зоны Разлома. Подавляющее большинство вошло туда вслепую, полагаясь на удачу.

Мечник осторожно размял здоровое плечо.

– Древние секты берегут свои записи. Обрывки карт, дневники предков. Мой Дом передает из поколения в поколение записи единственного выжившего в экспедиции двухвековой давности. В его свитках описывалось это место – «Железная Чаша». Я намеренно искал проход сюда. Я уверен, что если пойду путем своих предков, то найду клинок. И наконец верну «Лазурный Рассвет» в свой клан. Ради него я приму любые законы этой проклятой территории.

* * *

Некоторое время ушло на восстановление. Тай Цзин туго перетягивал разодранное предплечье широкой полосой плотной ткани. Кровь перестала течь, а дыхание мечника постепенно возвращалось к привычному размеренному ритму.

Их короткая передышка среди опасных металлических зарослей близилась к концу, и в тот момент воздух тяжело дрогнул.

ТУ-У-У-УМ.

Густой, всепоглощающий раскат от столкновения двух чудовищных масс прокатился по ущелью, проникая прямо к костям. От этого звука перехватило горло. Земля под ногами качнулась. Мин инстинктивно перехватил древко обеими руками, ожидая нападения, однако ничего не произошло.

Прошла долгая пауза, заставившая напрячься до предела.

Спустя дюжину вдохов гул повторился. ТУ-У-У-УМ.

Каждый ствол чёрного железа в радиусе видимости мелко завибрировал в ответ на эту звуковую волну. Кованые ветви заскрипели с мерзким дребезгом. Над головами зашелестела листва, готовая в любой миг сорваться смертоносным дождём, однако осталась на ветвях.

– Источник находится где-то впереди, – тихо сказал Мин, поворачиваясь к центру чащи. – Звук расходится равномерными волнами. Эта пульсация не похожа на эхо боя или шаги зверя. Больше напоминает удары молотом о наковальню.

Тай Цзин молча кивнул и, поправив примотанные к бедру ножны, двинулся вслед за начертателем.

По мере продвижения лес становился моложе. Толстые многовековые стволы из почерневшей духовной стали остались позади, уступив место молодняку. Здешние деревья были тоньше, а их рыхлую кору покрывали мягкая окалина и странные наросты.

Мин остановился перед одним из тонких стволов и приподнял брови.

В сером податливом металле проступал человеческий силуэт. Местная порода поглотила практика и застыла поверх его плоти уродливым стальным коконом. Вытянутые в стороны руки обросли зачатками железных ветвей. Шлак забил раскрытый в беззвучном крике рот, а пустые глазницы затянула тонкая свинцовая плёнка. Человек стал семенем для нового дерева.

Тай Цзин подошёл к соседнему наросту и замер с окаменевшим лицом.

Здоровой рукой он скребанул по мягкой коре, сдирая свежую окалину с груди замурованного тела. Там тускло блеснул искорёженный металл старинного доспеха. Вторым движением мечник полностью расчистил небольшую нагрудную пластину, и на потемневшей стали проступил выгравированный символ парящего лазурного клинка.

За всё время знакомства Тай Цзин впервые потерял самообладание.

Пальцы мечника дрогнули. Он спешно отступил назад, а дыхание сорвалось на рваный сип.

Знаменитый Первый Меч континента отвернулся от мертвеца, тяжело опираясь здоровым плечом о соседний ствол и до хруста стискивая зубы. То, что он нашел человека в доспехе своей секты стало железным подтверждением того, что он выбрал верный путь.

Но цена этого знания оказалась слишком тяжелой. Забытая экспедиция предков, ушедшая в Небесный Разлом во время его прошлого открытия, не просто сгинула в сражениях. Эти люди послужили удобрением для проклятого леса.

Мин провёл Духовным чутьём по доспеху, отмечая, как остаточная ци давно мертвого мастера Лазурного Клинка всё ещё слабо циркулирует внутри железного ствола, питая прорастающие на нём ветви.

– Лес вытягивает их основу, чтобы расти, – произнес начертатель. – Если не хочешь стать соседним саженцем, соберись. Удары становятся громче.

Они продолжили путь. Каждая следующая сотня шагов давалась труднее предыдущей. Рокот набирал чудовищную плотность, и теперь от этих раскатов закладывало уши, а земля под сапогами мелко и непрерывно тряслась. Вскоре деревья расступились.

Практики выскользнули из тени молодняка и рухнули на колени у самого края гигантской проплешины.

В центре Железной Чаши раскинулась круглая площадка, вытоптанная до голого камня. Столетиями удары сглаживали породу, стирая с неё каждую неровность. Посреди пустого круга возвышалась исполинская наковальня, превосходившая размерами любой двухэтажный постоялый двор Чияня.

А возле неё трудился сам хозяин проклятой чащи.

Это был колоссальный монстр из плотного, текучего железа. Головы у существа не было: на месте шеи бугрился спил с рваными краями, из которого непрерывно сочился едкий дым. Могучие плечи плавно перетекали в массивные руки. По телу пульсировали жилы жидкого металла, перегоняя раскалённую докрасна внутреннюю силу. Привычных органов чувств у монстра не было. Существо действовало вслепую, полагаясь лишь на первобытную мощь.

Обеими руками чудовище сжимало исполинский кузнечный молот. На наковальне лежала заготовка из чистейшей духовной стали, раскалённая до багрового свечения.

Безголовый кузнец занёс свое орудие высоко над раскаленной заготовкой. Пространство вокруг рукояти молота исказилось от концентрированной энергии.

– Ложись! – рявкнул Мин, силой дергая Тай Цзина за край халата.

Они вжались в жесткий мох ровно в то мгновение, когда молот обрушился на наковальню.

ТУ-У-У-УМ.

Чудовищная звуковая волна ударила во все стороны сплошным невидимым лезвием. Ударная мощь прошлась по всей Железной Чаше, и деревья по периметру площади немедленно отозвались на это колебание первобытным рефлексом. Кованые ветви дернулись. Сплошное облако бритвенно-острых железных листьев сорвалось с крон, выплевывая тысячи клинков в образовавшуюся пустоту над площадью.

Смертоносный дождь пронесся прямо над головами распластавшихся практиков. Сталь с визгом резала камни, вонзаясь в мох и отсекая мелкие наросты с соседних деревьев. Это совершенно не походило на целенаправленную атаку разумного стража, монстр просто бил по металлу, а окружение отвечало на это своим возмущением.

Пересечь площадь во время такой ковки было попросту невозможно. Центр Железной Чаши превращался в перемалывающую всё живое мясорубку при каждом ударе. Подойти вплотную к наковальне означало превратиться в кровавое решето за одну долю секунды.

Летящие лезвия наконец-то осели. Безголовый кузнец медленно поднял тяжёлое орудие, готовясь к следующему удару. Стальная пыль над площадкой успела осесть.

Мин чуть приподнял голову над мхом, не отрывая глаз от движений гиганта. Он принялся искать ритм в работе кузнеца. Любой механизм подчинялся определённому такту. То же правило действовало для формаций и природных аномалий.

Юноша следил за каждым опусканием молота и перед очередным взрывом железной листвы плотнее прижимался к земле. Его губы едва заметно шевелились.

– Семь… Восемь…

Девятый удар содрогнул площадь.

Оглушительный скрежет рвущегося металла слился со звоном разлетающихся лезвий. Дождь стальных клинков обрушился на площадь, а монстр застыл. Текучее железо внутри его тела замедлило ход и отхлынуло от могучих плеч прямо к массивному ядру в грудной клетке. Чудовище словно сделало долгий вдох, собирая энергию для нового цикла ударов.

Три долгих вдоха молот лежал на раскалённой заготовке. Застывшие железные деревья успокоились.

– Девять ударов, – тихо буркнул Мин.

Он повернул голову к тяжело дышащему мечнику, чьи глаза до сих пор пылали мрачной решимостью отомстить за своих погребенных в коре предков.

– Окно открывается после девятого удара, Тай. Этот слепой кузнец делает длинный вдох перед новой серией, и пока он тянет энергию обратно в грудь, деревья остаются неподвижными.

Пальцы начертателя с силой вдавили край плашки в паз посоха. Белая драконья кость отозвалась готовой к выбросу мощью.

– Готовь свои ноги, мечник. Как только этот утюг ударит в девятый раз, у нас будет ровно три вдоха, чтобы добраться до наковальни и не умереть.

Глава 13

Бессменная вахта

– Прямой удар бесполезен, – шепнул Мин, не сводя взгляда с исполинской фигуры у наковальни. – Броня на его плечах и груди толстая, и она растет. При каждом опускании молота раскаленный металл внутри его жил уплотняется, забирая отдачу и превращая ее в новый слой защиты. Чем сильнее мы ударим по нему, тем крепче станет этот панцирь.

Тай Цзин приподнялся на локте, смахнул серую пыль с плеча и оглядел кузнеца от рваного среза шеи до ступней.

– Если нельзя сломать кузнеца, значит, нужно лишить его силы.

– Именно, – кивнул Мин. – Все это чудовище держится на наковальне. Она принимает удар, гасит лишний звон и возвращает силу обратно в его молот. Если нарушить этот обмен, его разорвет собственная инерция.