Текст книги "Битва за Расколотые Небеса (СИ)"

Автор книги: Оливер Ло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Этого мига Мину хватило.

Извернувшись всем телом, юноша скользнул вниз, выкручивая плечо и сдирая кожу о доспехи врага, и выскользнул из смертельного замка. Но возвращать летающие секции в ладонь он не стал.

Мин перехватил их траектории внутренним контуром. Две костяные части описали короткие дуги и с глухим стуком вонзились глубоко в плиты помоста, одна слева от Бао Ту, вторая справа от опешившего медведя.

Сам Мин кувырком разорвал дистанцию на добрый десяток шагов, завершая идеальный треугольник, и с силой вбил третью, центральную секцию посоха в камень перед собой.

Только теперь, когда на помосте вспыхнули три вершины, стал понятен замысел начертателя. Отступая по дуге, Мин всё это время выбирал место для переносной формации. Захват Бао Ту едва не сорвал расчёт, но начертатель успел превратить собственную ошибку в последний шаг к замкнутой ловушке.

Пальцы Мина провернули кольцо на оставшейся рукояти. В паз легла последняя плашка из духовного сплава.

«Круг Замыкания» соединился со «Знаком Давления» и «Якорем».

– Лежать, – выдохнул Мин.

Три вершины отозвались густым, практически осязаемым светом.

Пространство внутри треугольника потеряло прозрачность, сгустившись до состояния мутного янтаря. Невидимая тяжесть целого горного пика обрушилась на Бао Ту и его зверя с такой силой, что помост под ними прогнулся внутрь, образовав полуметровую воронку из крошащегося камня.

Медведь глухо взвыл и распластался по дну воронки, не в силах оторвать морду от земли.

Бао Ту истошно зарычал. Жилы на его шее вздулись, словно готовые лопнуть, и дикарь попытался опереться на ладони. Камни под его пальцами брызнули крошкой. Он приподнялся на пару пальцев от земли, но нарушенная циркуляция Техники Единения не позволяла собрать силу воедино, и гравитационный пресс с новым хрустом впечатал его обратно в землю.

Варвар сплюнул сгусток крови, оскалился в дикой усмешке и предпринял вторую яростную попытку подняться.

– Проклятый начертатель!!!

Формация тут же добавила веса, отчего кости предплечий варвара затрещали так отчетливо, будто собирались сломаться, и Бао Ту, быстро сообразив, что еще одна попытка дернуться просто раздавит его тело в лепешку, бессильно уронил лоб на разбитый камень.

– Демоны тебя… дери… Твоя взяла… – прохрипел варвар, злобно скалясь сквозь кровавую пену. – Я… признаю поражение.

Мин разомкнул пальцы, обрывая подачу ци. Контур треугольника сразу погас, обе костяные секции сорвались с каменных плит и с сухим щелчком встали на место, собираясь в руках начертателя в привычный белый посох. Напряжение спало. Следом за ним в грудь резко ударила ноющая боль, заставив юношу глухо закашляться в кулак, вытереть рукавом кровь с разбитых губ, отнимающееся правое плечо неохотно возвращало подвижность.

Трибуны замерли лишь на миг, прежде чем тяжелый удар гонга оповестил зрителей о конце поединка, а вышедший на край помоста временный судья вскинул руку с тускло мерцающей печатью.

– Третья победа подряд! – громогласный выкрик арбитра заглушил последние отголоски стихающего шума.

– Знамя Дома Семи Дорог забирает первое место в группе и официально входит в восьмёрку сильнейших!

По каменным ярусам прокатился одобрительный гул. Над судейским столом уже развернулась итоговая таблица: одержавшая две победы Долина Тысячи Зверей занимала лишь третье место среди вторых, отставая от последнего проходного Знамени на шесть вдохов.

Судья ещё не опустил ладонь, как из бокового прохода к столу выскочил запыхавшийся служка в серых одеждах. Он торопливо передал ему тонкий свиток с багровым штампом секретариата. Рядом с основной печатью темнел знакомый расколотый круг.

Старейшина Ситу потребовал свиток прежде, чем временный арбитр успел заговорить. Его духовное чувство коснулось печати, и над бумагой вспыхнула запись хронометрической формации. Несколько мгновений главный судья молча изучал цифры, после чего вернул документ. В отличие от незаконной замены соперника, исключение времени подтверждённой технической остановки не нарушало ни одной строки Уложения. Отменить поправку без прямых доказательств подлога Ситу не мог.

Кашлянув в кулак, судья вновь призвал арену к вниманию.

– Дополнительное решение турнирного комитета! По завершении матчей во всех шести чашах проведён пересчёт времени поединков для претендентов на два свободных места основной турнирной сетки. Из протокола второй встречи Долины Тысячи Зверей исключено время, ушедшее на восстановление барьера после разлома плит. С учётом поправки Знамя Долины опережает соперников на несколько вдохов и забирает второе место среди лучших вторых! Долина Тысячи Зверей проходит дальше!

Мин скосил взгляд в сторону выхода с арены.

Бао Ту встретил эту новость без малейшей радости. Двое лекарей поддерживали его под руки, помогая забраться на опущенный загривок тяжело поднявшегося медведя. Варвар сплюнул на землю сгусток крови, наградил судейский помост полным презрения оскалом и с силой ударил кулаком по панцирю зверя, понукая того двигаться быстрее.

Начертатель проводил взглядом уходящую пару. Поправка коснулась правил вскользь, очень удобно. К тому же рядом с основной печатью секретариата виднелся всё тот же расколотый круг, что стоял на утреннем приказе о замене.

«План Шао Хэна продолжает работать, – холодно подумал Мин. – Не вышло развести нас по разным чашам до боя, так они вытащили варвара за уши через судейские бумаги. Отбор скота для Жатвы в Разломе идёт по расписанию».

Поправив за спиной собранный «Драконий Хребет», юноша неспешно покинул помост и направился к гостевой ложе Дома Семи Дорог. Каждый шаг отдавался под рёбрами тупой болью. Незаметно для трибун Мин проглотил восстанавливающую пилюлю из внутреннего кармана, но правая рука всё ещё двигалась тяжелее обычного. Бао Ту оказался серьезным противником.

Едва его сапоги коснулись каменных ступеней трибуны, навстречу с криком выскочил Му Кай. Глаза молодого купца блестели от выступивших слёз. Не помня себя от нахлынувших чувств, наследник упал перед Мином на колени и склонился лбом в землю. Следом за ним на каменный пол опустились все присутствующие охранники и слуги Дома.

– Мы в восьмёрке… – голос Му Кая срывался от волнения. – Мин, ты спас нас! Склады остаются за Домом, хартия подтверждена на пятьдесят зим вперёд! Мы вошли в число сильнейших Знамён Чияня! Я даже и подумать не мог…

К ложе уже спешил турнирный распорядитель в сопровождении двух стражей.

Служащий протянул лакированную коробочку, на шёлковой подкладке которой лежал узкий жетон из лунного нефрита, слабо вибрирующий едва уловимым пространственным колебанием. Приняв шкатулку обеими руками, Му Кай не стал подниматься с колен, он развернулся и торжественно протянул добычу начертателю на глазах у всех своих притихших людей.

– Наш уговор священен, – твёрдо произнёс Му Кай. – Имущество и честь Дома спасены твоими руками. Этот пропуск принадлежит тебе по праву Дао.

Пальцы Мина сомкнулись на прохладном камне. Тот отозвался в ладони мягкой пульсацией, и только сейчас, ощутив этот лёгкий толчок силы, начертатель до конца осознал, что впервые с момента перехода через барьер держит в руках то, что может хоть немного приблизить его к тайнам отца. Настоящее право шагнуть в Небесный Разлом.

Жетон исчез в рукаве. Мин ухватил Му Кая за плечо и одним движением поставил купца на ноги.

– Поднимайся, брат Му, – начертатель с улыбкой хлопнул его по спине. – На тракте и здесь, в Чияне, ты не раз показал себя надежным товарищем. Не думал, что так далеко от дома встречу человека, которому смогу доверять.

Му Кай с силой ударил себя кулаком в грудь.

– Это давно больше, чем деловое соглашение, Мин! Отныне, чего бы тебе ни потребовалось – золото, оружие, караваны или моя собственная кровь, – только скажи. Я расшибусь в лепёшку, но достану!

Договорить купец не успел.

Шум празднующей ложи оборвался так резко, будто воздух перерезали ледяным клинком.

Сквозь ряды замолчавших охранников бесшумно скользнула фигура в простых серых одеждах. Слуга двигался без единого шороха ткани. Не произнося ни звука, он остановился перед начертателем, опустил глаза и протянул вперёд ладони, на которых лежала узкая пластина из пепельно-серого нефрита. В центре камня тускло мерцал вырезанный силуэт угасающей звезды.

Му Кай бросил взгляд на знак и мгновенно побелел. Дыхание купца перехватило, а стоявшая рядом стража отступила на шаг назад. Этот знак в Чияне знали все.

– Господин Се Умин ожидает победителя четвёртой чаши на высшей террасе, – глухо произнёс слуга, не поднимая головы. – Прошу следовать за мной.

Внутри Чернильницы за пазухой начертателя поднялась настоящая буря.

«ОТКАЖИСЬ! – истошный шёпот Гу Ланя едва не расколол Мину череп. Древний старец буквально задыхался от ужаса. – Мальчишка, не смей! Ссылайся на раны, на истощение, падай без чувств! Идти к нему в ложу – это чистое безумие! Он сожрёт твою душу и даже воспоминания не оставит!»

Мин не шелохнулся. Рассудок юноши оставался предельно холодным.

«Отказ ничего не изменит, дед, – мысленно отрезал Мин. – Он уже выделил меня из толпы. Сейчас мы находимся на открытой арене, под прямым надзором старейшины Ситу и тысяч свидетелей. Это самое безопасное место для разговора. Внутри Разлома свидетелей не будет. Я должен понять, сколько сведений у него есть и что он хочет».

«Он почует меня! – простонал старец. – Его чутьё прошьёт Чернильницу насквозь!»

Рисковать сущностью наставника и артефактом отца Мин не хотел.

Юноша плавно опустил руку за пазуху, извлёк древний стеклянный флакон и уверенно вложил его в руки онемевшего Му Кая.

– Сохрани её для меня, брат Му, – негромко произнёс Мин, глядя торговцу прямо в глаза. – Это память об отце. Она дороже мне всех сокровищ мира.

Му Кай бережно прижал флакон к груди, с усилием сглотнув вставший в горле ком.

– Клянусь жизнью и честью предков. Пока я дышу, с ней ничего не случится.

Мин коротко кивнул и повернулся к ожидавшему в стороне слуге.

– Веди.

Подъём по сотне вырубленных из чёрного гранита ступеней давался тяжело, и рёбра на каждом шаге отзывались ноющей болью, зато яростный рёв многотысячной арены внизу с каждым пролётом становился всё глуше, пока окончательно не растворился в свисте ветра. Наверху не оказалось ни золота, ни дорогого шёлка. Вся ложа представляла собой открытый каменный балкон, где у самого парапета стояли только простой деревянный стол да пара плетёных кресел.

Се Умин сидел у края каменного ограждения, и его просторный серый халат почти не шевелился на гулявшем здесь сквозняке. Внешне он выглядел самым обычным юношей, но окружавшее его спокойствие давило на чутьё тяжелее любой силы, заставляя воздух вокруг казаться неподвижным.

Слуга неслышно отступил назад и скрылся за дверью. Мин шагнул к столу и остановился в трёх шагах, спокойно расправив плечи.

Се Умин неторопливо повернул к нему голову, и его темные глаза без малейшего блеска уставились прямо на начертателя.

– Ты занятный практик, Лу Мин, – произнёс гость негромким, ленивым голосом, в котором, однако, чувствовался вес каждого брошенного звука. – Твои символы не принадлежат этой эпохе. А твоё чутьё к пространству чересчур острое для бродячего наёмника из глуши.

Пальцы Мина под рукавом чуть напряглись. До сих пор никто в этих землях не сумел даже близко подобраться к разгадке древней грамматики, а этому человеку хватило одного взгляда, чтобы сразу увидеть суть.

Се Умин тем временем опустил глаза на свои руки и спокойно продолжил:

– Дворец Пепельной Звезды редко обращает взор на муравьёв у подножия гор. Но раз в эпоху мы делаем исключения. Я предлагаю тебе встать под наши знамёна.

Собеседник чуть приподнял бровь.

– Ты получишь доступ к ресурсам, о которых не смеют мечтать секты всего этого континента. Нефритовый пропуск в твоём рукаве открывает лишь внешние Небесные Врата. Я же дам тебе защиту от пространственной бури при переходе, проводника по внешнему слою Разлома и доступ во внутренние чертоги, куда обычные бойцы турнира никогда не доберутся живыми. Взамен… я лично изучу устройство твоих меридианов и состав используемых тобой чернил.

Мин криво усмехнулся, ни на секунду не испытав даже намека на страх или трепет.

– Благодарю за щедрость, молодой господин, – ответил он, не отводя глаз от немигающего взгляда гостя. – Предложение воистину грандиозное. Но я привык сам выбирать свою дорогу и платить за свои ошибки из собственного кармана. А птица, согласившаяся на золотую клетку, рано или поздно идёт на суп.

Се Умин даже не нахмурился, и на его лице не отразилось ни капли досады, лишь в уголках тонких губ промелькнуло подобие вежливой усмешки.

– Гордость – понятная слабость молодых практиков, – тихо произнёс он, плавно поднимаясь на ноги. – Но внутри Разлома гордость сгорает быстрее всего. Там мы и закончим этот разговор.

Гость развернулся и не торопясь пошёл к выходу. Стоило серой ткани халата скользнуть мимо начертателя, как спрятанный в пространственном кольце Пустотный Янтарь вдруг отозвался глухим вибрирующим толчком. Мин крепче сжал кулаки под рукавами, молча провожая взглядом удаляющуюся фигуру.

Янтарь молчал всё время разговора и пробудился лишь тогда, когда Се Умин прошёл рядом.

Спустившись к ложе Дома Семи Дорог, Мин молча забрал Чернильницу из рук Му Кая и спрятал флакон за пазуху.

«Живой⁈ – немедленно заверещал в голове Гу Лань, едва барьер ци спал. – Мальчишка, что он от тебя хотел⁈ Говори живо!»

«Ничего особенного, дед, – мысленно отозвался юноша, направляясь к выходу с арены. – Предложил стать ручной собачкой Дворца Пепельной Звезды в обмен на сытный паёк и защиту».

Гу Лань тяжело, протяжно выдохнул.

«Ты дурак, Мин, если думаешь, что отделался шуткой. Он уже разглядел в тебе то, что искал. Жатва начнётся в Разломе, и ты стоишь в первых рядах его списка».

Вернувшись в Дом Семи Дорог, Мин позволил лекарю стянуть повреждённые рёбра, вправить плечо и втереть в содранную кожу пахучую заживляющую мазь. Час медитации и восстанавливающая пилюля приглушили боль, хотя каждое резкое движение всё ещё отзывалось в груди.

* * *

Ночью Чиянь утонул в огне праздничных факелов.

Двор Дома Семи Дорог гудел от роскошного пира. Му Кай сиял, лично разливая гостям кувшины лучшего выдержанного вина. Победа на помосте спасла склады и хартию купеческой семьи, и теперь богатейшие торговцы города наперебой пытались выразить почтение начертателю, протащившему Знамя в восьмёрку сильнейших.

Один особенно бесцеремонный купец подвёл к столу раскрасневшуюся дочь в багряном шёлке и объявил, что готов отдать за ней два склада у западных ворот вместе с долей в речной пристани. Девушка опустила глаза и, кажется, мечтала провалиться под каменные плиты.

– Ваша дочь слишком прекрасна, почтенный, – с лёгкой улыбкой ответил Мин, приподнимая чашу. – Если я соглашусь, завтра мне придётся сражаться не с восьмёркой сильнейших, а со всеми отвергнутыми женихами Чияня. У меня не хватит талисманов.

За столами грянул хохот. Купец не обиделся, девушка облегчённо выдохнула, а Мин сохранил и свободу, и безупречную вежливость. Остальные желающие породниться с восходящей звездой оказались понятливее и ограничились предложениями выгодных союзов.

Ближе к полуночи, когда шум застолья достиг предела, начертатель тихо покинул двор и поднялся по лестнице в свои покои.

Завтрашние поединки на выбывание дураков не прощали, так что выходить на арену неподготовленным было бы верхом беспечности.

Мин загнал засов в паз и чиркнул огнивом, запалив фитиль масляной лампы. На столе возле окна стояли три увесистых ящика, люди Му Кая приволокли этот заказ еще засветло, и в комнате до сих пор стоял терпкий дух сандала. До рассвета еще было время, и, пусть талисманов хватало, Мин не знал, когда ему еще удастся сделать дополнительные запасы.

Юноша поставил на стол Древнюю Чернильницу, достал кисть и откинул крышку первого короба.

Бумага внутри лежала превосходная: плотная, гладкая и ослепительно белая, такую он видел впервые.

Вытащив один лист, Мин расправил его перед собой и провел ладонью по срезу. Духовное чутье скользнуло вглубь волокон, проверяя податливость материала под тушь, но основа отозвалась лишь мягкой прохладой. Ни скрытых печатей, ни чужой ци.

Не почуяв дурного, начертатель обмакнул ворс в чернила и занес кисть над листом для первого мазка.

Глава 3

Тридцать шесть земных врат

Ворс кисти, щедро напитанный духовной силой, мягко опустился на белоснежную поверхность.

В то же мгновение скрытая на волокнах тончайшая бесцветная плёнка «Пыльцы Спящего Мотылька» вспыхнула, жадно отозвавшись на поданную энергию. По связующей нити ци от бумаги к руке юноши ударила тусклая серая вспышка. Зараза преодолела дистанцию быстрее летящей стрелы, вонзаясь в подушечки пальцев.

Правое предплечье омертвело мгновенно. Текущая по сосудам жизненная сила превратилась в стылый неподъёмный свинец. Тридцать открытых меридианов в теле начертателя болезненно сжались, их свечение начало стремительно гаснуть один за другим, а сердцебиение стало глухим и редким, грозя остановиться окончательно.

Кто-то с дьявольской изощренностью отравил дорогой материал, пропитав его так искусно, что подвоха не почуял ни обостренный Духовным Чутьем разум юноши, ни тысячелетний опыт обитателя древнего артефакта.

«Отсекай руку! Руби по плечо! – в панике загрохотал Гу Лань в черепной коробке, осознав масштаб надвигающейся смерти. – Серая смерть убьет твой духовный центр за три вздоха!»

Мин тяжело оперся левой рукой о стол. Юноша хладнокровно отследил ползущую к плечу могильную серость, однако за кинжалом не потянулся. Губы начертателя разъехались в хищной усмешке, проступившей сквозь накатывающее онемение.

«Отрезать? Нет, дед, – мысленно отозвался парень. – Этот ублюдок, подложивший бумагу, только что совершенно бесплатно предоставил мне идеальный ресурс».

Его здоровые пальцы метнулись к стальному кольцу на большом пальце. На столешницу со стуком упали трофеи из закромов покойного Син Юаня: багрово-золотая «Пилюля Ярости Золотого Тигра» и связка жестких, источающих удушливый жар «Корней Пылающего Кремня».

В обычных обстоятельствах эти сокровища несли в себе концентрированный аспект первозданного огня. Приняв подобную смесь, практик с фундаментом Мина просто лопнул бы, забрызгав стены кровавой кашей. Юноша разорвал отравленный лист бумаги пополам, сгреб жгучие алхимические реагенты и без малейших сомнений забросил весь этот несовместимый с жизнью набор прямо в широкое горлышко Чернильницы.

«Ты спятил! Сейчас не время экспериментировать с тушью!» – завопил Владыка Звёздного Предела, наблюдая за действиями сумасшедшего ученика.

«Чернильница всегда вываривает концентрат чистой духовной сути, отбрасывая шлак, – жестко оборвал его Мин, наблюдая, как древние руны на стекле вспыхнули зеленым светом, перемалывая дикую смесь. – Яд заморозил мои русла и превратил их в камень. Они больше не гибкие, зато стали достаточно твердыми, чтобы не разорваться от избыточного давления. К тому же… я не собираюсь этим рисовать».

Артефакт яростно затрясся, смешивая парализующий яд, агрессивное пламя Золотого Тигра и силу кремниевых корней в густую, пузырящуюся эссенцию.

Мин перехватил Чернильницу левой рукой, поднес к губам и одним махом влил получившееся варево в глотку.

Удар был сокрушительным.

Внутри тела развернулась чудовищная алхимическая баталия. Токсин Спящего Мотылька сковал нервные окончания, превращая стенки тридцати существующих меридианов в подобие стали, блокируя любое растяжение или угрозу разрыва.

В оледеневшую клетку ударил пробудившийся в груди огонь Золотого Тигра. Потоку стало тесно, и бушующая мощь хлынула в запечатанные тупики фундамента, пробивая путь наружу.

Боль всё-таки пронзила его. Парень резко выгнулся на стуле, сминая край столешницы так, что тот промялся. Ребра, поврежденные в бою с Бао Ту хрустнули и начали медленно стягиваться.

Жар рванул дальше, в руки. Тридцать первый и тридцать второй каналы разошлись под давлением кипящей ци, пробивая широкие русла вдоль предплечий. Серый яд на правой кисти зашипел и начал сходить под волной тепла, возвращая пальцам чувствительность.

Энергия не унималась и пошла вниз. В бёдрах и икрах сухо хлопнуло, тридцать третий и тридцать четвёртый меридианы раскрылись в ногах. Новые ветви тут же замкнулись в короткие силовые перемычки, создав готовую базу для резких рывков без лишней траты сил.

Вулкан в груди и не думал затихать. Загнанная в угол мощь искала последние уязвимости, и давление внутри достигло критической отметки. На коже юноши стала выступать кровавая испарина. Искусственно созданные обратные «Знаки Якоря», которыми Мин запечатывал свои фрактальные отростки, угрожающе задрожали. Остатки непереваренной отравы упрямо ползли к сердцу.

Вместо попыток погасить конфликт, Мин колоссальным волевым усилием перехватил взбесившуюся ци и перенаправил оба враждующих потока в свой спинной контур. Пламя и ядовитый лед сошлись у самого основания позвоночника.

БАМ!

Тридцать пятый и тридцать шестой каналы распахнулись одновременно. Этот прорыв заставил всё тело начертателя ослепительно вспыхнуть в полумраке комнаты. Вновь созданные пути дополнили разрозненные ответвления в единую, безупречную архитектурную сеть, которая, впрочем, все еще имела открытые звенья для пробития новых русел. Бушующая внутри война мгновенно стихла. Избыточный жар и смертельный холод растворились друг в друге, обратившись чистейшей, подавляющей духовной силой.

Мин с хрипом свалился со стула, опрокинувшись на спину. Левая половина тела оставалась совершенно бесчувственной, пока лежащая на груди Чернильница слабо пульсировала, заботливо вытягивая из тела остаточный осадок яда. Парень тяжело дышал, глядя в потемневший потолок.

Изнутри артефакта донесся странный звук. Гу Лань нервно рассмеялся, звук гулял по стенкам колбы, переходя в пораженное бормотание.

«Тридцать шесть каналов… – голос древнего патриарха сквозил благоговейным ужасом перед безрассудством носителя. – Ты закончил Малый Небесный Круг. Тридцать шесть земных врат, соединяющих плоть с волей Небес! Семьдесят два образуют Средний, а сто восемь – Высший. Но в нынешнюю эпоху замкнуть Малый Круг еще на этапе Потока…»

Старик снова нервно хмыкнул. Привыкнуть к методам этого парня было невозможно.

«Пожалуй, только ты способен взять спланированное убийство, приправить его отравой и сожрать в качестве ресурса для возвышения! Ты хоть понимаешь, что натворил? Твоя ци стала тяжелее кузнечного пресса!»

Мин лежал на полу, позволяя тридцати шести руслам свободно гнать по телу энергию. Грандиозная перегрузка от поглощенных ресурсов и пробитых русел никуда не исчезла, юноша просто равномерно распределил ее по новой, расширенной сети. Сила внутри меридианов вскипела, перестраивая саму природу духовной базы. Ограничители третьей и четвертой ступеней Формирования Потока смялись, словно гнилые доски.

Ци уплотнилась, приобретая монолитную вязкость, и уверенно закрепилась на пятой ступени Формирования Потока. Юноша преодолел сразу три уровня культивации.

– Главное, что отраву мы успешно переварили, – прохрипел Мин, чувствуя, как немота постепенно отступает от ноги. – Теперь я хочу посмотреть в глаза тому, кто продает такую качественную бумагу. Шао Хэн сделал свой ход, и он оказался весьма щедрым. Значит, мне придется отблагодарить его с размахом.

Мрачная онемелость отступала медленно. Спина юноши плотно прижималась к деревянным доскам, пока Чернильница на его груди мерно вибрировала, вытягивая из тела последние капли смертоносной грязи.

Гу Лань внутри артефакта заворочался, обдумывая увиденное.

– С чего ты взял, будто это подарок выродка из Багряного Неба? – дух спросил без привычной издевки. – Может это тот ужасающий парень, Се Умин. После твоего отказа вступить под знамя дворца…

Мин посмотрел на темный потолок. Онемение с лица постепенно сходило, он криво усмехнулся:

– Не исключаю, что они спелись, дед. Только глянь на пыльцу. Дозировка тонкая. Плоть цела, но русла наглухо забиты. Меня просто убирали из турнирной сетки. Яд должен был запечатать циркуляцию и повредить духовную основу, но сохранить тело живым. Им нужен живой скот для жатвы, с мертвого силу не снимешь.

К рассвету остатки яда окончательно сошли. Мин поднялся с пола и размял затекшие плечи.

Перекованное в ночной пытке тело отзывалось поразительной легкостью, тридцать шесть каналов Малого Небесного Круга пели от переполнявшей их кристально чистой мощи. Пятая ступень Формирования Потока обеспечивала невероятную плотность энергии, готовую сорваться с пальцев сокрушительным ударом.

Яд не просто позволил Мину поглотить безумно дорогие и эффективные ресурсы из кольца, но также и закалил стенки меридианов. Любой другой практик уже бы валялся мертвым, но Мин с самого начала своего пути заставлял каналы принимать колоссальную нагрузку. Весь его путь был вымощен тяжелым трудом и терпением.

Мин вышел во двор. Наследник Дома Семи Дорог обнаружился там, проверяя записи надсмотрщиков. Стоило торговцу выслушать короткий рассказ о ядовитых листах и посмотреть на остатки бумаги, как его лицо моментально приобрело пепельно-серый оттенок. Купец прекрасно понимал, что ночная диверсия едва не уничтожила их единственного чемпиона и, что немаловажно, его дорогого друга.

– Сволочи! – прошипел Му Кай, до побеления пальцев сжимая края бумаги. – Я подниму на уши всех теневых скупщиков Чияня! Мои люди вытрясут душу из каждого курьера на рыночной площади! Мы найдем этих крыс до заката!

Мин лишь позволил внутренней ци едва ощутимо кольнуть утренний воздух. Глаза купца округлились. Обостренное чутье торговца мгновенно распознало чудовищный скачок силы в меридианах начертателя, осознавая скрытый фундамент парня, который стал заметно крепче за одну-единственную ночь.

– Мин, ты…

– Я лишь использовал подарок. Не утруждай себя поисками слишком сильно. Подозреваемых у нас не так много. Но, доказательства, конечно, лишними не будут.

* * *

Спустя два часа Му Кай вернулся. Его уверенный шаг сменился тяжелой поступью, а серость на щеках уступила место пронзительной бледности.

– Оба мертвы, – глухо выдохнул наследник, опускаясь на деревянную скамью. – Поставщик и курьер. Их сожгли заживо прямо в собственных постелях, пламя выело даже каменные стены. Ни следов, ни зацепок. Они подчищают концы.

– Как я и думал. В прочем, думаю на этом твои поиски заканчиваются, брат Му, – Мин забрал со стола испорченные листы и отправил их в небольшую жаровню, за исключением лишь одного. Он оставил его в качестве доказательства. – Теперь это моя личная проблема.

Му Кай ударил ладонью по колену, упрямо вскинув подбородок.

– Мы в одной лодке, Мин! Ты бьешься под моим Знаменем, а значит, Дом Семи Дорог найдет того, кто ответит за это покушение. Я подниму остатки стражи, и мы нанесем ответный удар!

Начертатель строго покачал головой, пресекая эти опасные порывы.

– Ваш Дом должен восстановить силы, а не тонуть в чужой крови. Враги превосходят вас, и посылать охранников каравана против таких убийц – глупая растрата преданных людей. Береги своих воинов, Му Кай. Думаю очень скоро все вскроется, или, по крайней мере, у нас будет шанс этому поспособствовать.

Спор прервал оглушительный удар в медный гонг со стороны городских улиц. Ворота постоялого двора распахнулись, впуская официального вестника турнирного комитета в сопровождении закованного в багровый металл почетного караула. Глашатай надменно вручил купцу две изящные нефритовые таблички.

– Ваше приглашение. И оденьтесь поприличнее, – бросил посыльный и покинул двор.

Именные приглашения на торжественный Прием Девяти Огней обязывали представителей восьмерки сильнейших Знамён явиться на вечерний пир. Мин перекрутил прохладный камень в пальцах. Там непременно соберется вся правящая верхушка, включая заносчивого Шао Хэна и расчетливую наследницу клана Су. Идеальное место для того, чтобы поковырять палкой осиное гнездо и заставить противника раскрыть карты.

К вечеру Му Кай категорически настоял на смене гардероба. Являться во дворцы Багряного Неба в пыльном халате считалось прямым оскорблением хозяев города и организаторов турнира.

Купец лично притащил в комнату лучшего портного. Вскоре Мин придирчиво рассматривал свое отражение в бронзовом зеркале. Юношу облачили в угольный шелк. Ткань свободно струилась по телу тяжелыми волнами. Серебряная нить на груди и широких рукавах сплеталась в узор, который довольно точно повторял геометрию реальной боевой формации. Поясом служил витой шнур из духовного волокна. Мастер знал свое дело, наряд подошел безупречно. Подобный стиль добавлял начертателю спокойной уверенности. Теперь он еще больше выглядел опасным ученым-практиком, привыкшим жестко диктовать оппоненту собственные правила игры.

Дворец Багряного Пламени готовился к торжеству с имперским размахом. Десятки паривших в воздухе бронзовых жаровен щедро заливали светом огромный зал. По периметру тянулись ряды столов с угощениями. Гостям подали запеченных духовных зверей, здесь же искрилось стекло прозрачных кувшинов с выдержанным тысячелетним вином. Вокруг неспешно переговаривались приглашенные лица. Залы постепенно заполнялись шумом бесед, периодически звенели кубки, раздавался сдержанный смех. У самого входа стояли распорядители и громогласно зачитывали имена новых финалистов.

Му Кай тихо делился добытыми сведениями, стоя у резной колонны рядом с Мином.

– Посмотри на ту скалу в человеческом обличье, – купец кивнул на исполинского мужчину, привалившегося к столу с куском прожаренного мяса в руках. Рядом с ним стоял металлический щит размером с крепостные ворота. – Это Юй Фэн из Крепости Железной Крови. Абсолютная непробиваемость. Утверждают, что он останавливает лавины плечом. В своей группе он просто истощил противников, а потом задавил массой.

Взгляд начертателя сместился правее, где возле фонтана замер худой юноша с лишенными зрачков глазами.

– Тощий хлыщ у воды – Бан Жэнь из Секты Зеркального Марева, – продолжил Му Кай. – Водный иллюзионист. Сколотил свою репутацию на том, что растворяется в собственных отражениях. Его обман не распознает ни одно духовное чутье.

– А вон тот, с замотанными кистями? – Мин указал подбородком на сухощавого парня, забившегося в самую глубокую тень галереи.

– Хэ Гуй, Дом Тысячи Игл, – понизил голос торговец. – Ходят слухи, что он покрывает клинки вытяжкой из трупного цветка. Лучший метатель своего Дома, и континента в целом.

Начертатель пустил короткую волну Духовного чутья поверх пирующих. Окружающее пространство искажалось от давящей плотности их энергии. Юй Фэн, Бан Жэнь, Хэ Гуй, стоящий поодаль Тай Цзин из Дома Лазурного Клинка – каждый из присутствующих конкурентов давно перешагнул предел Формирования Потока.