Текст книги "Битва за Расколотые Небеса (СИ)"

Автор книги: Оливер Ло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Ситу стойко принял давление владыки и не отвёл глаз.

– Моя клятва судьи чиста перед Небом, патриарх. Твой сын нарушил турнирный закон на глазах сотен свидетелей.

С полминуты правитель рассматривал судью, однако сыпать проклятиями или искать спасительные для чести клана уловки в правилах не стал. Вместо этого он снова посмотрел на изувеченный труп. Теперь на его обветренном лице отчётливо читалось открытое презрение.

Двенадцать вытянутых из чужих тел серых нитей женской силы продолжали едва заметно тлеть на быстро остывающей коже убитого. Шао Хэн долгие годы выдавал себя за непревзойдённого гения пламени, подкупал чиновников и тайно травил противников, а на деле оказался вором, поглощавшим чужую основу ради поддержания иллюзии собственного величия. Даже свой последний удар он нанёс исподтишка, находясь на коленях.

Непреложный закон крови испокон веков передавал власть над родом Шао только старшему сыну. Ни один патриарх при всём желании не смел отнять титул у своего отпрыска, если тот добровольно не отречётся от знамени. Хэн мёртвой хваткой вцепился в право рождения. Он прикрывал нерушимой традицией личную слабость, вынуждая связанного клятвами предков отца молча наблюдать за таким позором.

Сегодня древние цепи спали.

Шао Янь обернулся к Лу Мину.

– Ты не отнял у меня наследника, – произнёс владыка секты, бросая слова в густую тишину площадки. – Ты доказал, что его у меня никогда не было.

В этих словах не скрывалось завуалированной благодарности или попытки сгладить конфликт. Жестокого лидера совершенно не заботили сломанные судьбы замученных дев, да и перед их семьями он вины не чувствовал, зато откровенная бездарность мальчишки приводила в бешенство: настоящий практик должен выгрызать победу сталью, а не прикрывать пустоты меридианов бабьими спинами.

Су Лин медленно поднялась по ступеням, и серебристый наряд легко затрепетал на сквозняке. Девушка приблизилась к мертвому Хэну. Она опустила взгляд, однако внутри вопреки ожиданиям не вспыхнуло никакого торжества или злорадства. Су Лин испытала лишь странное опустошение от понимания одной простой истины, этот ужас навсегда остался позади, а мёртвый враг больше никогда не переступит порог её клана. Он не вдавит в шею печать брачного подчинения и совершенно точно не посмеет выпить её Звук Души.

Су Лин прижала ладонь ко рту, из её горла вырвался нервный, ломкий смех, который она тщетно пыталась подавить. Плечи воительницы задрожали. Смех перерос в судорожный всхлип, и по бледным щекам покатились горячие слёзы. Целый год она жила под грузом неминуемой гибели, готовясь либо стать пустой иссохшей куклой в руках чудовища, либо перерезать себе горло на помосте. И теперь это чудовище лежало в пыли у её ног.

Она сделала глубокий вдох, стирая влагу тыльной стороной ладони, и заставила себя выпрямиться. Гордость наследницы древнего рода вернулась на своё законное место.

Су Лин подняла сапфировые глаза на владыку Багряного Неба.

– Что теперь станет с брачным договором и долгами Секты Звонкой Струны, патриарх Шао?

Шао Янь бросил на неё косой, исполненный раздражения взгляд.

– Если мужчине приходится покупать согласие женщины и калечить её род ради фальшивой покорности, значит, он уже проиграл, – отрезал владыка.

Патриарх вскинул руку, и к помосту тотчас подбежал дрожащий счетовод из личной свиты старшего сына, неся в руках обитую железом шкатулку. Сорвав крышку, Шао Янь выхватил свиток с брачной клятвой и стопку долговых расписок Звонкой Струны, которые его отпрыск подготовил для демонстрации после турнира.

В его широкой ладони беззвучно вспыхнуло багровое пламя.

Огонь сожрал бумаги за долю вздоха, осыпав плиты горстью чёрного пепла. Патриарх сжёг их не из жалости к чужой беде, он выжигал позорное пятно с чести собственного имени.

– Личные хранилища Шао Хэна будут вскрыты до заката, – холодно приказал он подоспевшим командирам стражи. – Всё имущество, выкачанное из твоего клана, вернётся в Звонкую Струну до последней монеты. Остаток ценностей пойдёт семьям тех двенадцати дев. А каждого, кто помогал Хэну и покрывал его грязь, немедленно заковать в цепи и передать на суд Ситу.

Из бокового прохода на арену выбежала женщина в белом платье. Юэ Чжи, прежняя жена погибшего наследника, с трудом переставляла слабые ноги, её дыхание сбивалось, а высохшие меридианы едва держали жизнь в ее теле. Увидев мёртвого тирана, она покачнулась, упала на колени перед Лу Мином и низко склонила голову, уперевшись лбом в каменные плиты.

– Спасибо… Благодарю тебя…

Слёзы девушки капали прямо на пол. Мин торопливо отвёл взгляд. Ему стало невероятно неуютно возвышаться над чьим-то чужим горем, но Су Лин вовремя шагнула ближе и потянула несчастную на себя, бережно поддерживая её под руки.

– Ты больше не одна, сестра, – тихо произнесла Су Лин, заглядывая в её иссушённое лицо. – С сегодняшнего дня ты под защитой Звонкой Струны. Наши целители займутся твоими руслами, мы найдём способ облегчить боль.

Мин облегчённо выдохнул. Тем временем Шао Янь развернулся к восточной лестнице и сделал властный жест рукой.

– Подойди, Шао Цзюн, я должен представить Чияню истинного наследника.

Остатки шума на дальних рядах мгновенно угасли. По каменным ступеням неспешно поднимался молодой практик примерно двадцати лет от роду. Багряный боевой халат плотно облегал его мощный торс, тогда как стянутые самым простым шнурком волосы и невозмутимое лицо выдавали настоящую выдержку истинного бойца.

Этот человек укрощал свою ци с таким жестоким усердием, что Мин при всём старании не смог нащупать дна чужой основы. Одно было ясно, парень силен и дисциплинирован.

О существовании этого побочного сына в столице знали очень немногие. Когда-то давно патриарх отправил юного отпрыска от безродной наложницы в дальний горный монастырь, чтобы вбить в парня железную волю вдали от городских богатств. Цзюн рос без светских интриг, годами терпя дикие лишения ради роста силы.

Подойдя к мертвецу, новый наследник остановился, однако в его взоре не нашлось и капли скорби только осуждение.

– Он позволил поставить себя на колени и опозорить род Шао, – негромко произнёс младший сын, разглядывая пробитую грудь. – Тот, кто опирается на ложь вместо собственного духа, не имел права носить эту фамилию.

Парень унаследовал безжалостную отцовскую хватку, презирая брата исключительно за боевой позор клана, но в его груди билось настоящее, неиспорченное сердце воина. Патриарх опустил свою широкую ладонь на его напряжённое плечо.

– Отныне Шао Цзюн становится моим законным преемником и принимает Багряное Знамя!

Голос мужчины разнёсся над трибунами, после чего Шао Янь обратил тяжёлый взгляд к Главному судье:

– Турнир шёл между боевыми знамёнами, а не отдельными людьми. Три нефритовых пропуска, добытые выходом нашей Секты в финал, принадлежат Багряному Небу. Мой сын поведёт людей в Небесный Разлом вместо погибшего.

Старейшина Ситу немного помедлил и медленно кивнул, признавая справедливость этих слов.

– Закон состязаний признаёт право знамени. Багряное Небо получает три пропуска в Разлом!

Гудящий удар в медный гонг поставил точку в грандиозном побоище.

– Битва за Небесные Врата объявляется закрытой! – громогласно прокричал судья. – Небесный Разлом полностью распахнёт свои пределы через один месяц. Всем избранным победителям залечить раны и подготовить снаряжение!

Юноша обернулся к Лу Мину. Пробежавшись цепкими глазами по посоху и фигуре начертателя, наследник уважительно свёл кулаки.

– Твоё искусство владения шестом и сила символов достойны уважения, Лу Мин. Сегодня ты дрался на пределе сил и истощил основу. Когда твои русла вновь наполнятся ци, а раны затянутся, я хочу сойтись с тобой в честном поединке.

Победитель криво усмехнулся и, чуть поведя уцелевшим плечом, кивнул.

– Надеюсь, ты покажешь мне достойные техники пламени.

Также уважительно кивнув, Цзюн развернулся к выходу и проследовал за отцом. Провожая секту взглядом, Мин невольно задрал голову на самую высокую террасу. Место, откуда всё это время за ними наблюдал посланник Пепельной Звезды, уже было пустым. Се Умин растворился в тени, оставив после себя лишь неприятный привкус наступающей беды.

Официальная суета закончилась. Трибуны стали гудеть и постепенно расползаться, так что парень тоже позволил себе пойти прочь.

Сапог опустился на ступень. В ту же самую секунду истощённые меридианы внутри тела прострелило тяжелым спазмом. Забившаяся в внутрь огненная ци покойного Хэна взорвалась в плече, безжалостно скрутив руку дичайшей судорогой.

В глазах юноши резко потемнело, почва под ногами качнулась, и он едва не полетел вперёд на острые каменные выступы.

Упасть ему не дали.

Тонкая, но неожиданно крепкая рука в серебристом шёлке подхватила начертателя под здоровый локоть, надёжно удерживая его вес. Тонкий аромат лунного сандала коснулся лица.

Су Лин стояла рядом, глядя на него с лёгким укором и едва заметной насмешкой в сапфировых глазах:

– Рухнуть лицом вниз сразу после того, как поставил на место одну из великих сект, было бы слишком нелепо даже для тебя.

Мин опёрся на её плечо, проглотил подступившую кровь и с трудом растянул губы в привычной язвительной ухмылке:

– Просто проверял… достаточно ли окрепли твои руки после лечения, госпожа Су. Похоже, на обещанный ужин ты меня всё-таки доведешь.

* * *

Густая мазь из толчёных морозных трав обожгла кожу резким холодом.

Пожилая целительница аккуратно прошлась нефритовым скребком по плечу Мина, накладывая тугие льняные повязки от ключицы до самого запястья. В руслах правой руки всё ещё тлели глубокие ожоги от огня чужого Золотого Ядра. Фрактальный фундамент начертателя принял страшный напор и стал заметно крепче, выдержав эту дикую закалку, однако ближайшие дни о проведении ци сквозь правое плечо можно было забыть.

Внутри зажатой за пазухой Чернильницы задыхался от возмущения Гу Лань.

«Ты полоумный самоубийца! – вибрировал в сознании юноши голос древнего духа. – Пропустить через плоть огонь девяти солнц ради фокуса с отражением! Твои русла должны были свариться! Ещё бы пара вдохов, и ты остался бы трупом, или одноруким калекой! Уж не знаю что хуже»

«Но русла целы, дед, – мысленно отозвался Мин, пока целительница затягивала последний узел на предплечье. – А Шао Хэн нет. Прав лишь тот, кто победил».

– На полное заживление уйдёт две, может, три недели, – подала голос старуха, убирая склянки в деревянный короб. Она подняла глаза на юношу, и в её строгом взгляде читалось неприкрытое уважение. – Тебе повезло с крепостью тела, юноша. Береги руку. До открытия Небесных Врат целый месяц, так что к моменту входа в Разлом твоя сила вернётся полностью, если ты не будешь напрягаться лишний раз.

Когда на город опустились сумерки, Мин вышел во внутренний двор Дома Семи Дорог.

Здесь вовсю гремел праздник. В жаровнях шипело сочное мясо, в воздухе витали густые ароматы пряностей, чеснока и доброго вина. Караванщики, ещё недавно ожидавшие разорения и готовившиеся пойти по миру с протянутой рукой, хмельно смеялись, звенели кубками и высоко поднимали над головами синее знамя своего Дома. Купцы соседних гильдий и старейшины малых домов шли непрерывным потоком, спеша засвидетельствовать почтение победителю.

Молчаливый слуга в светло-голубом шёлке опустил перед Мином пузатый глиняный кувшин без клейма – Тай Цзин прислал своё сухое горное вино в знак уважения. Чуть позже двое звероловов с поклоном втащили во двор разделанную тушу огненосного вепря от Бао Ту, а следом гонец старейшины Ситу вручил начертателю шкатулку с редкими пилюлями для восстановления меридианов. Мир вокруг окончательно сменил тон, признав в бродячем начертателе силу, с которой обязаны считаться.

Му Кай подошёл к столу. Лицо его откровенно сияло, а в руках купец бережно держал увесистый свиток с золотой печатью Городского Совета.

– Указ огласили перед всем городом, Мин, – купец опустился на скамью и с размаху хлопнул ладонью по столу. – Справедливость наконец-то взяла своё! Цао Лэй лишён должности, его ци сегодня на рассвете заперли в тюрьме, а всё имущество, полученное на незаконных ставках уйдет с молотка. Дом Тихой Слезы остался без покровительства Багряного Неба, их верхушку уже увели в казематы Высшего Суда. Все кабальные долги и фальшивые расписки, которые крутили люди Хэна, стёрты из книг учёта. А наш Дом Семи Дорог получил полное освобождение от налогов и безраздельные права на три восточных тракта на пятьдесят зим вперёд! Скажи мне об этом кто-то пару дней назад я бы плюнул ему в лицо и назвал лжецом! Ха-ха!

Купец перевёл дух и одним глотком осушил пиалу вина. Заговорил он уже вполголоса:

– Хранилища Хэна вскрыли до основания, выплатив возмещение семьям пострадавших. Город вычистили от этой грязи.

Мин слушал молча, безотрывно разглядывая огни Чияня.

Местный нарыв вскрыли и выжгли, но строка из старой тетради о передаче избранных практиков после входа в Разлом всё ещё оставалась неразрешённой загадкой. Теневой замысел уходил куда выше погибшего наследника. Впрочем, разбираться с этим предстояло уже за пределами городских стен.

Шорох серебристого шёлка заставил начертателя повернуть голову.

Су Лин подошла неслышно, миновала захмелевших караванщиков и без приглашения опустилась на деревянную скамью прямо рядом с Мином. Девушка сменила парадный наряд на простое платье, а белоснежные волосы свободно падали на плечи. На стол перед юношей опустилась небольшая нефритовая шкатулка с пилюлями против ожогов.

– Я рассчитывал хотя бы на кувшин вина, – усмехнулся Мин, покосившись на лекарство.

– С твоими каналами тебе противопоказано даже нюхать вино, – отрезала Су Лин, садясь ближе.

Она осталась сидеть рядом, глядя на пляшущие в жаровнях угли. Когда шум застолья вокруг немного стих, девушка повернула к нему лицо:

– Отец наконец прекратил принимать яд, сейчас мы подыскиваем нормальное лекарство. Долговые книги Звонкой Струны сожжены дотла. Секта свободна. И я тоже.

В её чистом голосе не нашлось места пышным речам. Су Лин протянула руку и опустила ладонь на перевязанное предплечье юноши. Пальцы девушки задержались на грубой ткани на несколько долгих ударов сердца, делясь живым, искренним теплом, а затем она плавно убрала руку и снова вернула лицу привычную надменность:

– Но даже не думай, что теперь получил какие-то права на меня, начертатель.

Мин тихо рассмеялся, перехватив её взгляд:

– Права на строптивую госпожу? Избавь меня от этой тяжкой доли, мне и своих забот хватает с головой.

Су Лин лишь фыркнула в ответ, всем видом выражая безграничное возмущение. Вот только покидать скамью рядом с начертателем девушка совершенно не собиралась, просидев бок о бок с ним практически до самого конца застолья. Пиршество шумело еще довольно долго и окончательно пошло на убыль только под утро. Только когда народ заметно поредел, Му Кай выследил товарища и подошел прямо к столу, торопясь напомнить ему о главной награде турнира.

– Право первого доступа к Атласу Утраченных Дорог вступает в силу с первыми лучами солнца, Мин. Хранитель Карт принимает только на рассвете, пока горит девятый факел. Не опоздай.

С этими словами он громко икнул и, осушив очередной бокал упал лицом в какую-то тарелку.

* * *

Над безмолвным городом тяжелыми слоями лежал густой предутренний туман.

Мин проспал лишь пару часов, но этого было достаточно, чтобы восполнить силы. К тому же предвкушение в его сердце было насколько сильным, что терпеть он попросту не мог.

Завоеванные кровью пять Нефритовых Пропусков лежали во внутреннем тайном кармане. Сила, дремлющая глубоко внутри пластин, до сих пор мирно спала и готовилась пробудиться аккурат к часу торжественного открытия Небесных Врат.

Возвышающаяся у границы внутреннего круга башня Хранителя состояла целиком из прочного черного камня. Это величественное сооружение видело бесчисленное множество войн, столетиями таило в себе знания об утраченных континентах, путях и расстановках минувших эпох. Пересечь ее незримую черту имели шанс только исключительные бойцы, подтвердившие своё право стоять на двух ногах даже после суровой битвы. Мин заложил руки за спину и ступил на лестницу.

Он был всего в шаге от того, чтобы раскрыть одну из тайн отца, даже если она вела к другим тайнам.

Глава 9

Куда вел этот путь

Тяжелая створка закрылась за спиной Мина. Воздух внутри Башни Хранителя оказался спертым и отдавал костным клеем и старостью. Само строение представляло собой узкий глухой колодец, почти полностью лишенный окон. Лишь высоко под сводами пробивался скудный утренний свет.

На каменном полу среди нагромождения тубусов сидел высохший старик. Причем высохший буквально, потому что первое, о чём подумал Мин – «Хранитель совершенное не пьет воды».

Его пальцы безошибочно нащупывали рваные края какой-то торговой карты, с поразительной сноровкой соединяя обрывки вязкой мастикой.

– Победитель Битвы за Небесные Врата пожаловал, – проскрипел Хранитель, не отрываясь от склейки. Мутные, затянутые плотным бельмом глаза безошибочно обратились к гостю. – Подходи ближе.

Мин остановился. Слепота хозяина башни бросалась в глаза сразу, однако тот определил личность гостя без малейшей заминки.

– Духовным чутьем ты не пользуешься. Как тогда узнал, что это именно я?

– Мои глаза давно истлели, юноша, – усмехнулся старец. – Но сам Атлас прекрасно читает тяжесть чужой кармы. У тебя тяжелая поступь. С таким грузом приходят лишь те, кто забрал победу с арены.

В самом центре круглого зала возвышался Атлас Утраченных Дорог. Эта громоздкая конструкция из темной бронзы походила на причудливое подобие мироздания: вокруг центрального алтарного камня безостановочно вращались десятки переплетенных колец и резных дисков с мерцающими указателями, в то время как сами медные детали издавали тихий гул.

– Вот твоя истинная награда, чемпион, – Хранитель с кряхтением поднялся на ноги. – Ты полагаешь, что заработал просто право посмотреть на древнюю карту? Ошибаешься. Атлас способен читать само Небо, поэтому стоит тебе возложить руку на этот камень, как артефакт прощупает твой духовный фундамент до самого дна.

Старик благоговейно коснулся бронзового кольца.

– Он покажет идеальный путь возвышения. Единственно верную дорогу, на которой твой потенциал раскроется полностью. Учти, Небо не гарантирует легкой прогулки, там будут поджидать смерть и лишения, но награда в конце превзойдет любые ожидания. Такое предсказание выпадает лишь раз в жизни.

Мин опустил ладонь и коснулся центрального камня.

Над вращающимися сферами с мягким шелестом развернулась призрачная золотистая иллюзия, выстраивая образ извилистой мерцающей тропы.

'Слушай его, паршивец! – жарко зашептал Гу Лань из спрятанной Чернильницы. – Я уж и не думал что в вашей эпохе есть нечто подобное. Артефакт работает на вероятностях! Он мгновенно просеет сотни тысяч неудачных исходов и подсветит ту самую нить судьбы, где ты точно сможешь прорваться к могуществу. Заполучить готовую инструкцию по возвышению – это сделка, ради которой патриархи убивали бы собственных сыновей!

Глаза Мина скользнули по золотой иллюзии. Лицо начертателя осталось совершенно бесстрастным.

– Я отказываюсь, – прозвучал ледяной ответ.

Сияющий путь мгновенно потух, со звоном втянувшись обратно в бронзу. Хранитель резко подался вперед, слепые глаза старика широко распахнулись в откровенном шоке.

– Что ты сказал? – выдохнул он. – Отвергнуть дар Небес⁈ Ты отдаешь себе отчет, что больше никогда не сможешь задать этот вопрос⁈

Мин вытащил из-за пазухи ветхий пергамент отца. Юноша без колебаний положил старую карту поверх центрального камня артефакта.

– Мне не нужно, чтобы Небо диктовало мне путь, – произнес Мин. – Свою дорогу я продолжу сам. Лучше расшифруй это.

Старик мелко затрясся, а его сухие пальцы сжались в дрожащие кулаки.

– Неужели ты готов растоптать божественный дар ради куска дубленой кожи⁈ – закричал Хранитель, срываясь на визг. – Отказаться от возможности узнать великую судьбу ради проклятой загадки? Да ты просто обезумел!

Мин продолжил молча смотреть на него.

Встретив этот тяжелый взгляд, Хранитель осекся. Воздух между ними ощутимо остыл. Старик протяжно выдохнул. Он прекрасно понимал абсолютное право турнирного чемпиона диктовать условия, ведь воля победителя оставалась непреложным законом, поэтому лишь неохотно опустил ладони на бронзовый обод.

Пространство внутри башни сжалось.

Металлические кольца Атласа стремительно набрали скорость и наполнили зал мощным гулом, а вырезанная в углу старой отцовской карты девятиконечная роза ветров ярко полыхнула.

Махина артефакта окуталась сапфировым светом. Нарисованные на ветхом пергаменте плоские синие реки внезапно оторвались от бумаги, взмывая вверх живыми мерцающими потоками. Иллюзия переросла масштаб стола. Забытые города древней эпохи Тан распадались на массивные парящие области, которые моментально стягивались между собой прочными золотыми переходами. Великая Река Янь в этой духовной проекции действительно поворачивала на запад, в точности как было на карте.

Хранитель задрал голову к кружащейся под сводами проекции, и его беззубая челюсть медленно отвисла. Способный чувствовать энергетические очертания старик внезапно осознал открывшуюся перед ним картину.

– Это… Небесный Разлом! – прохрипел Хранитель. Ошарашенный артефактор отшатнулся от постамента. – Выходит, Разлом вовсе не чужое измерение! Это куски Срединных Земель! Наша же порода, вырванная с корнем и подвешенная в пространстве!

Грандиозная проекция продолжала разворачиваться. Среди золотых троп зажглись крохотные алые огни. Они отмечали путеводные маяки, оставленные предками во время давних экспедиций. Взгляд старика прикипел к самой дальней алой вспышке, обозначающей Последний Маяк, место, которое все ныне живущие старейшины считали краем исследованной зоны.

Отцовская карта безжалостно сломала этот вековой миф.

– Предки свидетели… – забормотал старик, пятясь к стеллажам. – Последний Маяк находится ровно посередине истинного пути! Это немыслимо… мы думали, что Последний Маяк близок к концу пространства разлома. Но это…

Едва проявилась точка Последнего Маяка, во тьму за ней потянулись три толстые, пульсирующие мраком ветви. Атлас успел высветить лишь самое начало первого пути, вырывая из пустоты контуры чудовищных парящих развалин. И вдруг огромная бронзовая сфера издала оглушительный скрежет.

ХРЯСЬ!

Тяжелые кольца задрожали, и их заклинило. Зал ощутимо тряхнуло, с каменного потолка щедро посыпалась пыль, а сияющее изображение моментально схлопнулось, вобрав все объемные линии обратно в старую кожу.

Хранитель замер с поднятыми руками. Старец судорожно хватал ртом воздух. За долгие двести лет службы он впервые стал свидетелем того, как великий Атлас прервал чтение по собственной воле. Само мироздание с грохотом захлопнуло дверь перед чужим взором.

Лежащая на камне карта заметно изменилась. Возле путеводных красных точек проступили ряды незнакомых мелких символов.

«О, это отличный куш! – немедленно подал голос Гу Лань, быстро изучив обновление. – Артефакт добавил переходы возле маяков. А эти руны отражают господствующий стихийный закон каждой конкретной зоны. Бесценная вещь. Теперь ты точно будешь знать, где именно чужеродная ци сожжет твои меридианы еще до того, как переступишь границу сектора. И эту невероятную щедрость ты променял на знание собственного Пути. Молодец! Хвалю!»

«Дед, твой сарказм неуместен, – отрезал мысленно Мин».

«ЕЩЕ КАК УМЕСТЕН! Ты мог в кратчайшие сроки получить ядро, но вместо этого решил, что карта важнее»

«Отцовская карта»

Последние мысли Мина были совсем уж холодными, и Гу Лань решил промолчать. Он, конечно, не боялся, что Мин зальет навоз в чернильницу. А совершенно точно сам решил закончить разговор.

Мин подхватил обновленную карту. На внутренней стороне кожи продолжала тускло светиться тонкая золотая линия, уводящая во мрак далеко за пределы того самого Последнего Маяка. Начертатель спрятал ее во внутренний карман.

– Откуда она у тебя? – просипел Хранитель, оседая на деревянный ящик. Незрячие глаза старика раскрылись шире. – Как вообще возможно, что кто-то владеет сведениями о Разломе, о которых не подозревают секты, теряющие там людей из поколения в поколение?

Мин молча развернулся и направился к выходу.

– Мое время вышло, благодарю за помощь, старший, – бросил юноша.

Сапоги начертателя гулко ударили по каменным ступеням. Онемевший Хранитель остался наедине с угасающим звоном бронзовых колец, пока за гостем с грохотом не закрылась тяжелая дверь.

Хранитель башни остался в полном одиночестве. Дрожащие пальцы слепца легли на обод остывающего Атласа Утраченных Дорог. Жадность к сокрытым тайнам быстро подавила осторожность, заставив старца без колебаний влить в центральный камень крупицу своей ци. Древний механизм содрогнулся и с натугой вытащил из собственных глубин идеальный путь возвышения, который юный победитель только что пренебрежительно отверг.

Тропа вспыхнула прямо в разуме артефактора. Ноги старика подкосились. Он с глухим стоном осел прямо на усеянный грязными тубусами пол, где так и замер, отчаянно пытаясь осознать размах увиденного безумия.

– Даже лучший из возможных путей ведёт тебя через такое… – сорвалось с пересохших губ в тишину башни.

* * *

Утром площадь Чияня заволокло дымкой. Старейшина Ситу созвал финалистов и владельцев родовых проходов к главному помосту, над которым пульсировала рана Небесного Разлома. Трещина в мироздании уже начала расползаться. Она приоткрывала для множества жадных взоров часть чужого небосвода, в то время как судья со спрятанными за спину руками молча ждал собравшихся на краю лестницы.

– Врата будут открываться в течение месяца, – громко начал Ситу. – Путь внутрь появится точно в назначенный час, и останется доступен лишь семь суток. За это время вы обязаны найти то, за чем пришли, и вернуться.

Он прошелся тяжелым взглядом по стоящим впереди победителям.

– Многие глупцы полагают, будто нефритовый пропуск – это билет внутрь от самих духов, или некая «рука предка», бережно ведущая сквозь тьму. Действительность гораздо суровее. Первые исследователи выживали там за гранью человеческих возможностей, буквально вбивая в камень возвратные метки. И уже их уцелевшие наследники переплавили эти духовные слепки в форму тех самых пропусков, которые оттягивают сейчас ваши карманы.

Ситу поднял вверх руку, и на его ладони тускло блеснул зеленый камень.

– Нефрит создает ровно один слой защиты от тяжелой, удушающей древней ци Разлома. Вы можете раздать жетоны нескольким людям, если у вас их больше одного, и позволить им ступить за порог. Либо потратить все на одного человека, чтобы он смог пройти глубоко в руины, не сгорев заживо от давления среды. Времени у вас – месяц. Проведите его так, чтобы не пожалеть о собственной слабости, когда переступите черту.

Старейшина резко опустил руку и быстро покинул помост, оставляя практиков переваривать услышанное.

* * *

Завоеванное Мином первое место моментально лишило Дом Семи Дорог привычного покоя, превратив просторный двор усадьбы в настоящий гудящий базар. Началось сущее безумие. Толпившиеся у ворот с самого рассвета странствующие наемники ругались с владельцами малых гильдий, пока обедневшие аристократы нервно подсчитывали последние сбережения в отчаянной надежде выкупить у начертателя хотя бы один пропуск.

Какой-то краснолицый мастер отчаянно тряс купчей. Расталкивая конкурентов, он пытался обменять три прибыльные лавки в южном кольце Чияня на единственный жетон, пока худой старец активно размахивал перед толпой свитком родовой техники перемещения. Самый настырный гость зашел в этих безумных торгах еще дальше. Он приволок прямо во двор двух дочерей-близняшек в прозрачных шелках и древнюю книгу родословной, хрипло доказывая вконец уставшему Му Каю одну неоспоримую истину – его великий прадед совершенно точно делил чашу вина вместе с первопроходцами Разлома.

Измотанный этим потоком попрошаек Му Кай в итоге приказал страже вытолкать всех за порог, а затем лично приколотил к дубовым створкам доску с вырезанной надписью: «ПОПУТЧИКИ НЕ ТРЕБУЮТСЯ».

Утренний покой продлился недолго.

Су Лин уверенным шагом зашла во двор едва солнце коснулось крыш. Наследница Звонкой Струны резко остановилась, уставившись на вышедшего на крыльцо Мина.

– Твое бесстыдство действительно не знает никаких пределов, Лу Мин! – заявила девушка, сдвинув брови. – Сначала ты унижаешь старейшин, а теперь открыто выставляешь себя посмешищем на весь город!

Следом за ней из ворот выскочил взмыленный Му Кай, даже не дав Мину удивиться такому обвинению. Купец отчаянно пытался оторвать от створок прибитую им же табличку, дергая доску так, что едва не срывал с петель сами ворота. Лицо торговца полыхало от жесточайшего стыда.

Под строгой надписью «ПОПУТЧИКИ НЕ ТРЕБУЮТСЯ» кто-то глубокой ночью криво нацарапал углем жирную приписку: «КРАСИВЫЕ МОГУТ СПРОСИТЬ».

Внутри Чернильницы за пазухой начертателя раскатисто заржал Владыка Звездного Предела.

Мин скрестил руки на груди, спустился по деревянным ступеням и внимательно изучил изуродованную доску. Лицо юноши выражало крайнюю степень деловой сосредоточенности.

– Госпожа Су, вы, кажется, приписываете мне лишние достижения, – совершенно серьезно ответил начертатель. – Посмотрите на этот кривой почерк. Углы смазаны, нажим неравномерный. Ученик в первый день занятий выведет иероглифы лучше. Моя рука никогда бы не сотворила подобного безобразия.

Мин выдержал безупречную паузу и чуть склонил голову набок, встречая злой взгляд девушки.

– Хотя по сути с написанным я полностью согласен.

Уши Су Лин мгновенно приобрели насыщенный алый оттенок. Скрытая ревность, которую воительница никогда бы не признала вслух, ударила в голову. Девушка резко развернулась, взметнув подол серебристой туники, и устремилась к выходу с такой скоростью, словно двор Семи Дорог внезапно охватило пламя.

Совершенно забыв зачем приходила. Впрочем, Мин прекрасно понимал, что она еще вернется.

Му Кай наконец-то оторвал кусок доски вместе со ржавым гвоздем и устало привалился спиной к деревянной створке, вытирая испарину.

Остаток месяца пролетел в совершенно изнуряющем ритме.

Му Кай пустил в ход все доступные купеческие связи, и даже те, что приобрел после оглушительного успеха на турнире. Наследник лично скупал на рынках кипы редчайшей бумаги и шелка, выискивал жаропрочные стеклянные сосуды и доставал кровь ядовитых духовных зверей высших рангов. В закрытую мастерскую Мина непрерывно текли бруски очищенного духовного сплава для запасных плашек «Драконьего Хребта».