Текст книги "Битва за Расколотые Небеса (СИ)"

Автор книги: Оливер Ло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Цзюн нахмурился. Вопрос напомнил ему о недавнем позоре секты.

– До того как наш отряд вошел в снега, Чи Ган тайно отправил группу теневых ловцов вперед, к Четвертому Маяку у Пепельного Перевала. Я видел тайный отчет в его походном шатре. Наемники Дворца перехватили отряд Секты Звонкой Струны еще на дальних подступах.

– Су Лин? – Глаза Мина чуть сузились.

– Ее взяли живой, – кивнул Цзюн. – Ее «Звук Души» слишком ценен: Се Умин велел доставить девушку целой. Туда же, в цепях, волокут схваченного ранее Тай Цзина. Его воля меча тоже понадобилась Дворцу. Обоих переправляют через Пепельный Перевал прямиком к Последнему Маяку.

Наследник замолчал, шагнул к начертателю и завел копье за спину. Затем сложил ладони и низко поклонился, соблюдая каждую тонкость воинского приветствия. За все время их знакомства он впервые обращался с Мином как с признанным Старшим.

– На помосте в Чияне я вел себя как напыщенный слепец. Я больше не ищу с тобой поединка, Лу Мин. Но когда ты вернешься из этого места живым… я сочту за великую честь сойтись с тобой в тренировочном бою и получить настоящий урок.

Мин коротко усмехнулся и закинул белый костяной посох на плечо. Уже отворачиваясь, он бросил:

– Побереги силы для отца, Цзюн. Тебе придется многое объяснить.

Начертатель широко шагнул в снежную круговерть. Через мгновение ревущий буран скрыл его из виду.

* * *

За Четвертым Маяком буран начал стихать. По мере того как Мин уходил от маяка, снежная пелена редела и открывала чужую, совсем непохожую на Белое Безмолвие землю. Воздух стал теплее, но дышать легче не стало, гарь забивала горло, сухая пыль оседала во рту. Вместо белых хлопьев с темного неба лениво падал мелкий серый пепел и укрывал тропу мягким слоем.

Над дорогой нависали черные скалы, острые карнизы торчали из них, как клыки. Тысячелетия назад кто-то высек в толще утесов громадные жаровни, и теперь их оплавленные чаши выступали над обрывами. Огонь давно погас, а застарелая копоть по-прежнему покрывала камень. Внизу, по сухому каменистому руслу, тянулась вереница разбитых, обугленных повозок. Здесь сгинул целый обоз древней экспедиции, задолго до того, как нынешние секты пришли в Разлом.

Мин шел дальше, и серые хлопья оседали на плечах его халата. Из-за поворота тропы донесся надсадный стон. В нескольких десятках шагов от каменного уступа шатался рослый практик в порванных кожаных доспехах. Глубокий косой порез пересекал его щеку. То ли мужчина пропустил шальной удар, то ли напоролся на острый скол скалы, и теперь пепел попадал прямо в рану.

Мин остановился. Кожа вокруг пореза серела у него на глазах, края раны западали, обнажая все более глубокую яму в щеке. Практик судорожно прижимал к лицу льняную повязку и вливал в поврежденную плоть целебную ци. Пыль тут же въедалась в свежую ткань, повязка темнела и рассыпалась в труху под его пальцами. Он продолжал попытки залечить рану, а пепел жадно вытягивал из тела жизненную силу.

Мужчина захрипел, колени у него подогнулись. Глубокие старческие морщины прорезали шею и щеки, за несколько вдохов волосы поседели. Теперь каждый выдох вырывался из горла с сухим свистом. До спасительного уступа оставалось каких-то тридцать шагов, когда практик рухнул лицом в серую пыль. Его тело рассыпалось прахом, и на земле остался пустой кожаный доспех.

Спутник погибшего стоял на краю уступа и даже не попытался протянуть руку. Он тяжело привалился к скале, часто и с трудом дышал. От кончиков пальцев до самых локтей мужчина обмотал обе руки толстыми полосами просмоленной ткани. Слои плотно заходили один на другой, нигде не открывая голой кожи. Заметив подошедшего Мина, уцелевший практик хрипло выдохнул:

– Не подходи к нему.

Мужчина поднял забинтованные руки. Мин посмотрел на плотную просмоленную обмотку, а практик продолжил:

– Здесь действует иной закон. Пепел ищет открытую кровь. Попадет в крохотную ссадину, и всё… Зараза выпьет человека до костей быстрее, чем успеешь достать целебную пилюлю. Нефритовые пропуска отводят тяжесть Разлома от сердца, но против этой серой дряни в ране они бессильны. Защищай кожу, парень, если хочешь сохранить жизнь.

Мин еще раз взглянул на горстку праха возле пустого доспеха, затем осмотрел собственные рукава. Его закаленное тело и каналы, могли ли они выдержать ядовитый пепел в открытой ране? Проверять на себе начертатель не собирался. Он поправил плотную ткань халата, наглухо запахнул ворот и зашагал дальше по ущелью.

За очередным изгибом зашуршали осыпающиеся камни, и Мин сбавил шаг. У подножия полуразрушенной дозорной вышки двое людей в белых лекарских масках расправлялись с практиками, отставшими от отряда. Одна жертва лежала у их сапог со свернутой шеей. Второй, с рассеченной ногой, еще судорожно хватал воздух и смотрел на склонившихся над ним людей.

Один из нападавших опустился перед раненым на колено. Он протянул тонкий моток бинтов и сочувственно заговорил:

– Потерпи, брат. Рану нужно немедленно перевязать, пока пепел не проник в сосуды. Мы из целительского обоза, поможем…

Под прикрытием белой повязки в его пальцах сверкнула тонкая граненая игла. Ловец говорил мягко и участливо, а сам без колебаний вогнал острие под край разорванной плоти и пустил по каналу парализующий состав. Раненый дернулся, захлебнулся собственным криком и обмяк. Серый пепел с его штанины тут же пополз внутрь открытой раны.

Второй убийца орудовал кривым ножом у шеи уже мертвого практика. Он перерезал шнурок и снял потускневший нефритовый жетон.

– Шестой за день, – бросил он напарнику, пряча добычу в сумку. – У этой мелюзги едва хватает сил на один пропуск, но если собрать десяток, цена поднимется втрое.

Услышав шаги в сухом русле, оба вскинули головы. Мин открыто вышел из-за каменного выступа с белым костяным посохом на плече. Он сразу узнал рисунок серых рун на широких поясах нападавших и задержал на нем взгляд.

– Еще один одиночка, – поднялся убийца с ножом, хищно прищурившись. – И при оружии. Бери его с фланга, я вскрою ему горло.

Они бросились на него одновременно. Убийца с ножом пошел вперед низким скользящим шагом и направил клинок в незащищенное колено Мина. Его напарник выбросил из широкого рукава веер тонких стальных игл, целясь начертателю в лицо.

Мин правой рукой сорвал посох с плеча и повел его по короткой дуге. Ядро в драконьей кости мгновенно отозвалось на движение выбросом спрессованной силы, которая отбила летящие иглы. Следом белый торец ударил первого нападавшего в висок, когда тот еще заносил нож. Лекарская маска раскололась вместе с костями черепа, удар швырнул убийцу на скалу. Мертвое тело сползло вниз по камню.

Второй ловец замер на полушаге с новой горстью игл в руке. Сквозь прорези маски Мин видел его расширившиеся от ужаса глаза. Мужчина дернулся назад и выбросил перед собой защитный талисман, но «Драконий Хребет» уже распался в воздухе на три секции.

Верхнее костяное звено вылетело вперед, словно снаряд. Оно пробило тонкий бумажный щит, вонзилось ловцу в правое плечо и пригвоздило его к каменной кладке вышки. Мужчина взвыл от боли, иглы посыпались из разжавшихся пальцев. Мин подошел к нему без спешки. Две оставшиеся части посоха соединились в его ладони, и он упер тяжелый конец прямо в сломанную ключицу пленника. Стоило чуть усилить нажим, как тот завизжал еще громче.

– У тебя ровно один выдох, чтобы назвать мне место, – спокойно произнес Мин. Он говорил деловито и без злобы, что звучало страшнее чем любой крик. – Куда везут пленников?

– С-стой! Не дави! – засипел ловец и вжался затылком в камень. Он лихорадочно оглядывал пустое ущелье. – Я всё скажу! На Пепельном Перевале идет охота! Десятки наших групп прочесывают тракты, собирают нефритовые пропуска у малых кланов! У них мало жетонов, но родов много, запасы нужны для глубоких зон!

– Пленники, – Мин надавил на кость сильнее и услышал сухой треск. – Где Тай Цзин? Где Су Лин?

– Мечника держат в старой перевалочной лечебнице у подножия перевала! – закричал ловец, тяжело сглатывая. – Он ранен, его заперли в отдельной клетке под охраной трех мастеров! А девка… Су Лин вырвалась!

Ловец закашлялся. Он с ужасом смотрел в темные глаза начертателя и торопился выговорить остальное:

– Она сбежала во время переправы! Убила двоих конвоиров и ушла в заброшенные плавильные печи на восточном склоне! Сейчас туда стянули лучших ищеек, ее окружают! Скоро ее загонят обратно! Пощади… я просто исполнял приказ!

Мин выслушал его до конца и только тогда шевельнул пальцами, дернув связующую нить ци. Костяное звено вырвалось из плеча ловца и вернулось в рукоять. В следующее мгновение начертатель ударил тяжелым торцом «Драконьего Хребта» по шее пленника. Сухой щелчок оборвал его дыхание.

– Приказ… когда приказано кого-то загрызть и выхода нет, грызи хотя бы без аппетита.

Мин опустил оружие и наклонился к мертвецу. Он сорвал с пояса тяжелую сумку, нашел в ней шесть отобранных у чужаков нефритовых пропусков и отправил трофеи в кольцо. Затем выпрямился и посмотрел на восток. Над зубчатыми черными утесами Пепельного Перевала торчали массивные кирпичные трубы заброшенных плавилен. На фоне мутного серого неба Мин различил тени охотников, которые уже кружили над развалинами. Он перехватил посох поудобнее и сорвался с места. Сапоги взметнули с земли серую золу.

* * *

Из закопченной кирпичной кладки торчал обрывок тонкой стальной струны. Он еще дрожал, и Мин уловил едва слышный звон. Начертатель перешагнул через груду битого кирпича, держа ладонь на рукояти собранного посоха, и осмотрел обугленные стены печного перегона. Следы боя тянулись по всему проходу. Звуковые лезвия прорезали кладку на уровне пояса, снесли углы на поворотах и обрушили ветхие своды за спиной Су Лин. По этим глубоким прямым бороздам Мин мог проследить ее отступление. Девушка отбивалась на ходу и экономила каждое движение.

Через сотню шагов он вышел из коридора в полуразрушенный погрузочный двор. Среди наносов серого пепла лежала искореженная железная клетка. Мощный удар выгнул наружу прутья толщиной в два пальца и сорвал запирающий замок. В центре решетчатого пола темнела глубокая трещина с мелкими белыми сколами по краям. Мин осмотрел клетку, следов отмычек или ударов снаружи он не нашел. На обрывках удерживающих кандалов запеклась кровь, и падавший с неба пепел уже придавал ей серый цвет.

Су Лин ударила родовым искусством прямо сквозь собственную плоть. Она заперла звуковой импульс у себя в груди, а потом выплеснула силу наружу взрывом. Так девушка разломала сдерживающий узел клетки, но вместе с ним разрушила и внутренние пути. Свободу она купила ценой своих меридианов. Теперь следы на земле показывали, с каким трудом она уходила от погони: ноги волочились по каменной крошке, рядом темнели капли крови. Ядовитый пепел разъедал их, превращая в труху. Мин ускорил шаг и двинулся по следу к боковому ответвлению старых плавильных печей, огибая растрескавшиеся горны.

У входа в боковую печную камеру перетаптывались двое ловцов в белых лекарских масках. Один с натужным сопением вбивал железный лом в узкую щель под толстой каменной заслонкой. Плита наглухо закрывала зев печи. Второй возился с глиняным горшком, в котором тлела едкая трава. Видимо он собирался пустить удушливый дым через вентиляционные отверстия в кладке.

– Заперлась, сука, – сипел тот, что держал лом. – Сама себе могилу запечатала. Ну ничего! Принесем ее отравленной, главное чтоб хоть немного Ци теплилось.

В этот момент «Драконий Хребет» рассек тяжелый воздух без свиста, на конце костяного древка вспыхнуло багровое пламя. Коротким тычком начертатель вогнал торец посоха врагу в основание шеи, взрыв швырнул практика в сторону и убил на месте.

Второй ловец успел повернуть голову, и пальцы его разжались. Глиняный горшок с тлеющей отравой полетел вниз. Мин скользнул вбок, к убийце, и накрыл его лицо левой ладонью. Сжал пальцы и направил в кости черепа плотный толчок ци. Нос глухо хрустнул под ладонью, голова ловца дернулась и Мин впечатал ее в землю с такой силой, что убийца дернулся в предсмертной агонии.

Мин тут же опустился на колено. Двумя быстрыми движениями срезал с поясов убитых кожаные сумки; внутри звякнули нефритовые пропуска, которые ловцы отобрали у других практиков. Он перебросил добычу в свое кольцо и подошел к заслонке. Каменная плита плотно сидела в пазах, и ядовитый пепел с перевала до сих пор не проникал в печную камеру.

Начертатель уперся пальцами в нижний край плиты, пустил ци в плечи и с резким выдохом рванул ее вверх по направляющим желобам. Камень со скрежетом поднялся на три локтя. Из темного зева печи ему навстречу тут же вывалилась Су Лин. Девушка падала вперед головой, с закрытыми глазами и безвольно повисшими руками. Мин подставил колено и подхватил ее за плечи за миг до того, как она ударилась бы лицом о каменный пол.

Темная кровь пропитала грязные лохмотья, в которые превратилось ее серебристое платье. Следы от кандалов на запястьях закрывали тугие полосы просмоленной ткани. Су Лин успела перевязать раны, прежде чем выйти под пепел. За спиной на потертых кожаных ремнях по-прежнему висела родовая пипа из белого дерева. Лак на деке пошел трещинами, две оборванные струны свисали вдоль корпуса. Мин перехватил ее поудобнее и внес в печную камеру.

Первым делом он достал из рукава два подготовленных бумажных талисмана и шлепнул их на косяки входа. «Знак Уплотнения» в связке с «Кругом Замыкания» вспыхнул ровным коричневым светом. Символы растянули поперек зева плотную прозрачную пленку, и серый пепел снаружи начал биться о преграду. Хлопья осыпались у порога; теперь защита не давала им попасть в убежище.

Мин опустил Су Лин на сухой настил из старого огнеупорного кирпича и коснулся ее запястья тремя пальцами. Направил духовное чутье под кожу и скрипнул зубами. Тело девушки разрушалось изнутри. Вдоль главных меридианов на предплечьях, под ключицами и у основания шеи торчали шесть тонких серых игл с плоскими шляпками. Лекари Багряного Неба загнали их в тело девушки, и теперь артефакты непрерывно пульсировали. С каждым толчком они вытягивали крупицы очищенной ци из ее истока и сбрасывали в пустоту.

Еще хуже обстояло дело возле сердца. Когда Су Лин взорвала сдерживающий узел клетки собственной силой, удар разорвал надвое три ветви меридианов. Теперь их русла напоминали треснувшие глиняные трубки. Мин потянулся к пространственному кольцу за Пилюлей Ста Ран и тут же отдернул руку. Обычное лекарство в таком состоянии убьет девушку быстрее любого яда.

Пилюля вызвала бы мощный приток восстановительной ци. Такой напор разнес бы поврежденные меридианы и ткани груди, иглы сбрасывали энергию понемногу и отвести столько силы не успели бы. Просто выдернуть их тоже нельзя. Они пережимали русла, сдерживая поток возле разрывов. Без них остатки ци разом хлынули бы в поврежденную плоть. Привычные способы лечения только ускорили бы ее гибель. Чтобы исправить настолько тупиковую ситуацию, нужно придумать нечто неординарное.

У девушки дрогнули веки. Су Лин с трудом приоткрыла затуманенные глаза, лопнувшие капилляры залили их кровью, за темными пятнами едва угадывалась синева радужек. Она все же сумела разглядеть лицо склонившегося над ней начертателя и узнала его. Тонкие потрескавшиеся губы шевельнулись:

– Лу… Мин…

Ее пальцы слабо дернулись. Девушка попыталась ухватиться за ткань его рукава и заговорила едва слышным шепотом:

– Лекарь… не просто бежал… Он… он передал чертежи… Дворцу… Они знают… каждую слабость…

На полуслове силы оставили ее. Пальцы соскользнули с халата Мина, голова бессильно запрокинулась назад. Су Лин дышала редко, с прерывистым сипом. Начертатель замер над ней, продолжая держать ее за запястье.

Мин видел только один выход и понимал, насколько это опасно. Ему придется работать с предельной точностью, малейшая ошибка может погубить девушку. Внутренние пути уже разорваны, а при извлечении игл он рискует разрушить ей основу. Значит, надо временно перенести циркуляцию наружу. Вывести поток энергии на поверхность кожи и начертать поверх разорванных участков обходные пути. Внешние символы свяжут их между собой и замкнут течение ци.

Он распахнул ворот ее платья. На бледной ключице запеклась кровь. Мысленным приказом Мин открыл пространственное кольцо и выложил на каменный настил флаконы с очищенной тушью, две тонкие кисти из барсучьего ворса и чистую свинцовую плошку. Потянувшись за первой кистью, он прижал пальцы левой руки к шее девушки, над сонной артерией. Так он мог следить за ее слабеющим пульсом, пока готовился чертить. Под подушечками пальцев толкнулась кровь. Второй удар он едва ощутил.

А затем пульс под кожей Су Лин пропал окончательно.

Глава 20

Пока ты дышишь

Мин прижал пальцы к холодной шее Су Лин, тщетно пытаясь уловить пульс. Еще мгновение назад кровь слабо толкалась под кожей, а теперь сердце остановилось. Медлить значило потерять ее окончательно.

Большим пальцем свободной правой руки Мин надавил между ее ключицами и пустил под кожу тонкую струю ци. Описал пальцем круг по часовой стрелке, замыкая над грудью крохотный временный «Круг Замыкания». Следом вывел четырнадцать штрихов «Знака Якоря», удержавших петлю на коже. Начертатель послал сквозь контур первый толчок, тщательно отмерив силу. Выдержал паузу и послал второй.

«Считай со мной! – в голове зазвучал голос Гу Ланя, отбросившего любые шутки и подначивания. – Раз! Два! Три – нажимай! Не вздумай разгонять напор, разорвешь ей и без того поврежденные каналы!»

Мин следовал счету Гу Ланя, удерживая ритм, а сам направлял духовное чутье вглубь чужого тела. Всю работу приходилось выполнять самому, различать уцелевшие русла в сплетении поврежденных меридианов и выбирать те, что еще выдержат толчок ци. Сила Су Лин сопротивлялась его теплу, на стенках каналов выступала изморозь. Юноша осторожно огибал поврежденные участки, отделяя собственную энергию от ее угасающего потока. За остатками серого порошка в жилах он тоже следил, стоило пропустить к ним хоть каплю своей силы, и яд тут же получил бы новую пищу. Контур над сердцем задрожал от нагрузки, и Мин крепче удержал петлю.

Грудь девушки судорожно дернулась. Су Лин со свистом втянула воздух, закашлялась и снова вдохнула, в этот раз очень жадно, до хрипа. Под пальцами на ее шее наконец забилась жилка, сначала слабо, затем все увереннее отсчитывая удары. Мин выдохнул и смахнул рукавом пот со лба. Сердце снова билось, однако девушка все еще умирала у него на руках.

Созданная петля едва выдерживала напор. Треснувшие каналы возле сердца напоминали пересохшие глиняные трубки, пусти в них ци в полную силу, и стенки осыплются. Шесть серых игл с плоскими шляпками торчали в предплечьях, под ключицами и у основания шеи Су Лин. Они вытягивали силу наружу и пережимали русла возле разрывов.

«Ты выиграл пару сотен ударов, мальчишка, – глухо отозвался Гу Лань. – Но если не проложишь русла заново, она остынет прямо на этих кирпичах. Тебе придется выстроить на ее теле целую обходную реку. Даже в моё время признанные мастера начертания бледнели перед подобным трудом. Ошибешься в нажиме хотя бы на волос, и вместо спасения сожжешь ей душу».

– Значит, нажимать буду без ошибок, – буркнул Мин.

Веки девушки задрожали. Су Лин с трудом различила склонившееся лицо начертателя. Ее сапфировые глаза еще затягивала муть. Губы Су Лин шевельнулись, но вместо слов с них сорвался лишь слабый стон.

– Лежи смирно, – сказал Мин, удерживая ладонь у ее ключицы. – Твои внутренние пути возле сердца разорваны. Иглы в теле одновременно держат стенки и травят тебя. Вытащить их просто так нельзя, дать заживляющее снадобье тоже: лекарственный прилив разнесет треснувшие сосуды в пыль.

Су Лин слабо моргнула, слушая его голос.

– Выход один, – продолжил юноша. – Я нанесу временную внешнюю сеть прямо на твою кожу от шеи до щиколоток. Чернила возьмут на себя работу погибших русел, пустив ток силы в обход разрывов. Только тогда я смогу достать иглы и дать тебе пилюлю, чтобы ты смогла залечить свои каналы. Знаки должны соединиться в непрерывную цепь по всему телу. Понимаешь, что это значит?

Девушка замерла. Теперь она поняла, чтобы соединить знаки, Мину придется коснуться кистью почти каждого участка ее тела. Мысль о том, что чужой мужчина увидит ее обнаженной, заставила Су Лин сжать изодранное платье. Пальцы слабо удерживали ткань. Пауза длилась несколько ударов сердца. Затем Су Лин медленно разжала пальцы, отпуская разорванный ворот, и отвела лицо в сторону.

– Закрой… каменную заслонку, – едва слышно попросила она.

Мин поднялся, подошел к входу в печную камеру и опустил тяжелую заслонку. Камень со скрежетом прошел по желобам, закрыв вход, за которым кружился серый пепел. В сухом полумраке едва светился камень на поясе начертателя, освещая лицо девушки и разложенные возле нее инструменты.

Вернувшись, юноша взял с настила приготовленный флакон с очищенной тушью, вылил часть в свинцовую плошку и смочил тонкий ворс кисти. Он осторожно отвел грязные лохмотья шелка, освобождая кожу там, где предстояло провести чернильные линии. Открыл плечи и ключицы, затем отодвинул ткань на ребрах и вдоль ног, до самых щиколоток. Даже сейчас, израненная и перепачканная сажей, Су Лин сохраняла свою строгую красоту. Плен и побег оставили на ней страшные следы, и все же Мин залюбовался ею. В тусклом свете ее бледная кожа казалась полупрозрачной. На запястьях темнели следы от кандалов, выглядывая из-под просмоленных повязок; рядом с грубой тканью руки казались совсем тонкими.

Мин отвел белые волосы с ее левого плеча, открывая место возле ключицы, и коснулся кожи кончиком кисти. Су Лин мелко вздрогнула от влажного холодного ворса.

– Дыши глубже, – предупредил Мин.

Следом за прохладой чернил под ее кожу хлынуло тепло. Юноша провел первый штрих «Знака Сцепления» от ключицы к левому плечу, твердой рукой подводя чернильный след к уцелевшему участку внутреннего русла. В месте соединения тушь засветилась, принимая силу девушки. В тесной печной камере они слышали дыхание друг друга. Су Лин разглядывала закопченный свод, чувствуя, где проходит кисть. Ладонь Мина согревала плечо. Девушка повернулась к нему, ей хотелось увидеть, как он справляется. Парень так спокойно выводил штрихи, что Су Лин понемногу успокаивалась. Редко кто из старейшин ее клана внушал ей такую уверенность.

Когда Су Лин повернулась, Мин задержал взгляд на изгибе ее шеи. На скулах девушки проступал румянец, дрожали ресницы. Она нравилась ему, особенно вот такая, смущенная, но сейчас приходилось следить за кистью. Один слишком толстый штрих мог стоить ей жизни. Мин осторожно провел линию по груди, потом к животу.

– Ты… слишком старательно выводишь завитки, начертатель, – прошептала Су Лин, от смущения пытаясь поддеть его. – Решил поупражняться в изяществе за мой счет?

– За спасение жизни платят звонкой монетой, а за тонкую работу – терпением, – ответил Мин, глядя на кончик кисти. – Если хочешь сохранить свои русла целыми, лучше не шевелись.

Су Лин выдохнула сквозь стиснутые зубы и отвернулась, прижавшись щекой к шершавому кирпичу. В этой печной камере она впервые за долгие месяцы могла позволить себе слабость. Перед старейшинами и отцом ей приходилось держаться недосягаемой наследницей великого рода, перед врагами тем более. Здесь рядом сидел юноша, который спасал ей жизнь и еще находил время отвечать на колкости. При нем можно было сердиться и краснеть от неловкости. Можно было просто дышать, пока он выводил на коже очередной узор, и хотя бы на эти минуты забыть об ударе в спину, которого она ждала отовсюду.

Закончив линию вдоль ребер, Мин вернулся к плечу и протянул след от ключицы к левому предплечью. Здесь предстояло извлечь первую иглу. Он нанес «Знак Якоря», закрепляя тушь на коже, чтобы пот или случайное прикосновение не смазали спасительный узор. Затем вплел «Знак Сцепления», соединяя внешний след с уцелевшим участком меридиана в глубине руки.

В левом предплечье девушки тускло мерцала серая игла. Ее плоская шляпка пульсировала, вытягивая из меридиана крохотные искры силы. Мин отложил кисть на свинцовую плошку, двумя пальцами ухватил металл и потянул наружу.

Игла выходила тяжело, зазубрины цеплялись за плоть. Су Лин стиснула зубы до хруста и вцепилась пальцами в кирпичный край настила. Когда острие наконец вышло, сдерживаемая ци рванулась по освобожденному меридиану. Возле разрыва стенка натянулась, готовая лопнуть. Мин ждал этого. Его сила тут же наполнила свежий чернильный след, узор вспыхнул и подхватил вырвавшийся поток. Ци Су Лин пошла по внешней линии, огибая поврежденный участок, а натянутая стенка русла опала.

Су Лин прерывисто вздохнула, давящая тяжесть в левой руке заметно ослабла.

– Первый узел держит, – негромко произнес начертатель, вновь берясь за кисть, – но работы еще много.

Мин коснулся кистью ее правого плеча. Спустился к ключице, затем повел линию вдоль ребер, подбирая уцелевшие ветви и соединяя их с внешним руслом. В местах надрывов он ослаблял нажим, чтобы ворс едва касался кожи. Свободной рукой приходилось придерживать девушку, и под пальцами юноша ощущал частое биение крови. Он видел изящный изгиб ее талии, чувствовал, как она вздрагивает от прикосновений, и отгонял посторонние мысли. Все внимание он сосредоточил на том, как ложатся чернила и как принимает силу поврежденный меридиан.

Вторую иглу он достал из правого предплечья, когда чернильный путь на руке наполнился ци. Третью вынул из-под левой ключицы. Обе тут же легли в свинцовую коробку. Четвертая вышла из-под правой ключицы, и Су Лин вздохнула легче.

От линий на животе Мин протянул чернильные пути вдоль бедер и до щиколоток, соединив их с боковыми ветвями. Теперь предстояло перейти к спине и связать боковые ветви с главным руслом вдоль позвоночника. Через эти участки сила должна была вернуться к началу круга.

– Приподнимись, – велел Мин, откладывая инструмент. – Нужно замкнуть сеть со спины, иначе круг останется разомкнутым.

Су Лин попыталась опереться на ладони, но руки подломились. Мин подался вперед и подхватил ее. Помог ей приподняться и усадил девушку. Она бессильно прижалась к его груди, вцепившись в темный шелк его халата. Ее теплое дыхание коснулось шеи начертателя, а тонкие пальцы судорожно сжались на его лопатках, удерживая слабеющее тело в сидячем положении.

Мин взял кисть левой рукой, а правой продолжал уверенно держать девушку, не давая ей соскользнуть на холодный кирпич. Чернильная линия потянулась вдоль позвоночника Су Лин. Мин соединял боковые ветви с главным руслом, после каждого узла направляя в него немного силы. Под его ладонью дрожало ее тело. С каждым новым участком мучительная боль в груди слабела.

Последние две иглы сидели у основания шеи. Мин соединил удерживаемые ими русла с чернильной сетью, отложил кисть и по очереди извлек обе. Серый металл звякнул, и юноша захлопнул свинцовую крышку шкатулки, куда сложил все иглы.

Вновь взяв кисть, он провел линию от крестца вверх, соединяя спинные пути с шейным узлом, и замкнул на лопатках «Круг Замыкания». Поверх него лег «Знак Затухания», который приглушил разрушительные колебания ее поврежденного родового искусства. Бирюзовый свет прошел по всей сети, и символы охватили тело девушки от затылка до щиколоток. «Якорь» удерживал тушь на коже, «Сцепление» соединяло отдельные участки с живыми руслами, а «Замыкание» возвращало поток к истоку. Временная внешняя сеть проводила ци в обход разорванных меридианов. Пока ее питала и удерживала сила Мина, начертатель чувствовал каждое слабое соединение и поддерживал его, пропуская поток дальше.

Боль, терзавшая Су Лин с самого побега из железной клетки, наконец отступила. Облегчение накатило с такой силой, что у воительницы перехватило дыхание. Ее напряженные плечи обмякли. Не в силах больше бороться с навалившейся тяжестью, Су Лин наконец повернулась и уронила лоб на плечо юноши, закрыв глаза.

В тесной печной камере ей стало спокойно. Снаружи еще рыскали наемники, зато здесь Мин держал ее на руках, а боль уходила с каждым вдохом. Секта Багряного Неба со своими рабскими клятвами осталась позади. Люди, которые желали забрать ее родовое искусство и обратить его в чужую силу, тоже остались за каменной заслонкой. Су Лин отчаянно хотелось задержаться здесь, рядом с начертателем. Хотелось, чтобы он продолжал обнимать ее и потом, когда они выберутся из Разлома и эта страшная дорога закончится.

Поддавшись этому внезапному, горячему порыву, Су Лин чуть повернула голову. Ее губы коснулись его щеки, а затем нашли губы Мина. Она целовала его робко, неловко прерываясь, чтобы вдохнуть. В этом поцелуе были и страх, который она пережила, и благодарность. На несколько долгих ударов сердца девушка забыла о приличиях, о турнире и о том, кем они приходятся друг другу. Сейчас ей хотелось только прижаться к нему крепче.

Девушка вздрогнула, резко отстранилась и отвернула пылающее лицо в сторону, спешно натягивая остатки разорванного шелка на открытые плечи.

– Это… всего лишь благодарность за спасение, – выдавила она ломким голосом, уставившись в стену. – Не вздумай возомнить себе лишнего, начертатель.

Мин опустил кисть в плошку и вытер испачканные пальцы ветошью. Он понимал, как ей сейчас неловко, и усмехнулся, оставляя гордой наследнице возможность сохранить достоинство.

– Оставлю этот долг на твоей совести, – ответил юноша.

Он открыл пространственное кольцо и достал фарфоровый флакон с Пилюлей Ста Ран. Все шесть игл лежали в свинцовой шкатулке, а внешняя сеть принимала ци Су Лин и возвращала ее к истоку. Теперь можно было дать лекарство, чернильные пути выдержат прилив целительной силы и распределят его по поврежденным руслам. Слабые соединения он продолжит удерживать сам. Мин поднес белую пилюлю к ее губам:

– Глотай. И медленно гони силу по линиям, которые я начертил.

Су Лин послушно проглотила снадобье. Целебная ци разлилась от желудка по телу, и лазурные символы засветились ярче, принимая лекарственный поток. Мин направил его по чернильным линиям к трещинам возле сердца. Плоть медленно стягивалась, края разорванных русел сближались. Он помог девушке лечь на настил и сел рядом, удерживая ладонь в трех вершках над ее грудью. Его ци непрерывно питала сеть. Через нее Мин направлял течение лекарства и следил за тем, как зарастают повреждения. Лечение только началось, убрать руку он пока не мог.

Су Лин задышала глубже и подняла на него взгляд. Пережитый страх уступал тяжелой решимости. Девушка вспомнила человека, которому была обязана пленом.