Текст книги "Развод в 44. Вот и сказке конец... (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

 Глава 15

Одной в этом огромном доме страшно и неуютно. Чтобы отогнать тягостные мысли, собираюсь на встречу с подругами, забрать материалы для репетиторства и отвлечься заодно.

– Люда, – зовет Ира, – пропустите ее, – просит охранника в школе.

– Как у вас теперь все серьезно, – целую подругу в щеку.

– Дураков хватает, – Ира покачивает головой. – Лучше пропуска, чем потом проблемы. Пойдем в мой кабинет, у нас сейчас тихий час, никто не помешает. Я еще Машку позову.

– Маш, а ты чего домой не идешь? – Ира смотрит на нее строго, будто замечание делает. – Тебе же дали воспитателя в помощь.

– Да я пока ее «стажирую», – отмахивается Маша. – Потом, надеюсь, все наладится. Люд, ну как ты? Рассказывай.

Ира протягивает мне методички по языкам.

– Я тебе звонила, Люд, но ты была недоступна.

– А я в больницу загремела, – вздыхаю и достаю наш «фирменный» вафельный торт. – Головой ударилась, сознание в такси прям потеряла. Так меня сразу в больницу и отвезли. Но уже все нормально.

Ира с Машей смотрят на меня круглыми глазами.

– Ты хоть позвонила бы…

– Все обошлось, – отвечаю.

– Что с Русланом? – разливает чай Ира.

– Никогда не думала, что это меня может коснуться. Он изменил, а стыдно почему-то мне.

– С чего вдруг? – Маша качает головой. – Ему как раз должно быть стыдно.

– Да чувствую себя «не такой». Раз все ему надоело и «ушел налево», значит, я недотянула, что ли…

– Он что говорит? – хмурится Ира.

– Да ему, по сути, удобно все оставить, как есть. Предлагает закрыть на это глаза. Дальше жить, будто ничего не случилось.

– Он нормальный?... – Маша закатывает глаза. – Будто заказывает доставку чувств через приложение: «мне удобно, и хватит…».

– Я подаю на развод. Но думаю: а как теперь быть одной? Столько лет рядом кто-то был. Пусть и предал, но выдрать его из сердца трудно.

– Люсь, – берет за руку Маша, – сразу тяжело, да. – Я была в такой ситуации. Правда, я уже и не любила его и он мне надоел, поэтому развод был для меня как облегчение. Да, тяжело было сыновей воспитывать одной на зарплату учительницы начальных классов. Но как-то же выкрутилась.

– Девчонки, я тут видела объявление. Недалеко открывается центр йоги. И первым клиентам почти даром будет. Может, махнем? – зазывает Ируся.

– Да какой с меня йог. Я, скорее, ноги себе запутаю и голову сверну, чем «собаку мордой вниз» сделаю.

– Там, знаешь, на гамаках вверх ногами надо висеть.

– Ну если вверх ногами… я как раз сейчас в таком режиме и живу.

– А тебе как раз и надо, – настаивает Ира и кивает на меня, – сын уже большой, самостоятельный… Что еще делать будешь? С парашютом можно, с тарзанки, но можно начать с гамаков и головой вниз повисеть.

– Выкинуть двадцать с лишним лет жизни – так страшно, – откровенничаю с ними, – ощущение, будто без кожи остаюсь.

– Не выкидывай, – Маша журчит тихим голосом, – просто переверни страницу и напиши новую историю.

– Как ты?

– А что я? – делает невинное лицо Маша.

– А ты у нас пишешь новую историю с одним спасателем.

– Ничего я не пишу.

– Да ладно, мы же видели, как он на тебя смотрел. Там, в ресторане, – переключаюсь тоже на Машу.

– Я попросила его подыграть просто.

– Одно то, что он за тобой приехал, ждал тебя, с детьми сидел, пока ты с нами пошла, уже о многом говорит. Даже без слов.

Маша опускает глаза.

– Маш, – наклоняется к ней Ира и шепчет, – а что, было что-то?

– Нет, – вспыхивает и краснеет.

– Что-то все же было, Люд, – кивает мне Ира.

– Да-да, давай, рассказывай. Мы хоть за кого-то порадуемся.

– Нравится он тебе?

– Девчат, какая разница, если моим детям не нравится? Они навсегда моими сыновьями останутся, а он просто посторонний мужчина.

– Знаете, что я вам скажу, – поднимает указательный палец вверх Ира, – не нужны вам мужья. Вам просто нужны любовники. – Тебе, Маш, – Иван, а тебе, Люсь…

Заминается, а у меня звонит телефон.

– О, – хлопает в ладоши Ира, – если это мужчина, то это знак.

Достаю наконец телефон.

Незнакомый номер.

И показываю Ире.

– Это знак, Люд, отвечай.

 Глава 16

– Да.

– Люда, привет… Это Сергей. Я тут тебя ищу, уже пару дней звоню.

Кто это? – шепотом спрашивают девочки.

– Да, я была недоступна, – отвечаю Сергею и прикладываю указательный палец к губам, чтобы молчали, – привет.

– Люд, ты паспорт свой забыла тут.

– Ах, вот он где был…

И выдыхаю, потому что нашелся.

– Да.

Девчонки приближаются ко мне, чтобы услышать что-то.

– Может, встретимся? Я тебе передам.

Маша и Ира, улыбаясь, кивают мне, чтобы соглашалась.

Они же даже не догадываются, кто это. Хотя вспомнить должны.

– Может, я заеду лучше сама?

– Есть, что обсудить. А у нас там камеры везде. Давай без них.

Да-да-да-да-да-да! – одними губами Ира.

– Хорошо.

– Ты через час сможешь или вечером лучше?

– Смогу через час.

– Та-дам! – хлопает Ира, когда я отключаюсь. – Ну вот, пусть твой теперь локти и колени кусает.

– А кто это был? – кивает Маша.

– Сергей.

– Ты так говоришь, как будто я всех Сергеев страны знаю.

– Русецкий.

Реальность становится на паузу.

– Да ладно? Вы же с ним тогда?

– Тогда расстались, сейчас встретились, когда я пришла на развод подавать. Он – юрист.

– Эпично, как говорят сейчас дети.

– Ага, бывший разводит меня с мужем, который отбил меня у бывшего.

– А ты специально к нему, что ли, пошла?

– Нет, случайно встретились. И я вот тогда и вывалила ему все. Про измену, что муж не хочет разводиться. Теперь думаю, зачем? Лучше, может, другого кого найти.

Отпиваю уже остывший чай.

– А это знак. Точно тебе говорю. Вот у Машки знак, что из пожара ее детей спас мужчина, которого она чуть сама опеке не сдала.

– Не собиралась я его сдавать, так… просто обрисовала ему худший исход.

– А у тебя, Люсь, встреча с бывшим в момент, когда ты разводишься. Точно, знак Вселенной.

– Ой, девочки… Не хочу я уже никаких любовников. Это я опущусь до уровня мужа. Изменю ему. А я не могу так. Также, чтобы отомстить.

– Чем заниматься теперь будешь, Люд?

– Образование есть, язык знаю. Даже часто смотрела, какие сейчас технологии новые при обучении используют ради интереса. вот теперь пригодится. Потренироваться бы на ком-то, конечно. Маш, может, тебе надо?

– Может, и надо. Но у меня, Люд, сейчас денег лишних нет.

– Да я бесплатно, мне бы на ком потренироваться. Навык вспомнить и протестировать новые подходы.

– Хорошо, тогда с Кости начнем, – соглашается Маша.

– Если еще кому надо… – намекаю на всех ее деток.

– Я спрошу у Вани, хочет ли он.

– Ваня… – тут же подхватывает Ира, – недавно был Иван Андреевич, теперь уже Ваня.

Маша только улыбается, но что-то явно не договаривает нам.

Мы допиваем чай с тортом. Договариваемся с Ирой пойти на йогу.

Я никогда спортсменом-то не была, но сейчас надо отвлечься. А одна дома я только буду себя накручивать.

После встречи с девчонками отпускает немного.

Но пока добираюсь до кафе на встречу с Сергеем, опять себя завожу.

Может, зря с ним вне работы встречаюсь? Не понимаю вот. Это просто так или нет. Странно все.

Женатый мужчина зовет в кафе свою бывшую девушку, хотя и прошло двадцать лет. Пусть это и по работе. Но жена при этом что должна думать?

Будь я на ее месте ни за что бы не поверила, что просто поговорить позвал. Одно дело там просто одноклассница, другое, женщина, с которой когда-то была намечена дата свадьбы.

Сейчас я его жену очень хорошо понимаю.

Поэтому и сомневаюсь, что эта встреча – хорошая идея. Но раз уж согласилась…

В кафе тепло, пахнет приятно кофе и булочками.

Оглядываюсь и замечаю Сергея.

– Привет, – сажусь напротив.

– Привет, я себе заказал обед, ты будешь что-то?

Обычно заказала бы кофе.

– Горячий шоколад.

Сергей подзывает официанта, делает заказ для меня.

В первый как его встретила в таком была ступоре и шоке, что и не рассматривала его. Время не съело его лучшие годы. Он все так же красив, как и раньше. Только сейчас эта красота стала более зрелой что ли.

Почему тогда выбрала не его?

Сергей внешне был более смазливым. Но Руслан брал характером, напором. С ним каждый раз себя чувствовала не приложением к красивому парню, а красавицей. Той, кого добиваются, за кого воюют.

С Русланом не ты ведешь, а тебя ведут. Не ты решаешь, а за тебя решают. И это было удобно всю жизнь, пока не обернулось против меня же.

– О чем ты хотел поговорить? – первой спрашиваю, когда официант нас оставляет.

– Хочу побольше узнать о твоем муже.

– Сергей, ты мне паспорт хотел вернуть.

– Да, конечно, – отпивает воду, лезет в портфель, но тут официант приносит наш заказ и снова отвлекает.

– Варианты стратегий я тебе описывал, – берет ложку и начинает есть суп, – как будем действовать?

– Я не хочу огласки. Давай спокойно составим заявление, иск, что там еще надо, а потом я уже буду говорить с мужем. Он согласится.

– Ты обдумала, что хочешь себе?

Не успеваю ответить, у Сергея играет телефон, перевернутый экраном вниз.

Поднимает. Смотрит пару секунд и выключает. Кладет назад. Так же экраном вниз.

Мой муж, интересно, тоже так делал? Когда сбрасывал мои звонки или отключал звук, мол, не слышал.

Неужели все мужчины настолько одинаковые.

– Извини, так что ты себе хочешь от него получить?

И снова его мобильный оживает повторным звонком.

На этот раз смахивает и отвечает.

– Привет, молока купишь и хлеб? – динамик включен слишком громко и я слышу ее голос. Дальше он делает звук тише.

Отпивая шоколад, я делаю вид, что не слушаю.

– Хорошо, я задержусь сегодня.

Почему не ответил первый раз?

– Да. Пока… Потом решим… Нет, не могу…

Снова заканчивает разговор.

– Сергей, – откашливаюсь, неловкий разговор, – слушай, может быть ты мне лучше другого юриста посоветуешь.

– С чего? Что-то не так?

– Ну… мне кажется не совсем уместно, что ты ведешь мое дело. К тому же, в суде может всплыть, что мы… то есть ты это… против меня, короче, может всплыть.

– Нет. Все нормально. это никак не повлияет. Я тебя уверяю. Ты мне не рассказала про мужа и его бизнес.

– Ты хочешь его в тюрьму посадить?

– Можем и в тюрьму, если надо.

– Да не надо.

Я, конечно, зла на Руслана и он меня обидел очень, но в тюрьму я его отправлять не хочу.

– Шучу я, – усмехается и заканчивает с первым, – просто у тебя всегда в рукаве должно быть то, что его заставит сделать так, как хочешь ты.

– Я подумаю над тем, что может мне помочь.

– Отлично, Люд.

– Я пойду тогда?

– Да, – кивает, – ты говорила, что у вас взрослый сын, он на чьей стороне?

– Он скорее хочет, чтобы мы помирились.

– Но ты точно решила, что нет?

– Да.

– Сергей, ты так мне и не вернул мой паспорт.

– Да, точно.

Наконец достает его и протягивает мне.

– Приходи завтра часов в одиннадцать утра, составим все.

– Хорошо.

Убираю документ во внутренний карман, застегиваю его, чтобы не потерять больше. И оставляю Сергея.

Возвращаюсь домой.

Руслану не нужны проблемы, огласка. Поэтому сделает все тихо. Если боится, что это как-то на что-то повлияет, то зря. В паспорт его никто заглядывать не будет. А в отношении меня всегда можно сказать, что у меня болит голова и поэтому я не приехала куда-то.

В доме.… пусто, одиноко. Он такой громадный теперь для меня одной.

Кот, увидев меня, мяучит и трется о ноги. Только он теперь встречает. Беру на руки и трусь носом о него.

– Съел все, Лукомор?

Тот только тихое “мяу” в ответ.

Насыпаю ему корм, меняю воду.

Зачем мне этот большой дом. В квартире сына и то было спокойней. Там одна дверь и восьмой этаж. Тут же три выхода на улицу, окна на первом этаже. Если кто-то захочет сюда попасть, то разбить окно и проникнуть не составит труда.

Я вообще раньше не думала о том, что мне может быть страшно в моем же доме. Когда тут Руслан рядом был, пусть и у себя в кабинете, или даже на работе, но я всегда могла ему позвонить и попросить помочь.

Теперь не могу. Теперь я сама все должна решать.

Смотреть за этим домом, обслуживать его. У меня и денег столько нет. Лучше пусть бы сын с невестой жили тут. Потом дети появятся, места надо много.

Саша скидывает сообщение, что приедет ночевать домой.

Боится меня оставлять одну.

Я готовлю борщ, обжариваю котлеты, которых заранее заготовила впрок. Мне этого всего теперь на месяц хватит одной.

Раскладываю методички тут же на столе. Изучаю.

Костя Машкин в десятом классе. Надо сначала тест провести, проверить знания, потом определить, чего они хотят достичь. Школьная программа рассчитана на то, что у тебя два-три урока английского в неделю, учится все ни шатко ни валко, не спеша., Поэтому знания, полученные на уроке, процентов на шестьдесят забываются.

Я же хочу интенсивно погружать детей. Чтобы мозг быстрее перестроился воспринимать речь.

Нахожу подходящий тест на проверку грамматики и словарного запаса и сбрасываю Маше, чтобы дала сыну пройти.

В окнах на кухне моргает свет фар.

Выглядываю в окно.

Машина Руслана.

 Глава 17

Он зачем приехал?

Сына привез?

Я складываю методички и учебники, убираю на подоконник.

У меня по сути и уголка своего нет. В своем же доме нет места. Руслану нужен был кабинет, чтобы уединится, подумать. А я – ютилась на кухне. Дома же все равно целый день никого.

Теперь хочу себе тоже стол, где можно работать. В принципе, в гостевой можно что-то обустроить.

– Мам, ты дома? – слышу голос сына из коридора.

Все еще надеюсь, что Руслан просто его подвез, но в дом заходить не будет.

– Привет, сынок, – выхожу его встречать.

Саша не один.

Лукомор тоже ходит их встречать. У него обид ни на кого нет, он всех рад видеть.

– Здравствуй, – киваю Руслану.

– А ты куда собралась? – кивает в ответ.

Смотрю на себя. Я в платье. Как на встречу с девочками ездили, так и не переоделась.

Это был мой протест тому, что я не домохозяйка.

– А что, тебя это разве волнует.

– Ты – моя жена, Люда.

– Пока. Саш, будешь ужинать?

– Дааа, – голодный до ужаса.

– Мой руки тогда и приходи.

Руслана не приглашаю и, развернувшись, иду на кухню.

Я так хорошо знаю их вкусы, что даже не надо спрашивать, что он будет. Все. Но понемногу.

Достаю одну тарелку.

– Меня не пригласишь? – за спиной в дверях Руслан.

– Ты сказал, что появляться тут не будешь. Если обманул, то я уеду.

– Я за документами заехал. И кое-что из вещей взять. Ты не передумала, я так понимаю?

Я резко поворачиваюсь и ставлю тарелку на стол. В груди что-то скручивается, будто туда кинули тугой клубок проволоки, и тот упруго дергается.

– Не передумала, – отвечаю ровным голосом, хотя внутри все клокочет. – Документы? Они в твоем кабинете. Вещи – там же.

Руслан хмуро оглядывает кухню, взгляд задерживается на одном комплекте приборов, на небольшой кастрюле с борщом. Раньше я не позволяла себе такой «роскоши» – всегда варила на всех. Сейчас кажется, будто сама атмосфера выталкивает его из дома, как пружина.

– Зря ты так, – шипит он, проводя ладонью по спинке стула. – Думал, может, одумаешься, поймешь, что я не враг тебе.

– Не враг, но и не друг, – выдаю короткий смешок, закрываю кастрюлю крышкой. – У тебя своя жизнь, у меня своя. Ты сам это выбрал.

Руслан делает шаг вперед, толкает стул чуть в сторону, и тот с грохотом задевает стол. Ложки внутри кастрюли звякают, будто сигнал о надвигающейся буре.

– Я выбирал?! – его голос идет из самой глубины, напоминает рыкающего зверя, загнанного в угол. – Ты сама мне перестала быть интересной. Скучно с тобой стало. Кто тебе мешал развиваться, учиться, меняться? Саму себя измотала бытом, а теперь винишь меня?

От этих слов еще теснее сдавливает грудь. Но не опускаю глаз, смотрю прямо на него, перехватывая половник, словно оружие.

– Прости, что не плясала вокруг тебя с бубном, когда ты приносил свою «вторую» микрофлору домой.

Он дергает головой, усмешка режет губы, как лезвие.

– Ты из мухи слона раздуваешь, лишь бы выставить себя жертвой.

Ноги немеют, пальцы сжимают половник крепче. Глаза сами собой сужаются. Хочется со всей силы врезать ему.

– Пока я работал, зарабатывал, обеспечивал тебе удобную жизнь, ты сидела на диване с сериалами. Стала серой тенью.

– Зато теперь, интересно, с энциклопедией-то?

Внутри рождается свирепая волна, словно пламенный ураган, готовый вырваться и обжечь все вокруг. Я с размаху кидаю половник на разделочную доску, и гулкий звук пробивает воздух.

– Ничего не меняется.

– А я и не собираюсь меняться в угоду тебе. Возможно раньше, до измены, если бы ты что-то говорил, тогда да. Но сейчас… Вон там, – киваю на выход, – твой кабинет и твои вещи. Забирай и катись к своей «гурыне».

Он подходит еще ближе, почти нависает. Тень ложится на пол, широкая, как черными крыльями закрывает.

– Это пока еще мой дом тоже. Захочу – вернусь.

Сердце бьется так, что слышу собственные удары, словно барабанную дробь перед боем.

– Тогда уйду я.

– Опять то же самое.… Ты не понимаешь, на что идешь. Я могу так повернуть, что останешься ни с чем. Хоть вещи соберешь, но потом будешь бегать по судам. Не слишком ли рискуешь?

Стараюсь не отводить глаз, хотя колени мелко подрагивают. Стены кухни дрожат от нашего накала, будто электростанция на грани перегрузки.

– Не риск, а выбор, – шепчу сквозь сжатые зубы. – Если придется воевать, я буду воевать. Думал, не сумею? Сумею.

– Деньги где возьмешь?

– Работать пойду.

– Не смеши.

– А что, ты на мне уже крест поставил? Может и место купил на кладбище?

– Не говори ерунду, Люда! Устал. Ты же сама потом пожалеешь!

Он выпаливает слова, словно приговор, потом стремительно исчезает за дверным косяком. В следующую секунду слышу, как в коридоре хлопает дверь кабинета.

Сашка неловко переминается, старается не смотреть мне в глаза. Кот мечется из угла в угол, ошалело мяучит – будто чувствует надвигающийся шторм.

Я прикасаюсь к горячей кастрюле, ладонь обжигает металл, и в голове всплывает мысль, что эта боль ничто по сравнению с тем, что я уже переживаю. Где-то там, в глубине дома, Руслан собирает вещи, гремит дверцами шкафов, готовится к окончательному рывку. Пол под ногами еле удерживает этот гул.

– Мам, – бормочет Сашка, – давай, может, остановим его?

Тихо качаю головой.

Все рушится, а я стою между чайником и кастрюлей, с тесно сжатыми губами и пылающим сердцем.

Вдруг слышится громкий грохот – Руслан будто роняет что-то в кабинете. Потом тяжелые шаги, приглушенная брань. Дверца шкафа хлопает так, что вибрация доносится до кухни. Сердце выскакивает из груди, как зверь, почуявший охотника.

Я останавливаюсь у порога коридора, не решаясь пройти дальше. Наливаю сыну наконец полтарелки борща.

– Ушел.

Еще один хлопок двери. Как выстрел. Руслан, скорее всего, сейчас вылетит с сумкой, скажет еще что-то ядовитое. Но в какой-то миг наступает мертвая тишина, и воздух словно натягивается, готовый лопнуть.

– Мам, я с ним говорил, когда в машине ехали. Хочешь узнать, что у него сейчас происходит?

 Глава 18

Я буквально замираю, перехватывая голос где-то в горле, где все колет иголками. Взгляд мой упирается в дымящуюся кастрюлю, которая еще хранит тепло, словно наше когда-то общее «домашнее».

– Говори, – отвечаю, стараясь держаться ровно, – Раз уж начал.

Он сглатывает, откладывает ложку в сторону, сейчас явно не до еды.

– Папа… не хочет разводиться. Хочет, чтобы ты остыла.

Тяжелый ком в груди будто чуть поднимается к горлу.

– Остыла?

Как будто это все пустяк, мелочь. Снова смотрю на Сашку, замечаю, как он сгибает пальцы, стараясь объяснить аккуратно, чтобы не ранить меня.

– Он сказал, что «с ней» ему, конечно, интересно, – сын прикусывает губу. – Но… говорит, что привык к тебе. Типа «Люда знает, как со мной обращаться», «мы слишком много лет вместе».

У меня будто трещина по сердцу проходит. «Привык». Я сгибаю плечи, ощущая, как волосы прилипают к шее, влажной от натянутых нервов. Все сводится к слову «удобно»?

– Он считает, что, – Сашка запинается, вздыхает, – ты раздуваешь скандал. И говорит, что тебе просто нужно переждать. А потом… вернется все на круги своя.

Я не сдерживаюсь и глухо смеюсь в ладонь, как если бы режущую боль перевели в абсурд. Стены кухни давят, словно сжимаются, и только шумящий кот пытается подкрасться, чтобы уткнуться в мою ногу.

– Представь, что твоя девушка, уходит ночевать к другому, а потом возвращается к тебе.

– Мам, во-первых, мы с ней живем не столько, сколько вы с отцом. Нам делить и терять-то нечего. А во-вторых, папа сказал, что они только общаются.

– Пусть и дальше “общаются”.

– Ты даже его не покормила, хотя он вот только с работы был. Голодный, наверное.

– А твой отец мне сам сказал, что ему не надо это все. Готовки мои, уборки. Он это все купить может. Пожалуйста. Пусть покупает. Мне даже проще.

– Ты такая упрямая! Лучше бы ты узнала, что он в ней нашел, что тебе надо в себе изменить.

Меня словно бьет волной: воздух тяжелеет, будто налит свинцом. «Узнать»? Чувствую, как волоски на затылке встают дыбом от абсурда. Глаза болезненно сужаются.

– Предлагаешь подружками с ней стать и отца обсуждать?

– Как вернуть его! На курсы, что ли, какие-то запишись.

– Мммм… И чего, по-твоему, мне не хватает? Третьего глаза или надо про инвестиционный портфель послушать? Ну, давай… Учи мать.

– Папа сказал, что ты можешь… взять пример, что ли… Меняться, чтоб не было скучно.

– А мне не скучно. Если ему не нравится что-то, сам пусть меняется.

– Так от женщины все идет.

– И я виновата, что он изменил, и я виновата, что ушел, что семью разрушила.

– Вот поэтому и ушел, что ты не слышишь, что тебе говорят.

Саша оставляет ложку в супе и поднимается.

– Я вещи соберу и к себе перееду. Потому что ты только и делаешь, что разрушаешь все вокруг.

– Саш!..

Не оборачиваясь уходит.

– Спасибо, что сказал, – кидаю ему в спину. – А то так бы и не знала, какие у него великие идеи.

Я не останавливаю сына. Он взрослый уже. Сам может принять решение. Он все равно останется моим сыном. И уладится все, но обсуждать больше это девицу и какая она умничка-развивашка я не хочу.

На мгновение наступает звенящая тишина. Даже кот замолкает.

Я унижаться не стану. Мне не нужны его советы, как вести себя, чтобы не стать «скучной».

Но мысли не отпускают. Нагнетаются картинками: вот новая пассия Руслана – «интересная», «живая», «особенная», наверное, молодая. И муж с улыбкой говорит: «Люда, познакомься, вот с кого бери пример».

К горлу подкатывает бешеный ком унижения. Хватаюсь рукой за край раковины, тело кажется ватным.

«Привык к жене, но хочет нового». Привык… больше нет сил слышать это слово.

Ужас в том, что я даже не уверена, чего он от меня ждет. Да и зачем мне бороться за того, кто так спокойно меня заменил?

Бороться надо было до всей этой катастрофы. Сейчас уже все произошло.

И если он впрямь рассчитывает на то, что я остыну и все вернется на старые рельсы, пусть не надеется. Сердце сжимается, как будто внутри него зажимают резаную наживую скальпелем рану.

В коридоре шорканье. Я не выхожу.

Позовет, пойду, провожу.

Нет. Значит, нет.

Беру ложку, тянусь к уже остывшему борщу, однако есть не могу – во рту один привкус разочарования. Кладу ложку обратно. Из груди вырывается прерывистый выдох.

Изменить себя ради него?

Не хочу. Подстраиваться под кого-то. Чтобы потом тебе сказали – нет, прости, мне уже так не нравится, давай ты еще изменишься. А потом еще. И еще.

Мама поменялась.

Тем, что больше не хочет меняться и подстраиваться под кого-то. Достало. Хватит.