Текст книги "Развод в 44. Вот и сказке конец... (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Развод в 44. Вот и сказке конец...
Ольга Тимофеева

 Глава 1

– Ужин почти готов, – встречаю мужа у двери.

– Я не голоден, – скупо целует в щеку.

А делаю глубокий вдох и едва улавливаю запах, чужой. Не его и не мой.

А может, просто кажется уже? Паранойя?

– Мне надо поработать, поужинаю позже.

Забирает портфель и идет в свой кабинет.

А я в каждом жесте и движении ищу подсказку. Что происходит или не происходит?

Не голоден? Мужчина, который целый день не ел, не может быть не голоден…

– Ты с кем-то ужинал?

Черты лица на доли секунды заостряются, но потом снова прячутся за каменным выражением лица.

– С партнерами, давай потом, – разворачивается и идет к себе в кабинет.

У меня сердце превращается желе на вибрирующей тарелке.

– Я сегодня была у врача, – кидаю ему уже в спину.

Руслан берется за ручку двери и оборачивается.

– У меня… кандидоз. Не понимаю, откуда это могло появиться? Мы только с тобой. У тебя, вероятно, это тоже есть. Или еще проявится…

– Это что такое?

– Венерическое заболевание.

– Не знаю, о чем ты, – пожимает плечами, заходит в кабинет, закрывает за собой дверь.

Про диагноз узнала сегодня у своего гинеколога.

– Могла бы сказать, что это антибиотики или стресс, но сейчас у каждой третьей кандидоз от того, что муж сходил налево.

– Нет, это точно не про нас, – оправдываюсь, уверенная, что это же не про нас.

– Все так говорят, а потом приходят и рассказывают другое. У партнеров за время совместной жизни микрофлора становится схожей, а любое стороннее вмешательство часто приводит к сбою.

– Стороннее, это…?

От взгляда врача начинает гулко стучат за ребрами.

– Стороннее, это когда жена жалуется на молочницу, а выясняется, что у мужа любовница.

Дыхание спотыкается, как будто о камень в темном коридоре. . Я прикрываю веки, но это не приносит ни покоя, ни четкости. В горле возникают сотни невидимых иголок.

И сейчас эти же ощущение повторяются.

Встречаюсь со своим же отражением в зеркале.

Темные волосы собраны в пучок, ноль косметики, потому что… а зачем уже? Удобное оверсайз платье серого цвета и убитый взгляд с покрасневшими глазами. Пересохшие губы, морщинка между бровей.

За дверью в кабинете шорох и голос мужа. Руслан что-то говорит, но не разобрать.

Не знаю, чего жду, но выдыхаю и на цыпочках иду к кабинету.

– … Ты что, чем-то болеешь и молчала? – слышу за дверью.

Я прикрываю рот рукой, чтобы не выдать себя.

А меня как миллион иголок вкалывает одной фразой. Делает из меня куклу и вот-вот контрольным сбросит со скалы в пропасть. И то наверное было бы легче. Это была бы быстрая смерть, а не мучительный финал.

Любовница? У Руслана? Да нет.… Какая любовница?

Мы же вместе с ним. С универа. Он так меня завоевывал красиво. Надписи на асфальте, большие медведи, салюты. У жениха отбил. Столько сил вложил в это.

А я его подозреваю в чем-то… Он мне всегда доверял-то.

А если сейчас я сомневаться начну? Что потом будет с нашим доверием? Я никогда в нем не сомневалась. Всегда доверяла, как и он мне. Мы же всегда вместе.

Я уже жду, что Сашка, наш сын, со своей девушкой скоро поженятся и я бабушкой стану, а не разведенкой.

– Что еще я должен знать? Ладно, завтра поговорим.

Выругивается и замолкает.

Полагаю, что их разговор окончен.

Дергаю ручку двери и открываю ее.

Перед глазами маячит лицо Руслана, его новая стрижка и тот слегка изменившийся запах одеколона… Странные мелочи подсвечиваются теперь, как обрывки темной пленки и приобретают обжигающую резкость.

 Глава 2

– … Ты что, чем-то болеешь и не сказала? – слышу за дверью.

Я прикрываю рот рукой, чтобы не выдать себя.

В меня как миллион иголок вкалывает одной фразой. Делает из меня куклу и вот-вот контрольным сбросит со скалы в пропасть. И то наверное было бы легче. Это была бы быстрая смерть, а не мучительный финал.

– В смысле, кандидозом можно заболеть и не через секс?… – Сообразительная… – Твою мать.

Выругивается и замолкает.

Полагаю, что их разговор окончен , поэтому дергаю ручку двери и открываю ее.

Мобильный зажат в руках. Руслан режет по мне взглядом, как один из его мечей на стенах. Его хобби.

От него тянет отчуждением, словно от монумента в городском парке – холодная спина, прямой подбородок. Его глаза на миг останавливаются на мне, как ледяные линзы.

Мы не говорим друг другу ничего, но я понимаю, что он звонил любовнице, от которой это и принес, а он понимает, что я все понимаю.

– Стучать надо, когда заходишь, – опускает телефон на стол.

– Важные деловые переговоры с партнерами, говоришь?

– Ты учить меня будешь?

– Нет, чему я могу научить? Я уже видимо, старая для всего, да?

– Для чего старая, Люд? Ты о чем? – быстро переобувается и меняет тему.

– Кто та счастливица, что одарила тебя таким подарком?

Зато я не хочу менять тему. Я целый день этого ждала. Дождалась, блин.

– А может, это ты где-то подхватила и принесла в семью, а? – качает головой и смотрит исподлобья.

– Я? Ты звонишь любовнице при мне и меня в чем-то обвиняешь?

Больно. Нет, не больно. Невыносимо обидно за нас. Мы же как ниточка с иголочкой, как Руслан и Людмила, как в сказке…. Пока смерть не разлучит нас…

– Прекращай истерику. Не унесло же тебя ветром в соседнюю палату к венерологу.

Голени немеют, в груди прокатываются удары – вмятины, словно молот бьет по металлическому листу. Ноги не двигаются. А глаза отказываются остановить поток слез.

– У тебя другая женщина? – выдавливаю из себя сквозь горло, которое стянуто невидимой веревкой.

Руслан поднимает бровь и делает вид, будто это обычный бытовой разговор. Перебирает пальцами. Думает.

– У тебя все нормально, Люд? Все же не будем откладывать разговор, который я планировал. Я думаю, что тебе…

 Глава 3

– Я думаю, что тебе надо съездить в отпуск. Или заняться чем-то. Тебе скучно стало.

– Избавиться от меня решил?

– Я забочусь о тебе.

– Не надо обо мне заботиться. Правду скажи.

Нутро выворачивает, но я все равно не отвожу взгляд.

– Мы столько лет с тобой вместе, что я имею право знать правду. Можешь меня не жалеть. У тебя есть любовница?

– Да. Есть... – лениво отвечает Руслан.

Да… Есть… Вот и пришел нашей сказке конец.…

– Но это ничего не меняет для нас, Люд.

Даже те слезы, что уже скопились, мгновенно пересыхают.

– В смысле, ничего не меняет? Это меняет все!

– Мы и так уже спим раз в месяц вместе. Ужинаем раздельно. Кофе утром? Ну, так можем и это отменить. Что мы делаем вместе, как муж и жена, а?

– У тебя любовница и ты даже не скрываешь этого! Ты притащил какую-то заразу в нашу постель, я теперь должна лечится. И ты еще что-то мне предъявляешь? Если что-то не так, надо говорить, а не молчать. Но теперь уже поздно. Я ухожу, Руслан.

– Куда? – ухмыляется, как будто большей глупости он в жизни не слышал. Всю жизнь палец о палец не ударила.

– Не ударила?! Во-первых, это ты настоял на том, чтобы я ушла с работы, за домом смотрела, Сашку воспитывала. Во-вторых, по твоему готовить, убирать, стирать это не работа?

– Да не готовь, и не стирай. Это все я могу купить за деньги. А жена где?

Тело дергается, внутри начинается тяжелое пульсирование, словно удары грома за плотными тучами. Пальцы стискивают край стола. Когда-то его голос вызывал тепло, как первые лучи солнца после долгой зимы. Сейчас лезвия в его фразах режут без пощады.

– Ее ты тоже купил за деньги?

– Кого ее?

– Любовницу!

– Это я обсуждать с тобой не собираюсь.

– А когда надоест? Продашь и другую купишь?

– Когда надоест, тогда и решу, – он медленно снимает пиджак и вешает его на плечики.

– И долго ты меня обманываешь?

– Это не я тебя обманываю, это ты шоры надела и не видишь ничего!

– Шоры? Это ты меня сейчас с лошадью сравнил?

– Нет. Это я просто так сказал. Если бы я хотел сказать, что ты лошадь, я бы так и сказал.

Сердце превращается в выплавленное железо, в горле ком – колючий, словно переплетение сухих веток. В груди бьется дикая волна, требующая вырваться наружу. Пальцы сами царапают обшивку стула, скрип наполняет тишину.

– Давай без драм только. Я же сказал, у нас с тобой ничего не меняется.

– У тебя, может, ничего и не меняется, а я ухожу.

– Куда? – усмехается, – ты живешь за мой счет, питаешь и одеваешься на мои деньги, куда ты пойдешь?

– При разводе мне сколько, половина отойдет? Вот и буду на это жить.

– Не будет никакого развода, Люда.

– Будет!

– Тогда я прекращу оплачивать один очень некрасивый для твоей репутации счет. Что будешь делать, когда все узнают, что скрывает Людмила?

– Какой же ты…

– Это не я, Людок, это ты ничего не видишь вокруг.

– Чего не вижу?

– Мужа не видишь!

– Это говорит мне человек, который приходит домой и закрывается в кабинете.

– А ты и рада. Особо-то не переживала, что я не мешал смотреть сериальчики свои и читать книжонки. А знаешь, почему нашел другую?

Я боюсь услышать эту правду, потому что Руслан в гневе и споре бывает жестким. Он не будет жалеть и не будет гладить по головке. Правда будет на самом деле правдой.

И если когда он отстаивал интересы семьи, меня, ребенка, мне это нравилось и я гордилась этим, то в отношении себя – нет.

– Почему?

Но я хочу знать, что не так. Почему он так поступил с нами.

 Глава 4

– С тобой скучно стало. Как в болоте. Вот и выплыл из него, – он бросает фразу резким, отрывистым тоном, будто швыряет камень в пустой колодец. В уголках губ нависает насмешливая тень.

– Болото? А там, значит, вечная страна единорогов и радужных пони? Ей сколько лет?

– Не в возрасте дело, – хмыкает так, словно отвечает самому себе. Обходит стол и упирается в него.

– А в чем? – ухмыляется, – нет, ты объясни.

– В голове и в мыслях.

– Что же не так в моей голове? – складываю руки на груди, хочу спрятаться от его этого взгляда угнетающего. Король Осел. – Ты приходишь домой, ешь, в тишине, потому что устал, потом опять работаешь у себя в кабинете, чтобы никто тебе не мешал, потом приходишь спать. И это тебе со мной скучно? Это мне с тобой скучно.

– Ты книги не читаешь, саморазвитием не занимаешься, на месте топчешься. День за днем одно и то же. Ты стареешь, Люд.

– А ты, сука, молодеешь, что ли?

– Мау, – о мою ногу трется наш кот. Как защитник мой.

Я беру его на руки и поглаживаю.

– Ты погрязла уже в этих домашних делах, в этих сериалах, цветах своих.

– А тебе энциклопедия нужна рядом?

– Да я тебя никуда с собой взять не могу даже, ты о чем там говорить будешь?

Это кто-то из его помощниц, значит. Он правда говорил, что менял штат, что у него новые сотрудницы, но я после стольких лет брака и подумать не могла, что он решится все разрушить.

Получается это все одной только мне надо. Дом наш огромный, уют, да все. Все, ради чего жила я, надо было только мне.

– Как ты мог? Мы столько лет вместе.…

– Какая разница, сколько вместе… Связаны, что ли, навечно?

– Теперь уже нет. Ты уедешь и оставишь мне дом или мне собирать свои вещи?

– Зачем? Это наш с тобой дом. Я разводиться не собираюсь. Твое присутствие тут мне не мешает.

– А пять минут назад ты говорил, что тут со мной болото, но сейчас уже не мешаю?

– Люд, давай без драм. Спокойно поговорим. Вот мы с тобой живем. Тебе что-то не нравится во мне, мне что-то в тебе. Я нашел, чем компенсировать то, что в тебе мне не нравится. Оставайся тут, занимайся, чем хочешь.

– Ты думаешь, я соглашусь на это? Буду жить с тобой, зная, что у тебя есть любовница? Что ты спишь с кем-то, а потом приносишь свой… ко мне. То есть она там будет тебя ублажать, вести умные беседы, а я буду обстирывать дальше, кормить и поливать твой фикус?

– Да.

– Я ухожу, – разворачиваюсь и иду в гардеробную, чтобы собрать вещи.

– Дура! – за спиной. – Никуда ты не уйдешь! – догоняет меня и хватает за локоть.

– Уйду.

– Уйдешь и я перестану переводить деньги на тот счет, о котором ты хочешь забыть.

– Какой ты мелочный! Для тебя это копейки!

– Может, если бы ты ценила то, что я эти копейки зарабатываю для тебя в том числе, все было бы по-другому.

Не ценила? Слова пощечиной летят в меня. Больной, колючей, обжигающей.

– Я не ценила, а она ценит, значит?

– Что ты на других смотришь, – бормочет он с насмешкой, – ты на себя смотри.

Опускаю как по команде голову вниз. Удобный спортивный костюм, носочки белые, футболка.

– Она уж, конечно, тебя в одном белье встречает.

Разворачиваюсь и иду к гардеробной. Воздух вокруг становится густым, словно кисель – шаги не даются легко. Приходится напрячь мышцы, чтобы достать чемодан.

– Она ценит и видит во мне мужчину.

Сердце словно сжимается ржавой пружиной, куда-то в солнечное сплетение впивается холодная игла.

– Она ценит и видит в тебе мешок с деньгами. А может, и не в тебе одном.

Надо взять самое необходимое.

– Перестань, – вырывает у меня из рук чемодан. – Я сказал, ты никуда не уйдешь. Развода не будет. Мне так удобно.

– А мне нет, – вырываю руку, – значит, уйду без всего. Пусть это на твоей совести остается.

Иду в коридор и накидываю пальто.

– Если ты думаешь, что я буду жить при таком раскладе, то ошибаешься. Не буду. И обслуживать тебя после нее я тоже больше не буду.

– Ты сколько времени не знала ничего, и нормально жила. Ничего не меняется.

– Вот тут меняется, – касаюсь груди в области сердца. – Вот тут.

– Люд, послушай, ты сейчас на эмоциях, не можешь думать рационально. Тебе некуда идти, тебе не на что жить, у тебя нет работы. Ничего. Потому что я обеспечивал тебя и нас всем. И я правда за тебя, дуру, волнуюсь. Давай ты сейчас не будешь горячиться, уходить куда-то. Подумаешь до завтра. Если хочешь уеду я. Но ты обещай, что останешься тут.

– К ней?

Выдыхает шумно через нос.

– Нет. Поеду к брату. Переночую у него.

– Он знает?

– Не знает. Согласна так? Уверен, ты утром по другому на все посмотришь.

– Не посмотрю, Руслан.

– Утром поговорим?

– Ладно.

Соглашаюсь. Заодно будет время спокойно собраться, за ночь решить, куда уехать и утром рано оставить этот дом.

– Хорошо, я утром приеду. Поговорим. Пока, Лукомор, – наклоняется к коту, чешет за ухом и одевается.

Я не провожаю.

Слышу только шарканье, замки.

– О, привет, пап. А ты куда?

Сашка вернулся с универа. Теперь еще ему все объяснять.

 Глава 5

– Я к дяде Стасу, у него переночую, за мамой присмотри…

– Ну… хорошо, так, а что случилось?

Нет, ничего не хорошо.

– Потом.

– Что и не расскажешь ничего? – выхожу в коридор к ним.

Сашка копия Руслана в молодости. Улыбчивый красавчик, который вскружил мне когда-то голову. Но я была в отношениях с другим парнем. И долго бегала от настойчивых ухаживаний Руслана. Подарков, цветов, которыми он постоянно меня заваливал, не принимала. Раздавала.

Хотя это на фоне скромных и уже устоявшихся отношений выглядело фейерверками, от которых вздрагиваешь, но все равно идешь и смотришь на них.

В момент, когда я поняла, что, засыпая думаю не о женихе, а о Руслане, я честно подошла к Сергею и сказала, что не люблю и мы расстаемся.

Да, может, было некрасиво, но кристально честно с моей стороны.

Он же подло, за спиной, с другой.

Скучно ему…

– Мы разводимся, Саш, у твоего отца есть другая женщина.

Сын открывает рот и переводит взгляд на отца.

И нет.

Он не удивлен. Скорее ему неловко, что сейчас он оказался в такой ситуации.

– Ты знал, что ли?

Смотрит то на меня, то на отца растерянно.

Так же как в пять лет, когда двоюродный брат разбил вазу бабушкину коллекционную, а Сашка прикрывал его, делая вид, что не знает. Надевать на лицо маску предателя и вруна, как его отец, пока еще не научился.

– Я нет, мам… – кивает мне, но взглядом провожает отца.

– Он ничего не знал, – отрезает за них двоих Руслан.

Прокатывает по душе катком.

Своего сына я знаю.

– Присмотри за мамой, чтобы без глупостей, завтра вернусь, все успокоятся и поговорим.

Руслан оставляет нас. Громко захлопывает дверь.

Гостиная замирает. Я смотрю на сына.

Он прячет взгляд. Раздевается. Молчит.

Не возмущается. Не комментирует.

Я пристально смотрю на него.

Он же не мог предать меня так?

Самый мой родной и близкий. Я же все для него.

– Мам, ну что ты так смотришь на меня?

– Рассказывай.

– Что?

– Все.

– Да я не знаю ничего.

– У тебя на лице написано, что ты врешь.

Вздыхает.

– Представь, что у тебя родится когда-то дочка. Она выйдет замуж, а ее муж будет ей изменять. Ты будешь молчать и поощрять, чтобы он и дальше врал ей? Обманывал? А она как дурочка верила бы и все для него делала?

Сын поджимает губы.

– Я видел его как-то с девушкой, он сказал это коллега. Но тебе попросил не говорить.

– Тебе не показалось это странным?

– Ну, я не думал…

– Кто она?

– Не знаю.

– Молодая?

– Лет двадцать пять-тридцать.

Молодая…

– Мам, но ты не хуже ее.

Видимо, хуже.

Обида как яд подкатывает к горлу, отравляет и сводит спазмом.

– Если хочешь есть, на плите.

Оставляю его и иду в ванную.

– Мам… ну…

Закрываю дверь и дальше не слушаю.

Защелкиваю замок.

Опускаюсь на холодный кафель, открываю крышку унитаза и меня выворачивает желчью. Горло печет и разрывает внутренности.

Слезы то ли от боли, то ли от обиды, то ли от страха. Но их так много, что вырывается из меня стоном и истерикой. Выкручивает так, что хочется умереть.

За что мне это?

Почему со мной?

Не хочу ничего это. Пусть это будет сон. Пусть неправда.

Меня снова рвет.

Сводит резью в животе.

Когда вообще я стала для них чем-то неважным, а так…. сожитель, на чувства которого можно наплевать?

Захлопываю крышку унитаза. Вытираю губы туалетной бумагой.

Прислоняюсь спиной к стене.

Тут не сказке конец. Тут жизни конец.

Все сначала. С нуля.

А я не хочу сначала. Мне нравилась моя жизнь. Я хочу, как было!

Тремор от напряжения сводит тело, ножом филигранно вырезая на сердце ту часть, что была с ним связана. Мы же с ним шутили всегда, что мы как той цепью вокруг дуба связаны. Кота Лукомор назвали. У меня все было идеально, как в сказке. Долго и счастливо.

Почему никто не рассказал, как они жили потом?

Остались ли они вообще вместе?

Может, был еще какой-то секрет?

– Мам, ты в порядке? – волнуется за дверью Сашка.

– Да.

– Мам, выходи.

– Оставь меня одну.

– Мам, ну, прости.

– Саш, оставь меня.

Бухтит что-то, а мне просто хочется поплакать. Одной. Саму себя пожалеть. Понять, где не так что? Вроде и разговаривали мы с ним, не то, чтобы совсем не говорили или скучно было. И ездили вместе. Нормально все было. Как у всех.

Не пойму, почему молчал…

– Пап, она закрылась в ванной…

Кричит за дверью. Дергает ручку.

– Закрыто. Она не открывает.

– Саш, нормально все со мной, дай мне одной побыть.

Неужели не понятно, что мне плохо. Что я не буду это терпеть и проглатывать. Мне надо набраться сил и уехать. Новую жизнь начать. Это у Руслана есть фирма, деньги, все налажено…. как он говорит, повара, прачку, уборщицу, любовницу – всех можно купить.

У меня ни работы, ни денег, ни своего дома – ничего нет. И я не хочу ни любовника, ни повара, ни уборщика.

– Мам, открой дверь!

А если бы я умерла, им бы легче стало? Сыну, наверное, нет, Руслану просто было бы все равно.

– Саш, успокойся, – спокойно ему отвечаю, – со мной все нормально.

– Какого черта ты оставил ее в таком состоянии и уехал! Если с ней что-то случится, я тебе этого не прощу!

Толкает дверь, пытаясь ее выломать.

– Пап, ты скоро?

Только не он, сейчас он мне не нужен. Не хочу, чтобы Руслан видел меня в таком виде. Не хочу, чтобы жалел, чтобы думал, что сломал. Я же справлюсь с этим?

Поднимаюсь и открываю дверь сыну.

– Мам, – сразу бросается ко мне. – Папа уже едет.

– Не надо, нормально все со мной.

Огибаю сына и иду к себе в комнату.

– Может, помиритесь, а?

– Серьезно? Хочешь, чтобы у тебя две матери было?

 Глава 6

Мне нужен будет телефон, зубная щетка, расческа. Забираю нижнее белье. Увезу с собой один чемодан. Что влезет, то влезет.

Без остального как-нибудь обойдусь.

Теперь иду в гардеробную.

Столько всего…

Покупала, когда нравилось что-то, но потом как-то само получалось, что практически всегда дома. А тут лучше удобно одеться, чем на выход.

Может, и зря?

Любовница его, поди, в одном белье встречает. Накрашена, наверное, всегда.

Тридцать ей.

Морщин нет, наверное.

Грудь как пики трюфелей, а не растаявшее желе.

Смотрю на себе в зеркало.

Да нормально я выгляжу. Просто приелась уже. Смотреть столько лет на одно и то же лицо.

Пролистываю вешалки с одеждой.

Специально не буду брать то, что обычно ношу.

Новое возьму. Пусть неудобно будет, некомфортно, хоть мысли будут этим заниматься, а не закапывать себя еще большими комплексами.

– Мам, а ты куда?

Сашка.

Поникший тоже, переживает.

– Ухожу, – выдыхаю.

– Мам, папа же просил до утра его подождать. Потом поговорите. Он сказал, что не приедет.

– Ну и отлично. Спокойней будет. – Сын смотрит вопросительно. – О чем мне с ним говорить?

– Я не знаю, вы же хотели о чем-то поговорить.

– О том, чтобы я сделала вид, что ничего не знаю.

– Да нет же. Мам, ну выслушай его. Может, какое-то объяснение всему есть?

– Есть объяснение, твоему отцу стало скучно со мной.

– Да это бред. Я вообще не верю.

– Ты же сам мне сказал, что видел его с кем-то.

– Да это…. – садится на банкетку, – может, я ошибся.

– А он просто так сказал не говорить мне?

– Чтобы ты не волновалась.

– Саш, ты не мальчик уже, – складываю аккуратно брюки в чемодан. – У твоего отца куча в подчинении женщин. Я знаю его секретаря, знаю, когда он с партнерами женщинами ездит на встречи. Он сам это мне рассказывает, вернее, рассказывал. А вот когда он говорит, что это маме знать не надо, вот это уже не нормально.

Верхние пять свитеров, самые популярные, сразу в сторону, беру пару снизу. Перехожу к рубашкам.

– Как думаешь, если один человек сделал плохое другому, а ты об этом узнал и молчишь. То ты в этом случае хорошо поступаешь или плохо?

– Плохо, наверное…

– Для того, кому помогаешь скрывать, хорошо, а для другого – плохо. А если второй к тебе еще и относится хорошо, то ты, получается, для него предатель.

Беру рубашки свои, новые. Некоторые даже ни разу не надевала. Даже забыла про них. Платья. Беру только те, что подойдут по сезону.

– Мам, я не подумал…

– Странно, в двадцать уже про такое понимают.

– Ну, вы же с папой всегда вместе. Я не представляю, как это теперь будет. Ну, может он раз оступился, ну, мало ли, ну, прости его. Сделай вид, что не было ничего. Неужели ты не хочешь сохранить семью.

– Ты презервативами пользуешься?

– Мам…

– Что мам. Вот твой отец недалекий, видимо, нет. Потому что принес домой какую-то заразу. Мне теперь надо лечится, а ты хочешь, чтобы я это проглотила, здоровье свое гробила. Спасибо, сынок.

Укладываю по периметру чемодана ремни.

– Это опасно? Что это, СПИД?

– Сплюнь, но не мешало бы проверится и на это.

– Ты точно решила?

– Да.

– Куда пойдешь?

– Пока не знаю.

– А на что ты жить будешь?

– Точно, – поднимаю палец вверх и достаю из комода свои украшения. – Буду украшения продавать. Все равно от них толку…

– Подожди…

Сашка уходит.

Сапоги на каблуке. Пусть лучше ноги болят, чем сердце. Правда, пусть будет максимально комфортно, чтобы решать другие проблемы, а не думать о козлах разных.

– Вот, – сын протягивает мне ключи от квартиры и пластиковую карту.

– Что это?

– Моя карта, тут деньги мне отец давал… тебе нужнее, в общем.

– А ключи от чего? – пожимает плечами. – Что, Саш?

– Он мне дал денег, чтобы я снял квартиру себе.

Сашка давно об этом мечтал, жить отдельно со своей девушкой, ближе к университету.

Я была не против, а вот отец как раз говорил, что ему это не надо пока. Рано им еще жить самостоятельно.

– То есть резко вдруг разрешил?

– Ну….

– За моей спиной?

– Нет, мам. Я собирался сказать, искал квартиру просто.

– А когда собирался сказать?

– Вообще-то сегодня. Вам, обоим.

– Он молчание твое так купил?

– Нет, мам.

– Да.

Как будто ты не знаешь, что он просто так ничего не делает.

– А что мне отказываться надо было? – кладет с грохотом ключи и карту на комод. – Все равно это уже случилось!

– Случилось! Только ты закрыл на это глаза. Покрывать предательство – это тоже предательство.

– Мау, – в комнату заходит наш Лукомор.

– Иди сюда, мой котик, – беру на руки нашего любимчика. – Старичок мой, – ему почти пятнадцать лет. Старенький, но все равно очень умный и преданный.

Оставить его тут? Кто за ним ухаживать будет? Руслана нет целый день дома, Сашки тоже.

– Мам, прости.

– Вам вдвоем лучше будет. Можете не шушукаться по углам, а открыто говорить о своих делах.

Все, собралась.

Опускаю кота на пол.

Закрываю чемодан.

Сашка в дверях.

– Я не пущу ночью одну куда-то ехать. Или звоню опять отцу.

– Да не дергай ты его. Плевать ему на меня. Понимаешь? Он мне такое говорил… что лучше тебе не знать. Чтобы ты своей девушке никогда такое не сказал.

– Не пущу.

Мальчик мой. Любимый.

Только уже поздно.

– Не волнуйся, успокоила его, – я дождусь утром твоего отца, поговорю с ним, и потом уеду. Хорошо?

– Точно?

– Точно.

– Возьми деньги и ключи. А адрес, точно.

– Не надо, Саш, – но он уже лезет в комод за ручкой. – Это твоя жизнь и твои планы. Не надо их менять.

– Я тоже отчасти виноват в том, что сейчас происходит.

– Если бы ты мне рассказал раньше, это все бы произошло раньше. Я бы все равно не осталась и не стала его прощать. Такое не прощают.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Вот адрес, – показывает мне листок, берет ключи и карту, убирает в наружный карман чемодана.

Я не сопротивляюсь.

Пусть так.

Утром все выложу, сейчас устала же спорить и доказывать что-то.

– Иди спать.

Кивает, уходит.

Уверена, что слушать будет каждый мой шаг и шорох.

Да и по правде куда идти в ночь?

Саша встает на занятия в семь. Возможно, завтра захочет встать раньше. Поэтому я встану в пять, чтобы уехать раньше всех. Не нужны его объяснения, оправдания, угрозы, нападки.

Ничего этого не хочу уже. Спокойствия хочу. Спокойно где-то спрятаться и поплакать.

Просыпаюсь по будильнику в пять.

Хотя кажется, что и не спала совсем. Голова как разбитое корыто. Чищу зубы, умываюсь, наскоро причесываюсь. Делаю все бесшумно, чтобы не разбудить сына.

Свет не включаю, хватает подсветки ночных светильников, что расставлены по дому и срабатывают на движение.

Лукомора нет нигде.

Тихо его зову, но он не отзывается.

Может, у Сашки?

Ему все равно тут лучше будет?

Я еще не знаю, куда поеду. Может, там нельзя с котами? Чтобы у него стресс не случился, при переезде.

Оставляю на комоде в гардеробной обручальное кольцо.

Вот и сказке конец….

Тихо поднимаю свой чемодан. Не хочу, чтобы гремел и разбудил сына.

Иду к выходу. Страшно, как будто не из дома ухожу, а от преступников сбегаю.

Прохожу по гостиной.

– Куда собралась? – холодный, знакомый, но совсем не родной голос гремит на всю гостиную и я дергаюсь, роняю чемодан и смотрю на огромную тень на диване в гостиной.