Текст книги "Развод в 44. Вот и сказке конец... (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

 Глава 50

В палате тускло. Только лампа над койкой, мягкий свет на бледное лицо.

Руслан спит. После операции еще не пришел в себя.

Я не хочу ехать домой. Сказать больше, я боюсь.

Тут, где он без сознания, мне не так страшно, как там одной.

После операции прошло уже несколько часов. Врачи сказали – переломы, сотрясение, ушибы внутренних органов. Повезло. Повезло, что выжил.

Я сижу рядом, на стуле с жесткой спинкой, обнимаю себя.

Мне разрешили тут остаться. Хотя не положено, конечно.

Если бы не он… если бы не подставил машину под удар… Меня бы здесь не было. Я бы не сидела у этой койки. Меня бы просто не было.

Я всматриваюсь в его лицо. Он дышит через трубку. На мониторе пульс. Монотонный, ровный.

– Ты дурак, – шепчу. – Ты самый упрямый, самый дурацкий мужчина, которого я знаю. Сначала предаешь, потом спасаешь. Сначала говоришь это все, а потом жалеешь.

Мы поставили штамп в наших отношения.

Но это не меняет того, что я все равно переживаю за него. А он за меня. Иначе я бы тут не сидела, а он бы не врезался в тот чертов отбойник ради меня.

Дверь чуть приоткрывается. В палату заглядывает Стас, его брат.

– Можно?

Я киваю.

Смотрит на Руслана сдержанно, но в глазах у него тревога.

– Как он?

– Стабильно. Врачи говорят, что сделали все возможное. Теперь – ждать. Может, к утру проснется.

Стас молчит, потом смотрит на меня.

– Кому-то надо фирмой заняться пока.

Смотрит на меня.

– Я ничего не знаю по его делам.

– Тогда я.

– Стас, меня следователь спрашивал, кто это мог быть. Ты ничего не знаешь? – Молчит. – Мы развелись. Зачем меня убивать.

– Зачем? – усмехается. – А ты не понимаешь?

– Нет.

– На него надавили. После истории с прессой и тобой, которую Руслан замял, господин Ли сказал, что с таким скандалом сделка невозможна.

– Что?

– Да. Русу сказали публично отказаться от любой связи с тобой, чтобы не потерять этот контракт.

– А Руслан?

– На него давили, но он отказался от контракта. Без тебя… Без вашего "развода", без публичного отмежевания от тебя – не стал играть по их правилам. Сказал, что ты его семья, и точка.

Я выдыхаю от неожиданности и замираю. Легкие обжигает.

А я смотрю на мужа. Отказался от всего ради меня?

Я утыкаюсь взглядом в белую простыню. И не могу сдержать слез.

Стас садится рядом.

– Я сам удивлен, если честно. Пару недель назад, он наоборот увозил тебя в Китай, чтобы затянуть время с разводом и подписать контракт этот. А как вернулся, так сам все и разрушил. Просто пошел против всех. Сказал нарыть все, что можно на адвоката твоего и ту девушку.

Я медленно поднимаю взгляд.

– И что?

– Я сам с этим разберусь. Но есть подозрения, что они имеют отношение к этом аварии.

– Люд, я понимаю, что вы развелись, но ты не бросай его только сейчас, пожалуйста. Я могу сиделку нанять, но лучше, если ты рядом будешь.

Киваю молча.

Руслан все так же неподвижен.

А приборы также отсчитывают секунды его жизни.

Беру его прохладную руку и прижимаюсь к ней щекой.

– Я найду тех, кто это сделал. Обещаю.

Нет уже злости на него. Обиды.

Да, фантомное чувство о предательстве где-то витает, но сегодня Руслан как будто дал мне второй шанс прожить эту жизнь. А у себя, возможно, его забрал…

Стас уходит, а я так же сижу. Не знаю уже сколько времени. Время в этой палате будто остановилось. Я не слышу шагов, не замечаю медсестер, не вижу, как за окном начинает светать.

Есть только он. Он и его тихое, неестественно ровное дыхание через аппарат.

– Руслан, – шепчу, – ты слышишь меня?

Он не отвечает. Только пиканье монитора.

Почему он не просыпается?

– Пожалуйста… не уходи… не оставляй меня тут одну… – слезы капают прямо на простыню. Я уже не вытираю их, не сдерживаю.

Я жила одна. Знаю, что справлюсь, что не буду бедствовать.

Но с ним все равно какая-то опора есть.

Если оступлюсь, точно знаю, что кто-то поддержит.

Как и я его.

Мне страшно так, как не было страшно никогда. Я не хочу этой пустоты, в которую все больше затягивает страх, что он может умереть.

Я больше никогда не услышу, как ты зовешь меня: Люд. Никогда не увижу, как ты хмуришь брови, когда думаешь. Как морщишь лоб, когда сосредоточен. Я больше никогда не поцелую тебя. Не обниму.

Я прижимаюсь к его плечу, целую в висок. Осторожно, как будто боюсь навредить.

Это все между нами настолько отдалило нас.

И одновременно показало, как я скучаю по нему.

Я закрываю глаза, целую его в губы – тихо, осторожно, будто прощаюсь. И тут же накатывает такая волна страха, что я сгибаюсь пополам, прижимаясь лбом к его груди.

Слово “люблю” рвется наружу. Я его не говорила годами. А теперь оно жжет, горит, как клеймо.

Люблю.

Может, слишком поздно. Может, он уже не услышит.

Я поднимаю голову и смотрю на него. Лицо такое спокойное, будто он спит. Но я знаю – он где-то там. Слышит. Чувствует.

– Знаешь, я даже не помню, когда последний раз говорила тебе, что люблю. Думала, что это и так понятно. Любовь она в заботе, уходе, внимании. Но, наверное, не только в этом. Говорить тоже надо было. Больше, чаще. Помнишь у Ли, ты сказал, что слова только мешают. Что близкого человека надо чувствовать, его боль, страхи, переживания. Но наша жизнь не держится на этом. Жизнь держится на любви и вперед нас толкает любовь. А мы с тобой так редко последнее время говорили об этом, что упустили, когда она исчезла.

– Она…. никуда... не исчезла…

Тихо хрипит Руслан.

 Глава 51

От его хриплого голоса у меня перехватывает дыхание.

– Руслан! – сжимаю руку. – Руслан, ты слышишь меня?

Он моргает, будто сквозь сон. Он все еще бледный, с повязкой на лбу, один глаз заплыл, губы потрескались – но он в сознании. И это уже больше, чем я могла надеяться.

Пересохшие губы дрожат в попытке выдавить еще слова.

– Не говори, – шепчу, касаясь его лба, горячего, влажного. – Я врача позову.

– Где… я…

– В больнице. Все хорошо, ты в безопасности. Я тут, слышишь?

Он пытается пошевелиться, морщится от боли.

– Не двигайся, хорошо? Я на минутку, сбегаю за врачом.

Ловлю в коридоре медсестру и прошу позвать врача.

– Люд, – хрипит когда возвращаюсь, – нашли, кто это сделал?

– Пока нет, – качаю головой. – Стас занимается. Сказал, что найдет.

Еле кивает в ответ.

– Руслан Юрьевич, с возвращением, – отхожу в сторону, когда к нам заходит врач. – Как вы себя чувствуете? Боли сильные?

– Терпимо, – отвечает Руслан. – Когда выпишете?

– Выписать? – удивляется врач и усмехается.

– Мне работать надо… дела…. срочные...

Я не выдерживаю и резко поворачиваюсь к нему.

– Ты с ума сошел? У тебя переломы, сотрясение, ты после операции! Какие дела, Руслан?! Не слушайте его, Валерий Андреевич. Пусть лежит, сколько надо.

– Люда…

Он смотрит, будто не понимает, о чем я. Слишком давно привык, что все держится на нем. Что он всегда в седле.

– Все нормально со мной.

– Для начала переведем вас в отдельную палату, – кивает врач. – Там и будете «не лежачим». А дальше – посмотрим по состоянию. Поправляйтесь.

– Я ужасно выгляжу, да? – трогает лицо руками, морщится. – как герой дешевого боевика.

– Нет, – улыбаюсь ему, – ты как народный герой. Только без плаща и с катетером.

– Когда это снимут? Чувствую себя овощем, – ворчит он, пытаясь шевельнуться.

– Ну, если ты овощ, то вполне себе дорогой. С капельным поливом, гипсовыми подпорками и индивидуальным светом над грядкой. Осталось только бирочку "не трогать, идет восстановление" повесить.

Присаживаюсь рядом с ним.

Ловлю момент и встречаемся взглядами.

– Спасибо, Руслан, – тихо говорю, обхватывая его руку. – Если бы не ты….

Он слабо сжимает мои пальцы, едва уловимо, но уверенно.

– Ты не пострадала?

– Нет. Все в порядке.

Он выдыхает с облегчением.

– Ну и отлично, – ухмыляется мне. – Я-то со своими шрамами как-нибудь уживусь. А вот такую красоту, – поднимает руку и костяшками пальцев ведет мне по лицу, – не хотелось бы портить.

Медленно опускает руку на мою ладонь и тянет ее к себе, не отводя взгляда. Прижимает к губам. Они обветренные, шершавые, но в этом поцелуе столько трепетной нежности, что меня бросает в дрожь.

Руслана перевозят на каталке в отдельную палату. Кроме кровати тут есть стол и кресло. Немного больше места и удобней.

Поправляю ему подушки, помогаю сесть повыше, чтобы покормить бульоном, который принесли.

– Я сам, – тянется за ложкой.

Но на полпути опускает руку и отдыхает.

Я беру ложку сама, перемешиваю бульон.

– Помнишь, когда я ветрянкой заразилась от Сашки? – набираю в ложку бульон и пробую сама. Теплый. – Температура под сорок, я лежала – ничего не могла есть. А ты меня заставлял. Грел суп, сидел рядом и кормил.

Он улыбается – слабо, но по-настоящему.

– Ты помнишь?

Киваю и подношу ложку к его губам.

– Тебе надо чуть-чуть поесть.

Поев, прикрывает глаза и, кажется, снова засыпает.

Ставлю его телефон на зарядку, включаю беззвучный режим. Ставлю воду ближе, чтобы мог дотянуться. Накрываю лучше одеялом.

К вечеру Руслан оживает. Похоже, это живительный бульон был.

Уже начинает кому-то звонить, решать рабочие вопросы. Разбираться со всем этим.

– Уволить мы их не можем, а в полицию сдавай. Всех.

Отключается.

– Руслан, нашли, кто это сделал?

Смотрит в одну точку, будто собирается с мыслями. Лицо бледное, но в глазах стеклянная сосредоточенность. Его привычный взгляд, когда в голове он уже выстраивает стратегию.

– Да.

– Расскажешь?

– Предатели кругом одни. Только и ждали…

– Ты про кого? Карина эта?

– Нет, куда ей. Она там пешка только. Фейковый аккаунт создала и с него тебе писала. Параллельно закидала Саню спамом с разных номеров, чтобы телефон выключил и ты не дозвонилась.

Выдыхает.

– Зам мой.

– Люд, я в своей жизни большего стыда не испытывал. Честно.

– Из-за чего?

– Думал, людей знаю, разбираюсь немного. А по итогу ничего не видел вокруг.

– Чего не видел?

– Я тебе расскажу все, если хочешь, но это явно не добавить очков в мою пользу.

– Честность, может, и добавит.

– Люда-Люда… Вот тут, – показывает телефон, – все про деньги. А с тобой про чувства. И по-другому ты не будешь слушать. А мне надо вывернуть всего себя, чтобы как-то тебе объяснить и не ранить.

– Хочешь рассказать что-то, чего я еще не знаю?

– Нет, не хочу снова в этом копаться.

– Меня хотели убить или покалечить, хотелось бы знать за что.

– Карина спала с моим замом.

Оуу…

– Дела не в том, что спала. А в том, что они все это придумали против меня. У каждого был свой интерес. Она думала, что если не станет тебя, я к ней вернусь. Если не вернусь, то отомстит так мне, что уволил ее. Адвокат твой… он слишком труслив для убийства, но не для подковерных игр. Он копал под меня, устраивал проверки. В тот вечер меня как раз задержали на совещании – специально, чтобы я не мог быть рядом.

– Стас рассказал мне. Только я не понимаю – при чем тут я?

– Они решили, что ты – слабое звено. Что если надавить на тебя или, хуже, убрать – я сломаюсь. Соглашусь на условия китайцев, подпишу, чтобы все «утихло». Ты – единственное, что у меня осталось по-настоящему важного. И они это знали.

– Это так жестоко.

– Это большие деньги, Люда. Огромные. И у моего зама они были. Они хотели убрать тебя, чтобы сломать меня. Чтобы я выбрал бизнес, а не тебя. Стас их там всех на уши поднял и быстро признание выбил.

– Не проще ли было сразу тебя?

– Я тебя не погружал в это все, но многое на тебя оформлено. Это все законно, не волнуйся, но я не хотел тебя оставлять ни с чем. Мало ли, что со мной может случится.

Прикрываю глаза и выдыхаю.

– Люд, тебе лучше уехать на время.

– Куда?

– В Европу, может, в Азию. Куда захочешь. Я оплачу все.

– Я не хочу никуда уезжать.

– Не надолго, пока я тут не разберусь со всем.

– А ты что, меня не защитишь?

– Защищу, конечно. Но это риск.

– А там без тебя не риск? Я никуда не уеду, – машу головой, – и тебя в таком состоянии не оставлю.

Устало улыбается мне в ответ.

В следующие дни, палата превращается в мини офис. Руслан возвращается к своим делам. Но так как многое делать еще тяжело физически, то я помогаю.

И мне как-то спокойней тут с ним, чем дома одной.

Удаленные совещания, на которых он держится уверенным руководителем.

А я все эти дни рядом с ним так погружаюсь в это все, как не погружалась никогда раньше. Это такое напряжение, ответственность, кучу всего надо держать в голове, планировать заранее.

Что мое репетиторство – это как детский сад. Но оно мое и мне нравится тоже приносить кому-то пользу.

Не всем же миллионы зарабатывать.

А когда крышка ноутбука закрывается, он снимает маску сильного и непробиваемого, отключается от этих бесконечных совещаний, расслабляется. Никому, кроме меня, не позволяя видеть свою слабость, просить помощи, хоть на секунду усомниться в том, что не он тут всем руководит.

Позволяет проводить его до туалета, поддержать за руку, помочь переодеться, покормить его с ложки. Элементарные вещи, о которых сложно просить посторонних.

– Руслан Юрьевич, вижу, вы уже на поправку идете? – культурно высказывает свое недовольство всем этим врач. – Вам отдыхать больше надо.

– Отдохнул уже, хватит. Без меня завал там. Может, мне можно уже выписаться?

– Вам бы отлежаться еще.

– Так я дома отлежусь.

– А уход? Капельницы?

– Оплачу, пусть приезжают, ставят, перевязывают.

– Вам нельзя еще бегать по офисам.

– Обещаю, из дома буду руководить.

– Ну, если настаиваете.

– Настаиваю.

– Но если только Людмила поручится за вас.

Улыбаюсь.

– Поручусь, не волнуйтесь.

– Ну, хорошо, – соглашается врач.

Оставляет нас.

– Руслан, только обещай, что…

– Не могу обещать, но постараюсь.

Может, и лучше так. Дома многое проще.

– Давай мы с Санькой перевезем твои вещи из квартиры, оборудуем тебе пока гостевую под офис и спальню, стол туда передвинем, кабинет тебе сразу сделаем. Там душ есть, туалет, не надо будет на второй этаж подниматься.

– Ты хочешь, чтобы я в наш дом вернулся?

– А ты хочешь к кому-то еще вернуться?

Не понимаю его вопроса.

– Нет, просто ты сказала, чтобы я там не появлялся, – усмехается мне.

– Пока выздоравливаешь, можно.

– Спасибо.

– Это твой дом тоже. И там будет проще тебя контролировать.

– В гостевой значит?

– Да.

– А на спальню не договоримся?

– На спальню нет.

– Я понял. Ладно, гостевая, так гостевая.

 Эпилог

Спустя три месяца

– Пап, мам, мы решили пожениться, – объявляет Сашка.

Мы переглядываемся с Русланом.

У меня прямо перехватывает дыхание. Когда-то я только его родила, потом отвела в первый класс, выпускной, а сегодня мой взрослый сын говорит, что хочет жениться.

– Это надо отметить, – улыбается Руслан.

Много чего надо вообще-то.

Карина за покушение на убийство и раскрытие личной информации получила срок. Сергей пытался отмазаться и скинуть все на нее, но брат Руслана раскопал на него какой-то еще компромат, за что тот тоже получил срок.

Ну, а те, кто хотел сломать Руслана и убить меня, какие-то его компаньоны, он мне даже не рассказал, что с ними. Сказал только, что без криминала, чтобы успокоить. Но по обрывкам разговоров с братом, они их разорили и потом выкупили их долю за бесценок.

Дети уезжают к себе. Я убираю стол, Руслан включает в гостиной музыку.

Он давно поправился. Но пока шло следствие, оставаться тут одной было небезопасно, а сейчас, я так привыкла к тому, что он тут, что, наверное, и не хочу его отсутствия.

Все как-то само поменялось. Пока ухаживала за ним, параллельно училась на тех китайских курсах онлайн. Из-за разницы во времени занятия часто были то ночью, то поздно вечером.

Часто даже он готовил мне ужин, приносил чай, когда я не могла оторваться. Отдал свой кабинет, чтобы я могла заниматься там, а не бегать между кухней и спальней с ноутбуком.

Теперь вот предлагает уже перебраться в офис и расширяться. Первое время было страшно и волнительно, что не справлюсь, но Руслан составил мне бизнес-план, все расписал, предложил даже пару кабинетов у него в здании. Платить за аренду ему не надо, а я так буду рядом. Ну ,чтобы помогать мне легче было.

– Люд, – идет ко мне.

– Мм? – собираю со стола тарелки.

– Идем, потанцуем.

– Потанцуем? – застываю с вилками в руках.

Мы не танцевали лет десять или больше…

– Ага.

– Ты умеешь вообще?

– Обижаешь. Если человеку дано…

Забирает у меня вилки и кладет их назад в тарелку.

Взяв меня за руку, ведет в центр гостиной. Кладет руку на мою талию . Легко, чуть поддерживает. Другая держит ладонь.

Я неловко обнимаю его за плечи, как будто забыла, как это делать.

Медленно двигаемся, как будто боимся спугнуть момент.

Он пахнет чем-то знакомым – не духами, не мылом, не кремом, а именно собой. Тем запахом, под который я когда-то засыпала и просыпалась.

Руслан молчит. Только изредка чуть сжимает мою руку.

Я смотрю вниз, на его грудь, не решаясь поднять взгляд. А он все это время смотрит на меня.

Я это чувствую.

– Как у тебя дела?

И поднимаю наконец на него глаза.

– Хорошо все, у тебя?

– Плохо. Болит в груди.

– Давай я тебя запишу завтра.

– Не поможет.

– Поможет.

– Люд, – машет головой, – послушай, это другое. Я не прошу тебя забыть все, что было. Это невозможно. И не прошу простить все – это будет нечестно. Но хочу попросить еще один шанс.

Исчезло ли все между нами или нет еще? Можно ли что-то вернуть?

Или не надо ничего возвращать, а попробовать заново?

– Люда. Дай мне этот шанс. Просто быть рядом. Быть лучше. Каждый день. Без фальши, без игр. Только ты и я. Только мы, а?

Прижимает ближе.

– Люда, любимая моя, я не идеал, конечно, накосячил сильно, но я не хочу тебя терять.

Внутри сдавливает что-то нежное, чуть щемящее. Как будто сердце долго не дышало, а теперь – делает первый вдох.

Ведет колючей щекой по моей.

– Я люблю тебя.

Расслабляюсь, позволяю себе обнять его и уткнуться ему в шею.

Так хорошо, но так хочется плакать.

Он давно уже доказал, что любит, пусть не говорит, но каждый день это чувствую. И знаю, как ему сложно это все сейчас говорить.

Целую его, едва касаясь кожи.

– Хочешь, в другой дом переедем, чтобы там ничего не напоминало о прошлом?

Отстраняюсь и ловлю взгляд.

– Нет. Это наш дом. Мы тут начинали. Давай тут и состаримся.

Веду пальцем под шрамом на виске.

Зачем-то же все сложилось так, что я осталась жить.

И он остался.

А если бы погиб тогда?

Я бы что угодно отдала, чтобы жил.

Но вот он живет, и у меня есть возможность рядом с ним быть. А я не ценю то, что есть.

– Выходи за меня? Опять, Люд?

Упирается лбом о мой лоб. Трется носом о мой.

– Может, нам уже поздно расписываться. Свадьба это для молодых.

– Я хочу назад свою жену. Чтобы никто не думал, что эта роскошная женщина свободная.

Находит мои губы.

Мягко и вкусно целует.

– Знала бы ты, как я по тебе скучаю.

Я тоже скучаю.

Но вслух этого не говорю.

– Тебе опять скучно со мной станет. А так буду свободной, в тонусе будешь.

Усмехается.

– Нет уж. Скучно нам с тобой теперь точно не будет. Что мы все о работе, о детях думали. Будем теперь путешествовать. Раз в квартал обязательно. Может и чаще.

– Мммм.

– И куда-нибудь вместе ходить. Кинотеатр, балет, куда придумаем.

– Мне нравится.

– Если что-то придумаешь, что хочется, но боишься, говори, все обсудим.

– А ты ничего не боишься?

– Нет, конечно.

– А с парашютом прыгнул бы со мной?

– Ну, если… врач разрешит, то прыгнем.

– Ладно, я пошутила про парашюты, – обнимаю его за шею и танцуем в обнимку, как на школьной дискотеке.

– Проверяла, да?

Смеюсь, целуя его.

– Насчет свадьбы подумаю, но давай начнем с того, что ты переедешь ночевать в мою спальню, – шепчу ему в губы.

– Мне нравится твое конструктивное предложение, – подхватывает меня на руки и несет к лестнице.

– Руслан, подожди, ну, не сейчас же.

– Сейчас.

– А посуда?

– Ну ее к черту. Я потом уберу.

– Тебе нельзя тяжести носить.

– Ты не тяжесть, ты мое сердце. И я живу, пока ты рядом.

Я лежу на боку лицом к окну.

Ночь за окном темная, тихая. Только редкий шелест деревьев, будто кто-то бережно прикасается к веткам. С улицы тянет свежестью. Сквознячок едва ощутим – скорее, дыхание весны, чем ветер.

Руслан обнимает меня. Его рука лежит у меня на талии как якорь и напоминание – он рядом. Я снова не одна.

Его грудь ровно поднимается и опускается.

Он пахнет собой. Тем самым запахом, который я не могла забыть все эти годы. Теплом кожи. Близостью. Домом.

Я закрываю глаза и задерживаю дыхание. Чтобы услышать, как он дышит. Чтобы ощутить его ближе. Чтобы просто зафиксировать этот момент в памяти.

Все было так сложно. Так тяжело. Было столько боли, столько недоверия, столько раз, когда я говорила себе: "все, хватит".

Я действительно верила, что все кончено. И что я уже не смогу простить.

Но любовь она мягкая, гибкая. Иногда она приходит через страх, через борьбу, через жертвы и испытания. Иногда кажется, что растворяется в недоверии и обмане.

Я думала, что не смогу больше поверить. Но он доказал. Каждый день. Не цветами, не словами. А поступками. Заботой. Тишиной рядом, когда нужно. Объятием, когда больно. Шаг за шагом. Без требований. Без давления.

Переворачиваюсь к нему лицом. Его глаза закрыты, губы едва тронуты тенью улыбки. Он всегда так спит, когда спокоен. Как мальчишка.

Провожу пальцем по его щеке, касаюсь губ.

Я снова ему верю.

И любовь, которая как будто растворилась, снова накрывает нас.

И мне хорошо и спокойно.

Потому что он рядом.

Потому что мы снова – мы.

* * *

Приглашаю вас в свою новинку

Яна Мосар "После развода. Я не выбираю бывших"

– А ты подтяжку сделала что ли? Или ботокс? – язвит бывший муж.

– Нет, представляешь два года назад избавилась от чемодана, который зачем-то таскала за собой, – и бац – минус пять лет. Лицо разгладилось. Плюс самооценке. Плюс энергии. Минус предатель рядом.

– Ладно, если без шуток, – улыбается не прикрыто разглядывая меня, – то ты хорошо выглядишь. Возраст не забирает у тебя годы, Надюш.

– Сереж, у тебя же невеста молодая, чего ты на старух-то заглядываешься?

– Надя-Надя… это не невеста, так... потому что идеальный брак у меня был только с тобой.

– Он не был идеальным, дорогой, но стал бы им, если бы мой бывший муж умер богатым и молодым до нашего с ним развода.

– Знаешь, Надь, ты нравишься мне, Надь. Сейчас даже больше, чем раньше.

– А мне нравится, что теперь я могу выбирать. И бывших я не выбираю. То, что уже было в употреблении "не подлежит возврату", Сереж.

– Посмотрим еще.

Конец