Текст книги "Не все НПС попадают 3 (СИ)"
Автор книги: Ольга Войлошникова
Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
14. СТИМПАНКОВЫЙ ШИК
И ЧЕМ ЭТО МОЖЕТ ЗАКОНЧИТЬСЯ
Пятница, вечер.
Девки расфуфырились в этот раз ещё хлеще, чем в предыдущий. Шик, блеск, красота! Стимпанковая роскошь, одним словом.
Петька шёл по небольшому причалу частного туристического пароходства и думал, что смог бы узнать эту локацию, даже закрыв глаза – такая характерная смесь запахов и звуков – машинное масло, уголь, гарь (как от старых паровозов), шипение паровых двигателей, тонкоголосые сигнальные свистки…
В этот раз они отправлялись в небольшую морскую поездку на небольшом люксовом судне (паровом, естественно), нанятом вместе с командой (с шести вечера до девяти утра, услуги стюарда и экскурсовода включены). Погрузка на борт прошла без приключений, никто не бросался под ноги и артефактов подозрительного назначения не терял.
Маленькое путешествие вдоль побережья предполагало возможность сходить на берег в особенно живописных или заинтересовавших пассажиров местах.
Петька начал подозревать, почему в стимпанковой локации так популярны вечерне-ночные туры. В неверном свете закатных или рассветных сумерек дым от производств и механизмов не так сильно бросался в глаза, а уж ночь, подсвеченная тёплым светом местных ламп, и подавно выглядела романтичной.
Пароходик медленно продвигался по маршруту, составленному так, чтобы публика могла спокойно любоваться красо́тами. Деревушки, насыщенные немудрящей паровой инфраструктурой, сменялись обширными полями, по которым бегала паровая сельскохозяйственная техника, в лугах можно было рассмотреть стада, над которыми нависали медленные примитивные паровые шагоходы. Попалась пара маяков весьма колоритного вида.
Ближайшая остановка предполагалась в маленьком городишке с романтическим названием Синие Дымы́, славном множеством мастерских, большей частью специализировавшихся на сувенирных изделиях. Здесь можно было купить диковинные движущиеся кареты, паромобили и пароходы, на которых вполне могли бы разъезжать дрессированные мыши (а на некоторых, пожалуй, и кошки), движущихся кукол и прочие фигурки. Отдельные мастерские хвастались тем, что их машинки были самыми мелкими в мире – размером примерно с ладонь, а то и меньше. Были и их антиподы, создающие гигантские паровые шагоходы или пароботов совершенно фантазийного вида.
Прикупив с десяток забавных вещиц, путешественники вернулись на пароход и были приглашены стюардом на ужин.
– В это время суток мы накрываем обычно в столовой, – слегка поклонился тот. Плотный район мастерских, который тянется почти на два километра, не располагает к прогулкам на палубе…
Столовая была устроена в довольно просторном для такого маленького кораблика помещении. Картина, плавно проплывающая за окном каюты, и впрямь была не очень привлекательной. Копоть и гарь покрыли всю округу равномерным многолетним налётом. Чёрные угловатые строения тянулись, насколько хватало глаз. Взгляд непроизвольно старался отыскать в этой черноте какое-нибудь яркое пятно, но – всё безрезультатно.
– На стол смотреть куда приятнее, – резюмировал Петька, и все они принялись за ужин.
– Ой, смотрите – что это? – воскликнула Марина где-то во время десерта.
За очередной подкопчённой изгородью показался купол довольно большого механизма, выполненного, на взгляд путешественников, в несколько отличной от всех местных изделий манере. Было в украшающих его завитках нечто от фэнтези или даже от сказки.
Стюард, разливавший по бокалам вино, пояснил:
– Это довольно любопытная история. Для тех, кто верит в блуждающие огоньки и горшочки с золотом.
Медальон слегка вздрогнул, и Петька с внешним спокойствием попросил:
– И мы не прочь её послушать, а, быть может, и посмотреть своими глазами на этот артефакт.
– В таком случае, я предупрежу капитана о вашем желании, чтобы не пришлось возвращаться.
Спустя буквально пару минут стюард вернулся и продолжил:
– Итак, много лет ходили упорные слухи, что хозяин этой мастерской, мистер Лонгри, якшается с духами пустоши, которые якобы помогают ему в сложных делах. Кто поговаривал о лепреконах, а кто утверждал, что мастер Лонгри и сам имеет в родне дварфов – уж больно внешность у него на это намекает. Так или нет, но всяческие безделушки он продавал высшего класса, и на любой ярмарке у его лотка всегда стояла толпа. А к прошлой всемирной выставке технических достижений, в Лондоне – это месяца ещё не прошло – и вовсе изготовили они вот этот механизм. Самодвижущийся шагоход – и он действительно самостоятельно шагал и выполнял команды не только с матриц, но и подаваемые голосом, я сам это видел, господа! Три дня он приводил в восторг публику, а потом внезапно встал. Просто превратился в груду металла в одно мгновение. Мастер Лонгри рвал и метал, но сделать, представьте себе, ничего не смог! Тут же поползли невообразимые слухи. Говорили, что от мастера Лонгри сбежал помощник, которого он удерживал около себя насильно. Шептались, что бедняге приходилось сидеть на цепи и есть из миски, как собаке. Кто-то говорил, что в своей мастерской мастер Лонгри вообще держал его в подвале, а по приезде на выставку за неимением условий он запер бедолагу в большой ящик, а тот дождался подходящего момента, разобрал по запчастям все замки и сбежал. Дошли до того, что этот подмастерье был чуть ли не колдун, и украл он истинное сердце шагохода, – в этом месте рассказа кулон снова слегка дёрнулся, и Петька вдруг подумал, что, кажется, знает другую сторону этой истории.
– А вы как считаете? – слегка прищурясь, спросила стюарда Марина.
– Я, леди, полагаю, что всё это страшилки для барышень. Ну, кто в наше просвещённое время будет держать подмастерье, да ещё такого ценного, в коробке? Как же ему там работать? Если он вообще был. А если, допустим, у мастера был помощник, сведущий в алхимии, и они – предположим – не сошлись в цене за услуги, вполне возможно, что алхимик взял да и ушёл к другому нанимателю, предложившему лучшие условия контракта. На выставке таких историй происходят десятки, уж поверьте. А алхимический привод – штука тонкая. Да и мало ли как они разошлись, мы же не знаем. Спасибо, вся выставка не рванула. Хотя, тогда бы алхимика точно в розыск определили. А так – поохали да разошлись.
– А робот? – спросила Яга.
– Что, мадам?
– Ну, шагоход этот?
– А-а! Завести его так и не смогли. До вечера мастер Лонгри вокруг него метался, да так ничего и не наколдовал. А аренда павильона на выставке, сами понимаете, стоит недёшево. Вот, к вечеру и пришлось им сматывать, как говорится, удочки. Грузовым дирижаблем шагоход сюда транспортировали. Мастер Лонгри злой был, истинно как злобный дух. Он-то надеялся нажиться, а влетел в расходы, – стюард усмехнулся. – И не бросишь, сколько материалов дорогих в него вложено!
– Ну, ещё бы, – практически под нос пробормотал Петька.
Главное теперь – слишком сильно свою заинтересованность не демонстрировать.
Интересующий их рабочий двор мало чем отличался от прочих: сараи, мастерские, ангары, всё в угольном налёте. А вот мастер Лонгри действительно оказался чудовищно похож на дварфа. Нет – он был дварфом, об этом кричало всё Петькино существо – вся память Тури, сына Они, старшего мастера посёлка у круглого озера. Гнома, мать которого убили дварфы.
Все силы ушли на то, чтобы совладать с лицом.
– Откуда ты родом? – голос вышел настолько неродным, что девчонки дружно на него уставились, а мастер Лонгри невольно сделал шаг назад, к дверям своей мастерской.
– Я родился в предместьях Лондона, сэр. В рабочих казармах промышленного района.
– Ты лжёшь!
– Нет, Петь, он говорит правду, – Яга осторожно взяла его за руку.
– В чём дело, господа? – сопровождающий их гид растерялся.
– Спрошу по-другому, – прорычал Петька, – из какого ты рода⁈
– Я Лонгри по рождению, – дварф попятился к крыльцу, нашарил стоящий у входа молот, – прошу вас, уходите…
Петька развернулся на пятках и упёрся взглядом в замерший шагоход. В обводах конструкций, в тонких, почти невесомых линиях отделки чётко читалась рука мастера. Мастера из Города Гоблинов!
Все эти россказни про подмастерья, который сидел прикованный на цепи в подвале – правда!!! Только вот этот подмастерье и был истинным создателем шедевров.
Багровая пелена застелила глаза. Петька обернулся и произнёс формулу кровной вражды – теперь у него был двойной повод! – на древнем языке гномов Нории. Голос звучал хрипло.
Неизвестно, понял ли мастер Лонгри хоть одно слово, но сделался бледен даже сквозь кузнечный загар.
Перед лицом сверкнуло, остро запахло полынью, и вспышка ярости слегка утихла. Яга деловито отряхнула руки и ни секунды не сомневаясь обтёрла руки о шикарную юбку.
– Я думаю, нам лучше уйти!
Вся компания вымелась со двора, сопровождаемые растерянным гидом, бормочущим что-то типа: «Приносим извинения за доставленные неудобства…» Пароходик отвалил от маленькой пристани. Более всего недоумевал экипаж.
– Петь, в чём дело? – Марина была не на шутку взволнована.
Петька метался по гостиной их строенного номера как раненый зверь:
– Точно такие же чернобородые убили мою мать!
Девки тревожно переглянулись. Яга прикусила костяшки пальцев. Марина осторожно спросила:
– Ты имеешь в виду ту историю, из сна?
Петька остановился и глухо зарычал.
– Она была моей матерью. Она качала меня на руках и учила старинным легендам. Она была моим первым мастером! И она отдала свою жизнь за то, чтобы мои сёстры остались живы!!! – тут он понял, что говорит на гномьем и осёкся. Но девки каким-то образом поняли.
– Давайте почтим её память, – Марина подошла к столу и налила вина в три округлых бокала. – Не чокаясь.
Они выпили и немного посидели молча.
– Петь, ты только не ори, – негромко сказала Яга, – но этот парень и правда не врал. Лонгри он.
– Я не знаю такого клана, – Петька устало прикрыл глаза.
– Всё приходит и уходит. Сколько лет-то прошло с тои истории под горой? Лет пятьсот, поди.
Он устало потёр лицо.
– Простите меня, девочки. Я прекрасно понимаю абсурдность и сюрреалистичность истории. Умом. А сердце кричит…
Марина вздохнула с некоторым облегчением, но тут внезапно горько высказалась Яна:
– И не говори, Петька. Иногда я себя такой Ягой-Ягиней ощущаю, лет на тыщу. Идут эти игруны, а мне такие ломы их встречать, так бы всех и зажарила!
– Так, ну хватит! – всплеснула руками Марина. – Будут тут древностью меряться! Мамонты, тоже мне. Вы лучше подумайте: что за мастер на самом деле сделал этого робота?
– Да тут, как раз, всё понятно, – Петька немного встряхнулся. – Гоблинская работа, сразу видно.
– Мне тоже так показалось.
– Чего и удивляться, что в подвале мастера-то держали, – согласно кивнула Яга. – Свет-то, он этим мелким не пользителен. А как случай представился – он и утёк. Может, и пособил кто…
Петька подумал, что он, кажется, подозревает, кто же это сделал. И что этот кто-то в оплату за свои услуги получил.
– Так, девочки. Мне нужно в замок. Срочно. На часок, наверное. Если получится – постараюсь быстрее.
КОМИТЕТ ПО ПОДТВЕРЖДЕНИЮ…
Петька ввалился в свою будущую приёмную (или правильнее назвать её «секретарской», поскольку в реальности никто и никого принимать там не собирался?), и чуть не рухнул в огромную дыру прямо посередине. Несколько гоблинов обсуждали, в какую зону нижних уровней будет интереснее устроить выход, и будет ли он один. Увидев тёмного властелина, все страшно обрадовались и на два десятка голосов бросились хвастаться достижениями.
– Секунду! – Петька поднял ладонь. – Мне нужны старшие мастера. Прошу вас, следуйте за мной.
Пока рабочего кабинета не было, Петька решил работать в своей гостиной.
Он мельком заметил суету в кухонном блоке, множество корзин, коробок и ящичков (и порадовался, что наконец-то можно будет получать нормальную еду!), прошёл в гостиную уселся в кресло и предложил мастерам занять диваны.
– К сожалению, более подходящей мебели у меня для вас нет. Итак, господа… – Петька изложил историю стимпанкового робота и его нынешнего владельца.
Мастера скорбно покачали своими ушастыми головами:
– С приходом в упадок Нории многие из нас рискнули отправиться в другие земли в поисках лучшей доли. Так, как вы, господин, напрямую между мирами мы ходить не можем. Но если где-то присутствует тонкая грань, через которую можно проскользнуть – будьте уверены, гоблин её заметит. Поэтому нашего брата встречают подчас в самых неожиданных местах, да-да. Иногда они теряют осторожность и попадают в плен. Это тем более печально, если гоблин одинок. Некому прийти к нему на помощь…
– Меня интересует, можно ли достоверно определить: выполнено изделие гоблином или нет?
Гоблины дружно закивали, словно партия старинных собачек, которых пристраивали на панели автомобилей:
– Конечно! У каждого гоблина своё клеймо. Оно крошечное, и подчас владелец предмета даже не подозревает, что оно есть.
– Я хочу проверить. Быть может, все наши подозрения напрасны.
Внутри мастерской Лонгри Петька не был, и напрямую туда пройти не мог, но во двор – запросто! Однако, ощущения от места разительно изменились, и дело было вовсе не в прошедшем часе.
– Сбежал! – презрительно скривился Быстротукс.
Мастер Лонгри действительно сбежал – скрылся со всей поспешностью, выдающей то, что прорвавшиеся слова Тури он понял хотя бы частично. Распахнутая дверь мастерской поскрипывала, внутри всё свидетельствовало о торопливых сборах. Радовало, что самый главный предмет, ради которого они все сюда и явились, Лонгри утащить никак не мог.
– Вот это вещь! – потрясённо выдохнул один из мастеров. – Очень, очень похоже на наших. Старая школа! Тогда некоторые мастера ещё умели самостоятельно управляться с технической магией.
Гоблины облепили конструкцию. Спустя минуту, казалось, что они всюду.
– Ну, что? – Петьке не терпелось получить ответ на свой вопрос.
– Я нашёл! – закричал один из мастеров, забравшийся в центральную часть конструкции так, что видны были едва ли его пятки. – Это мастер Златорукс!
– Вот уж где воистину старая школа! – Быстротукс спрыгнул с опорной подножки. – Если мастер жив, ему, должно быть, уже лет четыреста. Я был совсем мальчишкой, когда он уже заслужил это переходящее имя в честном мастерском поединке! А вскоре он исчез. Вот, значит, куда его занесло…
Мастера потихоньку собирались вокруг тёмного властелина.
– Вы успели вовремя, наш господин… Да, видно, что модель начали разбирать… Но мы сможем всё восстановить!.. Жаль только, без сердца она будет просто механизмом…
– Без сердца? – Петька сунул руку во внутренний карман и извлёк из храна предмет, несколько недель спокойненько стоявший на полке в его спальне в учебной части и изображавший светильник по ночам. Сие действие вызвало всеобщее онемение в рядах. – Я думаю, Златорукс пытается выжить в недружелюбном Лондоне. Возможно, он слаб и истощён, – тёмный властелин вложил сердце робота в дрожащие руки Быстротукса. – Полагаю, наша локация многое приобретёт, имея в своих рядах такого мастера? Что скажете?
15. ВРОДЕ И НЕ ТРИНАДЦАТОЕ…
ДЕВОЧКАМ СКУЧНО
Марина смотрела на закрывшуюся за Петькой дверь и задумчиво барабанила ноготочками по столешнице.
– Ну, и что – мы с тобой будем тут сидеть? По-любому ведь часа два гулять будет.
– Ага, – Яга поджав губы покрутила вазочку с фруктами, отщипнула себе пару виноградин.
– Знаешь что?..
– Пока не знаю, но ты мне сейчас скажешь.
Марина фыркнула и снова нахмурилась.
– Пока он ходит – сгоняем до Вентру?
Яга прищурила правый глаз:
– За шоколадку переживаешь?
– М-гм. Девка молодая, опыта мало, а там такие акулы ходят…
Яга хмыкнула, цыкнула зубом, и сквозь молодую внешность как будто проступили те тысячелетия, которые она тут недавно поминала.
– А, пошли! Чё сидеть-то, штаны просиживать?
Марина пропустила пассаж о штанах и шустро назвала координаты места.
– Чё, прям с ноги в поместье зайдём?
– Давай что-нибудь поближе, в лесочек там рядышком. Присмотримся со стороны…
В лесу было тихо, и только на обломанной ветке старого дуба, стоящего на краю не очень дружелюбно выглядящей поляны, топталась упитанная птица, похожая то ли на глухаря (если только бывают глухари бежевого цвета в коричневую полоску), то ли на киви (которая не фрукт, а птица), но с клювом помассивнее.
– Ку-ку… – примерилась птица, присаживаясь на ветке.
Из кустов, скрывающих большое дупло в основании дерева, хрюкнуло.
Птица покосилась на звук и повторила более решительно, но со странным акцентом:
– Ку-у-у-ку-у-у…
Пробегавшая мимо лисица скосила на неё глаза и осуждающе покачала головой. Возможно, она бы ещё и лапой у виска покрутила, но задерживаться на виду так долго было опасно, да и голубь в зубах мешал. Лисица скрылась в кустах, бесшумная, как лунный свет.
Птица продолжала издавать приглушённые звуки, время от времени вздыхая. Минуты через три ей, очевидно, надоело это занятие, она зевнула и поёрзала.
Из дупла шикнуло.
Птица вздохнула и потянулась, усаживаясь поудобнее.
– Ой-й-й… Ку-у-у-ку-у-у… – и немного погромче: – Ку-у-у… – круглый желтоватый диск луны пересекла огромная тень и птица оборвала звук, вытягивая шею.
Тишина сделалась осязаемой.
– Ку… – сверху на ветку рухнула огромная летучая мышь с неприятно длинными, торчащими из пасти клыками!
Лиса, затаившаяся в своём укрытии и наблюдавшая эту картину, приготовилась пожелать кукушке быстрой смерти, но…
Над поляной стояла густая тишина.
Лиса тупо смотрела в сторону старого дупла, переваривая увиденное. И голубя, конечно же, тоже переваривая, потому как нет ничего глупее, чем сидеть в лесу Вентру, распространяя вокруг себя ароматы свежей крови.
Итак, сперва у птицы обнаружились когти. На лапах, да. Длинные и острые когти, которыми она вцепилась в летучую мышь. Потом она от всей души долбанула вампиршу в лоб. И утянула в дупло. И вот уже полчаса вокруг было так тихо, как будто всё это лисе приснилось.
Вывод?
Теперь придётся опасаться ещё и сумасшедших кукушко-мутантов…
Яга распахнула дверь избушки и поддала хорошего пинка отчаянно верещащей летучей мыши:
– Захочешь – долетишь!
Та несколько раз кувырнулась и начала набирать высоту, сильно кренясь на правый бок.
– Терпеть не могу этих, – Марина брезгливо передёрнулась. – Выбрал быть вампиром – будь! Чего зверюшек-то третировать.
– Ну-у-х-х-х… Они ж типа эти… Вроде как, вегетарьянцы.
– А вот нечего! – воинственно вскинулась Марина. – Пусть теперь думают, на кого кидаться. Ладно, чё там у нас?
– Как мы и предполагали, в башне.
– А рассвет у них?
– Через полчаса-час, где-то так.
– Петю надо взять. А то не поймёт он нас.
– Ну, пошли тады на кораблик. Вернулся уж, поди, наш касатик.
Марина остановилась у двери и обернулась к Яге вполоборота:
– Я вот не пойму сейчас: ты стебёшься или как?
– Ну… стебусь маненько, а как же без того-то… Профессиональная деформация – слыхала про такое?
Петька сидел в кресле у стола и меланхолично возводил зиккурат из виноградинок. Подумать было много о чём, и медитативное занятие помогало выстроить мысли.
– Вы бы хоть табличку «Не беспокоить» на дверь повесили, – попенял он ввалившимся девкам.
– Петь, есть новости! – с места в карьер начала Яга.
– Хорошая и плохая? – поднял он бровь.
– А как ты узнал? – удивилась Марина.
– Давайте сперва плохую.
– Зуримбу поймали, – поджала губы Яга.
Петька ощутимо скрипнул зубами.
– Зато она нашла гоблина, – чувствуя себя совершенной дурой, добавила Марина. – И мы знаем, где они! Мы подумали, что ты захочешь пойти с нами…
– Ещё бы.
ТЁМНАЯ СТОРОНА БЕЗУМИЯ
Мамочки, как же больно…
Мысли кончились, превратились в сплошной алый ужас…
Она до последнего думала, что так нельзя, что они так играют, что это всего лишь сказка, и вот сейчас дверь откроется, войдёт менеджер в офисном костюме, похлопает в ладоши и похвалит всех присутствующих за то, как антуражно они всё разыграли.
С толку сбивал гоблин, сидящий скрючившись в подвешенной над ямой клетке. Гоблин был мобом, но… Но этот моб источал настоящий ужас.
И… никто не пришёл. Не остановил бешеного Вентру в щёгольских кожаных перчатках. Назначение этих перчаток она поняла, когда он вытянул из стены длинные тонкие цепи белого металла. Серебряные. Цепочки, каждое крохотное звено которых отсвечивало острыми зазубренными краями.
Время от времени она забывалась и начинала рваться, стараясь освободиться от серебряных силков. От этого становилось только хуже. Количество серебра было рассчитано таким образом, чтобы сверхбыстрая вампирская регенерация почти успевала восстановить повреждения. От резких рывков обжигающий металл вреза́лся в плоть, продолжая жечь изнутри…
Это было нечестно! Когда они подписывали контракт на полное погружение, никто не говорил, что может случиться так. Всю ночь она провисела в серебре, а утром взошло солнце, и это оказалось ещё хуже. Потому что в башне были окна, а штор не было…
Маленький гоблин тихо скулил, глядя, как солнце съедает ноги новой пленницы – сперва кончики пальцев, потом ступни, лодыжки… Яростное дневное светило пожирало её плоть, двигаясь всё выше. Она кричала, потом выла, потом могла только хрипеть… К вечеру светящееся пятно, казавшееся лавой, превратило её ноги в обугленные останки костей, но Зуримба уже мало что понимала.
Кажется, вокруг были другие… Голос барона Вентру заходился криком. Что-то про предателей. Про наказание.
Потом стало темно и все ушли. Только серебро продолжало прижимать к стене её измученное тело. То, что от него осталось…
За долгую вампирскую ночь ноги почти восстановились. Почти. Но она немного пришла в себя. И ужаснулась, различив в окне признаки подступающего рассвета. В ожидании предстоящей солнечной пытки серебряные путы казались почти терпимыми…
Хлопнула дверь.
– Я смотрю, ты уже очнулась, полна бодрости и сил. Молодец! Какая воля к жизни! – барон Вентру прошёлся из угла в угол маленькой камеры, остановился перед клеткой с гоблином. Зуримба только сейчас заметила, каким тот был худым, одни кости… – Ты внимательно смотрел? Я ведь могу перевесить клетку пониже, чтобы ты тоже… позагорал… – гоблин мелко затрясся. – Думаю, ещё один воспитательный день тебе не помешает, после чего мы вернёмся к теме подписания пожизненного контракта. – Вентру довольно хохотнул.
А ведь вышивка у него на воротнике аристократической сорочки, серые летучие мышки – это ведь и впрямь серебро! Регенерирующий организм ощущал это с особой отчётливостью. Барон Джулио позирует. Как будто ему всё нипочём…
Зуримба молчала, как затаившийся зверёк. Этот человек был страшным. Страшным сумасшедшим. Такой будет только хохотать, если начнёшь умолять его о пощаде. Лучше молчать…
Он подошёл, поддел пальцем (в перчатке, конечно же) серебряную цепь.
– Тебе не кажется, что здесь слегка расхлябалось? Сто́ит подправить…
Цепи впились в тело сильнее, заставив её судорожно втянуть воздух сквозь зубы. Джулио остался доволен плодом своих усилий.
– Так-то лучше. Вскоре, детка, тебя ждёт новое приключение. Как происходит процесс, ты уже видела, так что глаза тебе сегодня… – он сделал паузу, наблюдая за её реакцией, – ни к чему. Я послал курьера в деревню. Он привезёт святой воды. Плеснём тебе на личико, чтобы ты смогла лучше сосредоточиться на внутренних ощущениях, – слёзы сами собой полились из её глаз, и Джулио остался этим чрезвычайно доволен. – Предвкушай. Плачь, – он страшно ощерился, – пока есть чем!
И она плакала, глядя на край неба, наливающийся убийственно-жёлтым, а потом ярко-оранжевым. В этом свете было дыхание ужаса…
Дверь распахнулась, заставив её вздрогнуть и вжаться в стену ещё сильнее.
– Вот урод! – хором воскликнули два женских голоса.
Это они! Жёны тёмного властелина! И он тоже здесь – сам! Неужели они пришли из-за неё⁈
Девушки начали освобождать её от цепей, пока тёмный господин снова распахнул дверь, из которой вдруг повалили шустрые зелёные гоблины с кучей каких-то штук и начали бодро разбирать клетку, в которой сидел их родственник. Все что-то возбуждённо верещали.
Это было так не похоже на правду, что требовало уточнений. Если это сон – то страшно проснуться. Но был неплохой вариант, который с лёгкостью объяснил бы всё что угодно: жизнь пришла к своему финалу, только теперь уж окончательно.
– Я умерла? – спросила Зуримба.
Потому что всё это никак не могло происходить на самом деле.
– Не понимаю я по-негритянски, – проворчала зеленоглазая блондинка и с неожиданной для женщины силой выдернула из стены серебряный крепящий механизм, покрутила в руках и… сунула себе в хран. Вместе с цепочкой! Взамен оттуда появился маленький тёмный пузырёк:
– На-ка, пивни. Для тёмных – само то!
– Давай! – ободряюще кивнула вторая. – Пей живее!
Питьё оказалось сладким и пряным. И спустя буквально три секунды Зуримба поняла, что может самостоятельно стоять! Рубцы от цепей стремительно разглаживались.
Гоблины сняли подвесную клетку и с воплями поволокли её… куда? Зуримба с подозрением смотрела в проём. Это явно не коридоры Вентру. Это портал! Как же она могла забыть!
– Без меня клетку не вскрывайте! – крикнула Марина в спины мелким, и тут (не иначе происками коварных духов воздуха!) в незастеклённое окно влетел резкий порыв ветра, и дверь захлопнулась. И открылась снова!
В камеру, не ожидая никакого подвоха, вошёл элегантный барон Джулио, за спиной которого толпилась чуть ли не вся местная вампирская диаспора. Всем хотелось посмотреть редкую казнь. Как же!
Плошку со святой водой Джулио нёс лично, но держал руку слегка на отлёте, чтоб случайно на себя не плеснуть – кому ж охота заживо расплавляться?
Зуримба, разом забыв все русские слова, взвизгнула, с ужасом тыча в плошку пальцем.
Яга, стоявшая ближе всех к двери, но чуть сбоку, среагировала первой, от души пинанув по руке вампира. Вода выплеснулась широким веером, оросив всех стоящих у Джулио за спиной, но больше всего досталось ему лично! Лицо барона Вентру мгновенно превратилось в кипящее месиво. От рёва старшего вампира вздрогнули стены. Нет, такого монстра чашка святой воды вряд ли убьёт. Да, у него вытекли глаза, но минут через пять он их отрастит заново…
За спиной барона взорвалась паническая каша из летучих мышей, в которых рефлекторно перекинулась бо́льшая часть вампирёнышей.
Петька решил не дожидаться, пока Джулио (который, к слову, уже начал яростно шарить руками вокруг себя) вернётся в боевую форму – и дал ему хорошего пинка в живот, выдворяя в коридор. Миг! – закрыть дверь! – ещё миг – открыть в свой, родной уже замок!
Девки, не дожидаясь команды, подхватили Зуримбу по́д руки и бросились в открывшийся проём. Петька вошёл последним и прикрыл створки. Ну, вот теперь пусть Вентру бесится, сколько его душе будет угодно.
ДОЛГ И ПРОФЕССИОНАЛИЗМ
Остаток ночи прошёл бурно: выслушивали рассказы; сперва вампирши, исступленный и сбивчивый, после которого Яга с Мариной напоили её какими-то мощными эликсирами (возможно, с экстрактом поющих грибов) и отвели спать, «чтоб психика восстанавливалась», потом маленького гоблина – долгий и обстоятельный.
Гоблина извлекли из клетки с помощью обеих ведьм, какая-то там стояла убивающая защита на выход, и к моменту беседы он был уже умыт, переодет в новую опрятную одежду, исцелён и накормлен. Чтоб два раза не вставать, Петька пригласил на беседу весь актив гоблинских бухгалтеров и управленцев, и под конец совещания начал чувствовать себя немного лишним на этом празднике жизни – настолько специфические темы начали обсуждаться.
Сделав для себя вывод, что спасённый кадр, помимо всего прочего, может вынуть из кармана пару экономических козырей и кое-что из компромата (на случай, если Вентру вдруг решит бодаться по-настоящему), Петька отправил всю эту гоблинскую братию продолжать обсуждения в одном из свободных залов, а сам пошёл на кухню, где уже чаёвничали Яна с Мариной.
– Ну что, девицы-красавицы, накрылась медным тазом наша поездка?
* * *
Команда маленького пароходика привыкла к самым разным пассажирам – и к спокойным, и к взбалмошным, и к скандальным. Ну, вышел некий пассаж с этим Лонгри – так и сам Лонгри странный, все говорят. Однако, когда полоса мастерских закончилась и экскурсовод пришёл, чтобы пригласить клиентов на палубу, полюбоваться прекрасным видом на очередной город, порт и подсвеченную гирляндами ламп ветку монорельса, пассажиров в гостевых апартаментах не оказалось. Всё было на своих местах, и обстановка кают не пострадала. Постели стояли нетронутыми. И только на блюде для фруктов высилась четырёхгранная пирамида с плоской крышей – из виноградин…
Капитан принял решение продолжить путь, поскольку следующим утром в точке назначения они должны были взять на борт новую группу туристов.
Тем большей неожиданностью стал раздавшийся спустя два часа из каюты звук колокольчика.
Стюард, взявший в поддержку кочегара, с немалым изумлением обнаружил в пассажирской гостиной всё тех же клиентов, спокойно сидящих за столом.
– Мы просим прощения за беспокойство, – сказал мужчина, – было бы неплохо подать глинтвейн и фрукты. Сервируйте нам на свежем воздухе, мы хотим полюбоваться побережьем.
Стюард растерянно посмотрел на кочегара. Кочегар пожал плечами и спрятал за спину лопату, которую взял с собой для крепости духа. Профессиональные навыки вступили в борьбу с логикой – и выиграли. Пассажиры присутствовали. Всё оплачено. Какие могут быть сомнения?
– Как скажете, сэр! – стюард приветливо улыбнулся. – Прошу на палубу, сейчас как раз откроется великолепный вид!
