Текст книги "Не все НПС попадают 3 (СИ)"
Автор книги: Ольга Войлошникова
Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
– С-с-с-су-у-у-уки… – процедил Каларниф. Это что же – дверь, значит, тоже не откроется? Ах, вы ж твари…
ПРОДОЛЖАЕМ РАЗГОВОР
Дрозд с Петькой спустились в «предфинальный зал», этажом ниже. Помещение было не так чтобы очень здоровым, но приличным. Много чёрного и огненного, огромные страшные скультпуры, массивные чёрные колонны, между которыми замерли совершенно равнодушные ифриты. Огромные, понятное дело.
– Они вообще – как? – кивнул на ифритов Петька.
– Нормальные бойцы, агрятся только на чужаков – это уж тут система распознаёт. Понятное дело, мобы. Кто ещё тут сутками стоять будет.
– М-гм. А следующий зал – это уже самого́ тёмного властелина?
– Да, типа тронный, полный фарш.
– А это, получается – вроде как секретарская приёмная?
Дрозд хмыкнул:
– При должном уровне фантазии можно обозвать и так.
– А двери?
– Пошли, – они прошагали меж четырьмя огромными мобами, равнодушно не обращающими на их перемещения внимания настолько, что они тоже начинали казаться статуями.
– А если я с ними заговорю? – кивнул в сторону ифритов Петька.
Дрозд пожал плечами:
– Не думаю, что что-то произойдёт. На моей памяти никто этого не делал. Да я и не уверен, что они настроены на распознавание речи.
– А дверь?
– Требует наличия пары артефактов. Обычно у всех, кто досюда доходит, они есть. Нас с тобой, как ты понимаешь, это не касается.
Дрозд толкнул тяжёлые двустворчатые двери, и их взгляду открылся огромный зал – высотой этажей в восемь, а, может, и во все двенадцать. Колонны, огромные, как древние секвойи, светились багровым пламенем, пространства между ними чернели непроглядной тьмой.
– Я так понимаю, отсюда тоже всякое лезет?
– Правильно понимаешь.
– А на троне сидеть обязательно?
На огромном (да, чёрном), очень пафосном троне сидел временно исполняющий обязанности тёмного властелина моб. В чёрной короне и доспехах настолько шипастых, что любой ёжик бы обзавидовался.
– В момент подхода пати – да. Маячок приходит, и ты выходишь в этот зал, там специальные персональные двери есть. Тебе с твоим свойством вообще беспроблемно.
Петька осмотрелся и присел на ступеньки трона.
– Если вы не против, я бы хотел сделать кое-какие пометки касательно возможных изменений, чтобы не забыть.
– Да без проблем!
09. КТО ПРОТИВ ТЕБЯ?
* * *
На ужин он пришёл в столовку один – Марина, как и обещалась, была вне доступа. Видать, и вправду, пошла осуществлять план лютой мести. У Яны в локации тоже был загруз.
За их столом уже собралась вся компания.
– О! Петруччо! – радостно воскликнул Андреа. – Ты сегодня с нами?
Петька сел на свободное место:
– Куда идём?
– Сложно в это поверить, но наши добрые друзья предоставили мне возможность сделать этот сложный выбор.
– И ты?..
– И я предложил шикарный вариант! – Оддгейр по-медвежьи недовольно заворчал, а Вольф засмеялся, качая головой. – Не обращай на них внимания, Петруччо! – аристократично отмахнулся Андреа. – Я утверждаю: шикарный вариант! Называется «Неаполь»…
– Дай угадаю. Семнадцатый век?
– Условно, – Андреа повёл кистью таким движением, к которому идеально бы подошли пышные кружевные манжеты, – возможно шестнадцатый, около того. Ты только представь себе: старый город, узкие улочки, таверны, полные разношёрстного народа, порт…
– Есть где разгуляться.
– Вот! Дай я пожму твою благородную руку!
– Теснота ведь там! – мрачно пробурчал Оддгейр.
– Да не начинай, – Дэн потянулся, – мне после своей локации вообще везде тесно, я ж не ною…
– Кстати, интересно было бы к динозаврам сходить, – предложил Лёха.
– О-о-о, нет, брат, – Дэн подавил новую идею в зародыше, – механика движений вся другая, на адаптацию только сколько времени уйдёт! А до того ты – просто мясо, лёгкая добыча.
И они пошли в ночной позднесредневековый Неаполь. И два часа с переменным успехом курсировали по тёмным и кривым итальянским улочкам, нарываясь на разные компании, а когда они заканчивались – вваливались в ближайший кабак и затевали драку.
Локация, понятное дело, была тренировочная, но это вскоре забылось – настолько всё вокруг выглядело натуральным. Только какой-то холодный счётчик в голове отмечал, что встречающиеся им соперники становятся всё серьёзнее. Под конец они напоролись на группу настолько искусную в фехтовании и слаженно действующую, что если бы не Андреа, лежать бы им в ряд в этом переулке – и трёх минут бы не прошло, несмотря на то, что тех было всего лишь четверо против восьми.
Дело развернулось на небольшой площадке – по сути, перекрёстке нескольких улочек, и в считанные секунды четверо из их зарвавшейся компании оказались в разной степени обездвижены. Петька краем мысли подумал, что любит игра вот это – дать почувствовать свою крутость, а потом – бац! – и щёлкнуть по носу. Они на пару с Саньком-ведьмаком смогли уработать одного противника, и бросились на помощь к Оддгейру, которого пока спасала только скорость.
Из узкой бокового проулка доносился яростный звон клинков – Андреа, оттесняемый тремя противниками, продолжал сопротивляться.
Когда они вбежали в проулок и увидели эту четвёрку, Петька – опять же краем – успел подумать: как же это красиво. Похоже на танец – опасный и смертоносный. Но красиво до умопомрачения.
– А ну, стойте! – сильно припада́ющий на раненую ногу Оддгейр выдернул из храна пару тяжёлых молотов: – Мы академиев не заканчивали…
Молоты смяли хищное кружево танца, противник напротив Андреа остался один, и аристократ дель Конте отступил, предлагая ему уйти.
– К чему это? – прагматичный Санёк смотрел в спину последнему уходящему бойцу с некоторым сожалением.
– Достойного противника следует уважать, – наставительно поднял палец Андреа.
– Это же моб?..
– Тем более! Значит, против меня вышла сама Игра, не пожалев своих лучших ресурсов.
Звучало… внушительно.
– Двинули на выход, – хмуро буркнул Оддгейр, – парни не возрождаются, время, видать, истекло.
В отдалении раздался бой башенных часов.
– Действительно, время, – согласился Андреа и обратился к Вольфу, последнему живому из раненых: – Тебе лечилку или добить?
– Да добей уж, – Вольф, придерживавший руками внутренности, вяло пошевелил пальцами, – разом больше – разом меньше…
* * *
– Ну что, – громогласно заявил Вольф, когда они столпились в переходнике тренировочной локации, – было круто, но завтра выбираю я.
– Послезавтра, – поправил его Коля. – Завтра же с девчонками идём, на парашютах.
– Не вопрос, послезавтра, – покладисто согласился Вольф, – готовьте памперсы, зайчики…
Они направились в учебку через парк, и у танцплощадки их, конечно, перехватили скучающие девчонки. Петька увидел озирающуюся Ритусю и спрятался за дерево. За которым уже замер Андреа! А вот Вольф не успел найти укрытие и был утащен на танцпол.
– Ф-фух! – выдохнул Андреа. – Мы счастливо избежали ужасной участи быть заболтанными до полуобморока! Я бы предложил проследовать в учебку, пока все охотницы заняты – или ты предпочитаешь задержаться и потанцевать?
– Да нет, пошли. У меня ещё кой-какие дела есть.
Они постарались незаметно углубиться в кусты.
– Слушай, я хотел сказать – круто ты фехтуешь! – похвалил Петька.
– Так я, считай, вырос на фехтовальной площадке, – Андреа пожал плечами, словно показывая, что все его умения – это сущие пустяки, следствие стечения обстоятельств. – Отец у меня – преподаватель. Матушка – тоже, но по танцам. И так, понимаешь ли, частенько получалось – то балы организует, то конкурсы, то какие-то командировки у неё. Отец считал – и я в этом с ним согласен – что для меня было куда полезнее находиться в тренировочном зале, чем одному сидеть вечерами дома. А потом пристрастился, и нужды особой не было – всё равно с отцом бежал. Довольно рано начал помогать ему в группах для начинающих.
– Так ты из-за этого в Геную пошёл?
– Ты знаешь, друг Петруччо, это ведь опять же из-за родителей. Им предложили должность в локации – неплохую. К тому же, профиль деятельности отца подходил идеально, да и матушка где-то рядом. Мне было тогда едва ли лет четырнадцать.
– И как они тебе всё это преподнесли?
– О, брат! Обставлено всё было в высшей степени таинственно! Для начала родители сообщили мне, что им светит хороший контракт в вирте. И даже можно брать в локацию ребёнка! Это же полнейший восторг!
– Представляю себе, – усмехнулся Петька.
– Не то слово. Я, значит, радуюсь и скачу до потолка – это же не просто экскурсия, а можно в вирте жить неделями! Да мне все одноклассники обзавидуются! И тут, вообрази, мои хитроумные родители начинают переживать и сетовать: а как же учёба отпрыска – то есть меня? Ай-яй-яй, аттестат, экзамены на носу и прочее. Я как понял, что меня с моими фантазиями могут запросто прокатить… Клялся и божился, что учиться буду как из ружья – только возьмите! В итоге сошлись на том, что на время учёбы я живу у тётушки с дядюшкой – у них сын на год меня младше, а все каникулы провожу у родителей.
– Через капсулу заходил?
– А ка-а-ак же! Полная модуляция реальности, всё как полагается. Года три они мне голову морочили, пока случайно не проговорились, – Андреа чуть помолчал. – Да и то думаю, не случайно. Решили: парень уже в училище, так и так ему скоро правду откроют… Зато, Петруччо, как я учился, чтоб лишний день к каникулам прирезать! С учителями договаривался, работы заранее писал, лаборантские делал, – Андреа усмехнулся.
– Слушай, – от новой мысли Петька аж остановился, – а есть возможность к твоему отцу на фехтовальные курсы попасть? Или… мне, сейчас, наверное, больше индивидуальные занятия подойдут…
– Что, расписание плотное?
– Да вообще сказали, могут на ненормированный перевести.
– Круто там у вас… – они подошли уже к самым дверям учебки. – Давай вот что. Я завтра поговорю с отцом и вечером тебе передам ответ. Пойдёт?
– Отлично.
Они вошли в вестибюль, пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны – каждый в свой корпус.
Петька зашёл в свою холостяцкую берлогу, взял пару книжек – на случай, если Яна будет с квестами занята, спустился в столовую, набрал фруктов, и направился в избушку, предвкушая по-домашнему уютный вечер.
И вечер состоялся. Они ели Ягусины вкусности и обнимались. А потом явились какие-то девчонки, и Яга извиняющимся голосом сказала, что забыла запустить свой резервный алгоритм…
– Да ладно, поговори с ними, – Петька вспомнил, что хотел одно дельце совершить, пристроил книги к Ваське на полочку и накинул куртку, – я пока сбегаю кой-куда. Иванушек не привечай, я ещё вернусь.
Яга с возмущённым смехом хлопнула его по загривку, и Петька скрылся за запасной дверью.
* * *
Мастер Быстротукс едва не упал в обморок, когда из двери его мастерской вышел тёмный властелин. В этот раз он был выше и без бороды, а вместо гномьих доспехов облачён в простые одежды – но взгляд (а тем более – нюх!) гоблина не обманешь!
– Наш господин! Мы никак не ожидали вас так рано!
– Уважаемый мастер, у меня есть к вам некоторые вопросы.
– Конечно-конечно! Прошу сюда!
Петьку препроводили в отдельный угол цеха – опрятный и чистый, в котором можно было рассмотреть закреплённые на специальных приспособлениях чертежи и расчёты. Он вынул из храна свой блокнот с пометками.
– Мастер Быстротукс, вчера я начал процедуру принятия во владение своего нового имущества, и мне хотелось бы внести некоторые изменения в ряд конструкций.
– Пару мгновений, мой господин! Я приглашу ещё мастеров, чтобы они могли из ваших уст услышать поставленные задачи!
Быстротукс метнулся за дверь и менее чем через минуту появился в сопровождении целого конструкторского бюро. Заседание технического совета началось.
Слухи в Городе Гоблинов распространялись молниеносно. Спустя четверть часа под окнами мастерской уже волновалась огромная толпа. Петька понял, что уйти, не показавшись им хоть на минуту, будет неправильно. В итоге он выступил в роли «аве цезаря», помахав всем восторженным подданным с крыльца мастерской, перекинулся несколькими фразами с представителями бухгалтеров-управленцев, поручив им заодно подобрать к вечеру пятницы десяток выдающихся представителей из своей среды для наведения порядка в тёмном замке. Скребоварс от осознания величия поставленной цели впал в некоторый ступор, но Петька был уверен, что к пятнице всё будет в полнейшем ажуре, и с лёгким сердцем отправился к Яге.
* * *
Прошедший день вымотал Каларнифа почище, чем полный квест на тёмного властелина с капризной группой. Время от времени начинало дымить. Он отыскивал источник – эти дурацкие палочки! – ломал, швырял на пол и требовал приборки. В конце концов кицунэ это надоело, но мерзкая лиса не ушла – не-е-ет! В доме периодически шуршало и потрескивало. Он постоянно озирался, не выпуская из рук кинжал. Ведьма шарилась вокруг, выискивая возможность досадить.
В сахарнице обнаружилась колония крошечных неприятных насекомых. Он с отвращением вытряхнул всё в мусорное ведро, но через пару часов обнаружил, что гадкие букашки (кем бы они ни были) вытаскали весь сахар наружу, и в углу кухни уже наполовину возведён крошечный сахарный зиккурат. Каларниф требовал приборки, но система почему-то воспринимала сахарный городок как нечто правильное – возможно, из-за его упорядоченности – и не реагировала, а самому брать это руками… бр-р-р… Он наблюдал за копошащейся живностью в раздумьях – не уничтожить ли сахарную цивилизацию вручную, облив кипятком, но тут в спальне загремело, и он забыл о сахаре, бросившись туда.
Посреди комнаты валялось два пустых ведра. А посреди кровати блестела лужа воды – частично стекающая, частично впитывающаяся…
– Ах ты ж, с-с-с-сука! – выкрикнул он, оборачиваясь вокруг себя. Вдоль стен шелестело. И смеялось – очень тихо, на самой границе слышимости.
Тварь!
В коридоре послышался ритмичный звук, одновременно похожий и не похожий на шаги. Каларниф бросился на звук, перехватывая кинжал ловчее…
Посередине пустого коридора раскачивалась деревянная неваляшка, внутри что-то пересыпа́лось и перекатывалось. Он обошёл игрушку по кругу и передёрнулся от омерзения. Вместо лица виднелось что-то, похожее на кусок мяса, при каждом движении с него в разные стороны капала кровь, вокруг было уже изрядно забрызгано…
– Неужели не нравится? – прошептал кто-то в самое ухо.
Он резко развернулся на пятках и ударил! Но кинжал встретил лишь пустоту, хотя Каларниф мог бы поклясться, что почувствовал кожей теплоту её дыхания!
И только смех, смех, рассыпа́ющийся сухими стрекозиными крылышками…
* * *
Зуримба сидела в открытом проёме западной башни и бездумно таращилась на разбегающийся внизу лес. В её хорошенькой головке бродили далёкие от Вентру мысли. Хотя, хорошо, что её всё-таки отправили именно в Вентру! Иначе как бы она встретилась с этим офигенным парнем? И старшие жёны (или как это у них здесь называется?) у него хорошие, не жадные, поделились. Сказали: «Даже, может быть, возьмём тебя к себе, если господин согласится…»
А ведь она сначала грустила. Тосковала даже по своим.
Зуримба и в самом деле была негритянкой, дочерью вольнонаёмных служащих в одном из российских африканских посольств. Она даже в русскую посольскую школу ходила, там и говорить неплохо научилась. Наверное, поэтому её и взяли в программу после того несчастного случая…
В вирт-училище для иностранцев было… пёстро. Можно было ведь и по этнографической линии пойти, плясать-петь, туристов веселить. Или выбрать любую обычную профессию – секретарша, учительница… В конце концов – бордель. Там, говорят, девчонки быстро поднимались, некоторые не только пожизненную страховку отбивали за пару лет, но и помогали содержать в реале целые деревни родственников!
Перед Зуримбой край пропасти не маячил – родня у неё трудилась на неплохих местах, никто на жизнь не жаловался. Да и, раз уж судьба так вывернула, хотелось чего-то сверхреального – это ж вирт! Что за интерес сидеть как в реале? И когда в их вирт-общежитие пришёл вербовщик от вампирского клана Лайбон, она согласилась подписать контракт.
Да, там она тоже жила в общине, училась охотиться, пить кровь жертвы, сдерживать жажду в случае необходимости, принимать разные формы… Но там это было… вроде как игрой. А здесь, когда она приехала по этому дурацкому обмену к Вентру – практически реальностью. Иногда ей казалось, что все вокруг сумасшедшие. Или она сумасшедшая?.. Этот замок и его обитатели не оставляли шанса на нормальность. Кто только придумал эти дурацкие обмены⁈
Хотя… Её мысли снова вернулись к приятному. Иначе бы в её жизни не случилось этой встречи.
А парень был хорош!
Зуримба облизнула полные губы и прикрыла веки, предаваясь воспоминанию.
Казалось, когда он наполнял её, даже жажда не так подступала.
А вот, интересно…
Она невидяще уставилась на полную луну и мечтательно улыбнулась.
Интересно, может ли мужчина удовлетворить её жажду другим способом? Скажем… кхм…
Произносить это слово даже про себя она до сих пор стеснялась.
Однако, в клане Лайбон старшие вампирши использовали мужское семя (то, что здесь цинично называют спермой) для некоторых ритуалов. Если знать, что и как сделать, полученная сила в десятки раз превышала энергию крови – настолько, что женщина-вампир могла почти сравниться по силе с мужчиной.
Младших и неопытных к таким действам не допускали под страхом полного высушивания… А если не ритуал? Если просто… ну… попробовать, а? Он такой находчивый, наверное, сможет что-нибудь придумать, чтобы не позволить её клыкам впиться в плоть?
Зуримба вздохнула. Дождаться бы только этого случая…
Кстати, его женщины говорили, что тёмный властелин ищет какого-то гоблина в замке Вентру. Если она им поможет, согласятся её принять младшей женой?
Крупная паучиха леопардовой раскраски спустилась по стене и побежала по коридору, стараясь держаться в самых глубоких тенях. Из мрака под самым потолком за ней неприязненно следили красные глаза большой летучей мыши…
10. ПОЛЕЗНЫЕ НАВЫКИ
НИКАКИХ ИНСТРУКЦИЙ…
24 июня, среда, день тридцатый из восьмидесяти четырёх.
Яга шуршала у печи, вынимая и расставляя по столу какие-то вкусности.
– И чего тебе сегодня снилось, а? Уж метался-метался…
Петька сел на печи, пытаясь припомнить – что же было во сне? Рассеянно почесал Ваську за ухом, с другой стороны ткнулся в бок Горацио… Нет, сон, однозначно, был – очень длинный, очень насыщенный, но остались от него в памяти только невнятные следы – и те при попытке ухватить их за хвосты выветрились окончательно.
Петька сдался и решил заняться более продуктивным делом: проверить яйцо, заботливо подталкиваемое ему сыром. Скорлупа как будто поменяла цвет – или это в сумраке надпечного пространства так казалось? Он спрыгнул на пол и сел на лавку поближе к окну. Нет, натурально, серый булыжниковый цвет сменился более тёмным, серо-гранитным и как будто немножко зернистым. Некоторые крапинки отсвечивали огненно-оранжевым.
– Ягусь, глянь…
Яна подошла, наклонилась, едва не обнюхала драконово яйцо:
– Сердце?
Петька приложил к уху:
– Стучит. И как будто горяче́е стало. Может, скоро уже?
Яга подбоченилась, озадаченно разглядывая будущего пета. Все трое – Петька, Васька и Горацио – смотрели на неё с надеждой.
– Честно, Петь – кто его знает? У нас ить драконы и не вылуплялись ещё ни разу. Ни одного мануала по драконозаводству нет.
– А что такое мануал? – спросил Васька, заставив Петьку крупно вздрогнуть.
– Инструкция это. Или руководство к пользованию, – Яга покосилась на Петьку, но тот сделал вид, как будто кошачья способность к разговорам никогда не вызывала у него никаких сомнений. – Ладно, мальчики! Садитесь завтракать, а то Пете скоро на работу пора.
САМ СЕБЕ ГОСПОДИН
Среда выгодно отличилась от вторника отсутствием вызова к начальству и сопутствующей головомойки. Дрозд устроил Петьке бодрую проверку на предмет расположения и функционала личных апартаментов и того, что Петька для себя называл «центральным офисом» – зала финальной битвы и всех прилегающих помещений, и внезапно объявил, что удаляется на какое-то срочное совещание.
– Я ведь, Сёмыч, по большому счёту сейчас тебе не очень-то и нужен. От тебя требуется список корректировок, которые рабочая группа будет внедрять в концепт. И пожелания к изменениям в локациях, которые ты считаешь необходимыми – общего плана и конкретные. Это к понедельнику. Чем приличнее будет представлена твоя рабочая записка, тем более благоприятное впечатление ты произведёшь на начальство. На сигналы тревоги забей, за тебя пока моб отдувается. Если что, под ноги игрокам старайся не попадаться.
– Понял.
– Всё, я помчал, в семнадцать ноль-ноль в буфете, жду от тебя отчёта о плодотворной проделанной за день работе.
– Иван Андреич, погодите.
– Что?
– Я же могу самостоятельно переместить, допустим, орочью деревню? Или часть переселить, чтоб не терять вложенный в мобов потенциал?
– Ту деревушку имеешь в виду? С артефактом?
– В частности. Там ещё у меня где-то выведенные с островов древесные женщины по лесам шарятся, я бы ими самостоятельно занялся.
– Можешь, конечно! Всё, что делает локацию живее, только поощряется… – Дрозд прочитал какое-то сообщение на коммуникаторе и приподнял брови. – Так, я уже конкретно помчал! Всё. До вечера!
На самом деле, Петька не собирался прямо сейчас ни к оркам, ни к энтовым жёнам. Было у него устойчивое подозрение, что мнительная Евгения Васильевна палит за ним контору через рабочий монитор. Как покажется ей, что стажёр не то лепит – начнёт вмешиваться в процесс и всю малину поломает. Так что древодамы подождут. Но получить такое вот формальное одобрение предстоящих самостоятельных действий – это было важно. Как страховку на будущее, чтоб потом никаких претензий, мало ли…
Рассудив, что в игровой зоне никаких условий для офисно-управленческой работы нет. Петька пошёл в апартаменты и с удобством расположился за просторным кухонным столом, разложив браслетку до стационарной формы – с большим экраном, с удобной клавиатурой.
Вот это, кстати, тоже неправильно – почему он должен в личной зоне работать? Надо включить пункт «рабочий кабинет» в список необходимого, чтоб с выходом в этот дурацкий финальный зал – и ещё куда-нибудь. Скажем, в приёмную. Не ту, для квестов и килл-пати, план переустройства которой уже был передан в мастерскую мастера Быстротукса, а для нормальных посетителей. Петька отчего-то был уверен, что такие будут. И не только мобы, активно включённые в игровую реальность! Будут и игроки, которые захотят завести себе в тёмных землях домик или бизнес, или просто посетить локацию с экскурсией. Он припомнил торговую площадь Алаберна, со всеми её лавочками и павильонами. Устроим у себя не хуже! И все эти сувенирные прилавки тоже. Лишняя копеечка, опять же, и экономическая составляющая, как начальство любит…
Он набрасывал схемки, сопровождая их пояснительными записками и раздумывал.
Что ему не понравилось в светлых землях – так это нарочитая глянцевость, вылощенность какая-то. Надо более фактурно. На ум пришло совершенно гастрономическое сравнение. У эльфов ощущение от локации напоминало или нечто типа вычурных пирожных – или какое-то фуа-гра, чайная ложка на огромной дорогой тарелке, а вокруг кружевная сеточка соусов. Красиво, конечно. Изысканно.
Тёмная локация, как она есть сейчас, больше смахивала на пригорелый кусок мяса, сухой, как подошва. А надо, чтоб сочный был, – Петька усмехнулся, – с кровью. И с приправами. И с подходящим гарнирчиком. Чтоб смотреть на тарелку и слюной исходить…
От этих сравнений накатил зверский аппетит. Петька проверил кухонные шкафы и холодильники, ничего путного не обнаружил, извлёк из храна универсальный набор… и порадовался сочному стейку! Именно такому, какой он сейчас себе навоображал: слабой прожарки, в меру приправленный, со свежей зеленью и обжаренными овощами. В комплекте шёл душистый брусничный чай.
Он поднял глаза и увидел своё слегка размытое отражение в чёрной глянцевой поверхности дверок кухонного гарнитура. Показалось ему, что отражение подмигнуло? Может ли игра следить за мыслями? Во всяком случае…
– Спасибо! – поблагодарил он вслух и уселся обедать.
ПО ПУТИ К БЕЗУМИЮ
Не спать, не имея возможности прибегнуть к внешней медикаментозной поддержке – невыносимо. Лечилки у него кончились вчера. Или сегодня утром?.. Нет, ночью. Темно было…
Постель была полна воды – да он бы и не лёг в неё после всех этих дурацких фокусов.
Мерзавка…
Находиться в любой точке дома, где кицунэ могла зайти за спину, было крайне неприятно. Каларниф собрал все имеющиеся в особняке свечи и заперся в крохотной комнатке-подсобке, выкинув из неё уборочный инвентарь, тазы и вёдра. Всю ночь он прислушивался к звукам, качая на коленях меч и мысленно составляя тексты жалоб на свою бывшую сотрудницу. В доме было подозрительно тихо. Под утро он всё же задремал, а проснулся от жара – весь его драгоценный штабель свечей полыхал костром! Не иначе как лиса постаралась! Хорошо, что в доме установлена магическая антипожарная защита – от пламени всё равно ничего бы не загорелось. Но свечей больше не было. А в приоткрытую дверь пробивался свет разгулявшегося дня.
Каларниф вышел в коридор… и заорал в полный голос! Все стены были расписаны чёрной краской. Узоры. Иероглифы. Отпечатки лап и человеческих ладоней. И банальное «Каларниф – дурак!» И нечто непонятное, но отчего-то страшное, при беглом взгляде вызывающее марш мурашек по спине…
Чёрные отпечатки лап вели в спальню, и он бросился туда.
Вонь, ударившая в нос, заставила отпрянуть. За ночь в постели расцвело зелёное болотце и там, кажется, зародилась какая-то жизнь. Створки двери, ведущей в гардеробную, были распахнуты, а там…
Он матерился, пока не осип. Вся одежда – вся! – была тщательно разрисована знаками чёрного ока. И чёрными башнями. Издалека эти художества напоминали мужские и женские… кхм.
Вот же мразь!
– Нравится? – выдохнуло над самым ухом, и Каларниф подпрыгнул, разворачиваясь! Никого не было. Только смех, снова издевательский смех…
В коридоре загрохотало, и он бросился туда, не заметив невесть откуда появившихся на полу бусин лунного камня, раскатился и треснулся виском об угол…
Изящная девятихвостая кицунэ присела около тела, не выходя из звериного образа. Потянула носом. Жив. Просто в отключке. Тем лучше…
ВЕЧЕР
К вечеру у Петьки было вчерне готово два документа. Один – для начальства, второй – для себя. Как и было оговорено, он явился в буфет, показал куратору свои намётки, получил одобрительный кивок и неожиданное предупреждение об отправке на вольные хлеба до самого понедельника.
– Такие дела, Сёмыч. Выдернули нас, аж пятерых человек, дело срочное. В понедельник мы с тобой, если ты забыл, идём в рабочую группу локации, к верхнему начальству – это в одиннадцать, так что ты все свои предложения дооформи, список желаемых ролей, если новые будут – и возможных кандидатов, если есть. Три часа у нас с утра в запасе, обмозгуем, если что – поправим.
– Сделаю, не волнуйтесь, Иван Андреич.
Куратор посмотрел на него со значением:
– Постарайся до понедельника ни с кем не разосраться и до смертоубийства не доводить.
– Это уж как получится, – скромно ответил Петька.
Дрозд, видать, ожидавший другого ответа, неопределённо хмыкнул, но моралей читать не стал.
Из буфета Петька направился в столовую, и Андреа порадовал его новостью, что его отец готов дать Петьке несколько уроков, однако расписание на ближайшие месяцы у него довольно загруженное.
– Понимаешь, Петруччо, окна есть, но неудобные.
– Например?
– Вот, смотри… – Андреа развернул аккуратный (и даже, кажется, слегка надушенный) листок. Свободных часов, и впрямь, было мало, особенно на ближайшие дни.
– Погоди, а вот это – завтра?
– Да, но десять тридцать? Отпустят ли тебя?
– Я завтра сам себе начальник. Допустим, я передвигаю на это время свой законный обед…
– Это было бы великолепно. Тогда я встречу тебя завтра в вестибюле, у аквариума. В десять пятнадцать, скажем?
– Буду всенепременно, – парни галантно раскланялись и довольно рассмеялись.
Андреа страшно нравилось, что наконец нашёлся человек, способный без особого напряжения поддерживать его игру в аристократию.
К семи прибежала Яна, и они вместе со своей компанией пошли прыгать с парашютами. Марина в сети так и не появилась.
УТРО
25 июня, четверг, день тридцать первый из восьмидесяти четырёх.
– Ну и как зовут твоего мастера? – спросил голос откуда-то с другой стороны сна.
– Камилло Агриппа, – ответил Петька и проснулся. Яга смотрела на него, поджав губы и приподняв правую бровь:
– Уж так метался, сил нет. Сперва думала – дерёшься, чтоль. А потом догадалась: саблей машешь!
– Шпагой, – Петька сел, понимая, что в ответ на это слово память отозвалась целым ворохом воспоминаний. Они вытягивались друг за другом из глубины сна, словно флажки, пришитые к одной верёвочке – длинная вереница дней, в которых он ходил в учебный зал, чувствуя себя сперва неповоротливым чайником, потом тупнем, неспособным уложить в голове стройные выкладки геометрической теории, пока у него не начало получаться хоть что-то, по мнению учителя, путное.
– Ну вот, другое дело! – удовлетворённо кивнула Яга, спрыгнула с печки и зазвенела своими чашками.
Петька позавидовал лёгкости, с которой Яга принимала вмешательство игры́ в свою повседневную действительность. Для него, даже после двух фактически прожитых чужих жизней, это всё ещё было очень странно и осознавалось с трудом.
Тренировки, значит. Что ж, спасибо, хотя бы дали вспомнить, что там было. Осмысленное использование и невесть откуда взявшиеся навыки – это, между прочим, две большие разницы. Чувствовать себя игрушкой, которой весело играет кто-то ловкий, не хотелось бы.
ГЕНУЯ
Андреа, следуя вчерашней договорённости, стоял у стеклянной будочки административного офиса, подтянутый и элегантный, как всегда.
– Приветствую, мой друг! Я рад, что ничто не стало сегодня препятствием для нашей встречи.
– Взаимно рад. Нам на второй этаж?
– Да, в западную галерею. Пройдём.
Локация требовала соответствующей одежды, и из всего имеющегося гардероба игра поставила одобрительные галочки напротив условно-средневекового (с пометкой «простолюдин») и чёрного ведьмацкого комплекта. Можно было по-быстрому заказать что-то другое, но Петька решил, что незачем плодить сущности и захламляться. Тем более, что коле́т, штаны и прочее прилагающееся он покупал как раз для возможных стычек и драк – вот в них тренироваться и будем, чтоб потом внезапно не случилось: тут давит, тут тянет, и вообще в этом руки как следует не поднимаются…
Рубашку, правда, для разнообразия выбрал белую.
– Весьма неплохо, – оценил Андреа, который сам одет был достаточно ярко, но без менестрельской петушиности. – Специально заказывал?
